Текст книги "Твоя измена - не моя вина (СИ)"

Автор книги: Лена Тэсс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

Машину я водила не очень уверенно, но папа позаботился о том, чтобы мне, по крайней мере, было комфортно это делать. Он подарил мне иномарку на автомате, черную и, как он говорил, “главное безопасную”.

Испытывая острое чувство дежавю, я снова двигалась в сторону квартиры родителей, где теперь жила только мама. Предприняла еще несколько попыток дозвониться до отца, но толку от них никакого не было.

У него было много коллег, с которыми я хорошо знакома. Я росла на глазах у этих людей и не могла поверить в то, что они так легко отказались от Владимира Федорова. Он был хорошим человеком и большим профессионалом – воспитал несколько судей, которые получили должности в Верховном суде. Почему никто из них не помог? Почему близкие коллеги не подсказали ему, не предостерегли. Закрыли глаза? Предпочли не видеть проблему, чтобы не оказаться причастными?

А мама? Что с ней стало? Не помню, чтобы она так легко сдавалась под гнетом обстоятельств. Наша жизнь не всегда была легкой и беззаботной – были в семье взлеты и падения. Родители старались оберегать меня от неприятностей, но я знала, что в какой-то момент они неудачно вложили деньги и едва не потеряли все имущество из-за мошенников. Тогда удалось вернуть почти все, но ужасные ссоры и крики еще долго мне снились по ночам.

По дороге я думала, что реально могла бы сделать, чтобы защитить себя и маму от Руслана и его влияния на сложившуюся ситуацию, но мыслить здраво после всех событий не получалось. Нужно было дать себе немного времени, чтобы остыть и принять случившееся как есть – отбросив лишнее и выделив самое важное.

Припарковав машину у дома, я не сразу вышла на улицу. Кондиционер поддерживал приятную температуру внутри, а за пределам салона парило как в сауне.

Я подняла телефон, провела пальцем по экрану и тот мгновенно подсветил экран. На нем было фото с той самой новогодней вечеринки – на мне черное платье, отличное сидящее по фигуре, с открытым, но не вульгарным декольте, высокие каблуки и красивая прическа с макияжем. Мы только вошли в зал, фотограф подловил нас с Русланом у вэлком-зоны, с бокалами шампанского и счастливыми улыбками.

Я не меняла это фото с тех пор, потому что верила – такая жизнь еще возможна. Но жестоко ошибалась. В настройках быстро сменила заставку на нейтральное ночное небо с мириадой звезд и полезла в список контактов. Среди множества имен не было почти никого, к кому бы я смогла обратиться за помощью.

Друзья и коллеги Руслана, которых я знала, по большей части были законченными шовинистами и держали своих жен на коротком поводке. Не приветствовали их работу и распределение внимания кроме как на быт, благо семьи и себя, не давали развиваться, полностью лишили возможности получить самостоятельность и независимость в случае развода. Почти никто из тех женщин не пошел бы на такой шаг – все они привыкли к своему комфорту – салоны красоты, личные тренеры, престижные курорты три-четыре раза в год, праздники в честь дней рождений с приглашенными звездами.

Взгляд зацепился за имя Бэллы Изольдовны.

Моя начальница ненавидела, когда я беспокоила ее по выходным, но для тех, кому пыталась помочь она всегда была доступна 24/7. Может быть мне тоже стать клиентом?

Не долго раздумывая я нажала на вызов.

– Милочка, ты умираешь? – спустя пять утомительно долгих гудков эта мадам соизволила ответить.

– Нет, Бэлл…

– Тогда до понедельника и не забудь прихватить баночку того чудесного снобского кофе, что ты приносила в прошлый раз, – просипела она в трубку и закашлялась.

– Не будет кофе. Я развожусь, – протараторила так быстро и громко как могла, ведь знала, что еще секунда, и прозвучат короткие гудки.

Но гудков не было.

С той стороны я слышала шабуршание, глухой стук пачки сигарет о стол, чирканье спички, всполох огня и медленную затяжку. А затем кашель.

– Вам стоит бросить курить, и уже давно. Уверена, что на снимках в больнице врачи растеряются, когда не обнаружат легких за густым дымом.

– Тебе тоже давно стоило оставить своего бровастого увальня, – парировала начальница, явно улыбаясь этой новости. У меня тут жизнь рушится, а ей весело. – Давай, рассказывай.

