Текст книги "Полное собрание сочинений. Том 2"

Автор книги: Лев Толстой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 36 страниц)

Глядя на сотни дворовъ въ деревняхъ, которыя мы про ѣзжали, на бабъ и ребятишекъ, которыя съ минутнымъ любопытствомъ обращали глаза къ шумящему экипажу и изчезали навсегда изъ глазъ; глядя на мужиковъ, которые не только не снимали шапокъ передъ нами, какъ я привыкъ это вид ѣть въ Петровскомъ, не удостоивали насъ даже взглядомъ, такъ они были заняты своимъ д ѣломъ или мыслями – мн ѣприходили въ голову такіе вопросы: что же ихъ занимаетъ, ежели они нисколько не заботятся о насъ? и изъ этихъ вопросовъ возникали другіе: какъ же они живутъ, какъ живутъ ихъ д ѣти, есть ли у нихъ матери, любятъ ли они ихъ, или бьютъ? и т. д. и т. д. – Поздно вечеромъ, напившись чаю съ баранками, мы улеглись съ Володей на каретныя подушки, принесенное Мих ѣемъ пахучее с ѣно; Михей постелилъ свою шинель подл ѣнасъ, но еще не ложился. Полный м ѣсяцъ св ѣтилъ въ маленькое окно, и я, сколько не ворочался и какъ не перекладывалъ подушку, никакъ не могъ заснуть. Черезъ с ѣни въ другой комнат ѣспала Мимы съ д ѣвочками, но он ѣеще не улеглись, потому что изр ѣдка отворялась дверь, и слышны были по с ѣнямъ шаги ихъ горничной Маши. (Зд ѣсь, да извинитъ меня читатель, я долженъ обратить его вниманіе на горничную Машу, какъ на лицо, исторія котораго, хотя не т ѣсно связана съ моею собственной, но всегда шла съ нею рядомъ и всегда находилась подъ раіономъ [?] моихъ наблюденій, такъ какъ Маша была первая женщина, на которую я сталъ смотр ѣть, какъ на женщину. Можетъ быть я пристрастенъ, но, по моему мн ѣнію, трудно встр ѣтить бол ѣе обворожительное существо. —

Лицо у нея было тонкое съ необыкновенно н ѣжными голубыми глазами и съ крошечными розовыми губками, чрезвычайно мило, какъ листики цв ѣточка, загнутыми кверху. Плечи у нея были чудесныя. Она была н ѣсколько полна, и это прибавляло ей прелести въ моихъ глазахъ. Но все это я зам ѣтилъ только теперь, хотя знаю ее съ т ѣхъ поръ, какъ самого себя. Она од ѣвалась такъ, какъ од ѣваются вс ѣпорядочныя горничныя: мило, скромно и просто – голубое холстинковое платьице, розовенькая косыночка и б ѣленькій дорожный чепчикъ.) —

Дверь изъ половины Мими отворилась, послышались шаги Маши, всл ѣдъ за т ѣмъ крикъ испуга и голосъ Михея, говорившій съ упрекомъ: «Что это вы меня такъ испугались, Марья В.? разв ѣя такой страшный?» – «Ахъ, пустите, Михей И.», и послышался шорохъ, какъ будто Михей держалъ ее, а она хот ѣла вырваться. Потомъ шопотъ мужского и женскаго голоса и шаги направились къ дверямъ. Я почти не обращалъ вниманія на происходившее за дверью, но вдругъ Володя, который уже спалъ, какъ мн ѣказалось, вскочилъ съ пост ѣли, подб ѣжалъ къ окну и съ большимъ вниманіемъ сталъ смотр ѣть на что-то.

«Что ты смотришь?» спросилъ я его. – «Молчи», сказалъ онъ мн ѣ, съ нетерп ѣніемъ махая рукой. Я никакъ не могъ понять, что могло такъ занимать его, но, чтобъ р ѣшить этотъ вопросъ, на ципочкахъ подошелъ къ нему. Онъ прильнулъ къ стеклу и пристально смотр ѣлъ подъ нав ѣсъ, въ т ѣни котораго видн ѣлись дв ѣчелов ѣческія фигуры. Въ глазахъ Володи я зам ѣтилъ въ эту минуту выраженіе, чрезвычайно похожее на выраженіе сладенькихъ глазъ папа, но я не смогъ понять, что такъ радуетъ его. Мн ѣказалось, все это нисколько не касалось до него.

– «Пустите, Михей И., ну васъ къ Богу, увидятъ», говорилъ женскій голосъ.

– «Отчего ты мине не хочешь любить. Я, какъ передъ Богомъ, васъ вотъ какъ люблю!»

– «Ой! спину сломали!»

– «Ты мн ѣтолько скажи слово, я буду барина просить. Ужъ я слово сказалъ: никого не хочу любить, окромя тебя. Пойдешь за меня?»

– «Ну бросьте руки-то, что балуете». Послышался поцалуй и легкій см ѣхъ, и Маша выб ѣжала изъ-подъ нав ѣса. Во время этаго разговора я пересталъ [удивляться] удивленію Володи, и мн ѣпоказалось, что не только до него, но и до меня все это касалось н ѣсколько. Маша проб ѣжала въ половину Мими, и все затихло; но меня долго что-то безпокоило, и я никакъ не могъ заснуть. Тоже и это новое для меня чувство родилось въ первый разъ во мн ѣи составило новый отличительный признакъ новаго возраста.

* № 4(до I ред.).

