Текст книги "Полное собрание сочинений. Том 2"

Автор книги: Лев Толстой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 36 страниц)

НЕОПУБЛИКОВАННОЕ, НЕОТДЕЛАННОЕ И НЕОКОНЧЕННОЕ

I. * ПЕРВЫЙ ПЛАН РОМАНА «ЧЕТЫРЕ ЭПОХИ РАЗВИТИЯ».

Засыпаю.

2-й день 2 нед ѣли посл ѣпри ѣзда, имянины бабушки, (Валахины, страстная любовь, об ѣ[дъ]) гулянье, (съ д ѣтьми) кондитерская], об ѣдъ, Валахин[ы], танцы, театръ. – Разговоръ съ братомъ о проведенномъ дн ѣ. – Пьяный Карлъ Иванычъ. Д ѣтство. – (Смерть матери.) —

Отрочество.

Первый день. Мы опять въ Москв ѣсъ сестрой (у насъ новый гувернеръ. Бабушка очень огорчена.) Мн ѣ15 л ѣтъ, (классы) брату 16. Утро. Онъ ѣдетъ держать экзаменъ, разговоръ съ нимъ. Мои классы. Возвращается съ Д[митріемъ], моя любовь къ нему, сила. – Об ѣдъ, разговоры его съ К[атенькой] и (онъ) уходитъ съ Д[митріемъ] мой dépit, ⁶⁹ 69
  [моя досада,]


[Закрыть]я сочиняю о симметріи, покупаю пряники. Моя эскапада съ горничной, на другой день узнается, меня наказываютъ. Другой день – воскресенье. (Прогулка съ отцомъ и братомъ, встр ѣчасъ К[арломъ] И[ванычемъ]. Я подслушиваю. К[арлъ] И[ванычъ] приходить я уговариваю отца, бабушка умираетъ.)

2-й день. Въ деревн ѣ.Моя прогулка къ сос ѣдямъ, встр ѣча съ отцомъ, узнаю, что отецъ женится. – Разказъ брата. – Исп[ов ѣдь] 2. —

Юность.

1-й день. Мн ѣ18 л ѣтъ. Я прошу у отца денегъ, мачиха надо ѣдаетъ[?], ѣду на экзаменъ встр ѣчаю брата верхомъ, об ѣдъ,– отчаяніе посл ѣоб ѣда, прогулки мимо дворца, трактиръ, исторія. Отецъ вечеромъ зоветъ къ себ ѣ, нагоняй. Я прошусь въ деревню (Москва) утро въ трактир ѣодинъ, хожу по лавкамъ, ѣду къ Валахинымъ, об ѣдаю, конфужусь, влюбляюсь, денегъ н ѣтъ. – Посл ѣоб ѣда старый гувернеръ и старые товарищи. Старая гувернантка пьетъ у меня чай, вечерній визитъ къ князю. При ѣзжаетъ Д[митрій], выручаетъ меня, разговоръ съ нимъ и разказъ о сестр ѣ. Онъ женихъ.

Восторженные планы. Я р ѣшаюсь (быть ученымъ, писателемъ) ѣхать съ Д[митріемъ].

Молодость.

Мн ѣ23. Я чиновникъ, ѣду въ отпускъ, за ѣзжаю къ Д[митрію] прежде отца, разсказъ ему о отц ѣ, брат ѣи себ ѣ, люблю его жену. – Хозяйство, я одинъ иду [?] и разсуждаю.

Главная мысль: Чувство любви къ Богу и къ ближнимъ сильно въ д ѣтств ѣ, въ отрочеств ѣчувства эти заглушаются сладострастіемъ, самонад ѣянностью и тщеславіемъ, въ юности гордостью и склонностью къ умствованію, въ молодости опытъ житейской возрождаетъ эти чувства.

Отрочество. – 1. St.Jérôme. 2-я я бросаю взглядъ на свою жизнь и свое положеніе, 1) о классахъ, 2) о Любочьк ѣ, Соничьк ѣи [ 1 неразобр.], 3) о отц ѣи деньгахъ, сравненіе съ матерью.

<3-я Русскій учитель, сила.>

Въ Молодости я пристращаюсь къ хозяйству, и папа посл ѣмногихъ переговоровъ даетъ мн ѣвъ управленіе им ѣніе maman [?] Сплетни управляющаго. —

II. * ВТОРОЙ ПЛАН РОМАНА «ЧЕТЫРЕ ЭПОХИ РАЗВИТИЯ».

1-я стр.

Основныя мысли сочиненія.

1) Выказать интересную сторону отношеній между братьями. —

2) Р ѣзко обозначить характеристическія черты каждой эпохи жизни: въ д ѣтств ѣтеплоту и в ѣрность чувства; въ отрочеств ѣскептицизмъ, сладострастіе, самоув ѣренность, неопытность и (начало тщеславія) гордость; въ юности красота чувствъ, развитіе тщеславія и неув ѣренность въ самомъ себ ѣ; въ молодости – эклектизмъ въ чувствахъ, м ѣсто гордости и тщеславія занимаетъ самолюбіе, узнаніе своей ц ѣны и назначенія, многосторонность, откровенность.

3) Показать дурное вліяніе тщеславія воспитателей и столкновенія интересовъ въ семейств ѣ. —

4) Провести во всемъ сочиненіи различіе братьевъ: однаго наклоннаго къ анализу и наблюдательности, другаго къ наслажденіямъ жизни.

