Текст книги "Измена. Новая любовь предателя (СИ)"

Автор книги: Лена Тэсс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22

Вика

Несколько дней я пребывала в состоянии абсолютного счастья. День сменялся за днём, я не успеваю следить за числами, а тем более за днями недели, когда вдруг поняла, что тревога и боль ушли. Весна наступила не только на улице, но и словно в моей душе что-то медленно и неуверенно расцветало, оттаивало, оживало. Что-то нежное и тёплое, то что казалось бы уже никогда не удастся испытать в моем возрасте. Потому что не положено, потому что не по статусу.

Зачем женщине практически в пятьдесят лет будучи больше половины жизни замужем думать о любви, романтике, нежности и трепетных чувствах. Все это, казалось, должно было остаться далеко позади, как пройденный этап.

Да и какая страсть может быть между мужем и женой с таким супружеским стажем? Если только взаимное уважение, безусловная поддержка и лишь изредка воспоминания былых чувств.

Оказалось, что только для меня все это было важно, а для Исаева – нет.

А теперь я всю недополученную дозу эндорфинов и любви извлекала из романа с Кириллом.

Захаров был немного грубоватый, но мужественный. Он мог быть нежным и заботливым, ему не нужно было много говорить, достаточно просто появиться в поле моего зрения, как я понимала, что все мои проблемы будут решены. Не мужчина – скала.

За это время я лишь пару раз созванивалась с адвокатом, который мне сообщил, что Исаев все же принял мои условия и готов подписать досудебное мировое соглашение. С одним условием, что я больше никогда не буду претендовать на любые выплаты с его стороны, в том числе и на алименты на Диму, а еще на бизнес и квартиру, которую они с Николь оккупировали.

С одной стороны все внутри меня сопротивлялось мысли о том, что эта молодая стерва разрушит уют, который я создавала годами, но с другой… вред уже был нанесен. Я уверена, что она уже задумала как можно избавить от моего присутствия в том доме и вскоре задумает грандиозный ремонт.

Ну и ладно! У меня есть все, чтобы не чувствовать себя несчастной и одинокой. Любимые дети, хотя не со всеми отношения налажены так как хотелось бы, любимая работа и, кажется, любимый мужчина.

И думая о том, насколько я вдруг стала состоятельной, я не расставляла ни места ни приоритеты. Все были важны, всё было важно.

Идиллию мог нарушить только… да, телефонный звонок бывшего мужа.

И что ему нужно в такой прекрасный вечер? Умеет же испортить настроение.

Я позволила себе несколько секунд сомнения в том, стоит ли вообще снимать трубку, потому что у Валеры не могло быть хороших поводов мне звонить. Ни одного.

И все же я ответила.

– Слушаю.

– Вика! Вика, мне срочно нужна твоя помощь, – его голос звучал ошарашенно, словно он прямо сейчас переживает паническую атаку. – Помоги, с ней что-то не так.

И я сразу поняла, с кем именно “с ней”, и сразу поняла, что именно “не так”. Иначе зачем бы он позвонил именно мне?

– Валера, давай ты возьмешь себя в руки и попробуешь сказать все членораздельно и максимально информативно?

Он шумно выдохнул, а на фоне возникшей на несколько секунд тишины я услышала стоны и завывания Николь.

– Она… у нее кровь, очень много крови, кажется, что сейчас она зальет половину квартиры.

Не зальет, конечно. Но он был прав – это плохо.

– Послушай меня, действовать нужно очень быстро, если вы хотите избежать выкидыша. Прямо сейчас ты положишь трубку и вызовешь скорую помощь. Тебя вместе с Николь должны отвезти в ближайшую больницу. Пожалуйста, не занимайтесь самодеятельностью, – продиктовала я.

– А потом?

– Потом напиши куда вас привезут, я подъеду.

И прежде, чем я успела понять насколько это глупо, отключилась.

Я постаралась не думать о том, что делаю, и зачем. Просто достала свой экстренный медицинский саквояж, который всегда хранила дома, на случай ночных звонков своих пациенток с криками о том, что они вот-вот родят дома. Обычно там до рождения еще было несколько часов и семь-восемь сантиметров нераскрывшейся матки, но женщины очень любят паниковать, особенно за большие деньги.