И я рассказала.

Все, что могла и должна была рассказать маме или лучшей подруге. Но мама не казалась сейчас достаточно понимающей, чтобы поддержать и принять мой выбор, а лучшая подруга стала причиной проблем. Не всех, наверно, но как минимум той, что запустила необратимый процесс.

Я рассказала о том, что вчера услышала как Руслан трахался с Наташей, о том, как ушла из дома. О том, что он просил вернутся и не обращать внимание на случившееся. О финансовой пропасти и зависимости. О брачном контракте и о его попытках манипулировать мной используя чувство долга и вины, за то, что я не могла контролировать или как-то избежать.

А еще о том, что Руслан муж заблокировал мои карты.

– Даже зарплатную? Вот же ху… жук! – возмутилась Бэлла Изольдовна. – Ты-то что думаешь, Олеся? Собираешься прогнуться и вернуться, или намерена идти в суд и разводиться?

Я вздохнула. Развод – это тяжело. У меня не было сомнений в его необходимости, но так вот сразу эту информацию для себя уложить в голове сложно.

– Я хочу развода, но мне нужен хороший адвокат.

На той стороне повисла выразительная тишина.

– Будете защищать меня в суде? – еле слышно спросила я. Она не была обязана, и на самом деле начальница скорее всего мне откажет. Эта женщина так долго оберегала свою работу от вмешательств извне, что иметь такого врага как Руслан Макаров – не захочет. Слишком многим женщинам Бэлла еще может помочь, чтобы потерять эту возможность из-за меня одной.

– Конечно нет, милочка. Я в ваших этих брачных контрактах ни черташеньки не шарю. Но знаю того, кто делает это не хуже твоего почти бывшего горе-муженька.

Глава 14

– Мам, давай я, – подскочила к плите, взяла прихватки и уложив крышку на кастрюлю, быстро вылила кипяток в раковину. Молоко вскипятила еще пару минут назад.

Это был вечер воскресенья. На ужин мы планировали пюре с сосисками.

Руслан разблокировал два моих личных счета, и прислал сообщение в мессенджере: “Я не оставить тебя без средств к существованию. Но жду дома, Леся. Через неделю вас с мамой начнут одолевать те, кому должен твой отец”.

Это муж так мягко намекал, что без него мне не справится?

Я подавила в себе желание послать в ответ средний палец в виде смайлика. Или сделать натуральное селфи с этим самым пальцем, чтобы смотрел и наслаждался моей всепоглощающей благодарностью.

– Могли бы просто пожарить картошку, – мама вклинилась в мои мысли.

– Не слишком ли много холестерина в твоем возрасте? – уточнила я, ловко орудуя деревянной толкушкой, а потом сдувая пенки с молока и наливая его по чуть-чуть.

Этому меня научила бабушка. Пюре всегда получалось точно как у нее – нежное и без комочков. Она хвалила меня и гладила по голове, говорила, что с такими руками я могу стать отличной “стряпухой”, и честно говоря готовить я любила.

Если бы не зацикленность папы на продолжении семейного дела в юриспрюденции, то вполне могла бы поступить в кулинарный техникум, а потом уехать за границу, в одну из знаменитых школ. Тогда мне не пришлось бы выходить замуж за Руслана и переживать все это.

– Не помню, когда я ела сосиски на ужин в последний раз, – мама нахмурилась и покрутила туда-сюда лежащую на столе пачку.

– Сказала бы раньше, я могла купить ещё и пельмени, – пожав плечами, поставила на плиту небольшой ковшик с водой. – Ты же понимаешь, что ужины в кафе и ресторанах нам пока не по карману.

– В твоих силах это исправить. Руслан…

– Руслан мне изменил, – повторила я в сотый раз и ожидала, что мои слова снова будут проигнорированы и встречены холодным молчанием.

Мы начали этот разговор еще утром, перекидываясь короткими фразами, словно мячиком от пинг-понга. Выходные заканчивались так же напряженно, как и начались, а завтра мне нужно было на работу. Не хотела тратить вечер на ссоры, но и обсуждать возможное примирение с мужем также не могла.

