Текст книги "Фунт изюма для дракона (СИ)"

Автор книги: Лесана Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Лесана Мун
Фунт изюма для дракона

Глава 1

– Наташ, ты куда-то идешь? – окликаю внучку, услышав, как она вышла из своей комнаты.

– Да, ба, – девочка заглядывает ко мне в комнату.

– Ты надолго? Я думала сделаю слоек, и мы вместе посмотрим какой-нибудь ужастик, как ты любишь, – откладываю книгу на колени и поворачиваюсь к внучке, мельком отметив, что она оделась тщательнее, чем обычно, уложила волосы, сделала макияж.

– Не-е, давай завтра? – Наташа мнется на пороге, явно желая сбежать.

– Ты на свидание? – спрашиваю прямо.

– Да, Виталик пригласил, – не отпирается внучка.

– Это тот, который тебе так долго нравится? Коллега по работе?

– Ага. Ну я пойду, ба?

– А что у тебя за сумочка такая куцая?

– Почему куцая? – Наташа недоуменно смотрит на свой клатч.

– Ну туда же ничего не положишь. Ни газового баллончика, ни смены белья, ни бутылку вина.

– А бутылку вина зачем же в сумку? – удивленно спрашивает внучка, для себя отмечаю, что все остальное у нее вопросов не вызвало.

– Да какая же это сумка, если в нее бутылка вина не влезает? Кошелек!

– Ой, ба, – Наташа машет рукой на мои слова и идет в коридор.

– К двенадцати чтобы была дома, – говорю на всякий случай.

– Когда смогу, тогда и приду! – несется привычное. Спасибо, в этот раз сдержалась, не добавила, что я ей не мать.

Хлопает дверью, оставляя меня в тишине и одиночестве. Вздыхаю. Столько лет прошло, как дочь погибла в аварии, а я так и не смогла достучаться до внучки, пробиться сквозь ее защитные слои. Хотя, видит Бог, я старалась, как могла.

Отложив книгу, иду все-таки замешивать тесто. Сейчас, конечно, слойку можно купить готовой в любом магазине. Сырой, или уже в виде вкусняшек. Но я предпочитаю делать по старинке. Положу в холодильник, а если Наташа вернется раньше – спечем. А, может, и завтра сделаем. Когда-то внучке очень нравилось возиться с тестом, может, и сейчас вспомнит те свои старые ощущения.

Уже бросив в холодильник тесто, слышу звонок телефона.

– О! Надо же, какие люди! – смеюсь в трубку. – Настя, ты разве уже можешь говорить?

– Плохо еще, но надо разрабатывать челюсти, не все же время есть через трубочку. У меня муж молодой, надо и его побаловать, а я рот широко открыть не могу.

– Фу! Старая извращенка! – Хохочу. – И какой он у тебя молодой на три месяца младше только.

– Но младше же? Младше. Так что не придирайся, Варвара! Вечно тебе надо все уточнять! Скрупулезная ты наша. Лучше скажи, когда приедешь ко мне, проведаешь мою инвалидную тушку?

– Тебе вино уже можно пить? – уточняю, чтобы два раза не ездить.

– Обижаешь. Конечно. Врач сказал: не только можно, но даже нужно! – врет и не краснеет моя подруга.

– Какой врач это сказал? Патологоанатом?

– Почти. Санитарка, – хихикает в трубку. – Мы с ней встретились с черного хода, где я покуривала, чтобы никто не видел.

– Настя! Ну Едрид-Мадрид! Какое покуривала? У тебя сердечный приступ был! Ты упала на пол, сломала себе челюсть и руку! Ну ты чего? Жить надоело?

– Варечка, да разве же это жизнь, когда ничего, из того, что ты любишь нельзя? У тебя внучка еще не устроенная, тебе ради нее жить надо, а мне? Детей нет, внуков тоже…

– Ради своего молодого мужа, – подбадриваю подругу.

