Текст книги "Фунт изюма для дракона (СИ)"

Автор книги: Лесана Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 18

– Говорите, как есть, – выдыхаю.

– У меня есть основания предполагать, что она – нагайна.

– Кто?! – переспрашиваю.

– Порождение тьмы.

– Это бред. Мы с ней сестры! Если она эта ваша нагайна, то и я тогда тоже.

– Я думал об этом, но пока не нашел объяснения данному феномену. Не злитесь…

– Не злиться, серьезно?! Вы мою сестру обозвали какой-то змеей! Порождением тьмы. Без серьезных на то оснований, правильно я понимаю?!

– Варя, я понимаю ваше негодование, но мое предположение очень многое объясняет. И проливает свет на то, что сейчас происходит с Натали.

– А что с ней, по-вашему происходит? Ей мышей в организме не хватает? Или что там змеи едят? Птенцов?

Я чувствую, что меня несет, но просто не могу остановиться. Наверное, в этот момент я достигла того дна, когда ты или оттолкнешься ногами и всплывешь, или утонешь.

– Ей нужна кровь, – отвечает тихо генерал, не спуская с меня своих черных глаз, сейчас полных сожаления.

– Что? – почти шепотом переспрашиваю.

– Нагайны питаются кровью. Им это нужно редко, но вся беда в том, что у них на клыках яд, поэтому, чаще всего, их жертвы умирают. Натали себя чувствует плохо именно потому, что, не зная своей природы, идет против нее.

– Она… она никогда не согласится пить… зная, что этим кого-то убьет, – судорожно сглатываю, чувствуя, как холодеют руки.

– Но если она этого не будет делать, то умрет сама. Увы.

Генерал делает шаг и осторожно, словно я хрустальная, прижимает к себе, обхватывая кольцом рук. Он горячий, как печь, мой озноб становится гораздо меньше, я уже не стучу зубами, просто мелко трясусь.

– Что мне делать? Как… что…

Я даже плакать не могу, так сильно мое потрясение.

– Я не могу ее потерять. Только не ее, только не так. Не тогда, когда у нас все наладилось.

– Тише, тише. Мы что-нибудь придумаем, – шепчет генерал куда-то мне в волосы.

– Мы? – поднимаю голову.

– Мы, – кивает.

Его лицо так близко. Тело согревает, руки успокаивают. Я так давно одна… немного устала все решать сама. Сначала за себя, потом за дочь, теперь – за внучку. Можно же хоть немного отдохнуть? Хоть капельку расслабиться?

Мы одновременно, не сговариваясь, движемся навстречу. Я чуть приподнимаюсь, а Эйнар наклоняется. Наши губы соединяются, дыхание смешивается. Меня окатывает какой-то совершенно рациональной волной узнавания. Словно я давно знала и ждала этого мужчину и его чувства.

Эйнар отодвигается первый, покрывая поцелуями мои щеки, виски.

– Мне нужно идти, – говорит. – Я вернусь завтра. Посмотрю, что у нас в конторе есть о нагайнах и магии крови. Быть может, есть способ сделать так, чтобы она не теряла силы, но при этом и не питалась. Не обещаю, но сделаю все, что смогу.

– Спасибо тебе, – говорю, прижавшись щекой к мужской груди, слушая сильные удары его сердца.

– Пока не за что, – отвечает.

Мы разжимаем объятия, генерал уходит. И как-то сразу становится холодно, возвращаются былые страхи, но я держусь. У меня нет права на слабость.

Вечером Наташе становится лучше, она даже спускается на кухню поужинать. Съедает всю порцию супа и немного тушенных овощей.

– Как ты? – спрашиваю, заметив и чуть порозовевшие щечки, и уже не впалые глаза.

– Лучше, – Наташа хватает еще тепленькую слойку. – Намного. Думаю, завтра смогу помочь тебе в магазине.

– Отлично. А то я справляюсь, но с очень большим трудом и, честно говоря, сегодня себя чувствую разбитой, как старое корыто.

