Текст книги "Твоя измена - не моя вина (СИ)"

Автор книги: Лена Тэсс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 32

– Суд рассмотрит твое заявление о расторжении брака в среду. С Беллой я договорился, чтобы она тебе на пару дней дала отпуск, – Толя наклонился ко мне очень близко, когда мы возвращались домой в такси и пристегнул ремень безопасности. – Так ты никуда не денешься.

– А ты? – спросила я и кивнула на то, что сам он правилами безопасности решил пренебречь. Толя же просто махнул рукой.

От него пахло алкоголем. Наверно и от меня тоже, но когда его собственный аромат смешивался с нотками вина и терпкого парфюма, оставалось только вдыхать глубже, чтобы запомнить.

Я выпила больше положенного и меня вело. Не настолько, чтобы стало плохо, но достаточно, чтобы себя плохо вести.

– Больше ни слова про моего мужа сегодня. Ни одного, пожалуйста. И, будь добр, пристегнись.

Щербинский кивнул, сел прямо и натянул свой ремень безопасности, щелкнув замком. Его рука крепко держала мою, наши пальцы переплелись в замок и лежали ровно между нами. Я водила большим по его руке, поглаживая, он – сжимал чуть крепче. Снова и снова.

Что это было?

Чувства? Необходимость? Просто инстинкт?

Я могла вспомнить когда последний раз занималась сексом. Мне было просто не до этого. Банально, но физически не было сил.

Последний раз когда Руслан проявил ко мне интерес я чувствовала себя так, словно к вечеру меня выжали до состояния скукоженного сухофрукта.

Макаров был в приподнятом настроении и как только появился дома впился в мои губы, терзая и лаская руками. Он спешно стянул футболку и расстегнул лифчик, спустился к груди, покусывая один сосок, пальцами сжимал другой. Быстрее, чем я успела что-то сказать или возразить он остался в одних боксерах и спустил мои легкие домашние шорты и трусики на пол, развернув к себе спиной и опрокидывая на кухонный островок. Ему нравилось трахать меня сзади.

Руслан так увлекся процессом, что даже не заметил, что толкался в меня абсолютно сухую и не готовую. Мне было больно и страшно из-за того, что я никогда не говорила ему “нет” и сейчас не могла. От этого я закусила губу и молча скулила. И это вовсе не было похоже на те звуки, которые я выкрикивала раньше.

– Да, что не так-то, Лесь? Ты пьяна? – Руслан ударил кулаком по столу рядом с мной, отодвинулся и как был, голым, со все еще эрегированным членом, двинулся к холодильнику. Он достал бутылку холодного пива из частной чешской пивоварни, и открыв, сделала несколько глотков. – Такой отличный вечер. Был.

Я сползла на пол, обнаженная, униженная и совершенно без понимания, что вообще происходит.

– Руслан, прости, – подтянув колени и прикрывая грудь одной рукой, я попыталась протянуть к нему вторую.

Но муж уже оделся и вызывал такси.

– Слушай, Лесь, я понимаю, что у тебя могут быть какие-то свои дела, но в следующий раз постарайся быть готова… ко мне. Я поеду в бар с коллегами, отмечу удачную сделку.

Наверно тогда он поехал к Наташе в первый раз.

Хотя… возможно, уже не в первый. Говорят, что женщина всегда чувствует когда муж к ней остывает и у него появляется кто-то на стороне, но это полная чушь. Как и мама когда-то, я ни о чем не догадывалась. Я ему верила, а Руслан меня предал.

В суде я ему ни за что не уступлю. И до суда не дам ни единого шанса усомниться в своей честности.

Сжав руку Толи чуть сильнее, я повернула к нему голову и мягко улыбнулась. Несмотря на все плохие воспоминания, которые в последнее время меня одолевали, я не переставала удивляться тому, какие изменения стали происходить в моей жизни. Я стала лучше спать и даже высыпаться. Появился график, усталость появлялась лишь к концу рабочего дня, а не сразу как вставала с кровати.

Конечно, все дело в операции – врачи отлично потрудились, подлатав моё сердце, но кроме этого сама обстановка вокруг меня изменилась – и мне это нравилось.