– Да ну его! Надоел! В старческий маразм впадает. А, может, всегда был идиот, сейчас точно не могу сказать. Просила его йогурт мне привести. А он кефир привез! Ну ты представляешь? Говорит, какая разница? Вот я ему приготовлю овсянку вместо тушенной с мясом картошки и тоже скажу, какая разница?

– Ладно, пиши мне в сообщения, что тебе завтра привезти, заеду. Только учти, сигарет не куплю, хоть что хочешь делай.

– Тяжело с тобой, Варя. Как тебя только внучка терпит, упрямую такую ослицу, – язвит Настя.

– Так же как тебя, ехидну старую терпит твой муж, – не остаюсь в долгу.

Мы обе удовлетворенно хихикаем. Эх, хорошо, когда есть подруга, с которой дружишь больше пятидесяти лет, и которая знает тебя, как облупленную.

– Все, я ушла. Меня санитарка зовет на перекур, – сообщает подруга.

– Настя, я тебя и через телефон достану, – отвечаю и слышу в трубке смех.

– Обожаю тебя, Варька. До завтра.

И тишина в трубке. Продолжая улыбаться, иду в спальню, отметив, что уже темнеет и надо бы включить в комнатах свет, а то я в темноте очень плохо вижу и в прошлый раз едва не упала из-за внезапно выскочившего мне под ноги табурета.

Опять звонит телефон. Даже не глянув на экран, нажимаю зеленую трубочку и говорю:

– И что твоя санитарка, не дала прикурить? Зажигалку я тебе тоже не привезу.

– Бабуль, – голос Наташи такой тихий и испуганный, что мое сердце на секунду останавливается. – Бабушка… я вляпалась. Сильно. Помоги.

– Так, быстро, что случилось и где ты?! – стараюсь перекричать свое бешено стучащее прямо в ушах сердце.

– Я у Виталика, – голос внучки очень плохо слышно, словно она шепчет. – Он пригласил попить чая. Я думала… ну… поцелуемся, но если скажу нет, то он… Бабуль, забери меня отсюда, пожалуйста. Он напился, мне страшно.

– Адрес, Наташа!

– Улица Караваева, дом восемь, квартира двенадцать, третий этаж. Быстрее, бабуль…

– Натаха?! – слышу в трубке громкий мужской голос. – Ты где, стерва? Спряталась, что ли?

– Быстрее бабуля!

И тишина. Такая жуткая тишина. Почти такая же, как тогда, когда мне сообщили о гибели дочери. В тот момент я оглохла. И весь мир со мной. Но тогда я уже ничего не могла исправить, сейчас же могу, нужно только успеть!

Хватаю свою сумку, в которой документы, лекарства и прочая ерунда, трость, без которой не смогу нормально подняться по ступеням. Вторые очки вешаю на шею, достаю из самого дальнего угла верхнего ящика комода ключи от машины. Давненько я не водила, но ничего, в процессе вспомню куда и что.

И как была – в халате и тапках, выхожу за дверь. Не забываю запереть замок, хоть и тороплюсь. И пусть руки-ноги дрожат от адреналина, сердце, слава Богу, работает без перебоев, а значит, должна справиться!

В машине приходится повозиться. Бак полупустой, но ничего, ехать тут недалеко, хватит. Упрямая «Волга» долго не хочет заводиться, чихает и плюется старым бензином. Я ругаюсь и прошу, но ничего не помогает. Уже почти потеряв надежду, собираюсь выходить и вызывать такси, когда упрямый автомобиль, громко чихнув напоследок, все-таки двигается с места. Теперь главное, чтобы меня ГИБДД не остановили за езду на консервной банке.

Впрочем, разгоняемся мы с ней неплохо. Гудим и дребезжим, причем не ясно кто больше: «Волга» старым металлом, или я – древними костями. На улицу Караваева заезжаю визжа дряхлыми покрышками и скрипя свежевставленными зубами. Ох, хоть бы мост не сломать, а то опять придется к стоматологу идти, и тогда питаться мне ближайший месяц голым супчиком из воды и вермишели.