– Да, ты и выглядишь не очень. Ступай спать, я тут приберусь.

Я уже встаю со стула, но тут вспоминаю наш с генералом разговор и решаю все-таки сообщить Наташе «новости». Возможно, она и не имеет отношения к этим нагайнам, но предупредить надо.

Ну я и рассказываю, как все было. Чуть смягчая выражения, но общую суть передаю.

– То есть?? – Наташа смотрит на меня округлившимися глазами. – Я – змея? Ты серьезно? Или это прикол такой?

– Пока это не на сто процентов, но сеть подозрение…

– К черту подозрения! – Наташа подскакивает со стула. – Я не хочу быть змеей! Я замуж хочу! Я принца, может, еще встречу! А вот это… это все не обо мне! Я не пью кровь. Да что там пить? Меня мутит даже от ее запаха! Это все неправда, твой генерал ошибся! Ба? Посмотри, мне сегодня намного лучше, а кровь я не пила. Значит, не змея я никакая!

– Наташ, давай ты успокоишься, переспишь с этой мыслью, а завтра мы поговорим на свежую голову? Генерал обещал вечером прийти, возможно, как раз узнает что-то новое.

– Как скажешь, – отмахивается внучка.

Я вижу, что она очень расстроена и прекрасно ее понимаю. Для меня это тоже удар, но с ее чувствами не сравнить. Подхожу, утешающе поглаживаю ее по плечу. Она никак не реагирует. Ну что сказать – вся в мать. Та тоже никогда не принимала ни от кого сочувствия.

– Доброй ночи, – говорю и, не дожидаясь ответа, – ухожу на второй этаж.

Из-за сильной усталости засыпаю очень быстро, но всю ночь снятся какие-то непонятные, нелогичные, обрывочные сны. Я то слегка выныриваю из сновидений, то опять в них погружаюсь.

В один из таких полупроснувшихся моментов мне чудится Наташа возле моей кровати. Она зачем-то наклоняется надо мной и до-о-олго смотрит. А потом делает еще более странную вещь – принюхивается. Несколько раз. Мягко говоря, это пугает. Но потом я засыпаю и утром мне кажется, что это был просто очередной ненормальный сон, которыми прошедшая ночь была очень щедра.

Утром просыпаюсь с дурной головой. Долго принимаю контрастный душ, пытаясь проснуться. Удивительно, но внучку нахожу в добром здравии и неплохом настроении на кухне.

– Ты не против чего-нибудь посытнее на завтрак? Я есть хочу ужасно, – говорит она, выкладывая на тарелки яичницу с овощами и две крупные домашние колбаски, а рядом – по большому куску хлеба. – Присаживайся.

Мы едим молча. Я иногда поглядываю на внучку, но так, чтобы она не видела. Сидит, жует. Причем, очень быстро. Съедает не только весь свой завтрак, но и одну из моих колбас, которые мне просто не лезут.

– Знаешь, – начинает Наташа разговор, когда мы уже выходим в магазин, – ты была права. Я тут немного подумала… чего горячку пороть раньше времени? Вот придумает твой генерал, как точно подтвердить мою принадлежность к змеям, тогда и волноваться будем.

И уходит к двери, чтобы открыть магазин. А я стою за прилавком и думаю, радоваться мне тому, что внучка вняла доводам разума, или настораживаться?

Впрочем, ближе к обеду мне становится понятно, что расслабляться все же не стоит.

Возле Наташи опять крутится какой-то подозрительный юноша. Вертлявый, тощий, но модно одетый. Она от работы не отвлекается, но между покупателями кокетничает с ним, болтает.

Я бы, может, и закрыла на это глаза, все-таки дело молодое, но… Не хочется повторения историй. Поэтому незаметно, потихоньку приглядываю за парочкой. И отмечаю момент, когда они вдвоем выходят из магазина. Незаметно. Воспользовавшись тем, что я была занята покупателями.

