Текст книги "Фунт изюма для дракона (СИ)"

Автор книги: Лесана Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 3

– Послушайте! Мы жертвы ограбления! Мы тут погибнем, прямо на пороге вашего дома! Вы оставите нас умирать? – пытаюсь я как-то договориться с владельцем грубого голоса. – Может, есть возможность как-то доказать, что мы не порождение тьмы? Я на все согласна, только бы сестру согреть!

– Возможность?

Кажется, мужчина задумался, чувствую как во мне оживает надежда, шепчу Наташе:

– Держись, миленькая, совсем немного осталось.

– У порождений тьмы кровь черная, – выдает мужик.

– Отлично. Что порезать?

– Ты готова себе причинить боль? – в голосе хозяина дома удивление.

– Конечно, – отвечаю. – Лучше небольшая рана, но остаться живой, чем замерзнуть тут у вас на пороге.

– Так не холодно еще. С чего вам замерзать? – пускается мужик в дебаты.

– Уважаемый, пожалуйста, давайте сначала решим вопрос, потом я расскажу, почему замерзаем. Благородные дамы мы! Непривычные к холоду!

– А-а-а, – тут же верит хозяин дома, – так-то оно может быть… Держи нож!

Ко мне через щель внизу двери прилетает небольшой, туповатый кухонный нож.

– Полосни по пальцу так, чтобы на лезвии осталось. И верни мне!

– Ба… не надо, – шепчет Наташа бледными губами, – а вдруг там яд?

– Пофиг, бусинка. Сейчас на все пофиг, – отвечаю и режу по коже.

Всего одно движение и на ноже сразу же проступают алые капли. В холодном воздухе разливается медный запах. Наташа дергается и сглатывает, испуганно глядя на меня.

– Как ты? – спрашивает.

– Все нормально. Что со мной будет?

Возвращаю нож обратно в дом.

– Впустите нас уже, пожалуйста.

– Да… кровь обычная… – произносят за дверью удивленно.

А тем временем на улице становится совсем темно и поднимается холодный, какой-то зловонный ветер.

– Быстрее! – поторапливаю я хозяина дома.

Краем уха ловлю какое-то шуршание, словно летит много крыльев. И едва уловимое попискивание. Противное, царапающее зубные нервы.

– Быстрее! – дергаю дверь.

– Заходите, но не дергайтесь резко! – отвечают мне и дверь открывается совсем немного.

Мы с Наташей пролезаем в открывшуюся щель едва-едва. И тут же оказываемся в теплых сенях. А на нас грозно смотрит уже очень пожилой дед, выставив перед собой ухват. За его спиной прячутся женщина и девочка, лет восьми, то выглядывающая из-за юбки матери, то снова исчезающая.

– Мы не причиним вам зла, – говорю, прижимая к себе дрожащую Наташу. – Моя сестра сильно промерзла. Нам бы согреться. Это все, что нужно.

– Мы что, богачи, чтобы дрова переводить на чужих? Ты еще еды попроси, – бурчит дед, но ухват ставит к стене, а потом отдает приказ дочери, или жене, кто его знает. – Манука, забери дочь и постелись с ней в соседней комнате.

– Отец, но это же ваша… – возражает женщина.

– А ну не спорь, а то сейчас получишь, – повышает тон дед. – И воды вскипяти. – А вы обе… проходите ближе к печи, но так, чтобы без…

– Резких движений, – заканчиваю за хозяина дома, – мы сейчас на них и не способны. Столько прошагали по лесу в мокрых рубашках, что устали и хотим только согреться и поспать.

– А поесть, значит, не хотите? – спрашивает с хитрым прищуром дед.

Против воли улыбаюсь.

– Хотим, а как же без этого. Но сначала – согреться.

– Залезайте на лежанку, – подталкивает хозяин дома нас к печи. – Если там не согреетесь, то уже и нигде не сможете. Я еще дров немного подкину.

– Спасибо, – говорю, поймав взгляд деда, – вы нам очень помогли.

– Даже больше, чем ты думаешь, – кивает пожилой мужчина седой головой. – Под счастливой звездой вы родились, раз успели до темна жилье найти. А вот если бы остались в лесу, то всё – тьма бы вас поглотила и тогда холодно вам было бы всегда.