Принимать роды в экстремальных условиях за свою практику мне к счастью не приходилось. Да и сейчас… зачем мне эта сумка? Нику отвезут в больницу, там все есть.

Но какое мне вообще дело до Николь?

И какое мне дело до Валеры и его переживаний?

А тем более до их ребёнка!

Я вздохнула, понимая, что не смогу остаться в стороне, поэтому схватили ключи, накинула пальто и вызвала такси.

***

Пока ехала по адресу, который мне прислал Исаев позвонила Кириллу.

– Прости, но сегодня увидеться не получиться.

– Что-то случилось?

– Да, – я кивнула, хотя Кирилл этого не видел. – Одна из пациенток позвонила, уверена, что у нее начались схватки. У нас договор на платные услуги, я не могу это игнорировать, – оттарабанила я.

Ложь. Наглая ложь.

– Ясно. Тогда легких родов… или что желают в таком случае? – я слышала в его голосе улыбку.

Но когда разговор был окончен стыд и негодование за саму себя вдруг накрыли с головой. Чем я сейчас была лучше Исаева? Зачем я лгу человеку, который мне дорог, который мне верит и обижать которого у меня нет никакого права? Я перенабрала Захарова.

– Слушаю.

– Это Николь, – выпалила я. – Не моя пациентка, а Николь. Валера позвонил и сказал, что ей не хорошо. Он попросил помощи. Не думаю, что смогу помочь, но и проигнорировать его не могла. Прости, что обманула, я даже не понимаю зачем стала что-то выдумывать и…

– Остановись, женщина, – обрывает меня Кирилл и кажется сейчас пошлет. – Тебя нужно будет забрать домой. Откуда и во сколько?

От его слов спазмом сводит голосовые связки и кажется наворачиваются слезы. Черт. Мне же не двадцать и даже не тридцать пять, когда я держала в руках крошечного Димку и рыдала от счастья после восьми часов родов. Нет, второй и третий раз не как из пулемета. Не у всех.

– Я… я позвоню.

– Отлично. Иди, спасай нуждающихся, а я пока приготовлю ужин.

Теперь он отключился первым, но я больше не волновалась, лишь зашла в мессенджер, где уже светилось несколько сообщений от Исаева.

Валера действительно скинул мне адрес. Я знала эту больницу, знала там врачей, поэтому без промедления позвонила заведующему и попросила принять Нику сразу как только она поступит в неотложку и сделать для неё всё возможное.

– Это твоя знакомая? – спросил Василий Фёдорович Гавриков, у которого я когда-то блестяще защитила практику.

– Да, – вздохнула я. – Это моя знакомая.

Такси быстро доставило меня до приемного покоя и я очень надеялась, что все это как можно скорее закончится и не будет нести за собой никаких тяжелых последствий.

Ну едва увидев у регистратуры Валеру и по его выражению лица сразу поняла, что все плохо. Хуже, чем плохо.

Произошло самое ужасное.

Николь потеряла ребёнка.

И я не была уверена, что мне было жаль ее или его. Только малыша.

Исаев же выглядел как побитая собака. Серым и беспомощным. В последний раз таким его я видела после тяжелейшего гриппа около восьми лет назад. Сначала заболела Соня, после неё заразу подцепил Дима, а уже от него заболел муж. И переносил он заразу тяжелее всех, проклиная меня за иммунитет и то, что я не слегла вместе с ним, как преданная жена.

Сейчас он выглядел точно так же. Опустошенным и сильно постаревшим.

– Я сейчас все выясню, – дотронувшись до его предплечья, постаралась подбодрить и занялась делом, потому что никакие слова ему бы не помогли.

Следующие полчаса я узнавала более подробную информацию о том, что же произошло.

Нашла палату Николь, но мне сказали, что сейчас она находится под действием обезболивающих препаратов и спит. Проверила медицинскую карту с разрешения Василия Федоровича, хотя это нарушало несколько законов, и формально я на это не имела никакого права, но дальше меня и Валеры все это не уйдет, и Гавриков мне полностью доверял. Знал, что я не подведу.

Врачи тоже никого не подвели. Никакой врачебной ошибки не было.

По УЗИ ей ставили возможность раннего прерывания беременности и в карте четко прописана рекомендация лечь на сохранение на весь срок. Но почему она этого не сделала?

