Текст книги "Полное собрание сочинений. Том 2"

Автор книги: Лев Толстой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 36 страниц)

Въ продолженіе этаго разговора внизу въ комнат ѣбабушки часто слышался ея колокольчикъ и пронзительный голосъ Гаши. Потомъ стукнула дверь въ спальн ѣ, и ясно послышались шаги Гаши и ея ворчанье. Я спрятался за дверь, когда она прошла наверхъ мимо меня. —

«Господи Іисусе Христе, когда ты меня избавишь отъ евтой муки? То далеко, то близко поставишь столикъ: поди тутъ, угоди, когда сама не знаетъ, что хочетъ. Хоть одинъ конецъ, Господи, прости мое согр ѣшеніе. – Проклятая жисть, каторжная.......», говорила она сама съ собой, размахивая руками. – «Мое почтенье, Агафья Михайловна», сказалъ Василій съ пріятной улыбкой. – «Ну васъ тутъ, не до твоего почтенья. И зач ѣмъ ходишь сюда? Разв ѣу м ѣста къ д ѣвкамъ ходить мущин ѣ». – «Я хот ѣлъ объ вашемъ здоровь ѣузнать съ, Агафья Михайловна», сказалъ Василій. – «Издохну скоро, вотъ какое мое здоровье!» сказала она съ сердцемъ. Василій засм ѣялся. – «Тутъ см ѣяться нечего, и коли говорю, что убирайся, такъ маршъ. Вишь, поганецъ, тоже жениться хочетъ, подлецъ. Ну, маршъ, отправляйтесь», и Агафья Михайловна прошла въ свою комнатку и такъ стукнула дверью, что не понимаю, какимъ образомъ она удержалась на петляхъ. За перегородкой слышно было, какъ Агафья Михайловна, продолжала ¹¹⁸ 118
  В подлиннике:продолжая


[Закрыть]вслухъ проклинать свое житье, швырять вс ѣсвои вещи и даже бить свою любимую кошку.– Внизу послышался колокольчикъ бабушки. – «Хоть раззвонись, а ужъ я не пойду. Поищи другую Агафью». – «Ну видно, чаю не приходиться у васъ пить», сказалъ шопотомъ Василій, вставая съ сундука: «а то шибко расходилась наша барыня, еще нажалуется, того и гляди. До пріятнаго свиданія». Въ дверяхъ онъ встр ѣтился съ Машей, которая продолжала плакать. «Эхъ, Маша, о чемъ тыплачешь, сказалъ онъ ей: вотъ мн ѣтакъ, такъ приходится солоно иной часъ, что хоть взять кушакъ да на чердакъ в ѣшаться идти. Да ужъ и сд ѣлаю жъ я одинъ конецъ. Пойду къ Графин ѣ, паду въ ноги, скажу: «Ваше Сіятельство, такъ гонитъ, губитъ меня, съ св ѣту сживаетъ за то, что я его племянницу люблю». A в ѣдь за что онъ мине не любитъ, воръ этотъ, дядя-то твой? За походку, все за походку за мою. Ну, Маша, не плачь, на ор ѣшковъ. Я для тибя купилъ; Санъ-Жиро брюки работалъ, такъ онъ мн ѣ50 далъ. Прощай, Марья В., а то кто-то идетъ». Онъ поц ѣловалъ ее. Я едва усп ѣлъ спуститься. – Долго еще посл ѣэтаго я смотр ѣлъ, какъ Маша лежала на сундук ѣи горько плакала, и мн ѣбыло нисколько не жалко ее; а я испытывалъ, какъ и обыкновенно, при этомъ [?] одно чувство безпокойства и стыда. Всякое влеченіе одного челов ѣка къ другому я называю любовью; поэтому и говорю, что былъ влюбленъ въ Машу, ибо я чувствовалъ къ ней весьма сильное влеченiе. – Но чувство это отличалось отъ чувствъ такого рода, испытанныхъ мною, т ѣмъ, что душевное состояніе Маши нисколько не занимало меня и не им ѣло никакого вліянія на мои чувства: мн ѣбыло все равно, что она влюблена въ Василія, что она несчастна, что она ужасно глупа, какъ говорила М[ими]. Мн ѣкажется даже, что мн ѣпріятно бы было, чтобы любовь Василія ув ѣнчалась усп ѣхомъ. Ежели-бы я узналъ, что она преступница, я ув ѣренъ, что это тоже нисколько не изм ѣнило бы моего чувства. Меня занимала въ ней одна наружность, над ѣнетъ ли она завтра розовое платье, которое я очень любилъ, будетъ ли она мыть на л ѣстниц ѣчепчики въ томъ положеніи, въ которомъ я очень лю[блю].

* № 22(I ред.).

