Текст книги "Фунт изюма для дракона (СИ)"

Автор книги: Лесана Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 7

– Нужно срочно найти убежище, – соображаю на ходу. – Уже темнеет. Мы ничего не знаем о местных порядках в городе. Но что еще хуже, понятия не имеем о флоре и фауне в лесу. Так что, если выбирать из двух зол, лучше уж город. С людьми как-то понятнее…

– Знаешь, – замечает Наташа, – учитывая наличие магии в этом мире, причем такой, которую мы даже себе представить не можем, я бы сказала, что в лесу будет спокойнее.

Останавливаюсь. Какое-то время смотрю на внучку, раздумывая, может, поступить, как она говорит. Но потом отбрасываю эту версию. Нет уж. С людьми договориться можно, у нас вон целый кошелек монет. А с волками и медведями как прикажешь договариваться? Ну, разве что Наташа знает язык животных.

– Ты случайно язык животных не знаешь? – уточняю на всякий случай.

– Чего? – недоверчиво, но с каким-то мгновенно вспыхнувшим интересом переспрашивает внучка.

Как раз в этот момент мимо нас деловито проходит крупный черный, хромающий на переднюю лапу, бездомный кот с оборванным ухом.

– Привет, – говорит ему Наташа.

Животное останавливается, а потом, немного подумав, подбегает к ней и начинает натираться об ноги.

– Ты мой хороший, – воркует внучка, присев и погладив кота.

Тот начинает мурлыкать, а потом издает пронзительным, явно просящий мяу.

– Что он сказал? – спрашиваю.

– Понятия не имею, – раздраженно отвечает Наташа, тут же вставая с корточек и отпихивая кота. – Пойдем дальше.

Мы еще довольно долго петляем узкими улочками города. Сначала проходим дома попроще. В один этаж, с простыми окнами, маленькими внутренними двориками.

Потом, повернув на какую-то особенно удачную улицу, мы выходим в квартал со зданиями побогаче. Дома в два-три этажа. Некоторые даже можно назвать особняками. Высокие заборы и ворота закрывают местных богачей от людей попроще, вроде меня, или Наташи. Усмехаюсь. Прямо, как у нас, на Земле. Похоже, зажиточные люди везде одинаковы.

Мы еще довольно долго шлепаем по брусчатке. Честно, ноги уже подгибаются даже у меня, а Наташа вообще едва ковыляет. Узенький переулок выводит нас, судя по всему, в торговый квартал. Тут чаще встречаются здания в два-три этажа, но без ограждений, со столиками и стульями, каким-то хитрым образом прибитыми к земле.

Редкие прохожие начинают обращать на нас внимание. Видимо, двум одиноким девушкам негоже по ночи болтаться на улице. Опасаюсь, что к нам сейчас пристанут. Неважно с какими намерениями – хорошими или плохими, нам одинаково нежелательны оба варианта. Поэтому увожу Наташу в очередной проулок.

И тут, не веря своим глазам, вижу большой, заколоченный дом. Судя по всему, бывший когда-то магазином.

– Я нашла место для ночлега, – шепчу внучке, чтобы никто не услышал.

– Ба, я туда не полезу! Там наверняка уже живут какие-то бомжи. Или еще хуже – крысы!

– Крысы не станут жить там, где еды нет, – отвечаю, продолжая настойчиво тянуть внучку за руку. – А бомжи подвинутся, или я их тоже присплю.

– Как ты их приспишь? Ты же понятия не имеешь, как это сделала в тот раз.

– Судя по тому первому разу, моя магия подвязана к эмоциям. Так что не боись, как-то управлюсь. И вообще, если у тебя есть на примете какие-то другие, более удачные варианты, я с удовольствием послушаю.

Резко останавливаюсь и смотрю на внучку. Она какое-то время молчит, а потом отвечает:

– Нет, лучших вариантов у меня нет.

– Значит, решено. Ночуем тут.

Мы подходим прямо к парадному входу, ну а чего мелочиться? Дергаю за дверь. Закрыто. По вполне понятным причинам. Не понятно другое – почему на пороге валяются доски, судя по всему снятые с двери. И почему все окна заколочены, а сверху еще чем-то обмазаны.

– Ба-а-а… что-то мне не нравятся эти буквы…

– Какие буквы? – переспрашиваю удивленно у внучки.

– На досках, – отвечает.