5) Показать вліяніе врожденныхъ наклонностей на развитіе характеровъ.

6) Во всемъ сочиненіи проводить героевъ въ 4-хъ сферахъ – чувствъ, наукъ, обращенія и денежныхъ обстоятельствъ —

2-я стр.

7) Показать невозможность любви къ одной женщин ѣ. —

Форма сочиненія.

Д ѣленіе на 4 части: д ѣтство, отрочество, юность и молодость, въ форм ѣавтобіографіи младшаго брата.

Содержаніе.

Лица в 1-й части: отецъ, мать, два сына, дочь. Гувернёръ, гувернантка и ея дочь. – Во 2-й – отецъ, 2 сына, другой гувернеръ, учителя, гувернантка, дочь ея, горничная, товарищи, дядька, лица на вечер ѣ. —

3-я стр.

Д ѣтство, ( уже написано). Отрочество. Смерть матери, пере ѣздъ въ Москву, новый гувернёръ, новое ученье, жалованье, пряники, займы, ухаживанье за горничной, любовь къ товарищамъ.

Замужество сестры и волокитство зятя. Мои планы на этотъ счетъ. К. А. протежируетъ намъ, братъ поступаетъ на службу. Я бросаю восторженные планы и живу безпутно, но тщеславно. Посл ѣпутешествія возвращеніе.

Молодость.

По ѣздка въ деревню къ Д[митрію], любовь къ его жен ѣ. Сочиненіе разсужденія.

4-я стр.

ПЛАНЪ.

Д ѣтство.

<Сцена> Описаніе дня проведеннаго въ деревн ѣнаканун ѣотъ ѣзда двухъ братьевъ въ городъ къ бабушк ѣ. Отъ ѣздъ съ отцомъ и гувернёромъ, разлука съ матерью, сестрой, гувернанткой и ея дочерью. При ѣздъ въ Москву, бабушка, знакомство съ молодой д ѣвочькой и ея братомъ, наблюденія надъ при ѣзжающими. – Усп ѣхи въ св ѣт ѣ, размышленія и разговоръ съ братомъ. Смерть матери. —

Отрочество.

Возвращеніе въ Москву, отставка Ф[едора] И[вановича].

Новый гувернёръ <дочь гувернантки д ѣлается дурной д ѣвочкой, порывы сладострастія, ваканціи, любовь къ мачих ѣ, смерть бабушки>.

<Юность.>

<Жизнь въ П[етровскомъ?], равнодушіе отца, поступленіе въ Ун[иверситетъ]>. Классы, гордость, сочиненія. Братъ поступаетъ въ Университетъ, я узнаю различіе половъ, порывы сладострастія. Скандалъ съ горничной, братъ соблазняетъ К[атеньку?], меня наказываютъ. Знакомство съ Д[митріемъ], любовь къ нему, денежныя д ѣла, вакансiи, любовь къ будущей мачих ѣи столкновенія съ отцомъ, бабушка умираетъ. —

Юность.

Я дурно поступаю въ У[ниверситетъ]. Мы живемъ въ П[етровскомъ?] одни съ отцомъ, – я начинаю шалить, влюбляюсь б[ратъ] отбиваетъ; онъ не даетъ денегъ, безумно честолюбивые планы, дурныя занятія, потеря невинности, не перехожу на другой курсъ, ѣду въ деревню, въ М[оскв ѣ] нахожу старую любовь, живу тамъ безъ гроша, они у ѣзжаютъ, я ѣду въ деревню, восторженныя планы, при ѣздъ брата съ Д[митріемъ] разговоры съ ними. Начинаю не любить отца и брата, въ Москв ѣвстр ѣчаю стараго гувернёра и гувернантку, К[атенька] за границей отказала женихамъ. Уговариваю мачиху взять Ф[едора] И[вановича]. Онъ умираетъ. —

III. * ОДНА ИЗ ПЕРВОНАЧАЛЬНЫХ РЕДАКЦИЙ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ «ОТРОЧЕСТВА».

1-я Глава. Учитель Французъ.

3-го Мая 18... 4 года посл ѣкончины матушки, часу въ 9-омъ утра, я лежалъ въ кровати, которая днемъ превращалась въ шкапъ подъ ор ѣхъ,и старался заснуть. Это происходило въ Москв ѣ, въ верху бабушкинаго дома – верху, который продолжалъ носить названіе д ѣтскаго, хотя мн ѣбыло уже 14 л ѣтъ, a Волод ѣ16, и онъ съ нын ѣшняго дня начиналъ держать экзаменъ въ математической факультетъ Московскаго Университета. —

Много было нововведеній на этомъ верху. Бывшая наша спальня превращена была, благодаря выдумк ѣшкафовъ-кроватей, въ класную; бывшая класная превращена была въ рекреаціонную; бывшую комнату Карла Ивановича и комнату Николая занималъ новый Гувернёръ Prosper St-Jérôme, виновникъ вс ѣхъ перем ѣнъ. —

Карлъ Ивановичъ, согласно предсказанію папа, испортился и, какъ онъ утверждалъ, по проискамъ Мими и St.-Jérôme, былъ уволенъ. —