Меня не наказывали, и никто даже не напоминалъ мн ѣо моемъ приключеніи. Жизнь наша пошла своимъ обычнымъ порядкомъ. Я, какъ и прежде, чувствовалъ непріязненное чувство къ St.-Jérôm’y, но не ненависть, которая только одинъ день завлад ѣла моимъ сердцемъ. – Онъ обращался со мной лучше съ т ѣхъ поръ, не приказывалъ больше становиться передъ нимъ на кол ѣна и не угрожалъ розгой; но я не могъ смотр ѣть ему въ глаза, и мн ѣбыло всегда невыразимо тяжело им ѣть съ нимъ какія-нибудь отношенія. Почти тоже непреодолимое чувство заст ѣнчивости испытывалъ я въ отношеніи другихъ: Володи, П[?апа?], Катеньки и Любочки. Мн ѣза что-то сов ѣстно было передъ ними, и я сталъ удаляться ихъ. – Посл ѣоб ѣда я [не] вм ѣшивался, какъ прежде, въ таинственный разговоръ Володи съ Катенькой. Я сосредоточился самъ въ себя, и наслажденіемъ моимъ были мечты, размышленія и наблюденія. —

Во время классовъ я любилъ садиться подъ окномъ, которое выходило на улицу, съ тупымъ вниманіемъ и безъ всякой мысли всматриваться во вс ѣхъ проходящихъ и про ѣзжающихъ на улиц ѣ; ч ѣмъ меньше было мыслей, т ѣмъ жив ѣе и быстр ѣе д ѣйствовало воображеніе. Каждое новое лицо возбуждало новый образъ въ воображеніи, и эти образы безъ связи, но какъ-то поэтически путались въ моей голов ѣ. И мн ѣбыло пріятно. Едва ли мн ѣпов ѣрятъ читатели, ежели я скажу, какія были мои постоянн ѣйшія любим ѣйшія мечты и размышленія, такъ он ѣбыли несообразны съ моимъ возрастомъ и положеніемъ. Но несообразность въ этомъ отношеніи, мн ѣкажется, есть лучшій признакъ правды. – Я былъ въ полной ув ѣренности, что я не останусь жить съ своимъ семействомъ, что какимъ-нибудь непостижимымъ случаемъ я буду скоро разлученъ съ ними, и что мать моя не умирала или воскреснетъ, и я найду ее. Въ одно воскресенье, когда мы вс ѣбыли въ церкви, при начал ѣоб ѣдни вошла дама въ траур ѣсъ лакеемъ, который почтительно сл ѣдовалъ за нею, и остановилась подл ѣнасъ. – Я не могъ вид ѣть ея лица, но меня поразила фигура и походка этой дамы, такъ много она напоминала покойную maman. Черная одежда, церковное п ѣніе, всегда переносившее меня къ времю кончины матушки, еще бол ѣе прибавило живости этому сходству. – Я не могъ свести съ нея глазъ и съ страхомъ ожидалъ той минуты, когда она повернется ко мн ѣ, но дама молилась усердно, тихо опускалась на кол ѣни, граціозно складывала руки или крестилась и поднимала голову кверху. – Я воображалъ вид ѣть чудесные каріе влажные глаза матушки, поднятые къ небу. Складки ея чернаго шелковаго платья и мантиліи такъ граціозно ложились вокругъ ея тонкаго, благороднаго стана! Мн ѣвоображалось, и не только воображалось, но я почти былъ ув ѣренъ, что это она, что она молится и плачетъ о насъ, своихъ д ѣтяхъ, которыхъ она потеряла. Какъ зто все могло случиться, я и не трудился объяснять себ ѣ. Но почему же я не бросался и не прижимался къ ней, какъ прежде, съ слезами любви? Я боялся, чтобы мал ѣйшее движенье мое не лишило меня того счастья, котораго я давно ожидалъ, снова обнять: мн ѣказалось, что вотъ вдругъ она изчезнетъ, Богъ знаетъ, куда......

Выходя изъ церкви, я увидалъ ея лицо – грустное, доброе; но мн ѣоно показалось ужаснымъ – это была не она, и моя чудная мечта, перешедшая почти въ уб ѣжденіе, опять разлет ѣлась въ прахъ. И не разъ мн ѣслучалось ув ѣрять себя, что вотъ она, та, которую я ищу и желаю, и разочаровываться, но не терять этой сладкой надежды.