Я всматриваюсь, но ничего не вижу. Просто какие-то потеки чего-то жидкого. Даже на кровь не похоже, что радует.

– Наташ, я не вижу никаких букв. Давай все же попробуем войти. Если получится. Если же нет – поищем что-то другое.

Беру внучку за руку, мне так как-то спокойнее, и еще раз дергаю ручку двери. Сначала идет какое-то едва заметное сопротивление, потом раздается щелчок и внезапно, с тихим скрипом, дверь открывается. Из дома на нас пахнуло чем-то сладким… похожим на сахарную вату.

– Стрёмно как-то, – шепчет Наташа мне в ухо, согласно киваю. – Может, не пойдем?

– Давай хотя бы заглянем, – отвечаю. – Других вариантов у нас ведь нет.

Мы потихоньку заходим в дом. Луна ярко светит в окна, пусть и не чистые, но все же не настолько грязные, чтобы не пропускать свет. Под ногами скрипят половицы. И по-прежнему пахнет чем-то сладким.

Мы проходим по коридору и заходим в комнату, судя по столам и посуде – кухню.

– Вот, давай тут и устроимся, – говорю Наташе. – Здесь дверь есть, закроем ее и подопрем чем-то тяжелым. Лавки вон стоят – не придется спать на полу. Похоже, мы удачно зашли.

Помявшись еще какое-то время, осматриваемся более внимательно и приступаем к обустройству места ночевки. Находим несколько огарков свечей, зажигаем их. Кухня сразу преображается, перестав быть полутемной, а потому потенциально опасной.

Постелив старые полотенца на лавках и поужинав сливами, ложимся спать. Мое молодое тело засыпает мгновенно, несмотря на твердую лежанку и неудобную позу.

А утром нас будят крики.

– Быстрее! Неси еще и сюда хворост! Сожжем их вместе с этим проклятым домом!

– Бабуль?

– Спокойно, Наташа. Сейчас что-то придумаем…

Начинаю судорожно осматривать кухню, может, найду что-то… хотя что? Автомат? Танк? Чтобы их всех испугать. Вряд ли. Единственное, что я могу – это усыпить всех, но хватит ли силы на такую толпу? Сомнительно.

А если попробовать договориться? Вроде бы в той бумажке, что я сорвала со стены, было написано, что нам вредить нельзя. А попытка сжечь нас вместе с домом – это очень даже вредоносное действие. Если выйти с нахрапом, да с наглостью то, может, и сработает.

Все равно вариант зажарится в доме нам не подходит, так что…

– Наташ, ты стой тут, а я пойду… – начинаю говорить.

– Вот уж нет! Вместе пойдем! – заявляет моя любимая упрямица.

– Миленькая, если с тобой что-то произойдет, я этого не переживу, – пытаюсь урезонить внучку.

– А если с тобой что-то случится? Каково будет мне, подумала? Нет уж! Вместе сюда вляпались, вместе и выплывать будем!

И внучка решительно хватает меня за руку. Ну что ж, вместе, так вместе.

Я медленно и аккуратно открываю дверь. Крики во дворе мгновенно затихают. Высовываю голову. Куча народу стоит с вилами, топорами, даже с ведрами… в общем, кто с чем. В меня ничего не полетело, уже хорошо.

– Уважаемые граждане! – начинаю свою речь и делаю шаг за порог. – Мне кажется, у нас вышло недоразумение.

– Об чем это она говорит? – спрашивает неподалеку древний дед у молодки с коромыслом.

– Бает, что не ведьмы они, что мы обознались. За темную деревенщину нас держит. Обмануть хочет.

– Жечь ведьм!! – тут же орет дедуля. И хоть выглядит он больным и немощным, а бас у него – дай бог каждому, мощный.

– Подождите, люди добрые! – предпринимаю еще одну попытку, делая шаг вперед и прикрывая Наташу, если вдруг в нас все-таки начнут что-то бросать. – Мы действительно не ведьмы! Мы с сестрой тут проездом. Приехали вчера поздно вечером, не могли найти приличный приют для молодых девушек, вот и зашли в этот дом. Он был не заперт, и мы решили, что раз дом заброшен, то никто не будет против, если мы переночуем. Не на улице же спать двум девушкам? Если мы сделали что-то противозаконное, то готовы оплатить штраф! Только, прошу вас, не нужно пороть горячку, давайте все решим мирно. И мы сразу же уедем.

