Текст книги "Измена. Новая любовь предателя (СИ)"

Автор книги: Лена Тэсс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 3

Кирилл

Женщин в этот дом я не приводил по двум простым причинам – для легких и ничего не значащих отношений есть квартира, а этот дом уголок тихого и спокойного сосуществования оформившегося к пятидесяти годам холостяка.

Я был женат, и входить в эту реку дважды не намерен. Этот дом моя отдушина после выхода на заслуженный покой, а значит приводить сюда тех, кто в моей жизни не задержится, не было никакого смысла.

А Вика просто исключение, которое никак не исключает правило.

Я не сразу понял, что моими соседями стали именно Исаевы и открытием это стало для меня буквально вчера утром.

Дом купил пару месяцев назад и практически сразу стал наводить здесь свои порядки, чтобы успеть все до нового года. Хотел позвать свою старую гвардию, свою бригаду и поблагодарить мужиков за добросовестный труд, понавставлять люлей за отчаянные и буйные головы, толкающие их на глупые риски, в баньке попариться, шашлык под сорок градусов. Короче обещал им мальчишник сразу после новогодней ночи.

За эти два месяца с соседями познакомился. Вот с Терещенко Варварой Ильиничной – самый типичный представитель обитателя такого поселка. Муж в командировках или на охоте/рыбалке, а она вся в хозяйстве – цветочки, палисад, малинка да яблочки.

Зимой чай на самоваре и баранки – всегда угощает. Но баба сварливая и до сплетен охочая.

Собственно она мне как сорока новость-то и принесла.

Вечером через пробки добрался из города, чтобы загрузить холодильник провиантом, а на подъездной дорожке соседнего дома, где я раньше не замечал особой активности стоит черный "бумер". Хороший, добротный такой, премиальный. Стоит как весь мой дом с участком, но мне собственно и УАЗика хватит.

Калитка открывается и из-за нее выныривает никто иной как Валерий Исаев – черт каких еще поискать. Мелочный, лживый капиталист, который готов ради приумножения своего богатства ступать по головам слишком многих людей и не оставлять от их жизней ничего.

К сожалению этого морального имбецила и дегенерата себе в мужья и выбрала Вика.

Вот же превратности судьбы. Так любил ее в юности, упустил и уступил глупо, а она оказалась с ним, да еще и в весьма крепком союзе. Шутка ли дело – почти тридцатник вместо, трое детей.

Новости про Исаева постоянно в интернете всплывают, так что про его жизнь всем понемногу да известно.

Почему-то застываю на месте и смотрю удаляющемуся внедорожнику вслед, а затем на свет в окнах на втором этаже дома.

Может быть Вика там? Может быть они всей семьей решили отметить новый год здесь вместе?

Не успел оформить мысль, чтобы ее проанализировать как ко мне подходит Терещенко.

– Совсем стыд потерял этот Исаев. Внуков уже нянчит, а все туда же. Пипку свою к молодухе сует. Стыд, позор, – взмахивает руками.

Мда, эта не та информация, которая мне была нужна.

– О чем вы Варвара Ильинична?

– Дак, про соседа нашего, Валерку. Приехал вчера с этой молодухой. Знаю я ее – подруга Викиной средней дочери. Имя такое неприятное – Николь, да и смотреть там не на что, а это позарился. Бедная Вика, бедная! Пропадает ночами в своем родильном, вот мужик и загулял.

Пока соседка причитает замечаю, что над домом сначала поднимается небольшая струйка дыма, а затем вижу и острый язычок пламени.

Матерюсь и приказываю соседке вызывать пожарных. Срочно!

***

А сам вышибаю дверь и сталкиваюсь нос к носу с девицей, обернутой одним лишь пледом, босиком и с пьяными-пьяными глазами. Тряпку держит одной рукой на уровне груди, во второй пальцами зажата сигарета. Глаза пьяные, улыбка как у самой последней грешницы. Довольная, отшпиленная по самое не хочу. А главное, что на одном из пальцем и в ушах сияют брюлики.

Во дура.

Так все и завертелось.