– Что значит, тьма поглотила? – спрашиваю с печи, уложив Наташу, и накрыв ее сверху пледом, лежавшим тут же, на лежанке.

– То и значит. А ты что, не из этих краев? – спрашивает дед, прищуриваясь, и я быстро выдумываю новую версию, чтобы не вызвать подозрение.

– Мы с сестрой родились не тут. Отсюда наш дядя. Родители умерли, и он нас забрал. Мы как раз ехали, когда напали грабители… – театрально шмыгаю носом и натираю глаза кулаком.

– Да… не повезло, что ваш дядя такой бестолковый. Кто ж едет этим лесом? Там же притон всяких… Днем. А ночью и того хуже…

– А вы тут почему до сих пор? Почему не переехали поближе к городу? – спрашиваю, попутно потрогав лоб спящей Наташи. Внучка согрелась и заснула под наш с дедом тихий разговор.

– А зачем? – хозяин дома пожимает плечами. – Тут мы кормимся с леса и поля. А что в городе будем делать? Медленно умирать с голода?

– Ну так-то вы правы. Но если опасно?

– Опасно, если по ночам в лесу ходить. А так – тьма не придет туда, где свет, – дедуля загадочно мне подмигивает, – или это ты тоже не знаешь?

– Ну… – делаю умный вид, – это все знают.

– Раз так, то пойдем поедим, что боги послали, да будем спать, – приглашает хозяин дома к столу.

Зашевелившаяся Наташа тоже не возражала против позднего ужина, поэтому мы с удовольствием присоединились к хозяевам гостеприимного дома. Давно я не ела с таким удовольствием обычную чечевичную похлебку. Горячую, густую. И даже без мяса.

И спалось на печи мне удобно, мягко, словно на пуховой перине. Вот что значит – молодость. Косточки не ноют, спина не болит, бессонница не мучает.

Утром нас одарили двумя платьями поверх наших сорочек и буханкой темного хлеба в дорогу. Душевно распрощавшись с хозяевами дома, мы ушли в ту сторону, куда нас направили, сказав, что там город, из которого мы уже сможем уехать туда, куда нам нужно.

– Все-таки в чудесный мир мы попали, – улыбается Наташа, когда мы бодро топаем по тропинке вдоль бескрайних полей. – И люди тут хорошие. Уверена, нас ждет сказочное будущее.

– Поживем-увидим, – отвечаю, посматривая на внучку.

Сегодня она выглядит гораздо лучше. Все еще бледная, но щеки чуть порозовели, как и губы. Взяв ее руку, отмечаю, что пальцы немного холоднее моих, но уже не ледяные, а значит, можно надеяться, что терморегуляция у внучки восстановилась.

– Ба, перестань, – Наташа выдергивает свою руку, – со мной уже все в порядке. И я не маленькая, чтобы с тобой за ручку ходить.

– Как ты себя чувствуешь, не маленькая? – спрашиваю у нее.

– Отлично! – Внучка вдыхает полной грудью прохладный утренний воздух. – Просто супер!

Только этот супер сходит на нет всего через несколько часов. Сначала Наташа перестает напевать и прыгать туда-сюда, потом замедляет шаг. Мы останавливаемся пообедать. Но после еды внучка ползет еще медленнее.

– Что-то я устала. Какое-то дохлое мне тело досталось, – говорит она недовольно. – А вот у тебя коза горная, а не девица!

– Да, похоже на то, – отвечаю, отметив, что действительно гораздо более вынослива, чем внучка, хотя возраста мы примерно одинакового. – Скорее всего, ты чем-то болела. Этим и объясняется бледность и усталость. Выздоровеешь полностью и будешь быстрее меня скакать.

– Хотелось бы верить, – вздыхает Наташа, останавливаясь. – Может, посидим?

– Родная, мы рискуем до ночи не успеть, – уговариваю внучку. – Давай еще немножко.

– Не могу. Мне надо отдохнуть, – Наташа усаживается на поваленное дерево, капризно надув губы.

И тут мы обе слышим топот лошадиных копыт.

– А вот это точно принц! – радостно улыбаясь восклицает Наташа, расправив простенькое платье и приосанившись.