– Толя, мы должны подождать, – от уверенности в своем голосе сама удивилась. – До официального разрешения всех юридических вопросов.

Зеленые глаза смотрели на меня с пониманием и уважением. Он не собирался отказывать, если бы я решила сегодня пойти дальше, но и не станет требовать, понимая, что я не готова. Черт, Щербинский, видел меня насквозь.

Это волновало. Возбуждало. И задевало внутри меня что-то давно забытое, но такое отчаянно нужное.

– Мы подождем, – словно бы его взгляда было недостаточно, он еще и произнес это вслух.

Я шумно выдохнула, и перевела взгляд на пространство между передними сиденьями, чтобы отвлечься на дорогу.

Но впереди я увидела лишь красную кабину огромного грузовика приближающегося к нам лоб в лоб с огромной скоростью.

Глава 33

Анатолий.

Водитель такси сделал все, что мог, чтобы избежать лобового столкновения, которое для него закончилось бы исключительно на том свете. Для этого ему пришлось вывернуть руль влево, подставляя Олесю под удар.

К счастью для нас кабина грузовика задела седан лишь по касательной, однако и этого хватило, чтобы легковушку развернуло в противоположную сторону и дважды опрокинуло через крышу.

На некоторое время отключился.

Придя в себя начал шевелить конечностями и попробовал покрутить головой. Руки и ноги целы, все функционировало относительно нормально. Кажется отделался несколькими ушибами. Ладонью проехался по сиденью, наткнулся на ногу Олеси. Приоткрыл глаза и попытался ее рассмотреть.

Без сознания.

Я очень надеялся, что она просто без сознания.

На что я вовсе не надеялся, так это на “случайную” аварию.

– Леся, – голос был словно не моим. Хриплым. Слабым. Даже ее имя далось с трудом. Дерьмо.

Но больше пугало не это, а слишком неестественно запрокинутая голова девушки рядом и кровоподтеки у виска.

– Леся, – пришлось сделать над собой еще одно усилие и крепче впиться пальцами в ее ногу. Никакой реакции. – Леся, ответь мне, черт возьми.

Но ответа не было.

Зато вокруг нас происходило какое-то движение. Видимо водители из остановившихся машин, проезжавших мимо, несмело заглядывали в салон. Кто-то кричал, что нужно вызвать скорую и пожарных. Кто-то со скепсисом в голосе предположил, что уже бесполезно.

– Водителю кранты?

– Девчонке тоже!

– Мужчина точно дышит и даже шевелится. Скорая едет?

Со всех сторон послышалась какафония звуков и вспышки цвета. Сирены, топот, скрежет, подключаемые к телам аппараты быстрой диагностики. Спасатели разрезали кузов машины специальными инструментами. Медики их инструктировали как не навредить выжившим.

Значит кто-то умер.

Кто-то один. Выжившие? Счет два-один в пользу жизни. Но вот только чьей? Если я у меня все еще есть пульс, то шансы на то, что Леся жива примерно пятьдесят на пятьдесят.

– Зафиксируйте сначала девушку. Она еще без сознания, но стабильна, – слышу мужской голос, уверенный и говорящий сознанием дела.

Закрываю глаза.

Дышать становится легче, все напряжение спадает, какие-то приборы снова начинают надсадно пищать, кто-то кричит про остановку сердца. Теперь можно и отдохнуть.

***

Просыпаюсь от острой боли в руке.

– Ауч.

– Не скули как ребенок. Ты уже большой дядя.

Открыл глаза и обнаружил склонившуюся над собой Алену. Несмотря на колкую фразу вид у нее был обеспокоенный и уставший. Под глазами залегли темные круги, косметика отсутствует, волосы убраны в тугой пучок.

– Тяжелая ночка?

– Не то слово, – она заканчивает настраивать систему с лекарством и делает шаг назад, буквально падая на стул.

– Как Олеся?

– Отдыхает. С ней все в порядке. Спасатели сказали, что вам невероятно повезло. Вы оба были пристегнуты, иначе с большой долей вероятности свернули бы себе шеи, когда машина пару раз перевернулась через себя.