– Как это дом был открыт? Лжешь, мерзкая ведьма! – орет баба с большим фурункулом на щеке. – Мы его опечатали, чтобы нечистая сила, обитающая там, не вылезла наружу! А теперь вы дом вскрыли, и мы все в опасности из-за вас! Жечь их!

Блин! Да что за дуры тут собрались!

– Жечь! – подхватывает еще чей-то голос справа от нас, и я понимаю, что, пожалуй, пора прятаться в доме.

Уже делаю шаг назад, когда впереди раздается зычный женский голос, и толпа расступается, пропуская вперед высокую, дородную женщину с толстой черной косой через плечо.

– Стойте! Что вы все, как ума лишились? Эти девушки зашли в дом, который мы много лет назад опечатали, чтобы зло, сокрытое в нем, не выбралось наружу. Зашли спокойно и так же спокойно переночевали там. А теперь посмотрите внимательно на стены и дверь! Вы видите запретные слова? Я не вижу. А что это значит?

– Что? Что? – разносится по толпе.

– Это значит, что дом принял их! Это значит, что они хранительницы и берегини! Те самые, что были здесь когда-то давно и умерли, а смены им не было! Это значит, что теперь нам нечего бояться! А вы, полоумные, жечь их собрались! Совсем уже рехнулись?

Толпа начинает шуметь и постепенно, один за одним люди расходятся. При этом делая вид, что они вообще тут не при чем, просто мимо проходили. Да уж, было бы смешно, если бы не было так страшно.

– Спасибо, – говорю женщине, заступившейся за нас. – Вы не волнуйтесь, мы уже уходим, только вещи свои заберем…

– Никуда вы не уйдете, – отвечает она, наставив на меня какой-то длинный предмет.

– Уважаемая, не тычьте в нас палками, – отхожу, задвигая Наташу за спину, – мы этого не любим.

– Какой палкой? – женщина вполне правдоподобно удивляется, потом смотрит на предмет в своих руках и убирает в карман длинной юбки. – Извините, привычка. Учительницей работаю в местной школе. Без указки ни один мелкий гаденыш в школу не хочет идти. Приходится ходить по утрам, угрожать.

– Кхм… привить детям желание учиться угрожая – не самый лучший способ.

– К сожалению, по-другому никак. Родители их неграмотные и они такие же. Зачем тратить время на книги, когда можно в этот момент заработать на хлеб – так они рассуждают. И, конечно, эти дети во многом правы, но…

– Я вам понимаю, но остается открытым вопрос, зачем вы пришли к нам и почему вы против, чтобы мы сейчас собрали вещи и уехали? – задаю волнующий меня вопрос, перебив излияния учительницы.

– Вы нужны этому городу, – выдает дурацкую фразу женщина.

– Ага, ясно. Это, безусловно, уважительная причина, но мы, пожалуй, обойдемся без важной спасательной миссии.

– Ба! – вмешивается Наташа, которая, конечно, не против влипнуть еще во что-то, по ее мнению, интересное.

– Ба? – переспрашивает ушастая учительница.

– Да. Барбара и Ната… ли, – это наши имена, – как обычно, сочиняю на ходу.

– А меня зовут госпожа Муль. Заня Муль. Я тут не только учительница, но еще и хранительница библиотеки и архива, а еще состою в городском правлении…

– Я поняла, что вы очень занятой и социально активный человек. Пожалуйста, давайте не будем тянуть время и отвлекаться от темы.

Учительница замолкает и пристально смотрит на меня, не моргая, а потом говорит:

– Удивительно. Такая молодая, а столько мощи… Хорошо. Не будем отвлекаться. Вы попали в этот дом не случайно. Мне все равно что или кто привел вас сюда, но это случилось. Когда-то давно тут было сосредоточие светлых сил, охранявших наш город и наше королевство. Больше сотни лет назад одна из владелиц этого магазина продалась тьме. Не знаю, что она попросила, какой был договор, но та женщина разрушила защиту и впустила темных. Это была худшая ночь в истории нашего королевства. Тысячи погибших и одержимых. С большим трудом нам удалось обезвредить владелицу магазина и опечатать само здание.

– Это те буквы, которые мы не видели? – спрашиваю.