– Все мужчины одинаковые, дочка. Ты думаешь у нас с отцом не было проблем? – мама сложила руки в замок и прикрыла глаза, кажется собираясь рассказать что-то, что может мне не понравится. – Я узнала о его связи с помощницей когда была беременна тобой, уже на большом сроке. И столько плакала. Так горько плакала! Представляешь, даже оттаскала ту потаскуху за волосы. Заставила Володю избавиться от нее любым способом, пригрозила, что уйду и он никогда тебя не увидит… Он быстро одумался и сделал правильный выбор.

Вода в ковшике закипела, а я повернулась к маме спиной и стала очищать сосиски от пленки, закидывая одну за одной.

– Ты думаешь он больше тебе не изменял? – шепнула, едва слышно.

– Он бы не посмел..

– Или стал умнее и богаче. Ты просто больше его ни разу не поймала, ведь так?

Я скорее почувствовала, чем увидела, что мама встала на ноги и сделала решительный шаг в мою стороно. Она развернула меня к себе лицом, замахнувшись. И я ждала удара широко раскрыв глаза, смотря прямо и без сомнений в своих словах. Если сейчас получу оплеуху за правду – уйду. Уйду и не оглянусь, без извинений. Не думаю, что смогу найти в себе силы понять и простить такой её поступок.

Но секунды шли, а удара все не было. Лишь тяжелое дыхание, а потом легкое прикосновение пальцами где-то в районе солнечного сплетения.

К шраму.

Открыв глаза, я посмотрела на лицо мамы, искаженное ужасом и отвращением. Жалостью.

– Ты родилась здоровой и такой громкой, – сказала она едва слышно, как и я минутой ранее. – Несмотря на то, сколько я настрадалась из-за него, сколько слез пролила и как нервничала. Но ты была здоровой и розовощекой, со светлым пушком волос на голове. И такими ясными глазками, Леся. Мне так жаль, что твои глаза больше не светятся. – Пальцы сменила ладонь. Она приложила её плашмя прямо на мою грудь. – Но я так счастлива, что твое сердце бьется. Когда тебя увезли на операцию, я думала, что могу больше никогда не услышать твой смех. Ты ведь еще будешь смеяться, так же искренне как и раньше?

Я кивнула, почувствовала как внутри все вибрирует и к глазам подкатывают слезы. Только бы не расклеится именно сейчас. Не самое лучшее время. Мама должна знать, что я буду бороться. За себя и за нее, если она найдет в себе силы принять мою сторону. Если нет, то… что? Брошу её на расправу кредиторам? Едва ли смогу.

– Ты должна принять мою сторону, – наконец выдавила я.

– Но это не просто. Мужчины не любят проигрывать женщинам. Руслан не простит тебе такого унижения, Леся и никогда не даст развод, – продолжала она, но уже не так уверенно. Колебалась, хотя все еще верила в свою правоту.

– Мама, прости, но я не буду жить как ты. Не стану закрывать глаза на его измену, на предательство подруги и на очевидную попытку манипулировать мной за счет финансовых проблем. Я не одна, мне помогут. Вопрос лишь в том, готова ли ты встать рядом и показать своему почти бывшему зятю жирную дулю или продолжишь настаивать на спасении ненужного мне брака?

Мама сделала еще один шаг вперед и крепко обняла, как в детстве.

Кажется это и был ответ.

– Наши сосиски сварились, мам. Давай кушать, – улыбнулась я, выдохнув. Она кивнула и достала тарелки, а я услышала сигнал, оповещающий меня о новом сообщении на телефоне.

Взяв его в руки, я прочитала: “Это Анатолий Щербинский. Ваш адвокат. Встречаемся завтра в семь. Без опозданий, пожалуйста”. В следующем смс был адрес.

Что ж, Бэлла Изольдовна сдержала свое слово, и я действительно собираюсь объявить Руслану войну.

Глава 15

Утро было недобрым.

Я проспала потому что забыла поставить будильник. И в этом не было ничего удивительного. Жизнь после операции приобрела до того размеренный характер, что работа казалось далекой и призрачной перспективой. Руслан запретил мне даже думать о том, чтобы выйти в офис раньше, чем через два месяца.

Больничный лист давно закрыли, и я осталась на содержании мужа и с заявлением “за свой счет”, отправленным Бэлле Изольдовне на почту.