Мими для меня теперь постороннее лицо : ни въ какомъ случа ѣона не им ѣетъ право вм ѣшиваться въ д ѣла наши, я ее нисколько не боюсь и даже иногда подтруниваю надъ нею, и мн ѣкажется всякій разъ, когда на ея лиц ѣпоказываются красныя пятна, что она сердится за то, что потеряла всякую власть надъ нами, – мысль, <необыкновенно> льстящая моему самолюбію. Вражда между нею и Карломъ Иванычемъ продолжается; но р ѣже выказывается, такъ какъ они р ѣдко сходятся и оба безъ памяти боятся бабушки. Карлъ Иванычь чрезвычайно изм ѣнился: вопервыхъ, по недавно подслушанному мною разговору бабушки съ папа, я узналъ, что онъ не гувернёръ, a «menin», дядька, который только можетъ водить насъ гулять, и что намъ необходимо настоящій гувернёръ-французъ и вовторыхъ, Карлъ Иванычъ уже больше не училъ насъ; сл ѣдовательно, въ Москв ѣу него не бывало въ рукахъ ни линейки, ни книги діялоговъ, ни мелу, которымъ онъ отм ѣчалъ проступки – однимъ словомъ, не было т ѣхъ грозныхъ атрибутовъ власти, которые въ деревн ѣвнушали намъ къ нему такой страхъ; оставалась одна палка для гулянья, подтверждающая слова бабушки, что онъ только способенъ водить гулять насъ; въ 3-ихъ пріятель его Schönheit сшилъ ему новый фракъ безъ буфочекъ на плечахъ и м ѣдныхъ пуговицъ, и въ этомъ наряд ѣонъ много важности потерялъ въ моихъ глазахъ. Но, что хуже всего, почтенная, многоуважаемая красная шапочка была зам ѣнена рыжимъ парикомъ, который нисколько, какъ я ни прищуривался, не походилъ на естественныя волоса. Однимъ словомъ, Карлъ Иванычъ, дядька, сошелъ въ моемъ мн ѣніи на много ступеней ниже: онъ ужъ казался мн ѣч ѣмъ-то среднимъ между Николаемъ и т ѣмъ Карломъ Иванычемъ, который былъ въ деревн ѣ. – Въ Любочк ѣмало произошло перем ѣнъ; т ѣмъ бол ѣе что, такъ какъ со времени нашего пере ѣзда въ Москву д ѣвочки какъ-то отдалились отъ насъ; не было ни общихъ уроковъ, ни общихъ игоръ. Я мало обращалъ на нее вниманіе; да и гордость быть мальчикомъ, а не д ѣвочкой, д ѣлала то, что я даже съ н ѣкоторымъ презр ѣніемъ и гордымъ сознаніемъ своего достоинства смотр ѣлъ на нее. Но Катеньку узнать не было никакой возможности, такая она стала гордая не гордая, скучная не скучная, а странная. Она еще похорош ѣла, личико, шейка и ручки ея были такія н ѣжныя, розовенькія, но теперь мн ѣи въ мысль не приходило поц ѣловать ее, какъ я это д ѣлалъ 2 года тому назадъ. Я былъ слишкомъ далекъ отъ нея. Къ нимъ, т. е. къ д ѣвочкамъ, прі ѣзжали какія-то чужія д ѣвочки, и они съ ними играли въ какія-то куклы и другія см ѣшныя игры, но никогда не присоединялись къ намъ. И часто я съ завистью и грустью слушалъ внизу, какъ звонко и радостно раздавались наверху ихъ голоса и см ѣхъ, особенно серебрянный голосокъ Катеньки.

* № 5(I ред.).

Дробь. IV.

Какъ я уже говорилъ, шесть нед ѣль траура не оставили во мн ѣпочти никакихъ воспоминаний. Хорошее расположеніе духа, которымъ я наслаждался дорогой, разбилось въ дребезги о печаль бабушки, выражавшуюся ⁷⁸ 78
  В подлиннике:выражаювшуюся


[Закрыть]такъ р ѣзко и отчаянно, и о постоянное принужденіе, которое наводилъ на меня видъ обшитыхъ б ѣлой тесемкой рукавчиковъ. – <Теперь я долженъ выступить изъ хронологическаго порядка пов ѣствованія, для того, чтобы ближе познакомить моихъ читателей съ положеніемъ нашимъ. Ничто такъ не поразило меня въ мой прі ѣздъ въ Москву, какъ странная вн ѣшняя перем ѣна, происшедшая въ Карл ѣИваныч ѣ. —

Почтенная, мною любимая, уважаемая и им ѣющая въ моихъ глазахъ особенный характеръ достоинства лысина, зачесываемая сзади длинными прядями с ѣдыхъ волосъ и изр ѣдка покрывающаяся красною шапочкой, зам ѣнилась какой-то странной рыжей, масляной оболочкой, называемой парикъ, какъ я узналъ впосл ѣдствіи. Я говорю странной оболочкой, потому что д ѣйствительно не нахожу другаго названія для этой штуки. Только впосл ѣдствіи я узналъ, что штука эта им ѣла назначеніе зам ѣнять волоса и походить на нихъ; тогда же, кладя руку на сердце, я никогда бы не подумалъ этаго.