– Да, они. Каждое десятилетие мы их снова наносим, потому что дом словно впитывает символы. Мы изгнали тьму из городов, но она все равно бродит по окраинам, блуждает в лесах, дожидаясь своего часа. Мы ждали тех, кто сможет вернуть магазину былую силу и магию. И вот этот час настал. На ваш вопрос, почему вы не сможете уйти, отвечаю – потому что не сможете. Физически. Получив первую магическую подпитку, магазин вас не отпустит. Теперь вы связаны. Он питает вас, вы – его.

– Кхм… это все очень интересно, но мы на подобные подвиги не подписывались, так что…

– Это уже не имеет значения, – учительница широко улыбается. – Теперь вы можете только принять свою судьбу и жить здесь, помогая свету восторжествовать после стольких лет поражений.

– Очень… пафосно и… пугающе. Спасибо, что рассказали нам все, а теперь… думаю, вам уже пора на работу, – стараюсь мило улыбаться. – И да, вы правы, мы останемся тут, начнем свое дело… поможем свету и все такое.

Заня Муль довольно кивает и, распрощавшись, уходит, я же сразу поворачиваюсь к Наташе:

– Так, быстренько руки в ноги и бежим отсюда. Думаю, везде лучше, чем в городе с фанатиками.

Глава 8

– Ба, а может, сначала подумаем, решим, а потом уже пустимся в бега? – вносит предложение Наташа. – Если честно, надоело уже своей тени боятся и бегать, как зайцы из одних кустов в другие. А тут крыша над головой и бизнес свой замутить можно…

– Милая, что ты мутить собралась, если ты и дрожжей-то в руках никогда не держала?

– Что-нибудь придумаем. И потом… ты же держала.

– Понятно. А тот факт, что я не хочу тут оставаться, значения не имеет?

– Бабушка, при всем уважении к твоему опыту в реальной жизни, тут ты ничего не понимаешь. Мы – попаданки. Здесь другие законы, ясно? Если нам говорят, что нужно остаться, значит, нужно остаться. Иначе – нам же хуже будет.

– Ерунда! Мы твои познания об этом попаданстве уже не раз проверили. И что? А то, что ты знаешь не больше меня. И пока что мой опыт нам только помогал выбраться из постоянной жо… проблемы в этом мире.

– Это глупая ссора. И разговор ни о чем, – Наташа усаживается на стул и продолжает, – хочется тебе куда-то идти – иди. А я останусь тут. Я уже совершеннолетняя и могу делать то, что считаю правильным. И в данный момент – это остаться здесь и заняться магазином. Дальше – решай сама.

– То есть, ты ставишь мне ультиматум? – уточняю у строптивой внучки.

– Называй, как хочешь, – разводит руками. – Мне все равно.

Ну и что прикажете делать с этой нехочухой? Понятно, что я ее одну здесь не брошу, на то и расчет у Наташи. Получается, что выхода у меня нет. Придется остаться тут, на виду у целого городка, дожидаясь, когда за нами придут воины в черном и заберут нас, согласно указу. Если я это понимаю, почему не понимает внучка?

Конечно понимаю, что сейчас пожинаю плоды своего воспитания. Да, не доглядела, да разбаловала, да после смерти дочери слишком сильно дрожала над внучкой. Признаю. Виновата. К сожалению, когда любишь кого-то слишком сильно, эта любовь становится клеткой, тесной и душащей для твоего любимого человека.

– Хорошо. В этот раз сделаем по-твоему – останемся, – говорю Наташе, хоть и волнуюсь, что это решение принесёт с собой только проблемы.

– Вот и отлично! Раз мы теперь хозяйки этого магазина, надо его как следует разглядеть. Полазить по второму этажу, по комнатам. Разведать обстановку, так сказать. А еще нам бы неплохо сходить в город, купить чего-нибудь поесть. Нормального. Не фруктов с хлебом. Надоели уже.

– Ну раз у тебя уже и план есть, тебе его в жизнь и воплощать. Иди, шурши на втором этаже, а я пока тут осмотрюсь. Все-таки, кухня – это сердце дома. И уж тем более кондитерской. Или что тут у нас будет…

– Все будет! – радостно взвизгивает Наташа и молнией проносится по старой, скрипящей лестнице наверх. – Без меня в город не ходи!

– Конечно, не пойду, – отвечаю скорее себе, чем ей, и принимаюсь за инвентаризацию.