Но, увы, и это не принц. На дороге появляется телега, груженная бочками с селедкой, судя по аромату. Я быстренько бегу навстречу и довольно легко уговариваю возницу подвести нас, оказывается, он тоже едет в Ежищи, завтра там будет ярмарок, и он спешит показать товар во всей красе.

– Ба, там воняет, – пытается упрямица Наташа.

– Или на повозке, или пешком – выбирай, – ставлю вопрос ребром.

Оставшуюся часть дороги мы едем, укрывшись рогожкой и слегка подремывая под мерное плюханье селедки в бочках. Распрощавшись с возницей и получив на пробу крупную слабосоленую селедку, расходимся в разные стороны.

– Класс! Город! Давай погуляем, посмотрим, что здесь есть, интересно же! – Тут же загорается Наташа, а я соглашаюсь. Мне тоже интересно, как в иномирном городе живут иномирные люди.

Но далеко уйти мы не успеваем. Пока внучка, прилипнув носом к одной из витрин магазинов, рассматривает замысловатый головной убор, я в ужасе вижу на стене объявление, формата альбомного листа, на котором довольно похоже изображены наши с Наташей физиономии! А внизу, сразу под ними, крупные, жирные буквы:

ВНИМАНИЕ! РАЗЫСКИВАЮТСЯ ПРЕСТУПНИЦЫ!

Ёжкин кот! Это мы-то преступницы?! Да где ж эти прынцы, когда они так нужны?!

– Наташа! – шепотом зову прилипшую носом к витрине внучку. – Наташка!

– Что? – спрашивает, даже не повернувшись в мою сторону.

– Быстро иди ко мне!

Внучка наконец-то отлипает от магазина и крутит головой, разыскивая меня.

– Ба? Ты где вообще?

– Сюда! – Машу ей рукой из-за угла, чтобы шевелилась быстрее.

Наташа подходит ко мне, я ее затягиваю подальше, чтобы раскидистое дерево скрывало наши лица.

– Да что такое? Ты сказать можешь, а не дергать меня все время, как маленького ребенка!

– Вот!

Протягиваю ей сорванное со стены объявление.

– Не поняла, – Наташа растеряно моргает глазами. – Это что, мы?

– Ну… себя я видела только раз и то в отражении в речке, но вот та, что похудее на тебя похожа сто процентов. Там еще и текст… писец на воротник просто.

– Разыскиваются преступницы, – читает Наташа вполголоса. – Агнешка и Алика Санс – уроженки северных земель королевства Рунд, обвиняемые в мошенничестве, воровстве, распутном поведении с целью грабежа, лжесвидетельстве и членовредительстве.

– Членовредительстве? – переспрашиваю у внучки.

– Ага. Но меня больше впечатляет «распутное поведение с целью грабежа», – подняв брови, зачитывает Наташа. – А дальше – лучше. Каждому, кто увидит данных особ следует незамедлительно, под угрозой штрафа и принудительных работ в каменоломне, сообщить стражам о местонахождении разыскиваемых женщин. Категорически запрещены любые попытки схватить преступниц без содействия стражей. Обеих Санс надлежит взять живыми и доставить для суда в столицу.

– Интересные нам с тобой попались личины, – вздыхаю, пытаясь сообразить, что же нам теперь делать и сколько народу нас уже видело.

– Получается, что принцев ждать не приходится? – не то спрашивает, не то вздыхает Наташа.

– А ты их все еще ждала, ну ты даешь, – усмехаюсь совсем не весело. – Не думала, что воспитываю девушку, желающую танцевать на балах и ни о чем больше думать. Ты, вроде, карьеру хотела строить? Институт зачем-то закончила.

– Ой, не начинай, ба, – отмахивается Наташа. – Карьера – это хорошо, но работать до поздней ночи и приходить домой только спать – сомнительное удовольствие. А я просто денег хочу. И жизни богатой. Что в этом плохого? Надоела эта каша, эта деревня и речка на лето. Я хотела море, Бали, острова хоть какие-нибудь. А теперь… что теперь будет?

Совершенно внезапно внучка начинает плакать. Горько, всхлипывая и растирая крупные слезы по лицу. Обнимаю ее, прижимаю к себе худенькое тельце.

– Поплачь, миленькая, выпусти из себя эту гадость, потом легче будет. И не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Мы с твоей мамой даже в девяностые не голодали, теперь и подавно не будем. Зря что ли у меня теперь тело молодое, выносливое?