Синій фракъ съ м ѣдными пуговицами на плечахъ, облаченіе въ который означало всегда что-то необыкновенное и располагало меня къ праздничному расположенію духа, употреблялся ежедневно, а новый, черный фракъ съ узкими, узкими фалдочками, произведенiе друга Schönheit, зам ѣнялъ его въ торжественныхъ случаяхъ, казинетовые штаны, на которыхъ я зналъ каждую заплаточку и пятнушко, переданы Николаю. Однимъ словомъ, Карлъ Иванычъ ужъ не тотъ и много прелести и достоинствъ потерялъ въ моихъ глазахъ. —>

Н ѣсколько дней посл ѣпрі ѣзда онъ повелъ насъ гулять. «Nun, liebe Kinder», ⁷⁹ 79
  [Теперь, милые дети,]


[Закрыть]началъ онъ своимъ торжественнымъ тономъ: «теперь уже вы большія д ѣти, вамъ можно понимать», посадивъ насъ около себя на скамейк ѣвъ уединенномъ м ѣст ѣвъ Нескучномъ саду. Несмотря на парикъ, онъ въ эту минуту былъ т ѣмъ же старымъ, добрымъ Карломъ Иванычемъ. «Потеря, которую вы сд ѣлали, невозвратима; но что же д ѣлать? я чувствую ее такъ же, какъ и вы», сказалъ онъ съ такимъ трогательнымъ выраженіемъ, что нельзя было сомн ѣваться въ искренности его словъ. «Теперь Dіе Gräfin, ваша бабушка <(онъ никогда [не] забывалъ прибавлять die Gräfin, говоря о ней) заступила ея м ѣсто и будетъ для васъ второй маменька. Любите его, любите его, д ѣти!» Онъ помолчалъ немного. – «Die Gräfin, ваша бабушка, осталась одна; – вы д ѣти. Она любитъ васъ, какъ вашу мать, и просила Петра Александровича, ваша папенька, оставить васъ у нея». —>

– «А папа гд ѣбудетъ жить, Карлъ Иванычъ? спросилъ Володя.

– «Онъ скоро прі ѣдетъ, будетъ жить во флигел ѣи на учителей будетъ платить за васъ: такъ хот ѣла сама die Gräfin, ваша бабушка. <Теперь, д ѣти, я вамъ скажу о своей участьи – вы можете понимайть. Одна покойный ваша маменька Иртеньева, Наталь Николаевна, сказалъ онъ, поднимая руки къ небу, – одна ваша маменька понимала меня и любила старика глухаго Карла Иваныча. Я поступилъ къ вамъ, Володя былъ еще у кормилицы, а Николенька не родился. Когда у Володъ была горячка, я не смыкалъ глазъ 2 нед ѣли......» Вдругъ Карлъ Иванычъ остановился и прекратилъ свою р ѣчь на м ѣст ѣ, хотя н ѣсколько разъ слышанномъ мною, сл ѣдовательно, не новомъ но не мен ѣе того возбуждавшемъ всегда во мн ѣудивленіе къ его доброд ѣтелямъ. Теперь мн ѣособенно пріятно было слышать п ѣснь, хотя уже давно изв ѣстную, но всегда трогательную, такъ какъ она обращалась въ первый разъ прямо къ намъ, какъ къ лицамъ, заслуживающимъ его дов ѣрія <– обстоятельство, доставлявшее тогда великое удовольствіе моему самолюбію>. Другъ портной Schönheit, н ѣкоторые люди, Володина горячка, неблагодарность – все въ давно изв ѣстномъ мн ѣметодическомъ порядк ѣвышло на сцену.

«Но многоуважаемая dіе Gräfin, ваша бабушка, не любитъ меня, я, я долженъ буду съ вами разстаться».

Бабушка хочетъ зам ѣнить намъ мать. Горизонтъ моей будущности начиналъ проясняться. Но я горько ошибался, воображая, что бабушка посл ѣперваго припадка горести будетъ тою же пріятной старушкой, какою я зналъ ее. Горесть странно под ѣйствовала на ея характеръ. —