Мечты честолюбія, разум ѣется, военнаго, тоже тревожили меня. Всякій Генералъ, котораго я встр ѣчалъ, заставлялъ меня трепетать отъ ожиданія, что воть вотъ онъ подойдетъ ко мн ѣи скажетъ, что онъ зам ѣчаетъ во мн ѣнеобыкновенную храбрость и способность къ военной служб ѣи верховой ѣзд ѣ, и будетъ просить папа отдать меня ему въ полкъ, и наступить перем ѣна въ жизни, которую я съ такимъ нетерп ѣніемъ ожидаю. Каждый пожаръ, шумъ шибко скачущаго экипажа приводили меня въ волненіе, мн ѣхот ѣлось спасти кого-нибудь, сд ѣлать геройскій поступокъ, который будетъ причиной моего возвышенія и перем ѣны моей жизни. – Но ничто не довело этого расположенія до посл ѣдней степени, какъ прі ѣздъ Государя въ Москву. Я бросилъ все, н ѣсколько дней, несмотря на вс ѣув ѣщанія, не могъ выучить ни одного урока. Къ чему мн ѣбыло заботиться о чемъ бы то ни было, когда вотъ вотъ во всей моей жизни должна произойдти радикальная перем ѣна? – Мы ходили гулять ко Дворцу. Очень помню, какъ Его Императорское Величество, въ противность нашимъ ожиданіямъ, изволилъ вы ѣхать съ задняго крыльца; какъ я, не помня самъ себя, съ народомъ бросился б ѣжать ему навстр ѣчу и кричалъ «ура» и смотр ѣлъ на приближавшуюся коляску; какъ на меня на ѣхалъ извощикъ, сбилъ съ ногъ, но я поднялся и б ѣжалъ дальше, продолжая кричать, и какъ, наконецъ, Его Величество поклонился всему народу, стало быть и мн ѣ, и какое это для меня было счастье. Но я остался все т ѣмъ же Николенькой съ невыученными за 2 дня уроками. Утвердившаяся надежда найдти maman, честолюбивое желаніе перем ѣнить образъ жизни и неясное влеченіе къ женщинамъ, о которомъ я поговорю посл ѣ, составляли неисчерпаемую задачу для моихъ отроческихъ мечтаній. Размышленія, хотя и не доставляли столько-же наслажденій, какъ мечты, занимали меня еще бол ѣе. Вс ѣвопросы или по крайней м ѣр ѣбольшая часть изъ нихъ, о безсмертіи души, о Бог ѣ, о в ѣчности, предложеніе которыхъ составляетъ высшую точку, до которой можетъ достигнуть умъ челов ѣка, но разр ѣшить которые не дано ему въ этомъ мір ѣ, вопросы эти уже предстали передъ мною, и д ѣтскій слабый умъ мой съ пыломъ неопытности тщетно старался разр ѣшить ихъ и, не понимая своего безсилія, снова и снова ударялся и разбивался о нихъ. —

Да, изъ всего этаго внутренняго моральнаго труда я не вынесъ ничего, кром ѣсомн ѣній, умъ мой не могъ проникнуть непроницаемое, а самъ разбивался и терялъ уб ѣжденія, которыя для моего счастья я бы не долженъ бы былъ см ѣть затрогивать никогда. —

Умственный скептицизмъ мой дошелъ до посл ѣдней крайней степени. Это д ѣтски-см ѣшно, нев ѣроятно; но д ѣйствительно это было такъ: я часто думалъ, что ничего не существуеть, кром ѣменя, что все, что я вижу, люди, вещи, св ѣтъ сд ѣлано для меня, что, какъ я уйду изъ комнаты, то тамъ ужъ ничего н ѣтъ, а въ ту, въ которую я вхожу, передъ моимъ приходомъ образуются вещи и люди, которыхъ я вижу. Такъ что мн ѣслучалось доходить до положенія, близкаго сумашествія: я подкрадывался куда-нибудь и подсматривалъ, полагая не найдти тамъ ничего, такъ какъ меня н ѣтъ, – Вс ѣмои философическія разсужденія были т ѣже темныя, неясныя сознанія, инстинктивныя, одностороннія догадки и гипотезы взрослыхъ философовъ; но во всемъ он ѣносили д ѣтскій характеръ. Размышляя объ религіи, я просто дерзко приступалъ къ предмету, безъ мал ѣйшаго страха обсуживалъ его и говорилъ – н ѣтъ [смысла?] въ т ѣхъ вещахъ, за которыя 1,000,000 людей отдали жизнь. Эта дерзость и была исключительнымъ признакомъ размышленій того возраста. У меня былъ умъ, но недоставало силы управлять имъ – силы, пріобр ѣтаемой жизнью. – Помню я очень хорошо, какъ одинъ разъ въ праздникъ я тотчасъ посл ѣоб ѣда ушелъ наверхъ и началъ размышлять о томъ, что душа должна была существовать прежде, ежели будетъ существовать посл ѣ, что в ѣчности не можетъ быть съ однаго конца. И все это я доказывалъ какъ-то чувствомъ симметріи; что в ѣчность – жизнь и потомъ опять в ѣчность – будетъ симметрія, а жизнь и съ одной только стороны в ѣчность – н ѣтъ симметріи, а что въ душ ѣчелов ѣка есть влеченіе къ симметріи, что, по моему мн ѣнію, доказывало, что будетъ симметрія и въ жизни, и что даже понятіе симметріи вытекаетъ изъ положенія души.– Въ середин ѣэтаго метафизическаго разсужденія, которое мн ѣтакъ понравилось, что я писалъ его, мн ѣзахот ѣлось вполн ѣнаслаждаться, и я пошелъ къ Василію слезно просить его дать мн ѣвзаймы двугривенный и купить мятныхъ пряниковъ и меду, что Василій посл ѣн ѣкоторыхъ переговоровъ и исполнилъ. Но Володя, войдя наверхъ, прочелъ написанное на поллист ѣбумаги и усм ѣхнулся. Я тутъ же чрезвычайно ясно понялъ, что написанъ былъ ужасный вздоръ и больше не писалъ о симметріи.

* № 23(II ред.)