Бригаде в наш поселок оказалось добраться не так уж и просто, поэтому к их прибытию дом сгорел на треть.

А потом примчалась Вика. И Валера с цветами.

А сейчас она вышла из моей ванной. Синяки под глазами все еще виднеются, но уже не так сильно. Кажется ей немного легче.

– Ну что, готова завтракать?

– Да.

– Чем хочешь заняться потом?

Она садится за стол, ведет носом и едва улыбается. Нравится то что видит и как это пахнет. Класс.

– А чем занимаются женщины, которых обманывают мужья с профурсетками в два с половиной раз младше тебя самой? – приподнимает бровь и смотрит испытывающе. Ответа ждет?

Так у меня есть.

– Всем, чем пожелают.

Это предложение ее мало заинтересовало. Срываться с катушек из-за такого мужчины как Исаев, конечно, не стоит и тут надо признаться я сам дурак.

– Например? – безразлично бросает Вика, откусывая кусочек от сосиски. Но по взгляду-то видно, что ей не терпится услышать ответ.

Она вся натянута как струна, любое слово может сорвать в пропасть, и я не буду тем, кто ее туда толкнет.

– Ну что вы бабы делаете, когда вам плохо – шопинг, СПА, караоке там, Анна Асти и ее “Царица”. Есть с кем устроить все это?

Она медленно и вдумчиво кивает, а потом начинает резко отрицательно мотать головой.

– Есть, но я сейчас не хочу дергать подругу. Она и сама переживает непростой развод, и я пропустила важное для нее мероприятие. Не очень хорошо сейчас использовать ее как подушку для слез.

Над столом зависает тишина. Экран мобильного Вики периодически вспыхивает от новых сообщений и входящих звонков. Звук она отключила, но телефон – нет. Ведет счет? Не осуждаю.

Потом она встает и подхватывает наши тарелки с чашками, проходит к раковине и моет посуду. Интересное зрелище, которое вызывает во мне странную реакцию. Задевает что-то давно забытое, семейное.

Чертыхаюсь. Не моя она жена.

– Кирилл, спасибо, что приютил. Я сейчас вызову такси и уеду. Мне все-таки нужно как-то решать свои проблемы самой, уже взрослая девочка.

Да знаю, что она взрослая, но отпускать ее сейчас в таком состоянии никак не хочется. Куда она пойдет?

– Давай так, Виктория. Ты не будешь убегать в неизвестном направлении и в сторону дома, где возможно тебе будет пока не по себе, останешься здесь и встретим новый год вместе. Я шашлыки приготовлю, шампанского выпьем, баньку истоплю. Говорят же – как новый год встретишь, так его и проведешь.

– Я не буду смущать тебя в собственном доме.

– У меня нет компании, поэтому твое фееричное появление как раз кстати. Утряси вопросы с родней, если нужно, а потом пойдем готовится. Елку еще не нарядил. – Правда ведь и не собирался. Но спрашиваю. – Поможешь?

Она вытирает руки вафельным полотенцем, прикусывает губу и наконец-то неуверенно кивает.

Глава 4

Вика

Не так я мечтала встретить этот новый год.

Но если подумать – то как именно? С семьей, друзьями, за большим столом с оливье, мандаринами и "рафаэлло"? Да, наверно именно так.

Вот только вместо оливье Валера теперь просил приготовить теплый салат “нисуаз”, мандарины заменить на манго, а рафаэлки на Тоблерон.

И все это превращалось в фарс, к тому же последние годы далеко не все хотели или могли быть в эту ночь с нами. Собственно сам Валера и не мог, хотя обещал приезжать.

А что если каждый раз он проводил время с любовницей – где-то на Мальдивах? Хотя туда лететь слишком далеко и хлопотно. Скорее в своем обожаемом Дубае. В этом он, конечно, не соврал.

Захаров сказал, что лучше переговорить со всеми, чтобы ни для кого мое отсутствие не оказалось сюрпризом, а я все еще не могу решить – нужно мне это и нет.

– Вот, держи, – он ставит передо мной на стол огромный ящик с елочными игрушками советской эпохи.