– А ты… ты никогда не плачешь, – всхлипывает внучка.

– Выплакала я свои слезы, давным-давно, родная. Если ты уже закончила, то давай думать, что делать будем. Во-первых, нам неплохо бы головы свои рыжие прикрыть, их далеко видно. Во-вторых, нужно отсюда выбираться.

– И куда пойдем? – задает Наташа хороший вопрос.

– Чтоб я так знала, – вздыхаю. – Тут два варианта: либо поселиться в доме на отшибе, как тот дед, у которого мы ночевали. Либо…

– Бабуль, мы не сможем на отшибе. Мы тут ничего не знаем. А осень уже. Ни припасов не успеем на зиму, ни дров. А если наедимся чего-то ядовитого по незнанию?

– Умница ты моя, – целую внучку в лоб. – Все правильно говоришь. Поэтому наш вариант второй.

– Это какой? – с интересом спрашивает моя любознательная девочка.

– Нужно ехать в большой город. Где много людей и на нас никто не обратит внимания.

– Только не в столицу, – вносит разумное предложение Наташа.

– Согласна. Не в столицу, но большой город. Осталось только узнать, куда ехать и как…

Осматриваюсь через ветки дерева, пытаясь понять, куда нам идти и у кого спросить.

– По идее, тут где-то должен быть вокзал… или станция, ну что-то, откуда уезжают, помнишь, нам возница сегодняшний говорил.

– Кстати, про возниц…

Я реагирую именно на испуганный Наташин голос, не на слова. Поворачиваюсь к ней, а она указывает куда-то пальцем за мою спину, в узкий проулок. Смотрю туда и чувствую, как холодеет сердце.

Тот самый возница, которого я только что вспомнила, стоит возле пекарни, а с ним разговаривают трое мужиков, одетых в черные одежды. Высокие, с оружием и закрытыми лицами, они не похожи на остальных горожан. Местные стражи? Или еще хуже…

Эти трое в черном показывают вознице что-то похожее на тот листок, который я сорвала со стены, с нашими новыми физиономиями. Мужичок кивает, машет руками в ту сторону, где он нас оставил и много-много говорит. Воины прячут бумажку и устремляются туда, куда показывал возница.

Кажется, нас уже выследили. А значит, надо шевелиться быстрее. И первое, что нужно сделать – раздобыть новую одежду и что-то на головы. А потом бежать из этого городишки, чтобы аж пятки сверкали!

– Быстро за мной, – говорю внучке, и мы ныряем в узенький проулок, а потом бежим так, что чуть не теряем обувь.

Дворами-дворами и выходим к какому-то дому. Двухэтажный, аккуратненький, явно не бедный.

– Это просто дар небес! – хихикает Наташа, а я не сразу понимаю, о чем она говорит.

А потом вижу, и тоже не могу сдержать улыбку. Перед домой на веревках висит на вид уже совершенно сухое белье! Блузки, юбки, даже теплые жакеты! И все гораздо лучшего качества, чем сейчас на нас. Но самое главное! Там же болтаются чепцы! Белые, накрахмаленные, похожие на облачка, способные закрыть не только наши буйные рыжие кудри, но и, благодаря игривым рюшечкам, добрую половину лица.

И все было бы очень просто, но тут из дома выходит молодой парень и усаживается в кресле, лицом к веревкам с одеждой, которую мы собрались… одолжить. Ну вот что за напасть?!

– Бабуля?

– Что?

– Доставай свое нафталиновое умение кокетничать и иди к пареньку, а я тут пока прибарахлюсь.

– Наташа, что за бандитский жаргон? – отвечаю с ухмылкой.

– Ну так, воровками быть, по-воровски говорить, – хихикает внучка и подпихивает меня под спину.

Ох! Как там кокетничают? Ага, грудь вперед, попа – назад, на лице обольстительная улыбка. Павушкой подплываю к парню. Не поняла? А что он так побелел?

Глава 4

– Добрый вечер, – говорю, старательно продолжая улыбаться, а сама становлюсь так, чтобы широкой юбкой закрывать юноше обзор.

– Добрый… вечер, – отвечает паренек, стыдливо заливаясь краской и, кажется, норовя встать и сбежать.