Проходит довольно продолжительное время, больше часа точно. Я уже потихоньку начинаю закипать. С одной стороны – Наташа взрослая девушка и я не могу привязать ее к своей юбке, она вольна уходить, куда ей хочется. С другой стороны – быть взрослой означает, не только делать, что хочется, но и понимать последствия своих поступков.

И вот когда я уже себя достаточно накрутила, возвращается внучка. Довольная, улыбчивая. В руках – букет явно вот только что сорванных на чьих-то клумбах цветов. Увидев мою хмурую физиономию, она останавливается.

– Что опять? – сходу принимается выяснять отношения.

– Я не жду, что ты будешь отчитываться мне о каждом своем шаге, но имей уважение хотя бы сказать, что ты уходишь. Как ты себя будешь чувствовать, если я просто уйду посреди рабочего дня и вернусь ночью с видом, что ты мне что-то должна? – я на взводе, поэтому не спешу гасить раздражение, а выплескиваю его в словах.

– Нормально буду чувствовать, – равнодушно пожимает плечами. – Более того, мне вообще будет все равно. Быть может, если ты наконец-то займешь своей личной жизнью, то перестанешь лезть в мою?!

– Да разве же я лезу? Ты же сама меня в нее пихаешь, связываясь со всякими отморозками, а потом названия с просьбами о помощи!

– Такое всего ОДИН раз было! Один! А ты будешь это вспоминать до конца моих дней? Ты вообще можешь понять, что я стыжусь того эпизода? Зачем тебе нужно постоянно о нем напоминать и макать меня лицом в эту дрянь снова и снова?! Чего ты добиваешь?!

– Возможно, каких-то выводов с твоей стороны?! Как не нужно поступать.

– Хватит, слышишь?! Хватит учить меня жизни! Уже поздно! Я уже достаточно взрослая, чтобы сама решать! Я семью хочу! Детей! Ты свою жизнь не смогла построить, матери все время мешала, лезла с непрошенными советами, теперь за меня взялась! Когда ты уже остановишься?! Когда и меня собьет какая-нибудь карета?!

От последних слов внучки сердце пропускает удар. Как она может… неужели и правда, так думает… Мне становится тяжело дышать, чувство вины знакомо наваливается свинцовой плитой на грудь.

– Из-за тебя мама погибла! Если бы ты не лезла, она бы тогда не поехала! Это ты виновата! Из-за тебя я ос-с-с-сталас-с-сь с-с-сиротой!! Не лезь ко мне больш-ш-ш-ше! Ты мне не мать! Яс-с-с-сно?!

Я с ужасом смотрю в лицо внучки и понимаю, что прав был Эйнар. Тут уже не нужно никаких проверочных артефактов. Глаза Наташи внезапно обрели продолговатые зрачки, а когда она кричит на меня, я четко вижу раздвоенный язык рептилии во рту внучки. Я даже не сразу понимаю, что она шипит, а не кричит.

– Ясно, – отвечаю, чувствуя как меня затягивает привычная воронка отчаяния, что образовалась в тот момент, когда полиция сообщила – Вера разбилась на машине.

– Вот и хорош-ш-ш-о!

Наташа резко поворачивается ко мне спиной и идет в дом, оставив меня стоять посреди магазина совершенно разбитой.

Прихожу в себя я с трудом. Осознание, что внучка до сих пор считает меня виновной в смерти ее матери невыносимо. Я думала, мы это прошли. Что она выросла и поняла – Вера делала только то, что хотела сама, я никак и никогда не могла повлиять на ее необузданное поведение. Дочь была человек страстей. Если влюблялась, то безумно, до истерик и попыток резать вены. Если ненавидела, то вплоть до членовредительства врага.