Цифры на подъездах нарисованы крупные, видно издалека. Увидев нужные, останавливаюсь тут же, никуда не паркуясь. Заперев машину, хватаю сумку и трость. Оба эти предмета при надобности вполне могут выполнять несколько функций. В том числе и боевых!

Дверь в подъезд открыта. Похоже, добрые силы мне сегодня благоволят. Это я так думала, пока не добралась до лифта и оказалось, что тот не работает. Ла-а-адно! Будем брать силой воли! Третий этаж, это не десятый!

Держась одной рукой за перила, а другой упираясь в трость, кое-как проползаю полтора этажа, проклиная свою старость и немощность. Когда-то я была сильной и выносливой, родилась перед войной, голод вынесла. Почти все мои братья и сестры умерли, а я выжила. Нас у матери было двенадцать. А осталось двое. Я и самый старший брат, ушедший в сорок втором на фронт, подделав документы и резко став совершеннолетним.

И тогда не брали меня ни морозы, ни сквозняки, ни голод. А теперь что? Три этажа одолеть не могу?! Смачно выругавшись, поднимаюсь по лестнице дальше. Врешь, не возьмешь! Там единственная моя живая кровиночка в беде! Сдохну, а доползу!

Скрипя новыми коронками на зубах, влезаю на третий этаж. Ну что же, самое сложное позади. Не церемонясь, начинаю с размаху стучать тростью по двери.

– Сова, открывай, медведь пришел!

На грохот из соседней квартиры вылезает заспанная морда мужика алкоголической наружности.

– Слыш, сова, летела бы ты отсюда, пока перья еще на месте.

– Слыш, Пятачок, закрой свою пасть и спрячься в норке, пока сова тебе твои опухшие зенки не выклевала вот этим клювом, – и для пущей убедительности несколько раз резко двигаю перед носом умника рукоятью своей трости.

Это подарок подружки. Она тогда сказала, что такой въедливой бабуле, как я, обязательно нужен подобный аксессуар – трость с рукоятью, закругленной с одной стороны и острым «клювом» с другой.

Ежели кто просто нахамит – мягкой стороной его по черепушке, а уж если совсем разбушуется, то – клюнуть. Шутка, конечно. Но Настя, как в воду глядела, вот и пригодился мне ее подарок.

– Ты чо старая? – алкоголическая фигура делает попытку выползти в коридор.

Надо действовать наверняка и первой, потому как силы у меня уже не те, что раньше, когда днем на стройке работала, а вечерами в институте училась. Поэтому, недолго думая, прижимаю хорошенько острый «клюв» трости к кадыку пошатывающегося мужичка.

– Еще один шаг и тебя увезут на больничку с огромной дыркой в глотке. Говорить, есть и бухать не сможешь нормально о-о-очень долго. Пораскинь мозгами, оно тебе надо? Это наши с Виталиком дела, ты тут не при чем. Так будь умнее, не лезь на рожон. Я бабка старая, меня тюрьма за твое увечье не пугает. А тебе как перспектива остаться инвалидом? Вернись лучше в квартиру, сделай нам обоим одолжение.

– Мать, ну ты это… совсем что ли? – пьяный даже протрезвел слегка.

– У него внучка моя, – говорю.

Мужичок понимающе кивает.

– Он часто девок водит. Иногда нормально. А иногда орут они. Да только уличные все, никому до них дела нет. А сегодня он чистенькую привел. Я даже удивился. А хочешь… – алкаш резко поправляет пояс сползающих трикотажных треников, – я тебе помогу? Он тебе не откроет. Трусло. А меня знает, мне откроет.

– А давай, помоги, сокол ясный. Отблагодарю завтра, закуски хорошей привезу.

– Мне бы водки… – плаксивым тоном начинает алкаш, но я его прерываю.

– Только закусь.

– Ну ладно, тоже неплохо, – тут же соглашается мужичок, поминутно шмыгая и повторяя себе под нос, – ишь… сокол ясный я, а? Птица значится… гордая…

Потом подходит к двери и ка-а-ак шибанет по ней кулаком.