Мысли эти не только представлялись моему уму, но я увлекался ими. Я помню, какъ мн ѣпришла мысль о томъ, что счастіе есть спокойствіе, а что такъ какъ челов ѣкъ не можетъ оградить себя отъ вн ѣшнихъ причинъ, постоянно нарушающихъ это спокойствіе, то единственное средство быть счастливымъ состоитъ въ томъ, чтобы пріучить себя спокойно переносить вс ѣнепріятности жизни. И я сд ѣлался стоикомъ – д ѣтски стоикомъ, но все таки стоикомъ. Я подходилъ къ топившейся печк ѣ, разогр ѣвалъ руки и потомъ высовывалъ ихъ на морозъ въ форточку для того, чтобы пріучать себя переносить тепло и холодъ. Я бралъ въ руки лексиконы и держалъ ихъ, вытянувъ руку, такъ долго, что жилы, казалось, готовы были оборваться, для того, чтобы пріучать себя къ труду. Я уходилъ въ чуланъ, и, стараясь не морщиться, начиналъ стегать себя хлыстомъ по голымъ плечамъ такъ кр ѣпко, что по т ѣлу выступали кровяные рубцы, для того, чтобы пріучаться къ боли. Я былъ и эпикурейцомъ, говорилъ, что все вздоръ – классы, университетъ, St.-Jérôme, стоицизмъ – все пустяки. Я каждый часъ могу умереть, поэтому нужно пользоваться наслажденіями жизни. Хочется мятныхъ пряниковъ и меду – купи мятныхъ пряниковъ, хоть на посл ѣднія деньги; хочется сид ѣть на площадк ѣ– сиди на площадк ѣ, хоть бы тутъ самъ папа тебя засталъ – ничего. Все пройдетъ, a наслажденіе не представится можетъ быть въ другой разъ. – Я былъ и атеистомъ. Съ дерзостью, составляющей отличительный характеръ того возраста, разъ допустивъ религіозное сомн ѣніе, я спрашивалъ себя, отъ чего Богъ не докажетъ мн ѣ, что справедливо все то, чему меня учили. И я искренно молился Ему, чтобы во мн ѣили чудомъ какимъ-нибудь онъ доказалъ мн ѣсвое существованіе. Откинувъ разъ вс ѣв ѣрованія, внушенныя въ меня съ д ѣтства, я самъ составлялъ новыя в ѣрованія. – Мн ѣтяжело было разстаться съ ут ѣшительной мыслью о будущей безсмертной жизни и, разсуждая о томъ, что ничто не изчезаетъ, а только изм ѣняется въ вн ѣшнемъ мір ѣ, я набрелъ на идею пантеизма, о безконечной в ѣчно-изм ѣняющейся, но не изчезающей л ѣстниц ѣсуществъ. Я такъ увлекся этой идеей, что меня серьезно занималъ вопросъ, ч ѣмъ я былъ прежде, ч ѣмъ быть челов ѣкомъ – лошадью, собакой или коровой. Эта мысль въ свою очередь уступила м ѣсто другой, имянно мысли Паскаля о томъ, что ежели-бы даже все то, чему насъ учитъ религія, было неправда, мы ничего не теряемъ, сл ѣдуя ей, а не сл ѣдуя, рискуемъ, вм ѣсто в ѣчнаго блаженства, получить в ѣчныя муки. Подъ вліяніемъ этой идеи я впалъ въ противуположную крайность – сталъ набоженъ: ничего не предпринималъ, не прочтя молитву и не сд ѣлавъ креста (иногда, когда я былъ не одинъ, я мысленно читаелъ молитвы и крестился ногой или вс ѣмъ т ѣломъ такъ, чтобы никто не могъ зам ѣтить этаго), я постился, старался переносить обиды и т. д. Само собою разум ѣется, что такое направленіе черезъ 2 или 3 дня уступало м ѣсто новой философской иде ѣ.

* № 24(II ред.).

стороны ничего? Не можетъ быть. Тутъ н ѣтъ симетріи. А что такое симетрія? подумалъ я. Почему челов ѣкъ чувствуетъ потребность симетріи. Это чувство вложено въ его душу. А почему оно вложено въ душу челов ѣка? Потому что душа челов ѣка прежде жила въ мір ѣ, въ которомъ все исполнено порядка и симетріи. Потребность симетріи доказываетъ, что съ об ѣихъ сторонъ жизни должна быть в ѣчность, и я провелъ черту съ другой стороны овальной фигуры. – Разсужденіе это, казавшееся мн ѣтогда чрезвычайно яснымъ, и котораго связь я съ трудомъ могу уловить теперь, понравилось мн ѣчрезвычайно, и съ т ѣмъ тревожнымъ удовольствіемъ, которое испытываетъ челов ѣкъ, уяснивъ себ ѣкакой нибудь сложный вопросъ, я взялъ листъ бумаги и принялся выражать письменно то, о чемъ я думалъ, но тутъ въ голов ѣмоей набралась такая бездна мыслей, что я принужденъ былъ встать и пройдтись по комнат ѣ. Подойдя къ окну, вниманіе мое обратила лавочка напротивъ нашего дома. Въ ней продавались всякія сласти. «Василій, купи пожалуйста изюму на гривенникъ». Василій пошелъ за изюмомъ, а я въ это время сид ѣлъ надъ бумагой и думалъ о томъ, отпуститъ или н ѣтъ лавочникъ того самаго лиловаго изюма, который такъ вкусенъ. —

Володя, проходя черезъ комнату, улыбнулся, зам ѣтивъ, что я пишу что-то, и мн ѣдостаточно было этой улыбки, чтобъ разорвать бумагу и понять, что все, что я думалъ о симетріи, была ужасн ѣйшая гиль. —

* № 25(I ред.).