Старинный порядокъ в ѣщей напоминалъ только одинъ Николай, но и тотъ подъ новымъ владычествомъ утратилъ свою характеристическую черту: довольство. Онъ негодовалъ на Проспера Антоновича и отъ души сожал ѣлъ о предшественник ѣего, добромъ Карл ѣИванович ѣ. Не нравилась ему надм ѣнность мусьи, его щегольство, гости, которые къ нему ходили по Воскресеньямъ, а главное, не нравились ему нововведеиія.– Шкафы подъ ор ѣхъ, новые дубовые столы, полы и подоконники, натертые воскомъ, глобысы и книги, разставленные въ симетричномъ порядк ѣ, развешенныя карты, маленькая [?] гимнастика, устроенная въ рекреаціонной комнат ѣ– вс ѣэти в ѣщи, заведеніемъ которыхъ гордился Просперъ Антоновичъ Николай навывалъ пустыми французскими выдумками. Правда, распред ѣленіе комнатъ было теперь чище, щеголеват ѣе и аккуратн ѣе прежняго ; но прежн ѣе было проще и удобн ѣе. Главное, прежде было какъ-то уютн ѣе, семейн ѣе; теперь же стало похоже на казенное заведеніе. – Въ этомъ-то и заключалась амбиція Француза, —

Первый экзаменъ, на который нынче долженъ былъ ѣхать Володя, былъ Латинскаго языка. – Въ 9 часовъ нужно было быть уже въ Университетской зал ѣ, но Володя еще не од ѣвался въ новый (собственно для этаго случая сшитый синій фракъ съ золотыми пуговицами), а, держа въ одной рук ѣплетеную тросточку St.-Jérôme, которая, Богъ знаетъ, какъ попалась ему въ руки, и въ другой Латинскую грамматику Цумпта, ходилъ взадъ и впередъ по вс ѣмъ комнатамъ и, какъ зам ѣтно было, былъ совершенно погруженъ въ изученіе предлоговъ, требующихъ творительнаго падежа. Входя въ спальню, онъ твердилъ вслухъ какія-то латинскія слова, разс ѣкалъ около себя воздухъ плетеной тросточкой, иногда взглядывалъ по сторонамъ и на меня; но взглядъ его былъ непродолжителенъ и тупъ. – Мн ѣже казалось, что взглядъ его былъ строгъ. —

На немъ были неб ѣленой холстины штаны, такой же коротенькій казакиньчикъ и въ посл ѣдній разъ рубашка съ откидными воротничками – въ посл ѣдній разъ потому, что я самъ вид ѣлъ, какъ приготовили для него и положили въ особенный ящикъ коммода дюжину голандскихъ рубашекъ безъ воротничковъ и два галстука съ пряжками.

Володя такъ перем ѣнился въ эти три года, что, ежели бы я не былъ съ нимъ вм ѣст ѣвсе это время, я никакъ бы не могъ представить его себ ѣтакимъ, какимъ онъ былъ. Ростомъ онъ былъ даже выше Николая, хотя Николай и былъ маленькаго роста, все-таки это что-нибудь да значило. Онъ былъ худъ, гибокъ и длинноногъ, строенъ. У него была уже походка совершенно такая же, какъ и у папа – онъ ходилъ маленькими [?] шажками и становился больше на вн ѣшнюю часть ступни. Не только походкой, но и многими пріемами онъ былъ похожъ на папа – онъ также подергивался и часто красн ѣлъ безъ всякой причины. – Сходство это доходило до см ѣшнаго и могло бы показаться подражаніемъ тому, кто не зналъ бы, что онъ его сынъ. —

Волоса у него стали почти совс ѣмъ черные и были ровны и густы. – На верхней губ ѣпробивался черный пушокъ, который удивительно какъ шелъ къ его смуглому и св ѣжому лицу, Взглядъ былъ быстрый и сильной: такой взглядъ, который вы невольно зам ѣчаете, когда онъ останавливается на васъ. – Улыбка потеряла свою д ѣтскую неопред ѣленность и стала тверда и выразительна. – Голосъ уже пересталъ быть то пискливымъ, то грубымъ и былъ пріятенъ и ровенъ; см ѣхъ отчетливый и увлекательный. Меня поражали въ немъ особенно т ѣкачества, которыхъ во мн ѣне было, и качества эти возбуждали во мн ѣкакое-то тяжелое, непріятное чувство. – Я зналъ, что хорошо им ѣть ихъ, но не радовался тому, что вид ѣлъ ихъ въ немъ. Нельзя сказать, чтобы я завидовалъ, но мн ѣбольно было вид ѣть, что онъ указываетъ мн ѣна мои недостатки. Его красота, самоуверенность, веселость, способность увлекаться исключительно какимъ-нибудь предметомъ, даже легкомысліе и поверхностность возбуждали во мн ѣэто чувство. – Ежели бы я не такъ хорошо наблюдалъ и зналъ его, я в ѣрно бы влюбился въ него, какъ былъ влюбленъ въ Ивиныхъ. – Я любилъ его, но не за его качества внутреннія и наружныя, а любилъ спокойно братскою любовью, которая вытекала: изъ привычки тщеславія и родства крови. – По моему мн ѣнію, чувства, которыя питаютъ братья между собою, проистекаютъ изъ 4-хъ источниковъ: 1) изъ родства. Это – безсознательное, естественное влечете д ѣтей, им ѣющихъ общихъ родителей, однихъ къ другимъ – влеченіе инстинктивное, которое находимъ мы въ различныхъ степеняхъ между животными и людьми. Нельзя, мн ѣкажется, не признать существованія этаго чувства; но доказать его столько же трудно, сколько и отвергнуть. – 2) изъ привычки. – Большей частью братья начинаютъ жить вм ѣст ѣ; поэтому привыкаютъ такъ, какъ привыкаютъ къ игрушк ѣ, къ дому, къ халату и т. д. 3) Изъ тщеславія вытекаетъ чувство, очень похожее на любовь, и которое въ св ѣт ѣ, большей частью принимаютъ за нее, но въ сущности это есть только тщеславіе, перенесенное на лицо брата и перенесенное не на основаніи привязанности, а на основаніи т ѣхъ связей, которыми судьба соединила братьевъ. Мн ѣпріятно слышать, что братъ мой находится въ блестящемъ положеніи и пользуется хорошимъ мн ѣніемъ св ѣта не потому, что я радуюсь за его счастіе, но потому, что мн ѣпріятенъ отблескъ, который падаетъ на меня отъ его блестящаго положенія и хорошаго о немъ общественнаго мн ѣнія, и наоборотъ. 4) изъ уваженія, которое я им ѣю къ лицу моего брата за его качества и направленіе. —