– Веталь?! Слыш? Открой, кент!

– Че те надо, Жора? – спустя несколько секунд раздается из-за закрытой двери.

– Открывашку дай! Консерву не могу открыть, – придумывает находу сообразительный, хоть и выпивший Георгий.

– Ножом попробуй, – советует осторожный Виталий, не спеша открывать дверь.

– Ты дебил? – использует ненормативную лексику пьяноватый бывший Тимуровец. – Чтобы я себе пальцы отрезал? Открывай! А то я тут весь подъезд на уши поставлю!

– Ладно! Не шуми, сейчас!

И действительно, громко щелкнув замком, дверь открывается.

Ну что ж, твой выход, Варвара Васильевна!

И тут помощничек опять вмешивается. Кидается хилой грудью на амбразуру в виде Виталика, едва показавшегося в дверном проеме.

– Брата-а-ан! – вопит Георгий во все горло, в тесном объятии слившись с обалдевшим от столь внезапной страсти хозяином квартиры. – Как я рад тебя видеть! – А потом без паузы, уже кричит мне. – Ма-а-ать! Беги, спасай свою девчонку!

Неожиданный помощник прижимает трепыхающегося Виталия к стене, а я, быстро прошмыгнув мимо них, хромаю в сторону спальни.

– Наташа?! – кричу. – Внучка!

– Я тут! – раздается голос моего родного человечка.

Слышу грохот мебели, стук чего-то упавшего, а потом дверь распахивается на меня буквально вываливается Наташа. Вся раскрасневшаяся, в помятой и явно застегнутой впопыхах блузке, с чуть надорванным воротником. Волосы в беспорядке, на лице наливается синяк, а глаза заплаканные.

– Глупышка моя, – на долю секунды прижимаю дрожащую внучку к себе, просто чтобы поверить, что с ней все в порядке, что я успела. – Как ты? Он…

– Только ударил, – качает головой Наташа, – я дождалась, пока он уйдет в кухню и забаррикадировалась в спальне.

В коридоре слышатся звуки возни, потом стук и стон. Открывается дверь, а потом закрывается. Шаги в нашу сторону.

– Стой позади меня, – говорю Наташе, сама же держу перед собой расстегнутую сумку.

В спальню вваливается Виталий. Нос у него кровоточит, но вид довольный, усмехается:

– И? Теперь, когда ваш защитник скулит в подъезде, что вы собираетесь делать?

– Уйти отсюда собираемся, – отвечаю.

– Да кто ж вас отпустит-то теперь? – хмыкает хозяин квартиры. – Устроили мне тут цирковое представление. Нос вон разбили… Кто за это все заплатит?

– Сам виноват, – говорю. – Или отпусти нас по собственному желанию, или пожалеешь.

– И что ты мне сделаешь, бабка? Клюкой своей ударишь? Так я сейчас ее отберу и сам тебя хорошенько нею отлуплю, будешь знать, как лезть в чужую квартиру без приглашения!

Мерзавец делает шаг в мою сторону, намереваясь приступить от слов к делу. Но и я ждать, пока он схватит нас не собираюсь, а потому достаю из сумки газовый баллончик и посылаю струю газа прямо в лицо «гостеприимного» хозяина. Раздается вопль такой силы, что даже я со своим не очень хорошим слухом глохну на какое-то время.

– Гадина!! – орет Виталик, пытаясь футболкой вытереть слезящиеся глаза.

– Наташа, быстро на выход! – командую я.

Внучка успевает выбежать в коридор, а когда пытаюсь выйти я, Виталик хватает меня за руку.

– У-у-у! Старая мымра! Я тебе сейчас покажу!!

Он пытается открыть качественно забрызганные глаза, в то же время сжимая мое запястье так сильно, что, кажется, может его сломать. Ждать, когда это произойдет не в моих интересах, поэтому я достаю из женской сумочки отличную бутылку красного полусухого и с размаху бью ею по голове Виталия.

Я бы не дотянулась до его черепушки, но в данный момент он наклонился ко мне, схватив за руку, и этого было достаточно.