Я часто въ свободное время приходилъ въ комнату Володи и такъ [какъ] никто не обращалъ на меня вниманія, им ѣлъ случай д ѣлать наблюденія. У Володи была какая-то амуретка и говорить о ней, казалось, очень забавляло его; но не знаю, почему, товарищи его при мн ѣговорили всегда о своихъ любовныхъ похожденіяхъ какимъ-то таинственнымъ, непонянымъ для меня языкомъ. Кажется, совс ѣмъ не нужно было ни передъ к ѣмъ скрывать этихъ вещей; но в ѣрно имъ нравилась эта таинственность. Одну д ѣвушку они называли 10,000000, другую милыя л ѣни, третью птички(вообще вс ѣназванія давались во множеств[енномъ] числ ѣ). Сколько я могъ заключить изъ ихъ разговоровъ, то главнымъ проявленіемъ ихъ любви были прогулки п ѣшкомъ и въ экипажахъ мимо оконъ своихъ возлюбленныхъ. Эти прогулки технически назывались ѣздою по пунктамъ. Все это было см ѣшно, но д ѣлалось такъ мило благородно и украшалось всегда такой неподд ѣльной веселостью молодости, что, хотя я не былъ еще посвященъ въ ихъ таинства, я отъ души веселился, глядя на ихъ исполненныя св ѣжести и веселья добрыя см ѣющіяся лица. —

* № 26(I ред.).

Въ это самое время мимо него проходила горничная Маша съ графиномъ въ рукахъ. – «А ты все хорош ѣешь», сказалъ онъ тихо, наклоняясь къ ней и останавливая ее за руку. – «Позвольте, сударь, Марья Ивановна и то гн ѣваются, что долго воды н ѣтъ», сказала она, стараясь высвободить свою руку. – Папа еще ближе наклонился къ ней, и мн ѣпоказалось, что онъ губами коснулся ея щеки. Когда я увид ѣлъ это, мн ѣстало ужасно стыдно и больно, какъ будто я сд ѣлалъ самое дурное д ѣло, и на ципочкахъ выбрался изъ корридора. Но папа в ѣрно зам ѣтилъ меня. – «Что жъ ты скоро-ли, Вольдемаръ?» крикнулъ онъ еще разъ, подергивая плечомъ и покашливая. —

* № 27(II ред.).

Странная новость. ¹¹⁹ 119
  Помета позднейшая.


[Закрыть]

всего общества веселыми разсказами и шуточками, а напротивъ сид ѣлъ, насупившись и безпрестанно досадывалъ то на бабушку, то на людей, то на насъ. Любочку онъ не ласкалъ и не дарилъ больше, и въ н ѣсколько нед ѣль, которыя продолжалось такое расположеніе, онъ такъ осунулся и постар ѣлъ, что жалко было смотр ѣть на него. – Угрюмое, печальное расположеніе его духа отразилось и на вс ѣхъ домашнихъ: бабушка стала еще ворчлив ѣе и слаб ѣе – такъ что мы по н ѣскольку дней не видали ея; Мими безпрестанно о чемъ-то шепталась то съ Катенькой, то съ St.-Jérôm’омъ, то съ горничными и тот-часъ же умолкала, какъ только подходили къ ней; прі ѣзжавшая Княгиня Корнакова съ какой-то таинственной печалью посмотр ѣла на насъ и сказала про себя, но такъ, что вс ѣмогли слышать: «б ѣдныя д ѣти!» Однимъ словомъ, во всемъ видно было, что въ дом ѣчто-то неладно. —

Когда же папа вдругъ объявилъ, что онъ на неопред ѣленное время долженъ ѣхать въ деревню, то этотъ неожиданный отъ ѣздъ еще больше удивилъ насъ и огорчилъ, какъ казалось, т ѣхъ, которые знали причину его. Бабушка не хот ѣла даже проститься съ папа, а на лицахъ вс ѣхъ людей, въ особенности Николая, были такія недовольныя и грустныя выраженія, когда они провожали папа, что, казалось, этотъ отъ ѣздъ долженъ былъ повергнуть ихъ въ какое нибудь ужасное несчастіе. —

До самой весны, т. е. три м ѣсяца, продолжалось отсутствіе папа и тайное безпокойство во вс ѣхъ домашнихъ, причины котораго, несмотря на все наше раздраженное любопытство, оставались отъ насъ скрытыми.—

15 Апр ѣля, только что мы проснулись, Николай объявилъ намъ, что въ ночь Петръ Александровичь изволили прі ѣхать и по требованію бабушки изволили пойдти къ нимъ. —