1-й родъ любви – любовь кровная, мн ѣкажется, никогда не уничтожается и, хотя въ самой слабой степени, но всегда существуетъ между братьями. Я твердо ув ѣренъ въ этомъ, потому что, хотя часто ссорился съ братомъ и въ минуты вспыльчивости былъ ув ѣренъ, что онъ самый дурной челов ѣкъ во всей вселенной, я никогда ни на минуту не переставалъ чувствовать къ нему безсознательнаго и преимущественнаго передъ вс ѣми влеченія. – 2-й родъ любви зависитъ отъ обстоятельства. 3-й родъ – тщеславная любовь, по моимъ наблюденіямъ, въ нашъ в ѣкъ, который называютъ практическимъ и эгоистическимъ, въ которомъ говорится, что семейство есть преграда развитію индивидуальности, большей частью одна соединяете братьевъ. Я признаюсь, что имянно то время, которымъ я начинаю эту часть, большая доля моей любви къ брату происходила изъ этаго источника. —

Любить же брата за его качества я въ то время не могъ, потому что не р ѣшилъ еще въ самомъ себ ѣ, что хорошо и что дурно; многое, одно противор ѣчущее другому, мн ѣнравилось и казалось достойнымъ подражанія. Въ первомъ д ѣтств ѣя любилъ людей, любилъ maman, papa, Н[аталью] С[авишну], Володю, любилъ горячо, потому что чувствовалъ свою безпомощность и необходимость быть любимымъ. Вс ѣт ѣкачества, который я вид ѣлъ въ любимыхъ людяхъ, я находилъ безусловно хорошими. – Теперь же, когда я сталъ сознавать свою силу и сталъ больше увлекаться отвлеченными красотами, ч ѣмъ людьми, я меньше сталъ любить и не признавалъ безусловно хорошими т ѣкачества, которыя находилъ въ людяхъ, меня окружавшихъ; притомъ же я развился такъ, что могъ обсуживать эти качества и находить въ нихъ противор ѣчія. Я пересталъ в ѣрить, поэтому пересталъ и любить.

Володя уже, кажется, 10-й разъ входилъ въ спальню, какъ за нимъ взошелъ и Просперъ Антоновичъ: «voyons, Voldemar, il est tems de partir». ⁷⁰ 70
  [ну же, Вольдемар, время отправляться.]


[Закрыть]Просперъ Антоновичъ им ѣлъ привычку ко всякому слову говорить voyons, ⁷¹ 71
  [посмотрим,]


[Закрыть]онъ даже говорилъ «voyons voir». ⁷² 72
  [Voir – видеть, смотреть.]


[Закрыть]Онъ былъ челов ѣкъ л ѣтъ 25, б ѣлокурый, съ довольно правильными, но незам ѣчательными чертами лица, съ дирочкой на подбородк ѣ, не толстый, но мускулистый и н ѣсколько вертлявый. —