Раздается глухое бздынь! Бутылка разбивается, а хозяин квартиры падает лицом в пол, раздраженно похрюкивая в луже вина.

– Ты его не убила? – испуганно спрашивает Наташа.

– Нет, – отвечаю с сожалением, – но очень хотела. А теперь – на выход.

Уже в коридоре говорю ей, ласково поглаживая свою дамскую сумочку:

– Видишь, для чего нужны хорошие сумки, а не этот твой кошелек!

Мы быстренько спускаемся по ступенькам. Ну как быстренько… по мере моих старушечьих сил.

– Ба?! – Наташа смотрит сначала на меня, потом на нашу «Волгу». – Ты что оседлала эту колымагу? А чем тебе такси не угодило?

– Такси долго ждать в нашем районе. А так – раз и приехала. Садись, не вороти нос! Вспомни, сколько денег мы за нее когда-то отвалили. Шик, а не машина!

– Неа, я такси сейчас вызову, – упирается внучка. – Тебе нельзя за руль. Сейчас, подожди…

Наташа роется в телефоне и тут открывается окно на третье этаже и Виталий, весь в красивый потеках красного полусухого, орет:

– А-а-а! Вы еще тут гадины?! Щас я спущусь!

– Ну так что? Будем ждать твоего дружка? Или уже поедем? – тороплю Наташу.

– Пожалуй… да, едем!

Уже без споров, внучка залезает на сиденье рядом с водителем, я – за руль. И… переборов чихания «Волги», завожу автомобиль. Именно в этот момент во двор выбегает Виталик, вопя и размахивая топором.

– Гони! Ба! Гони! – кричит внучка.

Я вжимаю педаль газа в пол и мы, с рычанием мотора и визгом покрышек, срываемся с места. Руки, после пережитого, у меня дрожат, поэтому вести машину нелегко, плюс и дорога неровная, ухабистая, недавно ремонт трубы делали – разрыли асфальт, а потом просто сверху покидали и все. Любят у нас так.

Перед глазами все скачет, позади орет Виталик, швыряя в окно камни и не переставая за нами бежать, тут еще в ухо пожарной сиреной орет Наташа. В общем, сосредоточится тяжело. Особенно, если не водила уже без малого десять лет.

Мы выезжаем со двора.

– Наташа, перестать орать! – одергивая внучку, уже почти глухая на правое ухо.

– Я не могу! – кричит девчонка, видать, нервы сдали.

Вот уже виднеется старый мост, а за ним – хорошая дорога, там уже разгонимся. Я всего на секунду отвлекаюсь от дороги, чтобы стереть рукавом халата пол со лба.

– Ба! Осторожно!

На дорогу вылетает мяч, а за ним – мальчишка лет шести. Глаза выпучил, рот открыл. Ему бы бежать, а он упал на попу и встать не может, дергает ручками-ножками, как крабик.

Да. Все-таки давно я не водила машину. Слишком резкий рывок руля, слишком сильно по тормозам, слишком…. Да всего слишком. Нас заносит и крутит. И мы вылетаем через мост и падаем в воду, сильно приложившись головами об сиденья.

Вот же я, старая кляча, не уберегла-таки внучку!

Глава 2

Кашляя и выплевывая воду, пошатываясь встаю, сначала на колени, потом на ноги. Оглядываюсь, не понимая, что произошло и где я. Вокруг какое-то… озеро? Река? Почему-то все поросшее осокой и камышом. Что-то я не припомню в черте города такой реки…

И тут меня ка-а-ак стукнет!

– Наташа!

Дергаюсь всем телом и принимаюсь метаться по реке взад-вперед и горланить:

– Наташа! На-а-ата!! О, Господи! Господи, пожалуйста! Прошу, не надо! Не надо так со мной опять! Господи! Вну-у-учка!

Ныряю в воду, прощупываю илистое дно руками, выныриваю:

– Наташа! Бусинка! – Зову внучку давно забытым детским прозвищем, внезапно всплывшим в памяти. – Ната-а-а?!