Когда Вера привезла свою дочь, той уже шел одиннадцатый год. Я, видя похожий характер и у внучки, пыталась его как-то пригладить, успокоить. Увы, потерпела поражение, как и с ее матерью. Гены, чтоб их…

Когда умер муж, я могла отказать от Веры. Она была дочерью супруга от первого брака. Я понимала, что будет нелегко, но осознанно пошла на все, чтобы удочерить ребенка. И оформила документы, но потерпела сокрушительное поражение. По всем остальным статьям. Вера делала все наперекор мне, дом превратился в поле боя, а едва она достигла совершеннолетия – сбежала из дома. И только спустя много лет вернулась, держа за руку Наташу.

Тогда я подумала, что это мой второй шанс. Наладить отношения с дочерью, как-то повлиять на судьбу внучки. Мы год прожили спокойной, почти семейной жизнью А потом началось… Вера принялась строить личную жизнь. Рьяно и со всей пылкостью, на какую она была способна. И не с теми мужиками.

Недели не проходило без разборок. То жены ее женихов приходили, то их взрослые дети, то полиция. Коллекторы, бандюки, снова полиция. Это был кошмар. Который закончился в ту зимнюю ночь аварией со смертельным исходом. Я тогда так умоляла ее не ехать вночь по ужасной погоде, но кто меня послушал... там же очередной перспективный жених, а тут я – глупая пенсионерка.

Вздохнув, закрываю магазин и, чувствуя себя старухой, намереваюсь подняться наверх, возможно, подремать. Стук в дверь заставляет меня остановиться.

– Кто там? – спрашиваю, не желая никого видеть.

– Это я, генерал Хейминг!

Хочется сказать, что дома никого нет, пусть приходит завтра, но я понимаю, что Эйнар пришел не просто так, потому спрятать голову в песок не получится.

Открываю дверь, пропуская генерала. Едва закрываюсь на засов, как он выдает:

– Вы не сестры!

– Что? – переспрашиваю, чувствуя, что сегодня мне как-то особенно трудно дается понимание и осознание информации.

– Вы – не родные сестры! У вас только отец общий, а матери разные!

Глава 19

– Можно все то же самое, но теперь по порядку? – спрашиваю у Эйнара, когда мы усаживаемся на кухне с чашкой чая и тарелкой, полной слоек.

Я даю возможность мужчине сначала поесть, он глотает сдобу буквально не жуя. Понимая, что это не еда, быстро делаю генералу яичницу с овощами и разогреваю хороший кусок мяса из наших запасов.

Когда все тарелки пустеют, и Эйнар делает глоток чая, прошу его рассказать все с самого начала.

– Я уже говорил, что не смог найти много информации о вас. Только общие сведения. Тогда мне пришла в голову идея – а не посетить ли городок, в котором мы выросли. Наверняка там есть жители, которые могут много интересного рассказать, чего нет в официальных документах. Крыльями туда лететь чуть больше двух часов. Ну я и отправился. Опросил многих. Кого-то в открытую, некоторых – исподволь, прикинувшись добрым родственником.

– Авантюрист, – улыбаюсь.

– Еще какой, – мужчина отвечает улыбкой. – Так вот, ваш отец был, в общем-то уважаем, в тех краях. Единственных грешок, который за ним водился – женщин любил. Жена его, твоя мама, закрывала на это глаза. Ну подумаешь, ходок. Главное – чтобы детей не делал на стороне и не тыкал другими женщинами ей в глаза. И твой отец всегда придерживался правила – жена не должна знать подробностей. Ровно до того момента, когда встретил мать Натали. Сильно в нее влюбился. И там было во что. Жгучая брюнетка, глаза светлые, яркие. Если что, я портрет видел. Она художница была и нанесла собственное изображение на стенах храма. Да, нескромно. Но, думаю, ты уже и так поняла, что женщина была свободных нравов.

– Поняла, – киваю.