Онъ былъ добрый, откровенный, тщеславный, веселый и не глупой Французъ. Онъ, какъ видно, понялъ н ѣкоторыя, общія вс ѣмъ Французамъ въ Россіи, см ѣшныя черты и изб ѣгалъ ихъ. Такъ онъ, при ѣхавъ въ Россію, принялся серьезно заниматься Русскимъ языкомъ и черезъ годъ говорилъ очень порядочно. Не говорилъ, что отецъ его былъ богатый и знатный челов ѣкъ, но по несчастнымъ обстоятельствамъ лишился того и другаго; а откровенно говорилъ, что отецъ старый, б ѣдный Наполеоновской солдатъ; не былъ нев ѣждой и шарлатаномъ, а, напротивъ, почерпнулъ изъ училища, въ которомъ воспитывался, очень основательныя познанія Латинскаго языка и Французской литературы. Одинъ у него былъ недостатокъ, это огромное и см ѣшное тщеславіе: – Онъ, занимаясь нашимъ воспитаніемъ, воображалъ себя воспитателемъ насл ѣдныхъ принцовъ, а насъ этими принцами. – (Мн ѣкажется очень страннымъ, что у насъ преимущественно иностранцамъ поручаютъ воспитаніе д ѣтей лучшихъ семействъ, потому что, какъ бы ни былъ образованъ и уменъ иностранецъ, онъ никогда не пойметъ будущее положеніе порученныхъ ему д ѣтей въ св ѣт ѣ, что мн ѣкажется необходимымъ для того, чтобы приготовить д ѣтей къ обязанностям, которые они должны будутъ принять на себя. Для иностранца это весьма трудно; тогда какъ каждый Русскій съ здравымъ смысломъ очень легко пойметъ это.) Просперъ Антоновичъ былъ въ полной ув ѣренности, что судьба не даромъ заманила его въ Россію, что онъ никакъ не у ѣдетъ изъ Россіи такимъ же Просперъ Антоновичемъ – искателемъ пропитанія; а что рано или поздно должна подвернутся какая-нибудь Графиня или Княгиня, которая пл ѣнится его любезностью и дирочкой въ подбородк ѣи предложить ему сердце и рубли (которыхъ будетъ очень много) и даже рабовъ. – Поэтому Просперъ Антоновичъ на всякій случай вс ѣсвои доходы, (которые были значительны, потому что онъ давалъ уроки въ лучшихъ домахъ Москвы по 10 р.), употреблялъ на жилеты, панталоны, ц ѣпочки, шляпы и т. д. и былъ особенно любезенъ со вс ѣмъ женскимъ поломъ. Нельзя же ему было знать нав ѣрное, которая имянно была его Графиня съ рублями и рабами. Много было в ѣщей, о которыхъ, хотя онъ уже пять л ѣтъ жиль въ Россіи, им ѣлъ самыя темныя и странныя понятія – кнутъ, козакъ, дорога по льду, кр ѣпостные люди и т. п. —

Онъ им ѣлъ много привычекъ, которыя ясно доказывали, что онъ не бывалъ въ хорошемъ обществ ѣ. Наприм ѣръ, онъ плевалъ, держалъ руки подъ фалдами сертука, щелкалъ пальцами, когда вдругъ вспоминалъ что-нибудь, см ѣялся очень громко – однимъ словомъ, у него были дурныя манеры: однако бабушка всегда говорила, что St.-Jérôme очень милъ; я ув ѣренъ – будь онъ не Французъ она бы первая сказала, что непозволительно тривіалену и сказала бы ему: «вы, мой любезный». —

Только что я услыхалъ голосъ St.-Jérôme’a, я горошкомъ вскочи лъ съ постели и сталъ од ѣваться. Я его боялся, не потому, чтобы онъ былъ строгъ; но я еще не зналъ, a неизв ѣстность страшн ѣе всего.

Володя бросилъ книгу, въ которой, я ув ѣренъ, онъ и прежде ничего не понималъ, такъ сильно должно было быть его безпокойство, и сталъ не безъ волненія въ первый разъ над ѣвать синій фракъ галстукъ и сапоги съ каблуками.– Онъ былъ совс ѣмъ готовъ, когда я взошелъ въ комнату, и уже съ шляпой въ рук ѣстоялъ передъ зеркаломъ. St.-Jérôme отошелъ въ сторону съ озабоченнымъ видомъ, чтобы издалека посмотр ѣть на него. «C’est bien, сказалъ онъ: partons. ⁷³ 73
  [Хорошо, едем.]


[Закрыть]Et vous, сказалъ онъ, съ строгимъ лицомъ, обращаясь ко мн ѣ: préparez votre thème pour cette après-dîner», ⁷⁴ 74
  [А вы приготовьте вашу тему к сегодняшнему вечеру.]


[Закрыть]и вышелъ. Володя, выходя, оглянулся на меня и покрасн ѣлъ. – Должно быть онъ зам ѣтилъ зависть и досаду въ моихъ глазахъ, или это было отъ удовольствія – не знаю. St.-Jérôme напомнилъ мн ѣо темахъ, можетъ-быть такъ, чтобы сказать что-нибудь, или чтобы показать, что, несмотря и на этотъ важный случай, онъ не забываетъ своей обязанности. Мн ѣже показалось, что онъ сказалъ это, чтобы унизить меня передъ братомъ, показать мн ѣэтимъ, что я еще мальчишка. Мн ѣбыло очень больно. —

Вскор ѣза ихъ уходомъ я услышалъ шумъ подъ ѣхавшаго экипажа и подошелъ къ окну. Я вид ѣлъ, какъ лакей откинулъ крышку фаэтона, подсадилъ Володю, потомъ St.-Jérôme’a, какъ закрылъ крышку, взглянулъ на кучера Павла, и какъ кучеръ Павелъ тронулъ возжами вороныхъ, и какъ кучеръ, фаэтонъ и Володя съ St.-Jérôme’омъ скрылись за угломъ переулка.– Когда я увидалъ почтительность лакея къ Волод ѣи Володю въ томъ самомъ фаетон ѣ, въ которомъ привыкъ вид ѣть только бабушку, мн ѣпоказалось, что между нами все кончено – онъ сталъ большой, онъ не можетъ теперь не презирать меня. – Я сб ѣжалъ внизъ, чтобы разс ѣяться. – Бабушка стояла у окна, изъ котораго еще вид ѣнь былъ фаэтонъ, и крестила его, у другаго окна Любочька и Катинька съ выраженіемъ любопытства и радости провожали глазами Володю въ фаэтон ѣи синемъ фрак ѣ. —

Я поздоровался и тотчасъ же ушелъ наверхъ. —

IV. ВАРИАНТЫ ИЗ ПЕРВОЙ И ВТОРОЙ РЕДАКЦИЙ «ОТРОЧЕСТВА»

* № 1(I ред.).