Тут и шишки, и волк с зайцем, космонавты, сосульки, дед мороз и снегурочка. Здесь целое состояние и вероятно чьи-то самые теплые воспоминания. Что-то такое я раньше развешивала на елки у бабушки в гостях, когда они с дедушкой приносили домой живую зеленую красавицу. Как потом было грустно смотреть на опавшие иголки и выносить дерево из дома.

– Откуда у тебя это?

– Честно говоря нашел на чердаке, от прошлых владельцев досталось. У меня раньше…

– У меня раньше…

Мы сказали это одновременно и не сговариваясь потянули руки к сине-белой шишке. Пальцы задели друг друга и я дернула руку на себя, словно ошпаренная. Воровато поднимаю глаза, чтобы проверить не смотрит ли на меня Кирилл словно на умалишенную, но кажется, что нет. Сам стоит немного в ступоре.

– Так, я за гирляндой, а ты пока одевайся и выходи.

– Куда?

– На улицу. Я же сказал елку наряжать будем.

– А у тебя не искусственная? – искренне удивляюсь.

– Нет, на территории растет. Сейчас на нее фонарики накину вкруг для праздничной атмосферы и к дому провод проведу, а потом помогу звезду надеть. Вон, смотри лежит на самом дне коробки.

И правда – стеклянная красная, настоящая советская звезда. Такие раньше передавали из поколения в поколение. Красивая, старинная вещь.

Пока думаю об этом Кирилл уже скрывается за дверью, а на столе снова подает признаки жизни мой телефон. На этот раз звонит никто иной как мой муж.

– Слушаю, – неожиданно для себя отвечаю и даже очень спокойным и вежливым голосом.

– Вика… ты наконец-то ответила?! – Валера и сам удивлен не меньше моего. – Ну и отлично. Послушай, Лиза сказала, что ты все еще не дома и Димон у нее в гостях. Когда вернешься? Я не смогу новый год с вами встретить, у меня дела.

“Уважаемый пассажиры, посадка на рейс №____ в Дубай, объявляется открытой. Просим вас пройти к выходу номер пятьдесят шесть”, – объявляют на заднем фоне и мне сразу становится понятно, что я оказалась права.

– Я слышу, Исаев. Только знаешь, я отмечала каждый новый год дома с детьми, с семьей и думаю, что в этот раз изменю традициям.

– То есть? – недоумевает и в голосе злость. – Ты где? Ты у подруги? Или у того мужика в гостях? Вика, надеюсь, что ты не собираешься никак позорить наш брак или мое имя!

Это он сейчас на полном серьезе?

“Коть, ты там с кем?” – услышала я знакомый женский голос. Николь, конечно, сопровождала его в этой поездке. И как только эта пигалица не слегла с ангиной или пневмонией.

– Ника, погоди, я с Викой говорю, – шепчет он, но даже в этой фразе больше нежности, чем в любой другой, с которой он обращался ко мне.

– Исаева, ты уж сам позаботься о своем честном имени и будь готов к тому, что получишь документы от моего адвоката. Сразу после праздников я подаю на развод.

С этими словами я решительно бросила трубку, не давая возможности мужу ответить хоть что-то.

***

– Все в порядке?

Захаров очаровательно (если это слово применимо к бородатому мужлану чуть за пятьдесят) морщит нос и задает самый тупой вопрос из всех возможных.

– Нет. Мой муж собрался в Дубай с любовницей и давал мне самые праведные и строгие наставления не позорить наше доброе имя.

– Вот зараза, – еще одно умозаключение достойное дядюшки Эйнштейна. – Да чтоб у него член отсох.

Кирилл тащит к елке за домом стремянку и бобину с гирляндой. На толстых зеленых проводах разноцветные лампочки. Интересно, он хотя бы догадался все проверить прежде, чем нарядить дерево? Протоптанной дорожки к елке не было и кажется, что до моего появления он совершенно не собирался этим заниматься.

Мне же Захаров выдал высокие валенки и телогрейку. На голову я надела свою шапку и, схватив коробку с игрушками вышла следом за ним.