– «Вы хотите у ѣхать отъ насъ?» спросилъ. я, поворачиваясь къ нему, но не взялъ его за руку, какъ я это д ѣловалъ встарину. Какой-то ложный стыдъ остановилъ меня. – «Я не хочу, продолжалъ Карлъ Иванычъ, но я долженъ. Богъ милостивъ, я составлю самъ свое счастье, и вы будьте счастливы, д ѣти, и помните вашего стараго друга Карла Иваныча, который никогда васъ не будетъ забыть». – Съ этими словами онъ торжественно всталъ, обдернулъ фалды своего фрака и пошелъ дальше. Мы молча посл ѣдовали за нимъ, не см ѣя нарушать его молчанія, и меня долго впосл ѣдствіи занималъ вопросъ, какимъ образомъ онъ над ѣется самъ составить свое счастье.> Бабушка много, очень много изм ѣнилась. Въ н ѣсколько м ѣсяцевъ посл ѣкончины матушки она состар ѣлась физически и морально больше, ч ѣмъ за 20 л ѣтъ. Моль уже ѣстъ сукно и басонъ въ высокой, высокой карет ѣ, въ которой она вы ѣзжала прежде съ двумя огромными лакеями, и едва едва у нея достаетъ силъ съ помощью горничной перейдти черезъ комнату. Лицо стало какого-то прозрачно желтаго цв ѣта и носитъ на себ ѣпочти всегда отпечатокъ досады и неудовольствія, все покрылось морщинами; на б ѣлыхъ, н ѣжныхъ рукахъ образовались складки, даже на концахъ пальцевъ, какъ будто они только-что вымыты горячей водой. Любовь ее, однако, не трогала меня и внушала мн ѣбольше сожал ѣнія. Я инстинктивно понималъ, что она въ насъ любила не насъ, a воспоминанія. Гости почти никто не принимаются, но она любитъ вид ѣть насъ подл ѣсебя, въ особенности Любочку, которую, по моимъ зам ѣчаніямъ, она не любила прежде. Къ папа она какъ-то особенно серьезно в ѣжлива и внимательна; но ко вс ѣмъ остальнымъ лицамъ, живущимъ у насъ въ дом ѣ, она, какъ кажется, питаетъ особенную ненависть, въ особенности къ Мими, которой однако она удвоила жалованье и сказала, что «вы, моя милая, над ѣюсь, останетесь у меня. Коли покойница находила, что вы хороши, такъ и для меня вы будете хороши», и Мими осталась. Карла Иваныча она называетъ, говоря про него, дядькой: «позовите об ѣдать дядьку», и я долженъ признаться, что Карлъ Иванычъ дядька потерялъ отъ этаго немного важности въ моихъ глазахъ. Съ горничной своей она не перестаетъ ссориться, безпрестанно называетъ ее «вы, моя милая», угрожаетъ ей выгнать ее, сердится до слезъ, но никогда не приводить въ исполненіе своей угрозы, несмотря на то, что горничная Гаша, самая ворчливая и грубая горничная въ св ѣт ѣ, часто говорить, хлопая дверью: «что жъ прогоните, не заплачу» и т. п. Когда бабушка н ѣсколько успокоилась, и насъ стали пускать къ ней, я ее всегда видалъ въ одномъ и томъ же черномъ шелковомъ капот ѣ, св ѣжемъ чепчик ѣи б ѣломъ, какъ сн ѣгъ, платочк ѣ, которымъ она повязывала свою шею.

Она сидитъ въ своихъ большихъ волтеровскихъ креслахъ, раскладываетъ пасьянсъ или слушаетъ старый романъ M-me Радклифъ, который, по ея желанію, читаетъ ей Мими или П. В. По лицу ея видно, что исторіи съ привид ѣньями и ужасами очень мало интересуютъ ея, и мысли ея далеко въ прошедшемъ. Я не могу в ѣрить, чтобы она д ѣйствительно любила сочиненія M-me Радклифъ, хотя и ув ѣряла, что не существуетъ бол ѣе пріятной книги. Мн ѣкажется только, что равном ѣрный звукъ читающаго голоса распологалъ ее къ мечтанію. Почти все напоминало ей матушку, такъ что часто я зам ѣчалъ, какъ Мими и Гаша д ѣлали намъ жесты, когда мы только-что начинали говорить о вещахъ, которыя будто бы могли напомнить о матушк ѣ. Никогда не забуду я ея горести при свиданіи съ папа; т ѣмъ бол ѣе, что я тогда никакъ не понималъ, какимъ образомъ видъ папа могъ такъ опечалить ее. Когда приходили ей такія воспоминанія, она обыкновенно брала въ руки черепаховую табакерку съ портретомъ maman и до т ѣхъ поръ пристально смотр ѣла на нее, пока тяжелыя старческія слезы не застилали ей глаза. Тогда она брала одинъ изъ батистовыхъ платковъ, обыкновенно лежавшихъ около нея, прикладывала ихъ [къ] лицу, подзывала кого нибудь изъ насъ, клала ему руку на плечо, и слышались тяжелыя рыданія. Но не знаю, почему любовь бабушки не трогала меня и не внушала взаимности. Понималъ-ли я инстинктивно, что она любила насъ не за самихъ себя, а какъ воспоминаніе, или д ѣйствительно справедливо то, что для каждой любви необходима привлекательная внешность, я не могъ ее любить, какъ матушку, скажу больше, вспоминая слова Карла Иваныча, что она хочетъ зам ѣнить намъ мать, я понималъ, что дать ей въ моемъ сердц ѣм ѣсто любви, занимаемое воспоминаніемъ о матери, было бы хуже, ч ѣмъ кощунство.

* №6 (I ред.).

то страсть къ д ѣвичьей, въ которой онъ проводилъ все свободное время, разум ѣется, тогда, когда никто не могъ поймать его тамъ. Я всегда сл ѣдилъ за его страстями, и самъ невольно увлекался ими; но предаваться имъ было уже для меня невозможно, такъ какъ м ѣсто было занято имъ; и я молча завидовалъ. Особенно посл ѣдняя страсть Володи занимала меня, и я внимательно и далеко не безпристрастно сл ѣдилъ за ней. По ц ѣлымъ часамъ проводилъ я въ чулан ѣподъ л ѣстницею, безъ всякой мысли, съ напряженнымъ вниманіемъ прислушиваясь къ мал ѣйшимъ движеніямъ, происходившимъ наверху, и наблюдая сцены, происходившія въ корридор ѣ. Ссоры, происходившія между нами, производили во мн ѣтоже чувство зависти къ счастливому, благородно-откровенному характеру Володи, которому я удивлялся, но не могъ подражать.

* № 7(II ред.).

Глава 10-я <Д ѣвичья> Маша.