Провожая насъ, папа сказалъ Волод ѣ: «Вы ѣдете одни, над ѣюсь, что ты теперь не ребенокъ, не будешь шалить и присмотришь за своимъ меньшимъ братомъ». Мими онъ сказалъ: «присмотрите, chère, ⁷⁵ 75
  [дорогая,]


[Закрыть]и за мальчиками, они еще такія д ѣти!» Михею онъ сказалъ, когда тотъ на крыльц ѣц ѣловалъ его въ плечико: «смотри, братецъ, чтобы у меня все было въ порядк ѣдорогой, и за д ѣтьми смотр ѣть хорошенько». Изъ этаго я заключилъ, что отношенія мои къ Волод ѣ, Мими и Михею были опред ѣлены неясно и сбивчиво, и что дорогою я могу пользоваться совершенной свободой.

* № 2(II ред.).

По ѣздка на долгихъ.

Глава 1.

<Со смертью матери окончилась для меня счастливая пора д ѣтства, и началась новая эпоха отрочества. Воспоминанія объ этой эпох ѣотд ѣляются отъ предъидущихъ шестью нед ѣлями, во время которыхъ я ходилъ въ курточк ѣсъ плерезами, и отличаются отъ нихъ т ѣмъ, что я уже не съ тою отрадно-спокойною грустью останавливаю на нихъ свое воображеиіе. Иногда къ воспоминаніямъ этимъ прим ѣшивается чувство досады и раскаянія: вліяніе н ѣкоторыхъ ошибокъ, сд ѣланныхъ въ отрочеств ѣ, теперь еще отзывается на мн ѣ, я чувствую тайную связь между теперешнимъ моимъ направленіемъ и тогдашними поступками, и мн ѣтяжело иногда быть чистосердечнымъ и безпристрастнымъ, описывая самаго себя, такъ что ч ѣмъ ближе ко мн ѣстановятся воспоминанiя, т ѣмъ съ меньшей ясностью представляются он ѣ. Странно, что изъ первыхъ шести нед ѣль траура мн ѣясно представляются только одн ѣвоспоминанія нашего путешествія. Исключая ихъ въ моемъ воображеніи возникаютъ только какія-то смутныя впечатл ѣнія грустныхъ лицъ, церковныхъ обрядовъ, черныхъ платій, чепцовъ, надгробныхъ п ѣній, шепчущихся, печальныхъ голосовъ и плёрёзъ, плерезъ на рукавахъ, воротникахъ, чепцахъ... везд ѣ, везд ѣ. – Цв ѣтъ немножко уже засаленныхъ б ѣлыхъ тесемокъ, которыми обшиты мои рукава, двоящихся въ моихъ, большей частью заплаканныхъ, глазахъ, и тяжелое чувство принужденія, ст ѣсняющее уже давно возникнувшее во мн ѣжеланіе шалить и р ѣзвиться, составляютъ самое постоянное и памятное впечатл ѣніе за все это время. —>

* № 3(I ред.).

Разговоры.

Новый взглядъ. III.

Катенька хочетъ идти въ монастырь.

Одинъ разъ посл ѣотдыха и об ѣда на постояломъ двор ѣ, Володя пом ѣстился въ карету, а наслаждаться бричкой чередъ пришелъ Катиньк ѣ. Не смотря на ея сопротивленіе, я положилъ за ея спину и подъ нее вс ѣнаши подушки и, воображая себя ея покровителемъ, гордо ус ѣлся на своемъ м ѣст ѣи выпустилъ правую ногу изъ экипажа. – Катенька, опустивъ хорошенькую б ѣлокурую головку, повязанную б ѣлымъ платочкомъ, молча сид ѣла подл ѣменя и в ѣрт ѣла въ маленькихъ ручкахъ соломенку, пристально сл ѣдила своими ярко-голубыми глазками за уб ѣгающей подъ колесами пыльной дорогой. Н ѣжное личико ея слегка покрыто н ѣжнымъ, розовымъ весеннимъ загаромъ и было задумчиво; выраженіе его не им ѣло ничего д ѣтскаго. «А какъ ты думаешь, Катинька, сказалъ я ей, какая Москва?»

– «Не знаю», отв ѣчала она нехотя.

– «Ну все-таки, какъ ты думаешь, больше Серпухова или н ѣтъ?»

– «Больше», сказала она съ видимымъ желаніемъ, чтобы я ее оставилъ въ поко ѣ. Я покрасн ѣлъ и почувствовалъ, что очень глупъ. —

По тому странному инстинктивному чувству, которымъ одинъ челов ѣкъ угадываетъ мысли другаго, и который бываетъ путеводною нитью разговора, Катенька почувствовала в ѣрно, что меня, оскорбило ея равнодушіе и, поднявъ головку, дружески обратилась ко мн ѣ. – «Что, Николинька, весело вамъ было? Бабушка не очень сердита?»