Это я уже знал.

– Если я в порядке – почему все болит?

– Потому что ты не железный человек, а вполне себе из плоти и крови, – она ткнула пальцем мне в бок, точно зная, что там есть гематома. – Больно? Знаю, что больно. Вот поправишься – поколочу тебя снова, понял? Куда ты опять ввязался, а? Я разговаривала со следователем – они задержали водителя грузовика и тот признался, что его наняли для этого дела. Водитель такси погиб, вы с Олесей могли отправиться следом за ним!

Голос сестры сорвался на крик.

Я прекрасно ее понимал. Она была в ужасе от случившегося, прямо как и я когда-то, но все же было отличие – в этот раз я не уступлю Макарову.

– Водителя грузовика арестовали?

Сестра кивнула и скрестила руки на груди. Она знала почему я спрашивал и что собирался сделать дальше.

– Ты не выйдешь из больницы еще как минимум сутки. Олесю я тоже на это время оставлю под наблюдением. И, Толя, пожалуйста, прекрати геройствовать. У того человека слишком много связей, чтобы иметь реальные шансы его обойти.

– Он еще за свои прошлые грехи не расплатился.

Алена тяжело вздохнула и покачала головой.

– Я отпустила Вадима, отпустила все, что с нами произошло и…

Она запнулась.

Врала. Так плохо.

– Не надо. Макаров защищал в суде того, кто виновен в смерти твоего мужа. Его тесть вел дело и вынес оправдательный приговор. Убийца укатил за границу и теперь его не достать. Ты правда все это отпустила? Правда готова забыть? Я вот не могу. Ты почти умерла, Алена. Почти умерла у меня на руках.

Тогда сестра умоляла меня наказать виновных, посадить в тюрьму или причинить столько же боли, сколько пришлось пережить ей. Угрожала, что если ничего не получится, то не сможет жить.

Наглоталась таблеток.

Я нашел ее в квартире на полу и без сознания. Это был худший день в моей жизни, когда я думал, что потерял Алену навсегда. Но я был глуп и наивен. Алена врач – она точно знала, что не умрет. Ей было страшно и одиноко. Ей было очень больно.

А теперь она говорила, что готова это отпустить.

– Я знаю это, как и то, что ты ввязался в защиту Олеси совсем не из-за нее самой и ее бедственного положения. По крайней мере так было еще совсем недавно. Сейчас, – Алена грустно улыбнулась, – кажется, что она тебе нравится, Толь.

– Не кажется.

– Тогда добивайся ее развода, а остальное оставь позади. Тебе хватит денег, чтобы содержать вас обоих. И даже, чтобы оплатить долг ее отца.

– Да нету там никакого долга! Это просто ширма для отмывания денег, понимаешь? Просто сраное прикрытие для грязных махинаций ее мужа и отца! – зло рявкнул я на сестру, которая этого вовсе не заслуживала.

Но это было не так важно, как взгляд Алены направленный в сторону выхода из палаты.

Я повернул голову и увидел в дверях Олесю, в больничной сорочке и с передвижной стойкой для капельницы в руках.

Глава 34

Олеся.

Я поняла, что нахожусь в больнице еще до того, как открыла глаза. Не скажу, что провела в подобного рода заведениях слишком много времени и знаю, что есть те, кто буквально каждый день без особой надежды на успех борется за свою жизнь.

И все же я знала, что нахожусь в больнице и жива.

Последнее, что помнила – красная кабину грузовика, которая неслась прямо на нас. Удар. Скрежет металла. А я ведь так и не переспала с Толей. У меня не было детей. У нас с ним могли бы быть чудесные дети – с его зелеными глазами и моими светлыми кудрями. Какие глупые мысли. Но кажется тогда, в моменте, я вообразила, что вот-вот умру.

Но я была жива и помнила об этом.

Над ухом тихо пищал прибор, оповещая пустую палату, что пульс и давление в норме. Рука болела ровно в том месте, где мне (явно не с первого раза) поставили капельницу. По инерции вторую руку подняла к груди и попыталась сама нащупать ритм сердца. Ладонью ощутила знакомый прохладный и тонкий материал больничной сорочки.