Я сб ѣжалъ внизъ, чтобы поскор ѣе увидать его, но Гаша, явившаяся изъ двери бабушкиной комнаты, съ слезами на глазахъ сказала мн ѣ: «нельзя» и, махнувъ рукой, скрылась за дверью. —

Я слышалъ голоса папа и бабушки, но не могъ разобрать, что они говорили. Голоса постепенно возвышались, и мн ѣказалось, что бабушка плакала. Наконецъ, дверь отворилась, и я ясно слышалъ, какъ бабушка сквозь слезы, дрожащимъ, но громкимъ голосомъ скор ѣе прокричала, ч ѣмъ сказала: «я не могу васъ вид ѣть посл ѣэтаго, уйдите, уйдите»; а папа, въ сильномъ волненіи выйдя изъ комнаты, прошелъ прямо во флигель, откуда дней пять, во время которыхъ послы отъ бабушки не переставали б ѣгать къ нему, не приходилъ къ намъ. —

Любопытство мое, доведенное этимъ обстоятельствомъ до высшей степени, случайно было удовлетворено въ тотъ же день, то есть прежде, ч ѣмъ папа самъ открылъ намъ причину вс ѣхъ бывшихъ тревогъ. – Подходя вечеромъ къ буфету, чтобы попросить себ ѣстаканъ воды, слова, сказанныя въ это время Николаемъ, поразили меня и заставили прислушаться къ сл ѣдующему разговору. —

«Графиня, кажется, очень недовольны остались, Демьянъ Кузмичь?» говорилъ Николай.

– «Не то ужъ, что довольны, отв ѣчалъ Демьянъ, а очень, сказываютъ, изволили гн ѣваться. Какая, говорить она ни есть, а коли ты посл ѣмоей дочери другую взялъ, такъ ты мн ѣне сынъ. Одно..... Коли бы не внучка, еще не то бы было»

– «Скажи-ты!» зам ѣтилъ Николай. —

– «Вотъ-то не думали, не гадали, продолжалъ Демьянъ, помолчавъ немного, чтобы въ такихъ л ѣтахъ барыню взялъ. Кажется, и д ѣтей себ ѣим ѣетъ и им ѣнье достаточное, чего бы кажется!» —

– «Сказываютъ, и приданаго за ней мало и родства не высокаго». —

– «Какой! возразилъ Николай, намъ коротко изв ѣстно – 200 душъ въ Митюшиной у старой барын ѣесть, да ужъ такъ-то пораззорилъ баринъ, что ихніе-же сказывали – житья мужичкамъ не стало. Самъ-то онъ, Богъ его знаетъ, изъ какихъ, въ суд ѣпрежде служилъ, одинъ, говорятъ, чемоданишка былъ.» —

– «И чего польстился, кажется?»

– «Карты все довели, продолжалъ Николай, черезъ нихъ больше и д ѣло вышло. – Мих ѣй Иванычь мн ѣвсе чисто разсказалъ. – Какъ проиграли они зд ѣсь денегъ много – что д ѣлать? подъ Петровское векселей и надавали. Пришло наконецъ тому д ѣлу, что платить надо, вотъ они въ деревню и ускакали, хот ѣли, говорятъ, ужъ вовсе Петровское продавать. Туда кинулись, сюда кинулись, никто, говоритъ, безъ залога денегъ не даетъ – шутка-ли д ѣло 120 тысячь? По ѣхалъ онъ, говоритъ, къ Савинымъ, тоже хот ѣлъ денегъ искать. Ужъ, говоритъ, коли меня доведутъ, чтобъ им ѣнье продавать, такъ никому, говоритъ, не хочу, какъ вамъ. Изв ѣстно, сос ѣдское д ѣло. Ну а [у] Савиной деньги были, она и говоритъ, что жъ, говоритъ, коли вы, говоритъ, мн ѣтакую бумагу напишете, что Петровское мое будетъ, я вамъ помогу. – Хорошо. Стали бумагу писать; а между т ѣмъ д ѣломъ – изв ѣстно в ѣдь не вокругъ пальца обернуть – нед ѣли дв ѣпрошло, что ни день, онъ къ нимъ, да съ дочерью ихнею, все книжки да картинки, да въ санкахъ гулять. Челов ѣкъ онъ, хоть не больно молодой, а любовный челов ѣкъ, да и, кажется, вс ѣмъ изв ѣстно, она красавица, что и говорить – и барыня покойница ее любила – дальше да больше, рюши да трюши, дошло наконецъ тому д ѣло до того, что довелъ онъ ее, то-есть, одно слово, посл ѣднее д ѣло. —

– «Вишь-ты!» сказалъ Демьянъ.

– «Хорошо. Прі ѣзжаетъ такимъ родомъ вечеромъ, ну а ужъ тамъ, черезъ кого-бы ни было – можетъ и сама дочь повинилась, отцу съ матерью все изв ѣстно было. – Прі ѣзжаетъ; она одна въ гостиной сидитъ, онъ, изв ѣстно, къ ней, ц ѣлуетъ, обнимаетъ, ну, изв ѣстно... а тутъ, хлопъ! изъ двери мать съ образомъ. Какъ! говоритъ, я теб ѣдоброд ѣтель хот ѣла исд ѣлать, а ты такъ-то дочь мою погубилъ, либо, говоритъ, женись сейчасъ, либо говоритъ..... а тутъ и отецъ, я, говоритъ, въ судъ, я, говоритъ, такъ не оставлю, ты, говоритъ, мн ѣвс ѣмъ им ѣньемъ за дочь мою не откупишься.....»