– Так вот… согласно некоторым соседкам, любовница сама пришла к твоей матери, чтобы сообщить радостную новость о своей беременности. Не знаю, о чем они там договорились, но, думаю, денег наша художница получила достаточно, чтобы уехать. Несколько лет о ней никто ничего не слышал. А потом она внезапно вернулась, когда Натали уже было то ли шесть, то ли семь лет. Местные сплетницы поведали мне, что выглядела любовница очень плохо. На лицо были признаки заражения тьмой. Ее все сторонились. Только одна дама, занимавшаяся благотворительностью, дала ей приют, и она же потом разнесла по городу сплетни.

– Как обычно, – вставляю реплику.

– Именно. Оказывается художница, желая новых впечатлений, долгое время жила в деревушке на границе с тьмой. И часто ходила в местные леса за острыми ощущениями. Видимо, доходилась. Дочь жила вместе с ней. Известно, что дети более подвержены воздействию тьмы. Мы не знаем, что и как там произошло, но думаю, я буду прав, если сделаю предположение, что именно там Натали и стала нагайной.

– Подожди. Разве они не рождаются такими?

– Рождаются, – кивает Эйнер. – Но если любовница твоего отца приехала в ту деревню беременной, это могло повлиять на ребенка. Плюс, новорожденный ребенок изначально принадлежит свету, но только первый год. Это как бы защита. Потом она ослабевает и дальше возможно все, что угодно. Бывали случаи мутации в раннем детстве под воздействием тьмы. К сожалению, точных данных на счет Натали у нас нет. Но думаю, именно так и происходило. То есть, она изначально родилась человеком, а потом под воздействием тьмы мутировала в нагайну. Потому так долго она и не проявлялась. Скорее всего, первые признаки тьмы появились уже во взрослом возрасте. Возможно, под воздействием каких-то травмирующих событий.

– И что нам теперь делать со всем этим? – спрашиваю, чувствуя растерянность.

– Если помнишь, я вчера хотел найти информацию о том, может ли нагайна жить без крови. Или так, чтобы никого не убивать.

– Нашел? – я даже дышать перестаю в ожидании ответа.

– Нашел. Но тебе он не понравится.

– Просто скажи.

– Нагайна может совершенно без боязни пить кровь истинного.

– Кого? – переспрашиваю.

– Своей истинной пары, – поясняет дракон.

– А как его найти? – тут же готовлюсь к бою.

– Ты никак не сможешь. Это только Натали учует его.

– В смысле учует? – не понимаю.

– Носом. Возможно. Или на вкус. У каждого по-своему. Драконы находят пару по запаху. И твой меня несколько раз сбивал с толку.

– Почему? – спрашиваю, завороженно глядя в его темные зрачки, затопившие всю радужку.

– Потому что ты каждый раз пахла по-разному. То селедкой, то яблоками, то мыльной водой и едкими моющими средствами, – смеется, а я завороженно смотрю на его лицо, сейчас словно освещенное солнцем.

– То есть… ты хочешь сказать, что я твоя истинная пара? – уточняю для общего развития, так сказать.

– Да, – следует короткий ответ.

– А я думала у нас просто симпатия… – отвечаю, даже не зная, расстраиваться, или радоваться.

– А разве одно другому мешает? – удивленно спрашивает генерал. – По мне, зов истинности и влюбленность – отличный тандем. Я вот могу от себя сказать, что пока выяснял, что с твоим запахом, влюбился. В тебя. В твою ямочку на щеке, когда ты улыбаешься. В твои глаза, которые меняют цвет в зависимости от того, о чем ты думаешь. В твои нежные и одновременно сильные руки. В находчивость, преданность и чувство юмора. И упорность, вообще не свойственную женщинам. Если уж ты что-то решила, то все – пиши пропало.

Все время, пока Эйнар говорит, я только и могу, что хлопать глазами. Внутри разливается тепло. Неужели мне повезет в этом мире найти то, чего не смогла обрести на Земле?

Делаю шаг к Эйнару. А он только этого и ждал. Тут же заключает меня в объятия и прижимается губами к моему рту в жарком, голодном поцелуе, от которого подгибаются ноги, а кровь разливается огнем по венам.