<Я былъ дуренъ, зналъ это, и мысль, что я не могу никому нравиться мучала меня. А ничто – я твердо уб ѣжденъ – не им ѣетъ такого разительнаго вліянія на направленіе челов ѣка, какъ наружность его. И не столько самая наружность, сколько уб ѣжденіе въ привлекательности, или непривлекательности ея. —>

<Отчего мн ѣне признаться въ чувств ѣ, которое едва-ли не испытывалъ каждый ребенокъ, воспитывавшійся дома, т ѣмъ бол ѣе, что, несмотря на то, что чувство это было дурно направлено, оно было искренно, благородно и не повело меня ни къ чему дурному. Я былъ влюбленъ въ горничную Машу, влюбленъ страстно безъ памяти; она казалась мн ѣбогиней, недоступной для меня, ничтожнаго смертнаго. – Ни въ одномъ изъ любовныхъ увлеченій, которыя я испытывалъ въ своей жизни, я не чувствовалъ до такой степени свое ничтожество передъ предметомъ своей страсти, какъ [въ] этомъ случа ѣ; поэтому-то я и заключаю, что съ большей силой я не любилъ никогда.—>

* № 8(II ред.).

<Съ того самаго дня все свободное время, которое я могъ урвать отъ принужденныхъ занятій, я посв ѣщалъ тому, чтобы, спрятавшись за дверь на площадк ѣл ѣстницы, дожидаться той минуты, когда она выйдетъ изъ д ѣвичьей и пройдетъ мимо меня, или заговоритъ съ к ѣмъ нибудь, или примется гладить въ с ѣняхъ платочки и чепчики. – Смотр ѣть, слушать ее было для меня верхомъ наслажденія. Запахъ масла и волосъ отъ ея головы, когда она близко проходила мимо, заставлялъ меня задыхаться отъ волненія. – Когда въ классной я чувствовалъ запахъ спаленнаго утюгомъ сукна, доказывавшаго, что она гладитъ на л ѣстниц ѣ, я совершенно терялся и не только не могъ учиться, но даже сказывать знакомые уроки. Я проводилъ ц ѣлые часы въ какомъ-то упоительномъ восторг ѣ, глядя на нее, когда она, засучивъ полныя, б ѣлыя руки, перемывала въ корыт ѣмелкое б ѣлье бабушки. Но ничто не можетъ передать того невыразимаго наслажденія и вм ѣст ѣтревоги, которыя я испытывалъ, когда смотр ѣлъ на нее въ то время, какъ она, нагнувшись, мыла л ѣстницу. —>

* № 9(I ред.).

Дурное расположеніе духа бабушки особенно р ѣзко выразилось при одномъ обстоятельств ѣи даже им ѣло р ѣшительное вліяніе на многія перем ѣны, происшедшія въ нашемъ образ ѣжизни и воспитанія, въ одномъ обстоятельств ѣ, хотя неважномъ въ самомъ себ ѣ, но которое я долженъ все-таки разсказать.

– «Что это у тебя въ рукахъ?» спросила Володю Любочка, когда мы передъ об ѣдомъ, съ дробью, сошлись съ ними въ зал ѣ.

– «А ты не знаешь, что такое?» сказалъ Володя, показывая ей горсть дроби, которую онъ гд ѣ-то досталъ у Карла Иваныча.

– «Что это порохъ?!!» запищала Любочка, выпучивая свои большіе черные глаза и отскочивъ отъ него.

– «Да, порохъ», сказалъ Володя, пересыпая дробь изъ руки въ руку: «вотъ посмотри, вспыхнетъ, такъ весь домъ взлетитъ на воздухъ», прибавилъ онъ, поднося руки къ Катенькину лицу. Въ это время вдругъ что-то зашум ѣло сзади насъ, и не усп ѣлъ я догадаться, что это было платье Мими, какъ ея красное въ пятнахъ лицо, которое было еще красн ѣе въ эту минуту, очутилось передъ Володей, и она схватила его за руку. «Qu’est ce que vous faîtes?» ⁸⁰ 80
  [Что вы делаете?]


[Закрыть]закричала она задыхающимся страшнымъ голосомъ. Вы своими шалостями вс ѣхъ погубите и меня, и Катеньку, и вашу бабушку – вс ѣхъ. Гд ѣвы взяли это? Бросьте», кричала она, съ такой силой крутя его руки, что Володя сморщился, и дробь посыпалась на полъ. Мими съ выраженіемъ неописанной твердости духа подошла большими, р ѣшительными шагами къ разсыпанной дроби и, презирая опасность, могущую приключиться отъ неожиданного взрыва, начала топтать ее ногами. Когда ей показалось, что опасность миновалась, она позвала Михея, приказала ему выбросить весь этотъ порохъ куда нибудь подальше или всего лучше въ воду и напустилась на Володю. «Гд ѣвы взяли это?» Володя съ улыбкой отв ѣчалъ, что Карлъ Иванычъ далъ ему эту дробь. «Хорошо онъ смотритъ за ними», сказала она, обращаясь къ потолку. «Да чему вы см ѣетесь? Какъ вы см ѣете см ѣяться, когда я съ вами говорю». Володя молча улыбался, смотря ей прямо въ глаза. Это, казалось, окончательно вывело ее изъ всякихъ границъ. – «Да какъ вы см ѣете см ѣяться, вы хот ѣли вс ѣхъ насъ сжечь. Mauvais sujet», ⁸¹ 81
  [Негодный,]