Вот что значит – заплесневели навыки флирта! Даже вечно голодные до внимания девушек пылкие вьюноши убегают. Непорядок!

– Такая погода сегодня стоит чудесная, правда? – поворачиваюсь немного в профиль, поправляю волосы за уши.

– Правда, – подтверждает парень и таки встает, гад! – Я это… того…

– Ох, жарко-то как, – рядом со мной появляется Наташа, – а мне что-то нехорошо.

Внучка прикладывает тонкое запястье ко лбу, театрально закатывая глаза.

– Ой! А вы садитесь сюда, – парень хватает Наташа за талию и помогает усесться поудобнее, а внучка сигналит мне бровями, чтобы я шла за вещами.

А мне дважды повторять не надо. Пока моя кровинушка прикидывается страдающей, а паренек усердно ей помогает, я быстро снимаю с веревок нужные нам вещи, а остальные развешиваю пошире, чтобы не сразу бросалась в глаза пропажа стирки.

Так увлекаюсь, что едва не вскрикиваю, когда позади меня раздается:

– Ну что, отоварилась? Тогда уходим.

Наташа довольно улыбается, демонстрируя мне два ярких, наливных яблочка.

– Вот так надо флиртовать, – смеется и дает мне одно. – Значит так, разделим обязанности. Ты – тянешь то, что плохо лежит, я – отвлекаю внимание. Каждый должен заниматься тем, что у него лучше получается.

– Согласна, – отвечаю, когда мы быстрым шагом удаляемся от места преступления. – Но очень надеюсь, что больше нам не понадобится заниматься подобными вещами. В конце концов, есть полно более законных способов раздобыть одежду и еду.

Мы так спешим, что едва не попадаемся. Сворачиваем в переулок и видим все тех же трех воинов в черном. Сразу дергаемся назад, но поздно – нас заметили.

– Ната, бежим! – кричу я, и мы несемся по узким проулкам, как зайцы по лесным тропинкам.

Главное – по незнанию не попасть в тупик – это единственное, что меня сейчас волнует.

– Туда! – указываю направление наугад, и мы бежим из последних сил.

– Ба! Я не могу больше, – Наташа хрипло дышит и почти падает, у меня самой звездочки мелькают перед глазами от чрезмерной нагрузки.

– Держись, миленькая, – почти тащу ее за дом.

И едва мы успеваем зайти, как в переулок забегают воины. Они о чем-то говорят, мы застываем, спрятавшись за стеной, даже дышать боимся. Наташа дрожит, да и я побаиваюсь, если честно. А воины все не уходят. На долю секунды я представляю, что нас сейчас поймают и закончится наше попаданство, не успев начаться.

Но, видимо, кто-то там наверху решает, что наше время еще не пришло. Воины еще что-то говорят, слов понять не могу, и уходят, разделившись.

– Ушли? – спрашивает Наташа одними губами.

Я только киваю в ответ и так же молча показываю, что нам нужно переодеться. И мы тут, за стеной дома быстро скидываем старые платья, прикрывая друг друга, и надеваем то, что недавно стащили с веревки. После этого туго заплетаем косы и нахлобучиваем кокетливые чепчики, расправив рюши так, чтобы брови и глаза были скрыты.

Так и идем, важно ступая, чтобы издалека производить впечатление взрослых женщин.

– Думаешь, сработает? – тихо спрашивает Наташа, когда мы выходим на главную площадь.

– Поживем-увидим, – отвечаю, – сейчас главное – не привлекать к себе лишнего внимания.

И вот только сказала, как сама же спотыкаюсь об камень на тротуаре и заваливаюсь на стоящего спиной к нам мужчину.

– Эй, барышня! Смотрите, куда идете! – Голос поймавшего меня прохожего звучит грубовато, но руки держат за талию сильно и аккуратно, не вырваться.

Позади меня ахает Наташа, и я, подняв глаза на мужчину, понимаю ее реакцию: брюнет одет в такую же черную униформу, как у тех воинов, которые нас преследовали, только вышивка на мужской груди выдает, что передо мной не простой рядовой. Вот же невезуха!

Тут же опускаю голову, очень надеясь, что он не успел увидеть мою знаменитую на весь этот городок физиономию. Вот же… как выкручиваться-то?