Сколько мы так целуемся – не знаю. Кажется, что долго. Губи припухли и немного побаливают, когда мы, наконец-то отлипаем друг от друга. За окном занимается заря.

– Ого, – восклицаю. – Мы всю ночь целовались.

– Я не против продолжить, – смеется Эйнар, снова покрывая мелкими, легкими поцелуями мои щеки, шею.

– Я тоже только за, но давай сначала поговорю с Натали. Нужно сообщить ей… быть может, она сможет настроиться или… ну не знаю…

– Попробовать можно, – отвечает с улыбкой генерал. – Кто знает, как у нагов это работает.

– Ты еще останешься, или уже пойдешь домой? – спрыгиваю с мужских колен.

– Если я тебе еще нужен, конечно, останусь, – отвечает так, что мне хочется еще раз его поцеловать. Сдерживаюсь. Едва-едва.

– Побудь немного. Вдруг, сестра захочет услышать и твою версию. Я быстро.

Получив напоследок еще один поцелуй, взбегаю по лестнице. Тихонько стучу в дверь спальни Наташи.

– Можно я войду? – спрашиваю.

Ответа нет. Стучу еще громче.

– Наташ?

Ответа нет, поэтому я позволяю себе войти. И вижу, что в комнате никого нет! Более того, кровать даже не расстелена! А окно открыто. Сбежала?

– Эйнар! Она сбежала! – кричу, кидаясь к окну.

Генерал оказывается в спальне почти мгновенно. Бегло осматривает комнату, а затем берет меня за руку и отводит в коридор. Его глаза кажутся темными провала на бледном лице, когда он говорит:

– Она не сбежала, Варя. Ее увели. Насильно.

И показывает мне то, что я сразу не заметила. Две маленькие капли крови возле окна.

– О, нет! И что теперь делать?! Где ее искать?! Надо посмотреть, может, еще где есть капли и…

Уже возле двери меня ловят руки Эйнара и останавливают.

– Варя, подожди минутку. Я сейчас сам спущусь и посмотрю следы. Для тебя это может быть опасно. Пойдем, закроешь за мной дверь и посидишь в магазине, пока я все проверю.

Я не сразу понимаю, о чем он говорит. Предлагает помощь? Правда? Мне не верится. Я привыкла все сама решать, а тут кто-то берет часть моей ноши. Причем, делает это совершенно спокойно, не выдавая за великий подвиг.

– Спасибо, – отвечаю непослушными губами.

А потом выпускаю Эйнара на улицу и терпеливо жду. Как мне кажется, очень долго. Хотя на самом деле все занимает минуты. Когда он возвращается, с порога, видя мое нетерпение, говорит:

– Ее не простые бандиты похитили. Я просмотрел место. У них был особый артефакт, парализующий нагайну. Они четко знали, что представляет собой твоя сестра, возможно, виделись с ней раньше. Действовали четко и слаженно. Наверное, где-то немного просчитались, из-за этого Натали смогла сопротивляться, и мы нашли те капли крови. Возможно, делали ставку на то, что она нагайна и не взяли в расчет, что ты запечатала ее магию, отчего твоя сестра могла попасть под действие парализующего артефакта не сразу, или не в полной мере.

– Ладно. Если это не просто бандиты и не ради выкупа, тогда кто? Только не говори, что это из-за того объявления о розыске.

– И да, и нет. Почерк очень похож на работу тайной канцелярии.

– Ой, мамочки… – ноги не держат меня, я сажусь на ближайший стул.

Генерал присаживается на корточки возле меня, берет мои холодные ладони в свои руки.

– Не спеши расстраиваться. Я сейчас схожу в контору, разузнаю, что смогу и вернусь. Или, если ты будешь спать, то могу…

– Эйнар?! Ну какое спать? – перебиваю его. – Я сейчас на таких нервах, что не усну. Возвращайся, я буду ждать.