Шрам на месте. Сердце бьется.

А Щербинский где?

Глаза открылись и одновременно с этим я села на больничной кровати. Голова закружилась, но не критично.

Где он? Жив?

Конечно жив, иначе и быть не могло.

Я постаралась успокоиться и взять себя в руки. Дверь в палату была закрыта, за окном ночь. В больничном коридоре горел свет, но никакого особенного движения не наблюдалось. Дежурные врачи либо на обходе, либо в ординаторской спят.

Медленно спустила ноги на пол, нащупала пятками тапки и обула их, чтобы не прилипать ступнями к полу, издавая смешные звуки. Капельница была удобно и надежно закреплена на специальном передвижном штативе – оставалось только аккуратно катить его за собой.

Встав на ноги я убедилась, что голова не кружится – только обмороков мне не хватало – и не спеша двинулась в сторону двери. Меня подгоняла уверенность, что Толя недалеко, и конечно, что он был в порядке.

Я прошла мимо трех дверей, когда услышала его голос. Только обрывки фраз, просто звук, но уже такой родной и знакомый.

Что я почувствовала в этот момент? Спокойствие. Теплоту.

Сделала еще несколько шагов и поняла, что с ним Алена. Они о чем-то спорили, несколько раз прозвучало мое имя. Мне хотелось войти и сказать что-то забавное, но открывая дверь совершенно точно не ожидала узнать о том, что мой муж (почти бывший) и отец (который в бегах вроде как из-за долгов) строят финансовую пирамиду. Или махинацию.

Или как это вообще понимать?

– Леся, – Алена вскочила на ноги и замерла.

Её руки смешно зависли в воздухе. Она вроде бы хотела протянуть их ко мне, хотя между нами было не меньше четырех метров, но тут же покосилась на брата, который недовольно сдвинул брови и сжал переносицу пальцами.

– Привет. Помешала?

– Нет, – ответила Алена.

– Да, – пробасил Щербинский.

– Мне уйти? – В ответ тишина. – Тогда, пожалуй, останусь.

– А я лучше уйду, – сестра Толи сделала несколько шагов к выходу и придирчиво профессиональным врачебным взглядом осмотрев меня, кивнула. – Не стой истуканом, займи мое место. Кажется у вас будет долгий разговор.

– С твоим-то братом? Мы же про одного и того же мужчину говорим? – я приподняла одну бровь и Алена расхохоталась.

– Я рада, что вы оба живы и в порядке, но перепугалась до смерти.

После этих слов она вышла за дверь, тихо прикрывая ее за собой.

– Не очень-то вежливо с твоей стороны так подкрадываться и подслушивать.

Щербинский сверлили меня взглядом, видимо потому что в его жизни еще ни одна женщина не смела так долго и открыто на него пялиться в ответ.

– На новый год под ёлку я положу тебе книгу “Правила хорошего тона для настоящих мужчин”.

– Мы уже обсуждаем подарки на новый год?

– Должна же я как-то отблагодарить своего адвоката, – яд выплескивается наружу вместе с негодованием и злостью. И пусть бы он только заикнулся, что я не имею на это права.

– Этикет придумали идиоты. А о том, что я настоящий мужчина ты уже знаешь.

Совсем не тонкий намек. У меня было с десяток шуток на тему того, что теории маловато и только практика могла бы пролить свет на проблему, но так я тоже рисковала взбесить больного и не получить желаемых ответов.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила прежде, чем перейти ко второму вопросу.

– Демонстрируешь свою вежливость?

– Такой умный и такой дурак, Толя! Но если ты в состоянии пререкаться, значит можешь рассказать о том, что накопал на Руслана и папу. Что это за великая такая схема по “отмыванию денег”? – Я показала воздушные кавычки, потому что это даже звучало смешно.

– Не великая, а вполне обычная. Причем проведенная крайне плохо и неумело. От этого все проблемы.

И тогда он рассказал мне о том, что началось еще несколько лет назад. Папа с Русланом объединили части своих капиталов (точнее основную сумму внес мой отец), чтобы сделать рискованное вложение и смогли его удвоить. Так у нас появились деньги на дом. Потом они снова провернули эту схему. И снова. Иногда им везло, иногда – нет, но до некоторого времени их тандем и в зале суда и в теневом бизнесе был на высоте.