– Ба?

Вздрагиваю, как от удара, услышав тонкий девичий голос рядом с собой. Резко поворачиваюсь. В десяти шагах от меня сидит в воде, смешно растопырив торчащие из воды худенькие коленки рыжая девушка. Не знаю, на вид, лет восемнадцати, а может, и меньше. На голове у нее хорошо устроилась огромная зеленая жаба, ярко сверкая на солнце крупными бородавками.

– Ква! – издает земноводное, надувшись и выпучив гляделки.

– А-а-а! – девушка моментально подскакивает, с воплем стряхивает со своей головы животное и бежит в мою сторону. – Фу!! Дрянь какая!!

– Так, девонька, подскажи, ты случайно не видела тут девушку? Лет двадцать на вид, волосы до плеч, русые… – начинаю описывать внучку, крепко держа за руку незнакомку.

– Э-э… ты чего? Это же я, – девушка выпучивает на меня глаза так же недавно это делала жаба.

– Кто я? Извини, миленькая, я тебя что-то не узнаю.

– Наташа! Я – Наташа!

Девушка почти кричит и бьет себя рукой в грудь. Потом резко замолкает и до-о-олго смотрит туда, где должна быть эта самая грудь, потом резко поднимает на меня взгляд.

– Что вообще происходит? – спрашивает она.

– Кхм… не знаю, миленькая, – а сама отпускаю девушку и отхожу потихоньку. Надо же, бедненькая, такая молодая, а уже с расстройствами психики. – Ты извини, но тут где-то должна быть моя внучка, я пойду ее искать, а ты… ты тут можешь и дальше купать, или что ты тут делала…

– Ба?! Ну ты чо? Это же я! Правда, не знаю, как я теперь выгляжу, но раз ты у нас нынче – рыжая красотка, то, наверное, и я не хуже. Где тут можно на себя посмотреть?

Мы одновременно опускаем головы вниз. И видим свое отражение в воде.

– Ма-а-атерь Божья! – Ахаю я, не веря глазам, принимаюсь щупать себя за плечи, живот, поднимаю руки вверх.

Тонкие, белые, девичьи руки! Ни тебе артрита, ни венок, ни пигментных пятен! Потом я перевожу взгляд на внучку. Худенькая, беленькая с синевой, но очень красивая девушка.

– Наташа? – спрашиваю, внезапно ощутив резкое сердцебиение и нехватку воздуха.

– Да, бабуль, это я, – подтверждает рыженькая, кивнув мокрой головой.

– Где моя сумка? – спрашиваю, принимаясь возить ногой по дну реки.

– Зачем она тебе? – удивленно спрашивает внучка, отмахиваясь рукой от комара.

– Мне нужно мое лекарство. Срочно.

– Видала я вчера твое лекарство, – хмыкает Наташа, – ты его об голову Виталика разбила. Так что все, придется теперь без него.

В общем-то, прохладная водичка реки тоже неплохо приводит в чувство. Спустя несколько минут стояния, чувствую – пора бы и вылезти, а то сама сейчас заквакаю.

– Пошли на берег, – говорю внучке. – Надо провести мозговой штурм на тему: что вообще происходит и кто мы теперь такие?

– Так а что тут непонятного? – легкомысленно спрашивает Наташа. – Мы с тобой – попаданки. Скорее всего, куда-то в другой, магический мир. Теперь у нас появятся красивые ухажёры, минимум – герцоги, но скорее всего – какие-нибудь принцы. И заживем мы с тобой в замке, будем праздники и балы устраивать.

– Что-что? – переспрашиваю у нее, вытаращив глаза. Потом дотрагиваюсь ладонью до лба внучки. – Жара нет. А бредишь.

– Ба! – Наташа раздраженно отмахивается от моей руки. – Ты если ничего не понимаешь в этом, то просто слушай. Мы вот жили на Земле, ты больше в жизни разбиралась, я тебя слушалась… иногда. А теперь ты меня будешь слушаться, потому что Я сейчас более опытная. Ясно?