– «Совс ѣмъ н ѣтъ; это такъ только говорятъ», отв ѣчалъ я: «а она, напротивъ, была очень добрая и веселая. Коли-бы ты вид ѣла, какой былъ балъ въ ея имянины».

– «А маменька говоритъ, что она ужасно строгая, ⁷⁶ 76
  В подлиннике:строгаетъ,


[Закрыть]и все меня стращаетъ Графиней. Да, впрочемъ, Богъ знаетъ, будемъ ли...»

– «Что-о?» спросилъ я съ безпокойствомъ.

– «Н ѣтъ, теб ѣнельзя говорить секреты – ты раскажешь».

– «Ну скажи пожалуйста, я, ей Богу, никому не скажу; в ѣрно про бабушку?»

– «Н ѣтъ, не про бабушку; да я не скажу, ужъ какъ ни проси».

– «Ну, пожалуйста, в ѣрно про насъ, а?» сказалъ я, взявъ ее за руку, чтобы обратить на себя ея вниманіе.

– «Ни за что», отв ѣчала она, освобождая свою руку. Но я вид ѣлъ, что ей хочется разсказать свой секреть – только надо было не настаивать.

– «Ну, хорошо. Про что это мы говорили?» продолжалъ я, постукивая ногою о кузовъ: «да, какой балъ былъ у бабушки. Вотъ жалко, что васъ не было. Большіе были и танцовали, а съ какой д ѣвочкой мы тамъ познакомились!» и я сталъ со вс ѣмъ увлеченіемъ любви, которая, несмотря на вс ѣтреволненія, еще яркимъ пламенемъ гор ѣла въ моей юной душ ѣ, описывать подробности моего съ ней знакомства и ея необыкновенную миловидность, умъ и другія удивительныя качества, про которыхъ я, сказать по правд ѣ, ничего не могъ знать. Мн ѣочень не нравилось, что Катинька слушала меня очень равнодушно и даже, кажется, вовсе не слушала. Я и впосл ѣдствіи зам ѣчалъ въ себ ѣн ѣсколько разъ эту замашку: женщинамъ, которыя мн ѣнравились, безъ всякой видимой ц ѣли разсказывать про мою любовь къ другимъ. Это бывало всегда моимъ любимымъ разговоромъ, и я до сихъ поръ не знаю, какихъ ожидалъ я отъ этаго посл ѣдствій, и что находилъ въ томъ любезнаго.

Итакъ, Катенька какъ будто не слушала меня. Я кончилъ свои признанія и замолчалъ. Мн ѣопять стало неловко. Видно было, что между нами стало мало общаго. Я болталъ ногой около колеса съ нам ѣреніемъ доказать свою храбрость.

– «Полно шалить, прими ногу», сказала Катинька наставническимъ тономъ. Я принялъ ногу, но ея зам ѣчаніе окончательно обид ѣло меня.

Со времени нашего отъ ѣзда въ первый разъ изъ деревни я зам ѣчалъ огромную перем ѣну въ Катеньк ѣ. Она значительно выросла, развилась и похорош ѣла. Ей было 13 л ѣтъ, но она казалась д ѣвушкой л ѣтъ 15; особенно же въ разговор ѣи манерахъ она далеко перегнала наивную Любочку. Она была въ томъ переходномъ состояніи, во время котораго д ѣвочки бываютъ какъ-то особенно неровны въ пріемахъ и заст ѣнчивы. Впрочемъ, я такъ привыкъ съ д ѣтскихъ л ѣтъ считать ее за сестру, что все она была для меня той же Катенькой, которую я помнилъ еще покрытую веснушками съ рыжеватенькой головкой, обстриженной подъ гребенку, и я мало обращалъ на произшедшія въ ней физическія перем ѣны; мн ѣтолько не нравилось то, что она морально перем ѣнилась въ отношеніи ко вс ѣмъ намъ: она какъ-то отшатнулась отъ вс ѣхъ насъ и стала больше оказывать дов ѣренности и любви своей матери. При ней уже нельзя было трунить надъ Мими: она сердилась за это. Любочка не см ѣла шалить при ней изъ опасенія, чтобы она не разсказала про то своей матери, и часто я самъ слышалъ, какъ Мими, запершись въ комнат ѣ, о чемъ-то шепталась съ своей дочерью. —

– «Катинька!....... сказалъ я, съ р ѣшительностью поворачиваясь къ ней. «Скажи по правд ѣ, отчего ты съ н ѣкоторыхъ поръ стала какая-то странная?»

– «Неужели я странная?» сказала Катенька съ одушевленіемъ, которое ясно доказывало, что мое зам ѣчаніе интересовало ее: «я совс ѣмъ не странная».

– «Н ѣтъ, ты совс ѣмъ не такая, какой была прежде», продолжалъ я. «Прежде видно было, что ты насъ любишь и считаешь, какъ родными, такъ же, какъ и мы тебя, а теперь ты стала такая серьезная, разговариваешь только съ Мими, точно ты не хочешь совс ѣмъ насъ знать». Говоря это, я начиналъ уже ощущать легкое щикотаніе въ носу, всегда предшествующее слезамъ, которыя всегда навертывались мн ѣна глаза, когда я высказывалъ давно сдержанную, задушевную мысль.

– «Да в ѣдь нельзя же всегда оставаться одинаковыми», сказала Катенька.

– «Отчего же?»

– «Надобно же когда-нибудь перем ѣниться. В ѣдь не все же намъ жить вм ѣст ѣ».