Узнавать у нее я не собиралась, поэтому решила просто вернуться к Исаеву.

– Как она?

– Спит.

– Это хорошо. Хорошо, – ответил он, опустив голову и проведя ладонью по затылку.

Знакомый жест. Так он всегда делал когда был растерян и никак не мог понять, что же дальше. Раньше я читала Валеру без слов. Выражение лица, взгляд, движение – он был для меня как открытая книга. Выходит, что я ничего не забыла.

– Думаешь, что это мне в наказание за то, как я с тобой поступил?

– Я не думаю об этом. И ты не думай. Просто так случилось.

– Я должен был попросить у тебя…

– Нет. Не нужно. Сейчас не нужно, Исаев.

Мне не нужны эти проблески совести с его стороны когда вдруг пришла беда и пробудилось чувство вины и стыда. Только не от него.

– Ты жестока! Я потерял ребенка! – взвился он, поднимая голос.

Из-за стойки регистрации встала женщина и шикнула на него, пригрозив кулаком.

– Я знаю, и мне очень жаль, но я ничего не могла сделать и ты не мог. И Николь не могла, – соврала я.

Я посидела с ним ровно столько, сколько смогла это выдержать – минут пять и поднялась на ноги. Но он вцепился пальцами в мое пальто.

– Вик, останься пока она не придет в себя. И вообще… останься.

Я не ответила. Молча расцепила его пальцы и ушла, потому что его боль и его душевные раны больше не часть моей жизни.

Глава 23

Валера

Не могу поверить в то, что произошло. Что все это в принципе произошло со мной. За что? Где я так нагрешил? Или это все происки ведьмы Вики!

Еще вчера моя жизнь была четко спланированной, выстроенной до мельчайших деталей, до каждого дня.

Я знал, что утром встану и пойду на работу в отличном настроении. И хотя был лишен привычного завтрака, который мне довольно часто готовила бывшая жена, успевая до собственной смены, все же это не так важно – в здании моей компании отличное кафе с первоклассными сырниками и венскими вафлями.

Я знал, что на работе будет непросто, что мои сотрудники, как это обычно бывает, попытаются свести меня в могилу своей некомпетентностью и нерасторопностью. Что без моего контроля все развалиться – именно это едва не произошло, пока я был в Дубае.

Еще вчера утром я знал, что меня дома будет ждать моя замечательная прекрасная Николь.

Лживая, беспринципная, продажная…

И теперь я не знаю, что произойдет дальше.

За последние сутки все так сильно изменилось – моя жизнь превратилась в какой-то мусор. Словно смотрю на все свои труды и вижу, как их сгребает мусоровоз и сваливает в очистную яму. И ничего не могу с этим сделать. Все крутится, крутится, крутится, а я падаю в пропасть вместе с этой гнилой массой, из которой вряд ли смогу выбраться.

Что я чувствую по поводу потери ребенка?

Сожаление и печаль.

И как будто…

– Валерий? – от странной и кусачей мысли меня отвлекает молодой парень в белом халате.

Скорее всего это врач-практикант, студент последнего курса. Он держит в руках тоненькую папку-историю болезни или карту и смотрит на меня с вопросительным выражением лица.

Что будет если я скажу, что он ошибся? Ведь даже не совру. Потому что прямо сейчас я себя самим собой не ощущаю. Только тенью, только подобием. Жалким и беспомощным. Я не могу вспомнить чему радовался утром и чем была наполнена моя жизнь.

Любовью? Сексом? Статью? Обожанием? Будущим ребенком и новыми заботами?

За несколько недель я так сильно разочаровался в человеке, которого полюбил. Но она сама виновата! Сама меня обманывала и притворялась, чтобы угодить и удовлетворить мои же запросы. Подластилась, подгадала, принимала мои вкусы, взгляды, идеи, интересы и примеряла на себя. Весьма успешно – я с охотой верил в то, что Нике все это нравится. И артхаус, и выставки современного искусства, и классические произведения литературы и высокая кухня у нас дома.

Себя она полностью скрыла.

– Да, к сожалению это я, – выдавил еле-еле.

– Вам необходимо пройти в кабинет заведующего отделением. Ваша … – парень сделал выразительную паузу, потому что не знал кем на самом деле мне приходилась Николь. По возрасту как дочь, но это было бы указано в медкарте. Любовница? Это было бы нетактично озвучивать. Жена? Но она её безымянном пальце нет кольца.