Посуды в доме оказывается просто огромное количество. Конечно, все пыльное, а что-то даже пригоревшее, но еще вполне рабочее. Кастрюли, поварешки, сковороды, чугунные котелки. В шкафах имеется посуда из тонкого фарфора. Ножи и вилки – серебряные.

Сегодня нужно будет сходить в город не только за продуктами, но и за мылом и всякими моющими средствами. Надеюсь, тут есть что-то, кроме соды и песка. Ручки свои белые жалко, от них ведь ничего не останется, если начать тут разгребать эти многолетние завалы.

Тяжко вздыхаю и тут слышу тоненький голосок откуда-то из-за спины:

– Не волнуйся, хозяюшка, все будет хорошо.

– Что? – резко поворачиваюсь в ту сторону, откуда идет звук. – Кто тут? Кто говорит?

– Я говорю, – тоненький голосок идет откуда-то передо мной, от стола, но я никого не вижу.

– Кто я? – начинаю сердиться. – Покажись! Хватит баловаться!

– Да я и не прячусь! – голос тоже начинает злится. – Это ты – слепая курица! Вниз посмотри. На стол!

Делаю, как мне сказано. И ка-а-а-к заору!

– А-а-а-а!!

И со всей силы как швырну на стол тяжелую, глубокую тарелку. Ну что я могу сказать в свое оправдание? Нервы сдали…

– Ба?! – слышу дикий топот внучкиных ног по лестнице. – Ба?!

– Я тут! На кухне!

Наташа залетает с вытаращенными глазами и связкой разноцветных теплых чулок.

– Что? Кто? Ты как? – спрашивает, переводя взгляд с меня на комнату и опять на меня. – Что произошло? Почему ты так кричала?

– Да вот… Оно со мной заговорило.

– Кто оно?

И тут Наташа замолкает, из чего я делаю вывод, что она увидела то же, что и я минуту назад.

– Ты его убила? – спрашивает у меня, осторожно снимая тарелку с того, кто имел глупость так неосмотрительно со мной завести беседу.

– Не знаю, но очень надеюсь, что да. Это же надо такое… фу…

– Ба, я тебя прошу, если в следующий раз с тобой кто-то еще заговорит, зови меня, ладно? Ты, похоже, нашего фамильяра убила.

– Кого убила? – переспрашиваю.

– Фамильяра. Это животное такое. Чаще всего. Ну там… кот, или собачка. Дракончик еще может быть.

– А где ты животное увидела? ЭТО, – показываю пальцем на лежащую лепешку, – кусок недоеденной сдобы!

– Я бы попросил без оскорблений, – раздается тоненький голосок.

– А-а-а! – это мы уже орем вдвоем с Наташей, но справедливости ради, надо отметить, что она быстрее замолкает.

– До чего же люди нынче темные пошли, – вздыхает недоеденная лепешка и усаживается на столе, свесив ножки. – Фамильяра, духа дома, силу светлой магии не признать. Это же надо.

Была бы у этого колобка голова, он бы ею сокрушенно покачал, а так – только ручкой махнул.

– Прости нас, – тут же спешит повиниться Наташа, – мы не местные, не знаем порядков. Но обещаем исправиться. Честно-честно.

– Ну раз обещаете, то ладно, – легко соглашается это нечто, напоминающее кусок теста с откусанным боком.

– Давай знакомиться? Нас Наташа и Варвара зовут, а тебя?

– Я – Алик. Из рода Пончиков, – гордо представляется кусок серого, выпачканного в пыль и мусор теста, с остатками золотой глазури.

– Пончиков? Ты – пончик? – рассматриваю его с большим сомнением.

– Да, пончик! – с вызовом отвечает комок с глазами.

– Ладно, раз ты фамильяр, значит, ты нам должен как-то помогать? Что-то советовать? Наставлять? – спрашивает Наташа.

– Так я уже помог. Предоставил вам дом и возможность в нем жить, – хитро утверждает Алик.

– Не-не, так не пойдет. Ты теперь нам помоги обжиться. Что нам нужно делать, чтобы магазин стал работать? Есть у тебя какая-то бытовая магия? В помещении грязи и мусора выше крыши, нам бы помощь не помешала.

– Увы. Вы должны все сами сделать. И уборку, и стирку. Никакой магии, все ручками.

И чтобы было еще убедительнее, Алик вытягивает свои тощие ручонки с тремя пальцами и демонстрирует нам.