– Под снегом может быть лед. Он сухой и рыхлый, так что аккуратнее, а то навернешься. Потом собирай тебя по кусочкам, – крикнул через плечо, впрочем совершенно беззлобно.

А я на несколько минут зависла смотря на то, что осталось от когда-то прекрасного дома. Постройка уже не дымилась и теперь вся чернота обгоревших балок слишком сильно контрастировала своим уродством с белым сверкающим от яркого солнца снегом.

Я любила этот дом, хотя и мы все же не так часто в нем жили. Но я вложила в него столько труда, чтобы даже эти короткие заезды были теплыми, семейными и уютными, что застать здесь Исаева с другой оказалось настоящим ножом в спину.

– Иди-ка сюда, Вик.

Кирилл ворчит, но уже стоит на самой высокой ступени. Железная стремянка не выглядит оплотом надежности, поэтому я логично вцепилась руками за ножки, чтобы ее “поддержать”.

– Ты чего? Скользко? – спрашивает свысока.

– Нет, держу чтобы ты не навернулся.

– А-а-а-а, – многозначительно и со смешком. – На вот лучше зайчиком поработай, – протягивает мне гирлянду на бобине, оставляя в руках ее начало и накручивая на макушку.

Смотрю на это невероятное действо и не понимаю как с такой внушительной комплекцией коррелирует эта ловкость и бесстрашие. Видимо в пожарных заложено это бесстрашие, все-таки они буквально бросаются в огонь, причем иногда и на высоких этажах.

От этой мысли становится не по себе.

– Пожалуйста, аккуратнее, – произношу скорее для себя, но Захаров слышит. Не комментирует, но уголки его губ дрогнули.

– Я буду регулировать высоту, а ты просто шагай вокруг елки медленно разматывая гирлянду. Хорошо?

– Ладно, – киваю и делаю то, что он просит.

Примерно десять оборотов спустя Кирилл опускается на ступеньку ниже, потом еще и еще, пока мы добрались до последней и не столкнулись нос к носу. По закону подлости именно в этот момент я проявила максимальную невнимательность и проскользнула-таки ногой по притоптанному ранее льду. Взмахнула руками словно крыльями, да так бы и улетела черепом по земле, если бы мой уже дважды спаситель не подсуетился.

Я и испугаться-то толком не успела, как он крепко прижал меня к себе и твердо поставил на ноги.

– С-спасибо, – выдыхаю резко.

Он молча кивает и тянет кабель обратно к дому.

Гирлянда оказывается рабочей, красиво переливается разноцветными огоньками, как в детстве. Красные, желтые, синие, зеленые. А пока мы ее водружали начало потихоньку темнеть. Четвертый час или чуть больше, значит. Мы ни за что не успеем повесить все игрушки. А может быть и не нужно.

Лучше пойду поставлю картошку с морковкой на оливье. Вряд ли тут найдется селедка для шубы, но банка горошка-то должна здесь быть.

– Кирилл, а где у тебя зеленый горошек?

– Зачем?

– На оливье, конечно. Без него никакого салата и нового года не получится, – развожу руками и объясняю как маленькому.

Но Захаров подозрительно молчит. Не хочет же он сказать, что во всем доме не найдется ни одной банки…

Или хочет?

Глава 5

– Нет такого правила, по которому на любом новогоднем столе должен стоять оливье, – бурчит Захаров.

Конечно нет, но мне так хотелось приготовить этот салат, что я словно муха над вареньем жужжала примерно минут двадцать, пока Кирилл не сдался и не отправился заводить машину.

– Но как же без него? – улыбнулась я счастливо.

– По-моему вполне могли бы обойтись мясом и овощами на углях.

Я пожала плечами и покачала головой. радио передавало новогодний хит-парад, что-то про снежинки и то, что он к нам мчится. Мы же мчались в ближайший гипермаркет, чтобы пополнить запасы всего того, что нам не хватало для праздничного стола.

На выезде со двора нас поймала соседка и попросили прикупить для нее баночку икры (только не имитацию) и бутылку шампанского (обязательно брют), иначе её новый год тоже обещает стать самым пропащим за последние годы.