Я так и не успел сделать предложение и показать то украшение, которое приобрел специально для неё. И я не уверен, что после сегодняшнего корпоратива стал бы это делать. На самом деле я уверен совершенно в обратном.

– Это по поводу Николь, – уточняю, чтобы помочь парню в разрешении этой неловкой ситуации, – по поводу девушки, которая поступила несколько часов назад и потеряла ребёнка?

Парень коротко кивнул и резко развернувшись пошёл по коридору. Я без вопросов последовал за ним. Через каждые два метра слева и справа от меня были двери, с одной стороны в палаты, откуда доносился детский плач и причитания матерей, с другой кабинеты медперсонала.

– Нам сюда, – студент остановился и жестом указал на белую дверь, где красовалась табличка с надписью “Заведующей отделением” такой-то и такой-то.

Я не собирался запоминать никакие имена потому что хотел уйти из этого места как можно скорее. Так какая разница, как зовут человека, который хотел со мной поговорить.

Предупредительно постучав я вошел внутрь не дожидаясь приглашения. Мужчина, сидевший за столом, также не удосужился поднять голову и обратить на меня свой взгляд.

– Проходите не стойте в дверях, – лишь пробасил он.

Я сделал это и сел ровно напротив него.

– Слушаю вас. У меня не так много времени.

– Не торопитесь, Валерий Степанович, вам нужно подписать несколько документов, так как вы имеете непосредственное отношение к девушке Николь и ее ребенку. Точнее вашему общему ребенку. Обычно у нас так не принято, но Виктория попросила отпустить вас без проволочек.

Пришлось молча сжать кулаки и проглотить упрёк, который был мне брошен прямо в лицо. Собственно отрицать я ничего не собирался, так как с Викой мы уже давно разводимся и нам осталось только дождаться когда срок отведенный для примирения истечет.

Но что будет потом? Что будет когда я вернусь в квартиру, а там меня уже никто не будет ждать?

– Послушайте, я здесь не для того чтобы вы читали мне морали. Я достаточно взрослый, опытный, состоятельный и состоявшийся мужчина, который может решить свои проблемы без чьего-либо вмешательства, и тем более без нотаций. Давайте покончим со всем этим как можно быстрее. Если нужно что-то подписать – просто дайте мне документы, если нужны какие-то медикаменты скажите и я все принесу.

– Валерий, кроме лекарства этой девушке в ближайшее время потребуется хороший уход и внимание.

– Найму сиделку. Уверен, что среди ваших сотрудниц приветствуется подобная подработка. Или вы ждете, что глава корпорации будет лично коротать дни и ночи у постели любо… – я осекся.

Любовница. Вот кем мне была Николь.

– Это правда, – мужчина никак не отреагировал на мои слова, – деньги лишними для любого из сотрудников больницы не будут, однако я говорю о другой поддержке – поддержке отца ребенка.

– С этим мы уж как-нибудь сами разберёмся. А ваше драгоценное мнение можете оставить при себе.

Больше разговаривать с ним у меня желания не было, поэтому я просто молча ждал когда он отдаст мне документы. А после этого вышел из кабинета, чувствуя как к горлу подкатывает тошнота, даже несмотря на то, что я уже несколько часов ничего не ел.

В коридоре меня снова встретил молодой студент. Преследует он меня что ли?

– А вот и вы, – он взмахнул руками, словно мы давно не виделись. – Ну наконец-то!

– Это вы мне? Что случилось?

– Ваша… – Снова неловкая пауза потому что мы так и не прояснили с ним статус Николь в отношении меня, – в общем, ваша девушка пришла в себя, точнее проснулась. Она попросила найти вас и ждет, что вы зайдете. Палата четырнадцать, прямо по коридору, предпоследняя дверь налево.

Он проговорил это всё в одном предложении практически скороговоркой. Я точно не знал, собирался ли вообще сегодня видеться с Николь. Но теперь у меня не было выбора.

Поэтому я прошел вперёд по коридору, оказался у нужной палаты, и без стука открыл дверь.

– Ты пришёл, – тихо проговорила Ника.

– Я пришёл.

Я пришёл, но скоро уйду. Навсегда уйду.