– Около года назад дела пошли на спад. Их приобретениями и расходами заинтересовались. Тогда в игру решили привлечь и тебя, – продолжил Толя.

– То есть?

– То есть попытки Руслана устроить тебя в юридическую фирму, где он работает сам – не просто признание твоего гения, а способ держать поближе. Он хотел дать тебе рядовую должность – скорее секретаря, чем помощника юриста. Но так он мог контролировать каждый твой шаг.

Я все еще не понимала какое это имело значение для него и папы.

– Самое огромное. Как часто твой муж приносил тебе разные документы на подпись?

– Часто.

– Как часто ты их читала?

Я открыла рот, чтобы повторить свой ответ. Но… это была ложь. Почти никогда. Ведь он был моим мужем. Самым любимым и самым лучшим.

– Я ведь доверяла ему, – слова дались с трудом.

Я не могла понять должна ли чувствовать стыд или разочарование в самой себе. Что всегда говорили юристы – читайте, когда подписываете бумаги. И что сделала я?

– Я знаю. Макаров этим умело воспользовался, но сам себя загнал в логический тупик. Потому что ты, Олеся, с некоторых пор являешься владелицей виноградника в Италии, причем крайне убыточного. Но это не важно. На его содержание через несколько офшорных фирм и счетов переводятся деньги, которые, конечно, по назначению не используются. Вся бухгалтерия – это просто набор цифр и хорошо сверстанных отчетов. Куда именно утекают деньги – угадай.

– Моему отцу?

– Именно.

– Но зачем? Почему он оставил маму и меня? Зачем было придумывать этот фарс с карточным долгом и угрозами?

Вопросы в голове появлялись так же быстро, как кролики в той игре, где нужно было шандарахнуть их по башке молоточком. Но только ответов пока не было. И это очень злило.

– Думаю, что очень скоро мы все выясним.

– Каким образом?

– Сама у него спросишь, – я все еще не понимала, что он имеет в виду. Щербинский лишь закатил глаза и закончил свою мысль. – В Италии. Надеюсь у тебя загранпаспорт не просрочен?

Глава 35

Утром в дверь моей палаты постучали.

Уверенная, что это мог быть только кто-то из медперсонала, или Алена, или даже Толя, я без раздумий пригласила гостя: “Войдите”. И слишком поздно поняла, что никто из вышеперечисленных стучаться бы не стал.

– Привет.

Наташа выглядела как всегда – отлично. Волосы уложены в идеальный пучок, черная юбка-карандаш как нужно обхватывала крутые бедра, белая блузка оказалась прозрачной на грани скандала. Чулки со стрелкой и каблук-шпилька. И, конечно, алая помада.

– Давно не виделись, и не скажу, что рада тебе, – ответила быстро.

Белова перестала терзать мой телефон сообщениями и звонками. Прошлые я удалила не прочитав, и в конце концов внесла ее в черный список. Щербинский был недоволен. Он видел в Наташе потенциального шпиона и партнера. Или свидетеля противной стороны. Я же просто не хотела иметь с ней ничего общего. Достаточно было того, что нам “посчастливилось” некоторое время делить одного мужика (хоть я об этом и не знала).

– Ты не отвечала на мои сообщения и звонки.

– С чего бы это?

– Это не серьезно, Лесь.

Не знаю как я сейчас выглядела, наверняка довольно скверно, но, подавив в себе желание потянуться за зеркалом, показала свою самую лучшую улыбку.

– Как тебе живется с моим мужем?

Я могла использовать его имя или фамилию, но намеренно подчеркнула статус. Стерва должна помнить что до сих пор числилась в любовницах и не питать никаких иллюзий.

– Неплохо, – уклончиво и сухо.

– О, – понимающе, – Руслан так и не предложил съехаться?

– Это вопрос времени.

– Тогда зачем пожаловала?

Мне надоел этот церемониал. У нее в руках кроме дорогой брендовой сумочки был портфель. Очевидно, что в нем находились какие-то документы.