– Мне сложно представить, что твой чванливый муж поедал оливье и холодец за праздничным столом.

Нет, Валера никогда не любил этот салат.

Я рассказала Захарову о том, как обычно у нас проходил праздник, что я могла пропадать на смене в больнице, помогая женщине в новогоднюю ночь рожать ребенка, или убегать из дома едва куранты пробьют полночь.

– У тебя не простая работа.

– Рожать тоже не просто. Кто-то должен помогать, – выронила я, вспоминая недовольные взгляды мужа, когда так происходило.

В этом была причина его холодности и измены? В том, что я слишком много времени уделяла работе и перестала ходить за ним по пятам в ожидании внимания и одобрения.

Но в соревновании трудоголиков мы с ним были на равных.

Его компания, сделки, встречи, совещания, командировки отнимали столько времени, что порой наши знакомые шутили о том, как мы вообще умудрились родить троих детей, учитывая как редко оказываемся одновременно дома.

Это… задевало.

Не то чтобы Валера не принимал участие в их взрослении и воспитании. Он была как приходящий папа. Праздник. Радость. Веселье. Деньги. Возможности. Очень-очень хороший полицейский.

Так что удивляться тому, что Лиза и, возможно, Соня, встанут на его сторону в случае развода и обвинят в развале семьи меня, не стану. Будет больно, но как будто закономерно.

Что же до Димы… у него такой непростой возраст, что какую-либо реакцию на подобные новости предсказать сложно.

Может быть мне не стоило оставлять его с Лизой? Сейчас она преподнесет ему свою версию событий.

Когда вернемся в дом стоит позвонить детям и поговорить с каждым. Объяснить что произошло и почему я не могу сейчас приехать.

– Пошли, – Захаров коснулся моей руки.

Я даже не заметила как мы приехали в магазин, настолько погрузилась в свои мысли.

– Хорошо. Я обещаю, что мы быстро. Туда и обратно, – обнадежила Кирилла, но он был настроен скептически.

В гипермаркете оказалось так много людей, сколько ты явно не ожидаешь увидеть в седьмом часу вечера тридцать первого декабря.

“Уважаемые посетители. Администрация напоминает, что наш магазин сегодня закрывается в двенадцать часов. Мы желаем вам счастливого нового года и веселых праздников”, – звучит объявление.

Что ж, вечер действительно переставал быть томным. В поле зрения не было ни свободных тележек, да и очереди на кассе казались больше, чем в Икее перед ее закрытием.

– Может ну его, этот оливье, Вик? – Кирилл выглядел побежденным еще на старте.

Да ни за что!

– Не переживайте товарищ майор пожарной бригады, в этом неравном бою я приведу нашу не многочисленную армию к победе. Вперед!

Захаров все еще не был настроен скептически, когда я, взяв его под руку вела к полкам с консервами и снабдила двумя банками горошка, сладкой кукурузы и шпрот. Затем была икра и шампанское. Связка мандаринов, пара коробок "Рафаелло" и кажется несколько хлопушек с конфетти.

Когда его огромной охапке перестало помещаться все то, что мог сгенерировать мой мозг мы двинулись к кассам. Без одной минуты семь наша миссия оказалась выполненной. С двумя пакетами полными провианта и весьма довольные уловом мы добрались до машины, где беспрерывно трезвонил мой айфон.

На экране я обнаружила несколько пропущенных от Димы и одно единственное сообщение:

“Мама, это правда, что ты разводишься с папой?”

***

Должна ли я ответить на этот вопрос сына прямо сейчас? Я не знаю. И суток не прошло с тех пор как я узнала о том, что Валера кувыркается в постели с подругой дочери, но у меня нет ответов.

Нет никакого рецепта или решения относительно того, что я должна сделать в такой ситуации.

Это сильно сложнее, чем сделать оливье.

Там порядок действий определен – отвариваешь картофель, морковь и яйца. Берешь банку зеленого горошка, пару свежих и пару маринованных огурцов. Из мясного – курица, колбаса или говяжий язык, если есть время его готовить. Все трешь, режешь и вместе с майонезом соединяешь в огромной миске. Быстро, просто, вкусно.