***

– Ты пришёл, – Ника выглядела очень слабой.

Она лежала на больничной койке, а рядом с ней пищал какой-то специальный аппарат, показывая на своем черном мониторе зелеными цифрами и бегающими графиками жизненные показатели: давление, сердцебиение, что-то ещё. Привычно красивое и ухоженное лицо искажала гримаса усталости и пережитой боли.

– Я пришёл.

– Я знала, что ты придешь, что не бросишь меня одну. Я всегда могу рассчитывать на тебя, коть. Ты же будешь рядом, потому что одна я с этим не справлюсь.

Она приподняла руку над белой простыней, которой была прикрыта большая часть тела и протянулась её ко мне, словно хотела, чтобы я сжал ее ладонь. Так доверчиво и с такой надеждой, которые я никогда не видел раньше.

Сделав несколько шагов в ее сторону я подтащил стул и поставил рядом с кроватью, присел на него и сделал то, что ей сейчас было нужно – сжал ее ладонь своей.

– Как ты?

– Теперь лучше. Это потому что ты рядом, – прошептала она едва слышно.

Губы у нее пересохли и немного потрескались. Я дотянулся до прикроватной тумбы – там стояла открытая бутылка воды с трубочкой и подал ей, чтобы попила.

Это то немногое, что я сейчас мог для нее сделать.

– Ты уже знаешь, что случилось? Понимаешь, что произошло?

Ника кивнула. Вторую свободную руку она положила на свой живот, зашипела на выдохе, потому что дернула капельницу.

– Осторожнее, а то снова придётся ставить систему, а это не из приятных ощущений, насколько я помню.

Она сжала пальцами мою ладонь, благодаря за заботу. Но это не то, что Николь думала – простая предупредительность. К своему стыду все, что я сейчас испытывал – невероятное облегчение. Словно с плеч упал тяжелый камень, который с каждым днем давил на меня сильнее и сильнее.

Это казалось совершенно абсурдным, но я вдруг понял, что возможно сделал неправильный выбор. Поспешный.

Все с самого начала пошло неправильно, и постепенно избавляя Николь от приобретенных для меня интересов и увлечений я понял, что этот человек не может быть моей второй половинкой. Красота, молодое тело, восхищение в глазах, пухлые губки – всего лишь временное явление. Между нами нет ничего общего, кроме постели. И как оказывается она даже в этом не видела разницу между мной и… Зайцевым.

– Коть, ты уже узнал когда мне можно будет пойти домой? Эта атмосфера слишком давит. Здесь плохо. А у нас дома ты за мной будешь ухаживать и я быстро поправлюсь, а потом мы… мы…

Никаких “нас” нет, и никакого “нашего” дома тоже больше нет.

– Я думаю, что сегодня ночью ты должна остаться здесь. – Отвечаю твердо, чтобы до нее быстрее дошел смысл моих слов. – Возможно и завтра тоже. После того, что случилось тебе нужно будет время восстановиться в медицинском учреждении, под присмотром профессионалов. А после того, что произошло между нами, мне нужно время побыть наедине с собой.

Она шумно вдохнула и быстро заморгала, попыталась приподняться на локтях, но из-за слабости у неё ничего не получилось, и Ника словно мешок рухнула обратно на подушку.

– Что ты хочешь этим сказать? Ты меня бросаешь? Прямо здесь и прямо сейчас, когда мне больше всего нужна твоя поддержка и помощь?! Это все из-за нее? Из-за твоей старой кошелки-жены? Я знаю, что она была здесь, что ты ей позвонил!

Это была чистой воды манипуляция, она даже не старалась. И все же выкидыш был реальным, а ребёнка Ника, хочется верить, действительно любила и хотела.

– Послушай меня, – я постарался говорить твердо и рассудительно, – возможно, что в твоих глазах я буду выглядеть как подлец…

– Ещё бы, – голос Ники стал грубым и безжизненным.

– Но ты должна понимать, что предшествующие случившемуся обстоятельства не позволили бы нам оставаться той же парой, которой мы были ещё вчера утром.

– О чем ты говоришь?

– Я знаю о твоей связи с Зайцевым, знаю о том, что через постель ты пыталась сохранить вместо университете и получить положительные оценки на сессию. И я не понимаю почему так произошло? И я бы мог послать Некрасова куда подальше, но слишком много совпадений.