– «Экое д ѣло, экое д ѣло! тц-тц-тцы!» сказалъ Демьянъ.

Въ тотъ же день папа, призвавъ насъ къ себ ѣ, сказалъ съ улыбочкой, что мы в ѣрно никакъ не ожидаемъ новость, которую онъ нам ѣренъ объявить намъ. «Помните вы дочь Савиной?» спросилъ онъ.

– «La belle Flamande?» ¹²⁰ 120
  [Красавица фламандка?]


[Закрыть]– сказалъ Володя.

– «Да. Знаешь ли, какъ она теб ѣприходится теперь?»

– «Догадываюсь, сказалъ Володя, тоже улыбаясь, мачихой? Поздравляю тебя папа...»

Папа поц ѣловалъ насъ и сказалъ, что, какъ только Володя кончитъ экзаменъ, то мы вс ѣпо ѣдемъ въ деревню, чтобы познакомиться съ новой родней. «Над ѣюсь, друзья мои, прибавилъ онъ немного грустно, что вы изъ любви ко мн ѣбудете».

* № 28(I ред.).

Начало дружбы. XXX.

Съ т ѣхъ поръ, какъ я вид ѣлъ передъ собой прим ѣръ – блестящій усп ѣхъ Володи, и время моего поступленія въ Университетъ приближалось, я учился лучше. Развлеченія мои были т ѣже: манежъ 2 раза въ нед ѣлю, д ѣвичья и мечты и размышленія. Но съ н ѣкотораго времени главной моей страстью сд ѣлалось общество Володи и его товарищей. Несмотря на то, что между ними я игралъ самую жалкую безсловесную роль, я по целымъ часамъ въ свободное время проводилъ между ними и истинно горевалъ, когда они уходили, и я не могъ сл ѣдовать за ними. —

Чаще вс ѣхъ вид ѣлъ я у Володи 2 молодыхъ людей, которые оба казались очень дружными съ нимъ. Первый изъ нихъ былъ <студентъ уже 3-го курса> чей-то адъютантъ Ипполитъ <Травинъ,> а другой – товарищъ его по курсу и факультету <Николай К.> Н. Нехлюдовъ. Дубковъ былъ челов ѣкъ уже л ѣтъ 25, и имянно его 25 л ѣтъ были главной привлекательностью. Я понималъ, какъ пріятно Волод ѣсойдтись на тысъ адъютантомъ, челов ѣкомъ, который уже давно бр ѣетъ свою бороду. Кому не случалось встр ѣчаться съ людьми, которые пріятны имянно т ѣмъ, что они ограниченны. Сужденія ихъ всегда односторонни; доброе сердце даетъ имъ хорошее направленіе, и поэтому вс ѣсужденія ихъ кажутся увлекательными, безошибочными. Узкой эгоизмъ ихъ даже какъ-то кажется милымъ, имянно потому что чувствуешь, – челов ѣкъ этотъ не можетъ ни поступать, ни обсудить вещи иначе и все, что д ѣлаетъ, д ѣлаетъ отъ души. Таковъ былъ Дубковъ, но, кром ѣтого, онъ им ѣлъ для насъ прелесть самой добродушной, гусарской физіономіи, (глупость которой скрадывалась н ѣсколько воинственностью) и, какъ я уже сказалъ – прелесть возраста, съ которымъ очень молодые люди почему-то им ѣютъ склонность соединять и см ѣшивать понятіе порядочности, comme il faut. – Разсуждая теперь, я очень ясно вижу, что Володя, который былъ совершеннымъ типомъ того, что называется enfant de bonne maison, ¹²¹ 121
  [дитя из хорошей семьи,]