Забираюсь на пассажирское сиденье, пока Кирилл укладывает пакеты с провиантом в багажник. Настроение уже не такое новогоднее и радостное. Возможно если бы не жестокие слова Лизы и не тот факт, что Соня не могла… совершенно точно не могла не знать про свою подругу и отца, я бы отправилась к детям.

Если бы у моей подруги голова не была занята выстраиванием новой жизни после жестокого предательства мужа, я бы легко обратилась к ней. Пришла с шампанским и мандаринами, встретила новый год, отпуская прямо сегодня все свои разочарования и обиды.

Так их не хочется брать с собой.

– Ты в порядке? – от тяжелых мыслей отвлекает голос Захарова.

Он уже завел машину и протянул мне серебристую шапочку “снегурочки” с помпоном. Я на автомате подхватила ее пальцами, но вместо того, чтобы надеть на голову и составить ему компанию с его красной шапочкой закинула на заднее сиденье.

– Не знаю. Может быть мне лучше вернуться домой и провести праздник с детьми, – выдохнула.

– Это с теми, которые бросили тебя одну? – спросил Кирилл.

Игнорирую его неуместное замечание. Он ничего не знает, а поэтому не имеет права судить.

Черт. И все же именно об этом я как раз и размышляла несколькими минутами ранее. Наверно он немного прав. Сейчас не стоит ни с кем выяснять отношения.

Быстро набираю ответ Диме.

“Сынок, прости, что не взяла телефон и не перезвонила. Сегодня отмечай новый год с Лизой, она готовит самую вкусную “Мимозу” из всех что я пробовала, но не притрагивайся к ее рулетикам, там всегда слишком много чеснока. Ни о чем не беспокойся, мы поговорим все вместе завтра, когда я вернусь. Люблю тебя”.

Сообщение улетает в мессенджере, напротив него сначала появляется одна галочка, потом вторая. Потом они обе становятся зелеными и Дима сразу выходит из сети.

Обиделся.

Это ничего. У него сейчас такой возраст. Я стараюсь убедить себя в том, что поступаю правильно, вот только удается не очень хорошо.

– Я сказал что-то не то?

– Пока не знаю, но будет здорово если больше не станешь судить меня сегодня.

– Хорошо, – соглашается слишком легко, – тогда и ты не суди меня.

Сначала я не поняла к чему это он, а потом Кирилл врубает шансон и мы мчимся обратно к его дому под Круга, успенскую и Лесоповал. Я смеюсь с того как Захаров подпевает песню “Кабриолет” и начинаю тихонько подвывать ему в тон.

Так мы и доезжаем до его дома, где у калитки с рюкзаком наперевес и двумя связками мандаринов стоит Дима, машет мне рукой и улыбается.

Вылезаю из машины едва Кирилл тормозит и бегу к сыну, обнимаю его и сжимаю так крепко, словно боюсь, что он вот-вот исчезнет.

– Как ты здесь оказался?

– Пытал Лизу, но он тот еще конспиратор. Быстро выдала все пароли и явки. Но вообще я пригрозил тем, что вовсе уйду искать тебя сам, а потом ты с нее три шкуры спустишь, если об этом узнаешь.

– Привет.

Чувствую как у меня за спиной вырастает фигура Кирилла. Он тянет руку в приветственном жесте Диме и тот не раздумывая протягивает свою в ответ.

– Здравствуйте. Я Дима – сын, – вздергивает нос чуть выше, потому что ростом он Захарову едва достает до плеч. Но обе уже выше меня, поэтому я сама себе кажусь маленькой и незначительной.

– Кирилл, – отвечает мужчина.

– Евгеньевич, – поправляю я для соблюдения приличий.

– Брось, Вика. Никаких отчеств. Дима, значит, – смотрит на сына. – С нами новый год встречать будешь? Значит помогай разгружать провиант, а потом будем мясо готовить. Умеешь? – Сын отрицательно качает головой. – Значит будем учиться.

Мужчина открывает мне ворота и вручает ключ от дома, а сам забирает сына и они оба идут к машине.