Николь отвернулась. Она не отрицала, на бледных щеках не появилось и тени краски. Ей не было стыдно, она не смущалась, она даже не злилась, хотя до этого мне казалось, что несправедливо обвиненный человек всеми силами будет защищать самого себя. И либо ей было всё равно на наш разрыв, либо она не считала свой поступок зазорным или неправильным.

– И ты собираешься расстаться со мной на основании одного лишь голословного обвинения? Кто такой этот Некрасов? Обычный журналюга, который готов устроить скандал на пустом месте! – прошептала она тихо, а потом зло подкинула: – Или может быть мне самой обратиться к нему и рассказать о том, как престарелый бизнесмен соблазнился на молодое тело, бросив всю свою жену?

Хищный оскал не предвещал ничего хорошего, и возможно это было всего лишь действие лекарств, но у меня сложилось ощущение, что управлять ею в гневе будет непросто.

– Николь, успокойся и не делай глупостей.

Но она упорно молчала следующие несколько минут.

Я не собирался ничего выпытывать у неё насильно, но и продолжать эти отношения не видел смысла.

– У тебя есть где жить?

– Ты что собираешься выгнать меня из дома когда я только потеряла ребёнка? Ты просто скотина, Исаев!

– Напоминаю что это не твой дом, а мой.

Разговор становился неприятным, тягомотным. Нужно сворачивать этот балаган и переворачивать страницу, на которой осталась только грязь.

– Если ты так поступишь со мной я закачу такой скандал в прессе что ты еще на десять лет вперёд отмыться не сможешь. Понимаешь о чем я? Думаешь в твоем сейфе я нашла только бумажки о разводе? Там было много… очень много интересного.

От этих её слов по спине пробежал холод.

Неужели это хитрая дрянь сунула свой нос в мои финансовые дела и в отчеты компании, которые я не хотел показывать некоторым из своих заказчиков и инвесторов? Но что она вообще могла понимать в бизнесе?

– Николь, будь благоразумной, – говорил я, стараясь сохранять спокойствие, – и не стоит угрожать мне тем, в чем совершенно ничего не понимаешь, к тому же я могу обеспечивать тебя некоторое время, давать приличное содержание, скажем месяца три.

Она надсадно рассмеялась и закашлялась.

– Приличное?! – Передразнила Ника мой тон. – Валера, давай-ка я тебе скажу как все будет на самом деле. Ты будешь платить мне столько сколько я скажу. Если хочешь, чтобы я от тебя съехала, для начала сними мне квартиру. Хотя нет, стоп-стоп-стоп, купи мне квартиру и как минимум двушку в хорошем районе. Не забудь про машину, потому что я не собираюсь ездить на метро или на общественном транспорте. Мне нужно хорошее содержание, чтобы хватало на салоны красоты, на шопинг и на отдых. А ещё мне нужна работа и желательно такая, где я буду делать не так много но получать достаточно хорошо. Не обязательно пристраивать меня в свою фирму, у тебя ведь много связей. Попробуй договориться с кем-нибудь из своих многочисленных партнеров.

От ее апатитов меня трясло. Хотелось рассмеяться ей в лицо и показать неприличный жест. Эта профурсетка ничего не получит. Ни один секс столько не стоит.

– Ника, – снисходительно ответил я, – пожалуйста, поправляйся. И не питай никаких надежд. Ты ещё не доросла до того, чтобы манипулировать такими мужчинами как я.

С этими словами я поднялся с места и вышел прочь из палаты, плотно закрыв за собой дверь. В след мне летели только оскорбления и проклятия.

Я конечно не был жестоким и собирался на первое время снять квартиру для Николь зная о том что здесь ей больше негде жить потому что из университетского общежития её исключили вслед за университетом никакой другой недвижимости она конечно себе позволит не могла.

Я не собирался быть жестоким, хотя стоило был, но решил, что смог снять ей студию в спальном районе подальше от центра. А если она решила работать, то попрошу знакомую по подбору персонала подобрать ей должность официанта в каком-нибудь кафе или администратора в салоне красоты. Что-то, что не требует образования.

Теперь, когда вся эта история почти закончена пришло время задуматься о том что же делать со своей жизнью и как наладить отношения с детьми, а может быть даже с Викой.