[Закрыть]закричала она, задыхаясь отъ злости. – «Что вы б ѣснуетесь, Мими, разв ѣэтимъ можно сжечь?» отв ѣчалъ Володя съ притворно хладнокровнымъ видомъ должно быть съ нам ѣреніемъ еще больше разсердить ее. – Н ѣсколько секундъ Мими не могла выговорить слова отъ волненія. – «Пойдемте къ бабушк ѣ», закричала она, вдругъ хватая его за руку. Володя вырвался и хот ѣлъ уйдти, но она схватила его за воротъ и потащила въ гостиную. – «Что съ вами», закричалъ Володя, однимъ сильнымъ движеніемъ оттолкнулъ ее отъ себя и остановился передъ нею съ такимъ гордымъ и гн ѣвнымъ выраженіемъ, что Мими не посм ѣла бол ѣе подходить къ нему; а отчаянно встряхивая чепцомъ, большими шагами направилась къ гостиной. – «Вы будете это помнить», пробормотала она. Любочка и Катенька съ бл ѣдными испуганными лицами, боясь сказать слово и пошевелиться, смотр ѣли на эту сцену.

* № 10(I ред.).

Странная перем ѣна. V.

Не знаю, какимъ образомъ дошло до св ѣденія Карла Иваныча, что его отпустятъ. Можетъ быть, я или Володя проболтались Николаю, но я знаю положительно, что онъ зналъ это въ тотъже день вечеромъ. Хотя онъ ничего не говорилъ намъ, но съ этаго самаго времени я сталъ зам ѣчать перем ѣну въ его образ ѣжизни и обращеніи съ нами. —

Боже мой, что сд ѣлалось съ Карломъ Иванычемъ.

Онъ сталъ р ѣдко бывать дома и иногда возвращался посл ѣполуночи. —

Другъ Schönheit часто заходилъ къ нему, къ намъ наверхъ, и, таинственно поговоривъ о чемъ-то [съ] Карломъ Иванычемъ, уходилъ съ нимъ.

* № 11(I ред.).

<Карлъ Иванычъ> не разъ возвращался домой въ такомъ положенiи съ того дня, какъ узналъ, что его отпускаютъ. Ф[едоръ] И[вановичъ] въ это время им ѣлъ нам ѣреніе жениться, какъ я это узналъ случайно отъ Мими, которая съ досадой разсказывала объ этомъ экономк ѣ, презрительно называя его женихомъ. Странно, что хотя Мими въ іерархіи гувернанокъ и гувернеровъ стояла гораздо выше Карла Иваныча и выдти за него замужъ в ѣрно считала невозможнымъ для себя униженіемъ, но явно было, что нам ѣреніе Карла Иваныча, которое теперь стало изв ѣстно всему дому, огорчало ее: она часто съ ѣдкой насм ѣшкой намекала о немъ, какъ о жених ѣ, въ его отсутствие съ нимъ-же стала гораздо любезн ѣе и не только не вредила ему, а заступалась за него. Нам ѣреніе жениться, парикъ, новый фракъ и вино, которымъ онъ предался, происходили явно отъ одной общей причины, и эта причина была желаніе забыться. – Однимъ словомъ, съ горя, что онъ долженъ оставить жизнь, которую онъ велъ 12 л ѣтъ съ нами, Карлъ Иванычъ загулялъ. —

* № 12(I ред.).

«Тогда маменька сказалъ: «Г[уставъ], отдадимъ его въ ученьи къ моему брату, пускай онъ будетъ часовой д ѣлъ мастеръ», и папенька сказалъ: «хорошо». Und mein Bater fagte «gut».—

Дяденька жилъ въ город ѣ15 Meilen отъ насъ; я жилъ у него 1 1/2 года, очень старался, и онъ об ѣщалъ мн ѣсд ѣлать своимъ Geselle ⁸² 82
  [подмастерьем]


[Закрыть]черезъ 2 годъ. У дяди была дочь Linchen, и Linchen полюбила меня. Да, я былъ красивый мущина, голубой глаза, римско нози, высокой ростъ. Когда я проходилъ по улицамъ, то всякій д ѣв[ушка] смотр ѣлъ на меня и см ѣялся, und [ 2 неразобр.].

Былъ одинъ разъ праздникъ, 1800 году. Я над ѣлъ новый камзолъ, [сид ѣлъ] на лавочки подл ѣнашихъ воротъ и курилъ трубочка und rauchte mein Bfeifchen. Linchen подошла ко мн ѣи сказала: «отчего вы такой скучной, Карлъ Иванычъ?» Я сказалъ: «Linchen, я родился несчастливъ и буду несчастливъ. Я васъ люблю, но я на васъ не женюсь – мн ѣэто говоритъ мое сердце. Eine innerliche Stimme sagt mir dieses. ⁸³ 83
  [Внутренний голос говорит мне это.]


[Закрыть]Только я кончилъ это, пришелъ Полицей Beamter und sagte ⁸⁴ 84
  [полицейский чиновник и сказал]


[Закрыть]«Карлъ Иванычъ, вы знаете, по всей Саксоніи назначена Conscription, ⁸⁵ 85
  [рекрутский набор,]


[Закрыть]и всякій молодой челов ѣкъ отъ 18 до 21 года долженъ быть золдатъ. Пойдемте со мной и вы вытащите жребій». Я пошелъ. Мой отецъ и братъ Johann были тамъ, и было много народъ. Мн ѣдостался жребій не служить, а Фрицу служить, и папенька сказалъ: «это Богъ наказываетъ за гр ѣхи моей матери».

* № 13(I ред.).