– «Отчего?» продолжалъ я допрашивать.

Катенька им ѣла привычку доказывать все какою-то фаталистическою необходимостью. «Надо же, молъ, и дурамъ быть», сказала она мн ѣоднажды, когда я побранился съ ней.

– «Да зат ѣмъ, что маменька могла жить у вашей маменьки, своимъ другомъ; но, Богъ знаетъ, сойдутся ли они съ Графиней, которая, говорятъ, такая сердитая. Кром ѣтого, все-таки когда нибудь да мы разойдемся: вы богатые – у васъ есть Петровское, а мы б ѣдные – у маменьки ничего н ѣтъ».

Ваша маменька, моя маменька, вы богатые, мы б ѣдные– эти слова были для меня необыкновенно странны и въ первый разъ развили во мн ѣсознаніе не только о неравенств ѣнашихъ положеній, но и вообще о положеніи Мими и Катеньки, о которомъ я до сей поры ровно ничего не зналъ и не думалъ. Мн ѣказалось, что Катенька и Мими должны жить всегда съ нами и д ѣлить съ нами все поровну. Иначе и быть не могло, по моимъ понятіямъ. – Теперь же тысячи новыхъ мыслей касательно одинокого положенія ихъ зароилось въ моей голов ѣ, мн ѣстало ужасно сов ѣстно, что мы богаты, а они н ѣтъ.

– «Неужели вы точно думаете у ѣхать отъ насъ?» спросилъ я.

– «Я бы теб ѣвсе сказала, да ты разболтаешь».

Я молчалъ.

– «Маменька сказала мн ѣ, что, какъ только мы прі ѣдемъ въ Москву, она станетъ пріискивать для себя особенную квартиру и напишетъ къ папеньк ѣ».

– «К папà?»

– «Н ѣтъ, къ моему папà».

Я р ѣшительно не зналъ до сихъ поръ, что у нея былъ отецъ. Я не вид ѣлъ никакой необходимости въ томъ, чтобы онъ былъ у нея.

– «А гд ѣживетъ твой папенька?»

– «Въ Петербург ѣ. Онъ за что-то сердится на маменьку, но она говоритъ, что теперь они помирятся. Недавно maman получила отъ него письмо.

И Катенька разсказала мн ѣподъ самымъ строгимъ секретомъ, что Мими очень огорчена, сама не знаетъ, какъ жить, и не хочетъ оставаться у насъ.

Все это, не знаю, почему, внушало мн ѣистинное сожал ѣніе къ положенію Мими и Катеньки и показывало ихъ мн ѣсовершенно въ новомъ св ѣт ѣ. Высунувшееся въ это время красное лицо Мими изъ окна кареты и крикнувшей своей дочери, чтобы она закрылась зонтикомъ, а то она загоритъ, какъ цыганка, въ первый разъ показалось мн ѣжалкимъ и, сл ѣдовательно добрымъ и пріятнымъ. Чувство сожал ѣнія всегда обманывало меня. Т ѣ, о которыхъ я сожал ѣлъ, казались мн ѣвсегда добрыми и милыми, такъ что я очень полюбилъ въ это время Катеньку, но какою-то самостоятельною, н ѣсколько гордою любовью, нисколько не похожею на ту, которую я испытывалъ при прощаньи съ нею и еще меньше похожую на преданную любовь къ Соничк ѣ.

Во время отдыховъ на постоялыхъ дворахъ много новыхъ наблюденій занимали мое вниманіе. То рыжебородые дворники въ синихъ кафтанахъ, по дорог ѣб ѣгущіе за нами и зазывающіе и расхваливающіе свои дворы, то ямщики, которые собираются, когда насъ сдаютъ, на широкомъ двор ѣи канаются на кнутовищ ѣ.

Считая начало поры отрочества со времени нашего путешествія, я основываюсь на томъ, что, какъ мн ѣпомнится, тутъ въ первый разъ мн ѣпришла въ голову ясная мысль о томъ, что не мы одни, т.-е. наше семейство, живемъ на св ѣт ѣ, что не вс ѣинтересы вертятся около насъ, а что существуетъ другая жизнь людей, ничего не им ѣющая ⁷⁷ 77
  В подлиннике:имѣющаго


[Закрыть]общаго, не заботящихся о насъ и даже не им ѣющихъ понятія о нашемъ существованіи, чего я никакъ не предполагалъ въ д ѣтств ѣ. Эта мысль, показавъ мн ѣвъ первый разъ самого себя, какъ члена необъятнаго количества людей, и занимающаго чуть зам ѣтную точку [ 2 неразобр.] передо мной необозримаго пространства, составила основаніе различныхъ размышленій и недоум ѣній, которымъ я предавался въ отрочеств ѣ, и которыя, по моему мн ѣнію, составляютъ отличительный характеръ этого возраста. Безъ сомн ѣнія, я и прежде слыхалъ и догадывался, что, кром ѣнасъ, существуютъ люди; но я какъ-то до сей поры плохо в ѣрилъ въ это. И теперь я уб ѣжденъ, что мысль переходить въ уб ѣжденіе только однимъ изв ѣстнымъ путемъ, часто совершенно неожиданнымъ и совершенно особеннымъ отъ путей, которые, чтобы пріобр ѣсти то же уб ѣжденіе, проходятъ другіе умы.