– Мы не знакомы? – тем временем интересуется мужчина в черном, продолжая меня удерживать руками за талию. – Я, кажется, где-то уже вас видел.

– Что вы, господин, – наконец-то выдавливаю из себя, – как мы могли видеться, я простая крестьянка, а вы – уважаемый воин.

Боже! Сочиняю на ходу, не зная ни местных обычаев, ни обращений.

– И тем не менее, – мужчина крутит меня и так, и сяк, пытаясь заглянуть за рюши чепчика, натянутого по самый нос.

Я же всячески уворачиваюсь, щедро демонстрируя декольте, а не лицо. Ну до чего же настырный! Отвлекись уже на более интересное зрелище! Но нет, неймется ему, крутит.

– Спасибо, что подхватили меня, – приходит в голову интересная мысль, – плохо ничего не видеть, – тяжко вздыхаю, – как мне вас отблагодарить?

И принимаюсь щупать мужчину. По груди руками прошлась, вверх ладони поднимаю, лапаю за подбородок – колючий и с ямкой, потом за щеки – тоже дикообразные и с острыми скулами. Я б и за нос хватанула, но тут Наташа очнулась и подбежала к нам, тоже усердно прячась за чепчиком.

– Ой, господин, спасибо вам, – низко кланяется, придерживая головной убор, – что придержали мою незрячую сестру. Я только на минутку отошла, а ее, видимо, толкнули. Совсем она у меня беспомощная.

Говорит внучка и одновременно с этим пытается меня выдрать из крепких рук воина.

– Так она слепая? – с удивлением спрашивает мужчина. И в его голосе явно слышится разочарование.

– С рождения, господин, – врет не хуже меня Наташа. – Вы позволите?

И внаглую тянет меня к себе. Мужская ладонь, наконец-то разжимается, и я могу хоть немного отойти от фигуры в черном. Мы уже в процессе поворота, чтобы сбежать отсюда, но тут нас окликает воин:

– Подождите!

Мы замираем, как олени в свете фар. С такими же лицами, честно.

– Думаешь, пора бежать? – шепотом спрашивает у меня Наташа.

– Будет странно, если я – слепая крестьянка, ломанусь по проходу, сбивая людей, тебе так не кажется? – отвечаю так же тихо. – Давай подождем, чего ему надо и тихонько улизнем.

– Вот, возьмите, – воин почти силой вкладывает в ладонь Наташе монеты, судя по цвету – серебро.

– Ой, господин, благодарствуем, – тут мы уже обе начинаем бить поклоны, придерживая чепчики.

– Не уходите, я сейчас еще…

– Генерал Хейминг! – с другой стороны улицы зовут воина, одарившего нас монетами. – Эйнар! Дружище!

И пока наш благодетель отвлекается на зовущего его мужчину, мы быстренько, но очень тихо улепетываем в соседний проулок. Там прячемся за домом и на минутку останавливаемся отдышаться.

– Надо отсюда уезжать, – говорю Наташе, пока сама одним глазком выглядываю нет ли за нами погони.

Вижу, что генерал недоуменно оглядывается вокруг, понимая, что мы сбежали и досадливо морщится. Эх, какой красивый мужчина, все-таки. Широченные плечи, спина, осанка, а руки какие сильные, и пахло от него вкусно. Если бы не наше с Наташей «темное прошлое», я бы не против была…

А что не против – не додумала, потому что внучка дергает за руку.

– А неплохо мы выкрутились, да? – улыбается, получив дозу адреналина.

– Неплохо, – соглашаюсь. – А теперь пойдем, посмотрим, где тут можно найти экипажи, или чем тут передвигаются. Поищем себе городок поспокойнее.

– А вкусненького чего-нибудь купим? – спрашивает внучка, когда мы быстро топаем по улочке, мощенной камнем.

– У нас есть еда, – отвечаю, демонстрируя сумку с запашистой селедкой и половиной буханки хлеба.

– Чудесно, – кривится Наташа. – Это куда лучше, чем чашечка кофе и круасан.

– Полностью с тобой согласна, – ухмыляюсь в ответ, хотя от чашечки кофе я бы не отказалась. У меня же теперь давление в норме.