– Облом, конечно, – высказывает Наташа и мое мнение тоже.

– Ну а что вы хотели? Чтобы все и сразу, и без труда? Так не бывает, – назидательно сообщает пончик.

– Бывает! – принимается спорить Наташа. – Просто ты не хочешь помочь, вот и все.

– Почему не хочу? Не могу! У меня магия особая. Больше узкопрофильная.

– Чего?? – внучка выпучивает глаза на фамильяра.

– Того! – кривляется пончик. – Я только с тестом могу вам помочь. Сделать его пышнее, вкуснее. Присмотреть, чтобы поднялось хорошо и не подгорело. А все остальное – это не ко мне! И даже, чтобы помогать вам со сдобой, мне нужно немного прийти в себя. Ты меня видела? – Пончик старательно демонстрирует нам откушенный бок и горы пыли там, где у него вроде как голова. – Думаешь, это мой обычный вид?

– А что, нет?

– Ты сейчас обидеть меня хочешь? – Алик надувает губы.

– Нет, что ты, просто спрашиваю, – тут же отвечает Наташа.

– Когда я только родился из муки магии и теплого молока бытия, я был редкий красавец. Знаешь, сколько пирожных за мной страдало? О-о-о-, множество!

– Тогда почему ты сейчас выглядишь вот так? – перебиваю я фамильяра, не имея совершенно никакого желания выслушивать его сладкие похождения.

– Это все бывшая хозяйка магазина – Велена! Она впустила тьму и позволила той бесчинствовать! А всем известно: первое, что поглощает тьма – это свет. Она буквально выпила из меня всю магию. И бросила умирать. И да, я бы умер, но мне повезло, дом меня укрыл. Так мы и остались с ним на много лет без магии, а потому почти без жизни. И, когда я думал, что уже все, пришло мое время, появились вы. И вдохнули жизнь в дом, а потому и в меня. Теперь же, чтобы все вернулось на круги своя, вам нужно навести тут порядок, вернуть дому жилой вид. Как только вы начнете делать сдобу и продавать ее, магия света начнет прибавляться. А тьма, соответственно, прятаться.

– Одно непонятно, – озвучиваю свои мысли, – жила эта Велена в доме, торговала себе вкусняшками, а потом внезапно съехала с катушек и пошла приглашать тьму?

– Нет, не внезапно, – отвечает Алик, – тьма подбирается незаметно. Там обсчитаешь покупателя, а тут – заменишь дорогой ингредиент дешевым, чтобы получить больше выгоды. Вот уже и первые червоточинки. Дальше – больше. И вроде не много времени прошло, а ты уже не раздаешь леденцы малышам, а старикам – бесплатный хлеб. Потому что не выгодно! Но магия света работает от обратного: чем больше ты раздаешь, тем больше получаешь взамен.

– Спасибо за ответ, – говорю. – Значит, мы сейчас пойдем в город, купим что-нибудь поесть и заодно, посмотрим всякое моющее.

– Берите мягкое мыло тетушки Араньи! – тут же подсказывает пончик. – Лавка недалеко от нашего магазина, из двери – направо. Этим средством можно вымыть все, что угодно, и при этом, не разъедает руки.

– Отличный совет, – хвалю Алика. – Еще что-то?

– Мясо покупайте в дальней лавке, у Густава. Тут, на центральной площади не берите, они, мало того, что обвешивают, так еще и продают не всегда свежее.

– Тьме служат, – смеюсь.

– Ты на это счет не зубоскаль, – тут же начинает выступать пончик. – Это не повод для шуток!

– Ладно, поняла. Наташ, пошли? И… Алик… еще вопрос, если мы сейчас выйдем из дома, местные нас не побьют?

– Вы что?? Этот дом был у них, как бельмо на глазу, а вы сейчас поднимите старую развалюху, вдохнете в нее жизнь. Да они благодарны вам должны быть!

– Ну мало ли… не все люди способны на это высокое чувство. А вот навредить двум одиноким девушкам может каждый.

– Не волнуйтесь. Пока вы под защитой дома, никто вас не тронет.

– Вот и отлично. Это все, что я хотела услышать. Спасибо, – я уже почти расслабляюсь, воодушевившись, что сложные времена остались позади, когда Алик добавляет.

– Ну и… нож вон тот, самый большой, возьмите с собой на всякий случай.