– Хотела предложить тебе сделку, – Белова сделала шаг к моей больничной койке, но я подняла руку, останавливая ее.

– Я тебя и оттуда прекрасно слышу, милая. И не думаю, что должна разговаривать с тобой без своего адвоката. Тем более соглашаться на сомнительные действия.

Она усмехнулась, но осталась на месте. Ее красные ногти нервно отбивали дробь по пластиковой папке.

Она всегда делала такой маникюр – миндальной мягкой формы. “Мне нравиться думать, что я пускаю мужику кровь, когда провожу ногтями по его спине и оставляю там свои следы.”– говорила она как-то за бокалом вина.

– Он ушел в другое крыло, кажется на флюорографию. Поэтому времени для разговора не так много. Знаю, что сейчас ты решение не примешь, но вот тебе, Олеся, отличный шанс получить то, что хочешь.

– И что же я по-твоему хочу, Наташа?

– Развод.

Так и есть. Но это еще не все. Я хотела не просто развестись с Русланом юридически, но и сделать так, чтобы он навсегда исчез из моей жизни. И пока нас связывают не только штамп в паспорте, но и финансовые вопросы, а возможно еще и их криминальная составляющая – это невозможно.

– Ты хочешь за него замуж? – поинтересовалась я.

Белова кивнула и мечтательно улыбнулась. Кажется, что мысли об этом делают ее действительно счастливой. Неужели она по-настоящему влюблена в Макарова?

Наклонив голову я посмотрела на бывшую подругу.

Она рассказывала что-то про себя и Руслана, об их огромном чувстве и влечении друг к другу. Описывала как они не могли сдержать свои порывы страсти (не то, чтобы пытались), как Руслан не хотел сделать мне больно, особенно потому, что стало известно про мою болезнь.

– Как давно вы начали трахаться за моей спиной?

– За пару месяцев до нового года.

Ответ меня удивил. Тогда… тогда у нас с мужем, как мне казалось, все было замечательно.

– Почему ты выбрала его? – этот вопрос напрашивался сам собой. – Вокруг тебя всегда было много мужчин. Богаче, чем Руслан, с перспективами жить за границей. Свободные, без обязательств. Почему ты выбрала его, Наташа? Чужого мужа. Моего мужа.

Она на секунду задумалась, даже выглядела немного растерянной. Но как оказалось не из-за самого вопроса, а кажется просто подбирала слова для более мягкого ответа.

– Если бы не я, то кто-нибудь другой обязательно увел его у тебя. Ты же была как куколка – пластиковая и зажатая. Не знаю, как он терпел твою чопорность и отстраненность. В постели ему нравится…

Ну все, с меня хватит.

– Заткнись! Пошла вон.

– Олеся просто пойми…

– Пошла вон, сука! – голос сорвался на крик.

За её спиной открылась дверь в палату и в проеме показался Щербинский, практически полностью загораживая его своей огромной фигурой. Он быстро оценил обстановку и лишь мазнув взглядом по Беловой, сосредоточился на мне.

– Что мне сделать? – короткий вопрос.

– Пусть она уйдет.

Толя кивнул и без слов подхватив женщину под локоть уверенно вывел из палаты. Наташа начала шумно сопротивляться, но мужчина наклонился и что-то негромко шепнул ей на ухо. Та как будто язык проглотила и больше не оказывала сопротивления, когда ее выпроваживали не только из палаты, но и из отделения.

– Как ты? – спросил Щербинский, снова появляясь в поле моего зрения, в этот раз уже один. Он прикрыл дверь, чтобы нас никто не побеспокоил.

– Доброе утро. Рада тебя видеть. Еще больше рада, что ты на ногах и даже способен исполнять роль телохранителя, – я не смогла удержаться от ехидства.

Он подошел ближе. Казалось, что Толя присядет на край кровати и начнет вычитывать мне за несанкционированное общение с потенциальным свидетелем противной стороны, но он лишь наклонился и прижался своими губами к моему лбу.

Крепко. Долго. Царапая бородой. Приятно.

И на одно счастливое мгновение я забыла про Белову, про Макарова, про все на свете.