Бодро шагаем мы недолго. Спустя несколько минут, я оставляю Наташу под укрытием из густых веток дерева, а сама, типа беззаботно гуляя, захожу в магазин. Купив тут отвар из каких-то фруктов и трав, чтобы разменять одну серебряную монетку на более мелкие, заодно спрашиваю у продавщицы, где находится вокзал.

Мне охотно сообщают направление и, добавив к напитку горсть сухих фруктов, радушно прощаются. Я все время разговариваю, опустив голову, так что продавщице видны только мой рот и подбородок. Все-таки чепец – отличное средство маскировки, как ни крути.

Довольная возвращаюсь к внучке. Мы тут же выпиваем почти половину емкости с напитком, обе давно не пили и не ели, но ужин пока подождет, сначала надо обезопасить себя от неожиданных новых встреч с теми воинами в черном. До сих пор поджилки трясутся, как вспомню.

До вокзала, оказывается, идти недалеко. Спустя всего полчаса мы выходим на финишную прямую, и тут мне приходит в голову просто гениальная мысль. Жаль, что не раньше!

Где обычно ищут беглянок во всех фильмах? Правильно – на вокзалах и в аэропортах! И мы, две идиотки, идем на вокзал, прямо в руки правоохранительным органам.

– Стоп! – говорю, и мы останавливаемся.

– Ну что опять? – Наташа уже очень устала, и я ее прекрасно понимаю, сама еле ноги тащу.

– Посиди вот на этой лавочке, которая спрятана за кустами, а я сама пойду, гляну, что делается на вокзале. Мне кажется, там нас могут поймать.

– Ба, ну давай без этих шпионских игра, а? Я ужасно хочу есть и спать, пойдем уже.

– Наташенька, говорю – посиди на лавке, отдохни. Я быстро.

И чтобы не слушать возражения, быстро иду в сторону вокзала. Оглядываюсь только один раз, чтобы убедиться, что внучка пошла туда, куда я просила.

А на вокзале действительно слишком опасно. Несколько воинов в черном стоят у входа, двое прохаживаются по аллейке, еще двое чуть поодаль. Как хорошо, что я догадалась о возможной ловушке.

Вздохнув, иду назад, раздумывая, что теперь делать. И настолько задумываюсь, что не слышу цокота копыт. Опасность настигает меня не там, где я ее ждала.

Из-за угла резко выезжает экипаж и меня просто сбивает с ног от того, что он проносится слишком близко ко мне. Заваливаюсь на тротуар, больно ударившись коленями и ладонями. Экипаж тут же останавливается и из него выскакивает богато одетый господин.

– Ты что, не видишь, куда идешь? – кричит он мне.

Я с трудом поднимаюсь, едва сдерживаясь, чтобы не ответить ему в том же тоне. Но проблема в том, что нам нельзя привлекать к себе ненужное внимание, а на ругань обязательно соберутся ненужные зрители и кто-то из них обязательно узнает меня.

– Извините, господин, – отвечаю, опуская голову вниз, но все-таки успеваю заметить внезапный заинтересованный взгляд мужских глаз.

Ко мне тут же подбегает Наташа.

– Извините, – влезает, – моя сестра плохо видит. Это моя вина, я ее оставила одну. Мы уже уходим, простите.

В прошлый раз подобная хитрость нам помогла. Но не сейчас. Потому что богато одетый вельможа подходит к нам, берет меня под руку и довольно громко произносит:

– У тебя наверняка кружится голова, залезайте вместе с сестрой ко мне в карету, я вас отвезу, куда скажете.

– Спасибо, господин, – Наташа тянет меня в другую сторону, – но нам недалеко, мы дойдем ногами.

– Я не могу этого позволить! – категоричен мужчина, тянет меня к себе и еще больше повышает голос, отчего возле нас начинает образовываться толпа. – Настаиваю, садитесь в мою карету!

– А я говорю… – продолжает гнуть свою линию Наташа, перетягивая меня, как канат в свою сторону, – мы…

Толпа вокруг нас начинает шуметь, кто-то уже тычет пальцами, кто-то хмурится.

– Мы с радостью принимаем ваше предложение, – говорю я и, цыкнув на внучку, первой залезаю в карету.

С одним мужиком мы вдвоем как-то справимся, а вот с целой толпой горожан, желающих поднять нас на вилы – вряд ли.