«Ахъ, Николенька, Николенька, продолжалъ онъ, понюхавъ табаку, посл ѣпродолжительной паузы. Тогда было страшное время, тогда былъ Наполеонъ. Онъ хот ѣлъ завоевать Германію, Рейнъ и Саксонію. Мы до капли крови защищались. Und wir wertbeidigten unfer Baterland bis auf den letzten Tropfen Blut». ⁸⁶ 86
  [И мы защищали свою родину до последней капли крови.]


[Закрыть]

Я пропущу зд ѣсь описаніе кампаній, сд ѣланныхъ Карломъ Иванычемъ, потому что, во-первыхъ, это слишкомъ длинно, а, во-вторыхъ, я не над ѣюсь на свою память и боюсь испортить <его> наивную прелесть своими неудачными подд ѣлками, а передамъ только одно обстоятельство этой войны, которое особенно живо поразило меня и внушило страшное отвращеніе къ жестокому Наполеону за его несправедливое обращеніе съ Н ѣмцами вообще и съ Карломъ Иванычемъ въ особенности. Вотъ какъ передалъ онъ мн ѣэто обстоятельство.

Онъ разсказывалъ мн ѣ, какъ въ одной битв ѣего полкъ поб ѣжалъ на штурмъ; но было такъ грязно, что нельзя было б ѣжать. Скоро онъ выбился außer Atem, ⁸⁷ 87
  [из сил, букв, «из дыхания».]


[Закрыть]спотыкнулся, упалъ въ изнеможеніи и пролежалъ на м ѣст ѣ[?] вм ѣст ѣсъ ранеными. Потомъ, какъ въ другой разъ онъ собственноручно хот ѣлъ тесакомъ заколоть Французскаго Гренадера. Der Franzose wars sein Gewehr und ries Bardon, und ich gab ihm die Freiheit, ⁸⁸ 88
  [Француз бросил свое ружье, запросил пардону, и я дал ему свободу,]


[Закрыть]и я пустилъ его. <Еще онъ разсказывалъ мн ѣ, какъ подъ Аустерлицомъ у него бол ѣлъ животъ, и онъ ц ѣлый день лежалъ на трав ѣи слушалъ пальбу, и какъ потомъ заснулъ и, проснувшись, узналъ, что полкъ, въ которомъ онъ находился, сдался. Наполеонъ прижималъ насъ ближе и ближе къ Винъ> Napoleon brängte uns immer naher und naher an Wien, но Эрц-Герцогъ Карлъ былъ великій полководецъ, и онъ не сдавалъ ему. Наполеонъ сказалъ: «сдайтесь, я отпущу васъ», и Эрц-Герцогъ сказалъ: «Я не сдамся». Но мы пришли на островъ, и провіянтъ нашъ былъ взятъ, и mein Camrad fagte mir «wir find umring und wir find verloren, ⁸⁹ 89
  [мой товарищ сказал мне: «мы окружены, и мы погибли»,]


[Закрыть]мы окружены, и теперь Napoleon возьметъ насъ». А я сказалъ: auf Gott allein vertraun. Богъ моя надежда». Три дня и три ночь стояли мы на островъ, и Наполеонъ держалъ насъ. У насъ не было ни дровъ, ни хл ѣба, ни <пива>, картофеля – ничего. И тиранъ Napoleon не бралъ насъ въ пл ѣнъ и не выпускалъ, – und der Bofemicht Napoleon mollte und gefangen nehmen und auch nicht frei laffen. Я ѣлъ лошади, Николенька, и наконецъ, Napoleon взялъ насъ. —

* № 14(I ред.).

Утеревъ глаза и табачный носъ клетчатымъ платкомъ и приведя въ спокойное состояніе свое разстроенное лицо, Карлъ Иванычъ продолжалъ свое пов ѣствованіе.

«Опять я могъ бы быть счастливый, но жестоко сутьба пресл ѣдовалъ мене. Шпіоны Наполеона были тогда во вс ѣхъ городахъ и деревни, и каждую минута мене могли открыйть. Отецъ мой не говорила мене ничего; но я зналъ, онъ боялся, что въ его дом ѣнайдутъ б ѣглый челов ѣкъ, и тогда всей пропало. Отецъ, кром ѣтого, всей свое им ѣнія одалъ брату Johann’у и мн ѣне було кусокъ хл ѣба. Богъ мене свид ѣтель, что я не сердился за это, но я его [?] прощалъ вс ѣмъ, не хот ѣлъ м ѣшать ихъ счастью и р ѣшился идти дальше самъ искать свой кусокъ хл ѣба. – Но въ полкъ я ни за что на св ѣт ѣне хот ѣлъ идти, потому что не хот ѣлъ служить проти свое отечество. Да, Николенька, я могу сказать передъ Богомъ Всемогущимъ, что я помнилъ, что мн ѣсказалъ мой маменька и всегда былъ честный Саксонецъ. – Я р ѣшился. Суббота вечеркомъ, когда въ дом ѣмыли полъ, я взялъ м ѣшокъ съ своими вещами, пришелъ къ маменьк ѣ. «Куда идешь, Фрицъ?» сказала маменька. Я сказалъ: «я пойду къ моему пріятелю, онъ живетъ за 5 миль отсюда, не найду ли я м ѣста». – «Прощай. Когда ты придешь домой, Фрицъ?» сказала маменька. Я сказалъ: «прощайте», поц ѣловалъ его и не могъ удерживать слезы (я хот ѣлъ совс ѣмъ уйдти). – «Что ты, мой Фрицъ, такъ плачешь? в ѣдь ты придешь на этой нед ѣли», и она поц ѣловала меня. – «Всю Божья Воля, будьте вс ѣсчастливы», я сказалъ и пошелъ. – «Фрицъ! Что ты говоришь?» закричалъ маменька: «поди сюда». Я плакалъ, сердце у меня пригнуть хот ѣло и насилу могъ терп ѣйть, но я не посмотр ѣлъ на него и пошелъ своимъ дорогамъ. Больше я никогда не видалъ свою маменька и не знаю, живъ-ли онъ, или померла. Такъ я долженъ былъ, какъ колодникъ, б ѣжать изъ собственна своего дома и въ чужихъ людяхъ искать своего хл ѣба. Ich fam nach Ems, ⁹⁰ 90
  [Я пришел в Эмс,]