И снова провожаю генерала, а закрыв дверь, чтобы как-то успокоить нервы, принимаюсь за уборку. Вычищаю печь, натираю столы, вымываю полы до блеска. Работа снимает с тела нервное напряжение. А вот мозги… они продолжают кипеть. Но когда руки что-то делают, справляться с мозгами становится проще.

В этот раз генерала нет гораздо дольше. Я уже закончила уборку, перемыла посуду, вычистила кастрюли, а его все нет. Присев в кресло, я как-то незаметно для себя, задремала.

И снова я вижу только белый туман вокруг.

– Надо же, кого я вижу, – доносится до меня насмешливый голос.

– Я просто проходила мимо, – сообщаю куда-то в туман.

– Ясное дело. Ничего. Я подожду, время еще есть.

– Для чего есть время? – спрашиваю.

– У внучки твоей еще есть время, но немного…

– Что? Что ты знаешь о Наташе? Где она? Как ее найти?

Я бегаю по туману, снова и снова задаю вопросы, но ответом мне служит тишина. Просыпаюсь резко, от стука в дверь. Бросив быстрый взгляд в окно, отмечаю, что уже сереет.

– Ну что? Есть новости? – спрашиваю, едва закрывав за генералом дверь.

– Я был прав. Натали забрали наши. И… у меня не очень хорошие новости.

Эйнар смотрит на меня печальными глазами.

– Говори, – прошу его, не замечая, что он привычно взял мои руки и греет холодные, слегка дрожащие пальцы в своих ладонях.

– Скорее всего, приказ отдали из королевской резиденции.

– Что? В смысле… король? А зачем ему Натали?

– Может, и не король. Но кто-то к нему приближенный.

– Значит, нужно срочно выезжать, нужно дойти даже до короля, нужно…

– Варя, подожди. Думаешь, тебя вот так с наскока пустят к Его Величеству.

– Ну ты же не последний человек в королевстве. Может, тебя пустят? Попробовать нужно. Натали – моя семья, пойми.

– Мы не можем бежать, сломя голову, сначала надо продумать план.

– Если ты не можешь, я сама пойду, – осторожно высвобождаю свои пальцы из его рук. – Ты и так много сделал, но сидеть и ждать – это выше моих сил.

– Сутки ты можешь подождать? Я понимаю, что о многом прошу, но раньше – никак. Варя… дай мне двадцать четыре часа на подготовку. А потом мы полетим.

– Хорошо… Это, правда, очень долго, но я доверяю тебе.

Генерал горячо целует меня напоследок и быстрым шагом уходит. Я же остаюсь вариться в собственных мыслях. Мой самый большой страх – потерять Наташу, как я потеряла дочь. Это почти ужас, когда не способен связно мыслить и нормально функционировать.

Я не знаю, как я пережила эти сутки. На рассвете ждала генерала. И не дождалась. А когда часы пробили десять утра, я поняла, что все – ждать бесполезно. Не знаю, что произошло, но надеяться мне на него не стоит.

– Алик! – зову фамильяра, подозрительно тихого последние сутки. – Алик! Ты мне нужен, покажись!

Что-то раздраженно бурча, пончик появляется на углу подвесного ящика.

– Алик, мне нужна твоя помощь! Наташу похитили, подскажи, как мне…

– Я ничем не могу помочь, – перебивает меня фамильяр.

Внимательно смотрю на его уже почти не пыльную физиономию.

– Не можешь, или не хочешь? – уточняю.

– И не могу. И не хочу.

– Предаешь нас, да?

– Я не могу помогать темной силе! Это все равно, что помогать самой тьме! Мы светлые, а Наташа – нет! Вот пусть…

– Ничего не пусть! Она – моя семья! Кто, если не я ей поможет? Кто, если не семья, придет на помощь? Может, у вас тут и нормально каждый сам за себя, но у нас так не принято! У МЕНЯ так не принято!

Разворачиваюсь к нему спиной и ухожу в спальню. Вспоминаются слова: «Когда все от тебя отвернутся, только я смогу помочь».

Значит, так тому и быть!