В итоге сегодня меня разбудила начальница, с криком в трубку о том, что “Рабочий день начался еще двадцать минут назад, где тебя черти носят?”

Подскочив от неожиданности на ноги я собралась в рекордные восемь минут и, впрыгнув в джинсы и футболку с высоким под горло воротом, схватила сумку, телефон и вылетела из дома. По пути к метро позвонила маме и попросила не волноваться, вспомнив ее удивленное лицо, когда я выскочила из ванной с зубной щеткой в одной руке и расческой в другой.

– Мам, я буду поздно, у меня еще встреча с адвокатом, помнишь?

– Ты на машине?

– Нет, уже спускаюсь в подземку, не уверена, что связь не прервется. Я оставила немного денег на тумбочке в прихожей. Если надо – сходи в магазин, – иструктируя маму, купила билет и проскочила мимо турникета к эскалатору.

Прыгать через ступеньки вниз не рискнула, боясь, что закружиться голова. Было бы очень неловко снова попасть в больницу даже не доехав до работы.

К счастью все обошлось и дальше мой день прошел без особых эксцессов.

– Явилась! – Бэлла Изольдовна встретила меня прямо в дверях. Караулила – не иначе. Она пристально изучила мой внешний вид, словно сканером пройдясь с головы до пят и обратно. Я закатила глаза и лучезарно улыбнулась. – Готова к труду и обороне?

– Конечно, – кивнула и в ту же секунду мне в руки упала стопка с десятком папок и, кажется, тонной бумаг.

Начальница объяснила, что за время моего отсутствия жизнь не остановилась, и большинство дел, которые я начинала вести либо закрылись, либо перешли в стадии активного производства. Мой стол все же был завален бумагами, не говоря уже о новой кипе, которую я примостила с краю.

Оказавшись в своём кресле и нажимая кнопку запуска на компьютере я испытала приятное чувство “дежавю” и необычайный прилив сил. Проблемы с Русланом, его предательство, не до конца решенные разногласия с мамой – никуда не делись, но работа – это именно то, что мне сейчас нужно. Словно уголок спокойствия в этом водовороте событий.

День был сумасшедшим, но пролетел быстро. Из полезного – я успела только разобрать переполненную почту и вычленить самое важное. Навела порядок на столе и обозначила перечень задач на ближайшие пару дней. Когда стрелка на часах показала без пятнадцати шесть Бэлла Изольдовна вышла из своего кабинета закидывая сумку, набитую бумагами и папками, на плечо. Снова берет работу на дом. Ничего-то здесь не изменилось.

– Вчера с тобой должен был связаться Анатолий Щербинский. Он назначил встречу? – спросила она, уже в дверях.

– Да, в семь часов, но в другом районе города. Добираться минут сорок, я успею, – ответила, отвлекаясь от монитора. Начальница выглядела озадаченной, словно ожидала другого, но не стала озвучивать этого вслух. – Вы не переживайте, я все закрою и поставлю на сигнализацию. Ключи у меня с собой.

Кивнув, она все же вышла за дверь, оставив меня наедине с собой. Другие сотрудники сегодня тоже ушли чуть раньше положенных шести часов, кто-то по заданию Бэллы Изольдовны, кто-то отпросился. Пара человек были в отпусках.

Через пятнадцать минут я закончила составлять претензию для одного из новых клиентов и выключила компьютер. Встала на ноги и почувствовала как меня немного повело, не то с непривычки, не то от понимания – я за день и крошки не съела – настолько погрузилась в работу, что забыла про обед.

Собрав волю в кулак решила, что до кафе, где пройдет встреча с Щербинским вполне смогу продержаться. Место было не из дешевых, и я знала, что на таких встречах обычно платят клиенты, но так же понимала, что мне нужен человек, который не побоится ни имени, ни влияния Руслана. Если Бэлла Изольдовна порекомендовала этого адвоката, то он точно понимал с чем и с кем столкнется, если дело дойдет до реального суда. Но было бы прекрасно решить все вопросы в досудебном порядке.

Включив сигнализацию и закрыв дверь, я вышла на улицу. Метро находилось совсем недалеко, но сначала нужно было преодолеть небольшой сквер и парковку у торгового центра. Я шла так быстро, что через пару минут каждый шаг стал отдаваться гулом в голове.