[Закрыть]тамъ мене узналъ Генералъ Спазинъ, который л ѣчился тамъ звоимъ семейства, полюбилъ мене, досталъ у посланника паспортъ и взялъ мене къ себ ѣучить его маленькія д ѣтьи, и я по ѣхалъ въ Россію». – Тутъ Карлъ Иванычъ снова сд ѣлалъ продолжительную паузу, понюхалъ табачку и, поправивъ кружокъ съ парикмахеромъ, закинулъ немного назадъ голову, закатилъ свои добрые голубые глаза и, слегка покачивая головой, принялся улыбаться такъ, какъ улыбаются люди подъ вліяніемъ пріятныхъ воспоминаній. «Да, началъ онъ опять, поправившись въ кресл ѣ: много я испыталъ въ своей жизни хорошаго и дурнаго, но вотъ мой свид ѣтель, сказалъ онъ, указывая на образокъ Спасителя, шитый по канв ѣ, вис ѣвшій надъ его кроватью, что никто не можетъ сказать, чтобы Карлъ Иванычъ былъ когда нибудь нечестнымъ челов ѣкомъ. Der General Spasin hatte eine junge Tochter. Das liebensmürditgfte Frautlein, das man nur fehen fonnte. Ich gab ihr Leftion. Kurz, fie wurde in mich verliebt. ⁹¹ 91
  [У генерала Спазина была молодая дочь, милейшая на свете барышня. Я давал ей уроки. Одним словом, она в меня влюбилась.]


[Закрыть]Онъ полюбила мене». Пропускаю подробности этой связи, начатой, по разсказу Карла Иваныча, самой барышней, генеральской дочькой, и отъ которой Карлъ Иванычъ вс ѣми средствами старался удерживать ее, передаю его разсказъ въ томъ м ѣст ѣ, гд ѣопять р ѣзко выкаталась н ѣмецкая честность и порядочность моего стараго дядьки.—

«Одинъ разъ мы гуляли въ парка, д ѣтьи б ѣгали въ переди, и я с ѣлъ на скамейку подл ѣнея. Она сказалъ ми ѣ: «Карлъ Иванычъ, я такъ люблю васъ, что не могу больше терп ѣйть, папенька не позволить намъ жениться. Что мы будемъ д ѣлайть?» Я сказалъ: «будьте тверды, старайтесь меня забыть, потому что я не долженъ быть хуже безчувственнаго бревна и чорной неблагодарностью заплатить за всю благод ѣянія вашего папеньку. Я у ѣду отъ васъ». – «Никогда, онъ закричалъ, схватилъ меня за руку и такими большими глазами смотр ѣлъ на мене: «поб ѣжимте, Карлъ Иванычъ, увезите меня». И я сказалъ : «Ежели бы я это сд ѣлалъ, я бы былъ подлецъ и тогда вы не должны меня любить». Я всталъ и ушелъ въ свою комната, а самъ я его очень любилъ. Потомъ она у ѣхала съ маменькой въ Москву, тамъ забыла мене и вышла замужъ за кн. Шербовскій и благодарилъ мене, что я былъ честный челов ѣкъ». – Опять пауза. «Такъ я пришелъ потомъ въ вашъ домъ, къ вашей маменька, и его не стало. Теперь старый никуда негодный и моя 20[?]-л ѣтней служба пропалъ, и я долженъ идти на улица искать опять на старости л ѣтъ свой кусокъ черстваго хл ѣба. Дай Богъ, чтобы вашъ новый учитель былъ другой Карлъ Иванычъ. Дай Богъ, дай Богъ!» повторялъ онъ задумчиво съ слезами на глазахъ. Я не могъ выдержать и заплакалъ такъ сильно, что Карлъ Иванычъ услыхалъ мои рыданія, онъ подошелъ ко мн ѣ, погладилъ по голов ѣи поц ѣловалъ. «У васъ доброе сердце, Николенька, Богъ дастъ вамъ счастья, сказалъ онъ: не забывайте только своего стараго друга». – Куда д ѣвались мой ложный стыдъ плакать, молодечество и гордое сознаніе, что я уже не мальчикъ. Я сид ѣлъ на пост ѣли, робко смотр ѣлъ ему въ глаза и не удерживался отъ пріятныхъ слезъ участія, которыя обильными ручьями текли по моимъ щекамъ. Истинное чувство всегда возьметъ верхъ надъ привитыми предразсудками; потому что истинное чувство доставляетъ истинное душевное наслажденіе. Меня более всего разстроивала та мысль, что челов ѣкъ такой добрый, благородный, перенесшій столько несчастій, не нашелъ справедливости и въ нашемъ дом ѣи им ѣетъ право обвинять и презирать насъ. —