[Закрыть]былъ въ 10 разъ порядочн ѣе Губкова; но зам ѣтно было, что Володя сильно боялся Губкова имянно въ этомъ отношеніи, часто д ѣлалъ то, чего ему не хот ѣлось д ѣлать, и скрывалъ то, чего вовсе не нужно было скрывать. Особенно непріятно мн ѣбыло то, что Володя часто какъ будто стыдился и боялся за меня передъ своими пріятелями. Другой его пріятель К. Нехлюдовъ былъ худощавый, длинный молодой челов ѣкъ съ б ѣлокурой головой, голубыми глазами, выражавшими упрямство и доброту, и съ совершенно д ѣтской добродушной, нетвердой улыбкой. Онъ очень часто красн ѣлъ, но никогда не конфузился до того, чтобы путаться, м ѣшаться и д ѣлаться неловкимъ. – Бывало у него слезы на глазахъ, уши, шея, щеки покрасн ѣютъ, какъ будто въ сыпи [?], и слезы [?], а онъ продолжаетъ, несмотря ни на что, говорить то, что началъ своимъ иногда тонкимъ серебристымъ голосомъ, переходящимъ иногда въ грубый баритонъ. Онъ не отставалъ отъ удовольствій Дубкова и Володи, но видно было, что онъ совс ѣмъ иначе смотр ѣлъ на нихъ и часто пускался въ разсужденія, на которыя Дубковъ и Володя см ѣялись, и которыя трудно было понимать, но которыя для меня были ясны. Я часто разсуждалъ также самъ [съ] собою. И я чувствовалъ, что между нами много общаго. Онъ часто ссорился съ Володей и Дубковымъ и ссорился только за то, что съ нимъ не соглашались. Въ этихъ случаяхъ онъ вскакивалъ и уб ѣгалъ, не простившись ни съ к ѣмъ. Дубковъ и Володя видимо им ѣли къ нему чувство въ род ѣуваженія, хотя и см ѣялись надъ нимъ, наз[ывая] чудакомъ, потому что они всегда старались помириться съ нимъ, на что онъ всегда былъ готовъ. – Отецъ и мать его давно умерли, оставили ему очень большое состояніе; онъ жилъ съ старой теткой, которая воспитывала его, и въ отношеніи которой онъ не позволялъ себ ѣговорить въ нашемъ обществ ѣни слова. Всегда старался удерживать Володю и Дубкова, когда они слишкомъ легко говорили о своихъ родныхъ, и съ такимъ грознымъ и вм ѣст ѣд ѣтскимъ выраженіемъ хмурилъ брови, когда шутя намекали на его тетушку, что видно было – онъ ни за что и никому не позволить, хотя невинно, шутить о такомъ предмет ѣ. Н. Нехлюдовъ поразилъ меня съ перваго раза, но чувство, которое онъ внушилъ мн ѣ, было далеко не пріязненное. Разговаривая съ Володей, онъ иногда взглядывалъ на меня такъ строго и такъ равнодушно (какъ будто ему все равно было смотр ѣть на меня, или на обои), что зло меня брало на него, и мн ѣ, во что бы то ни стало, хот ѣлось наказать его за его гордость. Часто слушая его разсужденія, мн ѣхот ѣлось противор ѣчить ему и казалось, я могъ совершенно уничтожить его, но я чувствовалъ, что я еще малъ и не долженъ см ѣть вступать въ разговоры съ большими, и онъ становился мн ѣеще больше противенъ, но противенъ такъ, что, какъ только я слышалъ его голосъ внизу, я не могъ утерп ѣть, чтобы не сойдти внизъ и не могъ уйдти оттуда, пока онъ оставался тамъ. – Одинъ разъ я сид ѣлъ на своемъ обычномъ м ѣст ѣвъ комнат ѣВолоди. Дубковъ, Нехлюдовъ и Володя сбирались куда-то идти и пили [?] бутылку шампанскаго, чтобы пріобр ѣсти которую они сд ѣлали складчину. Былъ великій постъ, и время приближалось къ экзаменамъ. – «Да, надо будетъ приняться», говорилъ Володя: «у тебя есть тетрадки?» – «Будутъ», сказалъ Н. Нехлюдовъ. – «Скажи пожалуйста, трудно это ваши экзамены?» сказалъ Дубковъ. – «Коли держать такъ, какъ сл ѣдуетъ, очень трудно», сказалъ Нехлюдовъ. Дубковъ: «У насъ въ школ ѣтоже было трудно. Я никогда бы ничего не зналъ, но ум ѣлъ такъ устроивать [ 1 неразобр.] пускать пыль въ глаза [ 1 неразобр.] однако разъ дяди Р.... не было на экзамен ѣ, а то при немъ другое д ѣло, мн ѣизъ исторіи, изъ Древней и [ 1 неразобр.] изъ всего наставили единицъ. Я увидалъ, что плохо, знаешь, разсердился, сказалъ себ ѣ, что выйду же въ гвардію, и принялся серьезно. Черезъ годъ я первый ѣздокъ былъ, меня сд ѣлали вахмистромъ. Самъ Великій Князь меня зам ѣтилъ, и выпустили, куда я хот ѣлъ. Только стоитъ разсердиться. Ты скор ѣе разсердись [?] Володя: «Да н ѣтъ, мн ѣчто? Я всегда перейду, не хочется корп ѣть. Что за охота мучить себя, чтобъ получать 5, а не 3, разв ѣне все равно? Напротивъ, еще какъ-то непріятно и mettre en lieu ¹²² 122
  [стать на равную ногу]


[Закрыть]со вс ѣми этими Заверзиными, Полетаевыми. У нихъ своя дорога, у меня своя. Правда, тоже Г. говоритъ, que c’est mauvais genre ¹²³ 123
  [что это дурной тон]


[Закрыть]получить больше 3». Нехлюдовъ: «Этого я не понимаю. Г. говоритъ глупость, а ты повторяешь. Что это за гордость, что не хочешь стать en lieu съ Заверзиными и Полетаевыми. Ч ѣмъ они хуже тебя? Можетъ быть Заверзинъ учится зат ѣмъ, чтобы потомъ содержать свое семейство, а ты находишь, что теб ѣстыдно съ нимъ равняться. Ч ѣмъ же ты лучше его? скажи пожалуйста». —