Глупая. Глупая. Глупая! Нужно было поесть хоть что-нибудь. Хоть кусочек рафинада кинуть в рот, когда выходила на улицу. Теперь же просто цель – доехать до кафе и покушать.

– Олеся, – я пересекала территорию парковки и за шумом паркующейся рядом машины решила, что мне послышалось. – Олеся, подожди!

Холодные, тонкие пальцы обвились вокруг моего запястья. Несколько браслетов звякнули друг о друга. Наташины каблуки еще пару раз цокнули по асфальту и бывшая подруга остановилась рядом. Она потянула немного назад, вынуждая меня повернуться.

– Привет, – от её улыбки (или все-таки от чувства голода) тошнило, но я заставила себя улыбнуться в ответ. – Думаю нам нужно поговорить, Лесь.

Одернув руку, я развернулась к ней всем корпусом и посмотрела сверху вниз. Даже на своих шпильках Белова была ниже меня ростом.

– Думаю тебе нужно пойти на хрен, Наташ! – по-детски хотелось плюнуть ей в лицо, но перед глазами заплясали черные мошки и пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не потерять последний контакт с реальностью.

– Олеся, пойми, мы с Русланом любим друг друга. Это не просто интрижка, я… я хочу от него ребенка и хочу за него замуж!

– Отлично, скажи об этом ему, только желательно до того момента, когда член окажется у тебя во рту. Мешать будет говорить членораздельно. А пока что он не собирается давать мне развод, и это сильно снижает твои шансы стать еще одной миссис Макаровой. Многоженство в нашей стране все еще вне закона. Уж ты-то, отличница, должна знать. – Издевательски прошипела я, смотря как лицо бывшей подруги искажает гримаса злости.

Сильный порыв ветра ударил в лицо. Наташа сделала шаг вперед и крепко вцепилась когтями в предплечья. Она стала трясти меня с такой силой, от которой черные мошки превратились в белые искры.

– Это не правда! – Истерически вскрикнула она. – Руслан меня любит, понимаешь! Он на все ради меня готов и ты ему давно не нужна. Он сам говорил – ты бесполезная, глупая, фригидная… – С каждым словом она трясла все сильнее, а я пыталась вырваться.

От приложенных усилий становилось только хуже и прежде чем потерять сознание, поняла – Наташа меня отпустила и я падаю прямо на раскаленный июльским солнцем асфальт, а Анатолий Щербинский так и не дождется меня в том кафе.

Я провалилась в темноту.

А когда пришла в себя на меня внимательно смотрела пара зеленых глаз.

Глава 16

– Она в сознании, – пробасил мужчина и его лицо, показавшееся мне очень смутно знакомым, исчезло из поля зрения.

В голове все еще стоял гул, а тело явно находилось в горизонтальном положении. Разве я не упала? Боли не чувствовала, и это казалось странным.

Вокруг пахло… как в больнице. Лекарствами. Я этот запах ни с чем не перепутаю. Даже в дорогой клинике, где мне делали операцию, в отдельной платной палате никто не мог от него избавиться и выветрить.

Повернув голову налево, я обнаружила штатив и пакет с прозрачной жидкостью на нем. Мне поставили капельницу? Надеюсь они изучили историю болезни прежде, чем назначать что-то из лекарств. Но как бы они её изучили, если у меня при себе даже паспорта не было?

– Как вы себя чувствуете? – Я услышала женский голос, но не видела ту, кому он принадлежит. – Помните, что случилось? – Голос был приятным и успокаивающим. К нему добавилось прикосновение. Уверенное и теплое. – Помните как Вас зовут?

– Макарова Олеся Владимировна, – ответила я, и в ту же секунду раздался неприятный мужской смешок и комментарий “Ну, конечно!”.

– Выйди вон, – врач шикнула на мужчину и тот, продолжая недовольно ворчать, подчинился. – Что произошло помните? – снова обратилась она ко мне.

В этот раз я смогла поймать ее в поле своего зрения.

Красивая – это первое, что приходило на ум. С острыми чертами лица, каштановыми волосами, собранными на затылке в тугой хвост и ярко-зелеными глазами. Она носила очки в круглой оправе, хотя с линзами могла бы выглядеть более эффектно. Кажется доктор старалась не выставлять свою красоту напоказ, чтобы не выглядеть легкомысленной среди коллег. С другой стороны вводить в заблуждение зазнавшихся снобов, а потом эффектно ставить их на место было всегда приятно.