– Неа. Мне нужна моя сумка, – осматриваю беспокойным взглядом место нашей «высадки».

– Не поможет тебе твое лекарство! – Наташа почти сразу теряет терпение. – Потому что тут все другое. А вот я – помогу, потому что я много книг о попаданках прочитала и знаю, как все устроено. Вот сейчас дождемся из того леса принца и поедем…

– Наташ, хорош уже чушь нести, – перебиваю внучку. – Какой принц будет тут кататься по вечерам? Нормальный человек по лесу ночью не ездит. Так что давай, будет сами выбираться. Нам надо бы в город…

И тут где-то недалеко раздается звук шагов и мужской голос.

– Говорю тебе, я где-то тут слышал женский визг.

– Вот видишь, я же говорила! – Наташка подскакивает с того места, где сидела. – Я тут, мой принц!

– О, слыш, я ж говорил, – мужские голоса уже довольно близко от нас.

Недолго думая, хватаю внучку за руку и тащу под старую иву, опустившую свои длинные ветви до самой воды.

– Что ты делаешь? – Наташа пытается вырваться.

– Прекрати! Где ты слышала, чтобы принцы разговаривали, как алкаши на районе? Сиди тихо!

Мы обе прячемся поглубже в ветки и смотрим, кто выйдет из зарослей кустов к берегу. Долго ждать не приходится, буквально через минуту на травку выходят двое мужчин. Бороды нечесаные, рубахи грязные, башмаки в комьях земли.

– Точно, ты у нас опытная попаданка, – говорю Наташе, – а то, по всему видать, наши два принца.

Внучка кривит мордашку, но не отвечает. Я же продолжаю наблюдать за мужиками. Если увижу, что идут в нашу сторону, придется нам отсюда бежать, только вот куда?

– Ну и где твои девки? – спрашивает один – постарше и повыше ростом.

– А че эт сразу мои? Мы оба слышали, как звали, – отвечает второй.

– А может это… то не девки были, а русалки?

Оба с одинаковой боязливостью смотрят на воду.

– Да не-е-е, – возражает второй – помоложе и потолще. – Откуда им тут взяться-то? Речка давно грязная. Тут только жабы и водятся. И пиявки.

Оба мужика в отвращении передергивают плечами. А внучка позади меня издает полузадушенный всхлип. Пиявку что ли нашла у себя?

– Ба-а-а… Ба, сними это с меня, а то я закричу, – яростно шипит внучка, показывая на свою тоненькую ножку, к которой присосались два черных кровососа.

– Спокойствие, только спокойствие, – говорю ей, подражая Карлсону, – это дело житейское.

И быстрыми движениями снимаю обеих пиявок, отшвырнув подальше.

– Ба? А что столько крови? Ба? Я сейчас умру? – Наташа уже собирается закатывать глаза и картинно валится на мягкую травку, но я такие спектакли видала и раньше, а потому действую резко.

– Так, я что-то не поняла… кто из нас двоих опытная попаданка? Точно не я. Ты сказала, что знаешь, как оно работает. Давай, командуй, что нам теперь делать?

– Я? Так… эм… надо подумать… – в глазах Наташи появляется огонек жизни, в обморок она больше падать не собирается, а значит, цель достигнута. – А, точно! Раз в лесу нас принц не встретил, значит он, наверняка, в ближайшем городе живет. Вот туда и нужно идти!

Внучка довольно улыбается.

– Отличный план. Сейчас подождем, пока эти мужички уйдут и тоже пойдем. Предлагаю шагать тихонько за ними следом, наверняка они где-то тут недалеко живут. Что скажешь?

– Отличная идея, бабуля! – Наташа уже просто лучится восторгом. – Надо же какое классное нам попало приключения. Скажи, круто?

– Ну не знаю, – усмехаюсь, – тебе, может, и круто, а меня так почти всмятку.

– Да ладно тебе. Ты посмотри на себя – молодая, красивая, но со своими, старыми мозгами. Разве это не счастье? И тело молодое и разум опытного человека – огонь же?