– Я помню, что мне было не хорошо и я потеряла сознание на парковке недалеко от работы, – врач достала из нагрудного кармана халата диагностический фонарик. Взгляд успел зацепиться за имя – Алёна. Ни фамилии не специализации я не разглядела.

– Следите за светом, – она проверила зрительные рефлексы и, удовлетворительно кивнув, взяла планшет.

– Где я? – у меня появилась возможность задать вопрос, и я не собиралась её упускать.

– В восьмой городской больнице. – Коротко ответила доктор Алена, продолжая заполнять формуляры в программе. – Наверно у вас тысячи вопросов, но давайте сначала я.

Врач, конечно, заметила мой шрам – такое уродство было сложно упустить из виду – и подробно расспросила про операцию, когда она была сделана, где и по какой причине. К её удивлению к моей общедоступной истории болезни, которая пробивалась по медицинским базам, этих данных приложено не было.

– Это просто невозможно, – изумление в ее голосе было красноречивее любых ругательств. – Либо это конкретный сбой в системе, либо кто-то намеренно исказил данные о вашем здоровье. Так или иначе, сейчас ваше состояние кажется стабилизировалось. Мы взяли кровь на анализ, все основные показатели также в норме. И вы не беременны, это не могло стать причиной слабости. Поэтому я должна спросить – что именно привело к тому, что вы упали в обморок, Олеся?

Я вздохнула и призналась, что за целый день ничего не ела. Доктор Алёна покачала головой в недовольстве и сделала дополнительную запись в моей электронной карте.

– Простите, я на халате разглядела только ваше имя, а вот ни отчества ни фамилии не получилось. Как к вам обращаться? – Мне казалось вежливым хотя бы уточнить этот вопрос, прежде, чем я начну спрашивать что-то еще.

– Можно просто Алена, – улыбнулась она. – Моё отчество настолько длинное, что во-первых не все могут его выговорить даже с третьей попытки, а те кто выговаривают, почти засыпают в процессе.

Я хихикнула от неожиданности. Это было забавно. Теперь я точно обязана его узнать.

– И все же? – настаивала.

– Все-во-ло-дов-на, – произнесла она по слогам и очень медленно. Комично, как для ребенка. Видимо не раз тренировалась и как минимум слышала сотню вариаций произношения. Не было в нем в общем-то ничего необычного. – Я Алена Всеволодовна Щер…

– Долго вы еще будете здесь любезничать? – нас прервал тот же строгий мужской голос, который известил ее о моем пробуждении.

Я повернула голову, чтобы взглянуть на того нахала, который так нетактично врывается в больничную палату, да еще и с явной претензией и, кажется на минуту забыла как дышать.

Это был он! То есть. ОН!

Язвительный и дерзкий мужлан из кафе, который оплатил мой завтрак. Я не спутаю его холодный изумрудный взгляд ни с кем больше. Он выглядел иначе – более презентабельно. Одет не в спортивный костюм и кроссовки, а идеально сидящую “тройку” и туго повязанный галстук. Дорогие часы, которые показались на запястье, как только он сложил руки на груди и все та же борода.

Черт!

И это ему я была обязана своим спасением?

– Разве адвокатам не свойственно терпение, Толь? – взъелась моя доктор.

– Разве врачам не нужно делать обход всех своих пациентов, Алён?

Они стояли по разные стороны от моей больничной койки и сверлили друг друга взглядами, а я хватала ртом воздух, не понимая должна ли я рассмеяться или расплакаться от нехорошей догадки, возникшей в моей голове. Но прежде, чем я успела задать свой вопрос, Алена решила его представить.

– Знакомьтесь, Олеся. Ваш спаситель и мой несносный брат – Анатолий Все-во-ло-до-вич Щербинский, – она произнесла его отчество так же как и свое – с насмешкой и растянув слоги, точно понимая, как мужчину это бесит. Он закатил глаза и нахмурился еще больше. Того и гляди прямо в палате гром грянет. – Ну все, мне пора, к другим пациентам. Загляну к вам через час и если показатели будут в норме – выпишу.

С этими словами она вышла из палаты, оставив меня с моим спасителем, и, кажется, моим очень недовольным адвокатом, наедине.