– Огонь, – соглашаюсь.

А ведь и правда, неплохой расклад получился. Единственное, что настораживает – это мир, куда мы попали. И тот факт, что ничего не помним о жизни этих девушек, тела которых нас попались. Кто они, откуда? Есть ли у них родня? Мужья?

Тем временем мужики, что-то нашли в траве:

– О! Глянь! Я же говорил, что слышал тут женщин. Вон их платья лежат.

– Значит, они пошли купаться, – довольно улыбаясь говорит второй.

– А давай их подождем? – предлагает первый.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не выругаться. Мужики!! Идите уже домой, блин! Холодно тут стоять в мокрых… рубашках. Комары достали уже! Вон внучка моя стучит зубами от холода. Заболеть еще не хватало в этом вашем лучшем из миров! Где наверняка, нет ни антибиотиков, ни капель для носа сосудосуживающих! Можно, конечно, вспомнить свое детство и лечить горячим молоком и козьим жиром, да только и их тоже для начала надо бы раздобыть!

– Да че-то скучно… – наконец-то заявляет тот, что потолще. – Пошли уже. Может, эти дуры утонули, а мы сидим тут.

– Так это, тогда давай хоть платья заберем? Смотри, богатые, расшитые. Девкам подарим, авось и получим что взамен, – хихикает второй.

– А путная мысль, однако!

И эти два, прости господи, местных жителя, скрутив наши платья подмышку, уносят их!

– Ба?? Мы че? Вот так… в этих ночнушках пойдем? – спрашивает Наташа немного испуганно. – Мы же замерзнем. Судя по температуре воздуха, не лето уже.

– Спокойствие, только спокойствие, – смотрю, эта фраза скоро станет моей любимой, – если быстро двигаться – не замерзнем. Нам бы до ближайшего города, или деревеньки, а там – раздобудем вещи. Мужики пошли в ту сторону, давай и мы туда же. Только окольными путями.

– Ба-а-а, у меня ноги замерзли ужасно. И вообще, слабость какая-то… сильная.

Оглядываюсь, Наташа и правда, выглядит не самым лучшим образом – синева кожи усилилась, глаза впали, даже губы побелели. Испуганно подбегаю к ней, принимаюсь растирать совершенно замерзшее девичье тело. Плечи, руки.

– Давай, миленькая, пошли. Движение разгонит кровь.

Беру ее ладошку, переплетаю наши пальцы, остро ощущая, насколько ее тело холоднее моего.

– Будет тяжело – опирайся на меня, я теперь не старая галоша, вполне могу тебя и дотащить, куда нужно, – болтаю и тяну внучку за собой. – Давай, Наташенька, шевели ножками, давай, бусинка моя.

Так потихоньку, разговаривая и увещевая, почти тяну за собой внучку. Она еле двигается и становится все холоднее и холоднее. Уже почти теряю надежду на благополучное завершение нашего влипанства-попаданства, когда на горизонте показывается одинокий домик, из трубы которого валит дымок.

– Люди, Наташенька, там люди. Давай, совсем немного осталось, давай, бусинка моя.

Почти несу внучку на руках, к счастью, нынешнее мое тело и правда, удивительно выносливое и сильное, привычное к физической работе. Из чего делаю вывод, что я – не благородного сословия.

Худо-бедно, заползаем мы на невысокое крылечко. Изо всех оставшихся сил, стучу в дверь.

– Прошу приюта! Помогите, пожалуйста! Нас… обокрали! Дядю нашего убили! – Придумываю на ходу жалостливую историю. – Прошу! Моя сестра замерзла. Не дайте нам умереть!

– Уходите! Уже солнце почти село! – Доносится из-за двери грубый мужской голос. – Мы никого чужого ночью не пускаем! Ибо порождения тьмы спускаются на эти земли, когда темнеет! А вдруг и вы не женщины, а тьма в их облике?! Уходите!

Вот повезло же попасть в мир, где тьма не только на улице, но и в головах людей! Эх, мне бы сейчас сюда мою трость!