Текст книги "Твоя измена - не моя вина (СИ)"

Автор книги: Лена Тэсс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 21

Анатолий

После встречи с Олесей до дома я добрался быстро, почти без пробок.

Квартиру в этом жилом комплексе мне посоветовали в агентстве недвижимости, когда я подыскивал жилье для съёма. Оставаться в Москве на постоянной основе я не собирался, но Алёне нужна была поддержка и так получилось, что спустя месяц вместо договора найма купил однушку простым росчерком пера.

Она была серой. Холодной и безликой. Кухня в монохроме, стол, два стула, шкаф и кровать. Добавил технику и рабочий стол, тоже серые, чтобы не выделялись на общем фоне.

Сестра пришла в ужас, когда увидела интерьер. Кажется в тот день у нее появился хоть какой-то смысл вернуться к жизни. Через час мы уже были в Хоффе и выбирали то, что по ее мнению “вдохнет в эту серую коробку немного жизни”.

Так у меня появились оранжевые шторы, чашки и плед, несколько декоративных подушек с такими же оранжевыми наволочками, полотенца для ванной и кухни, небольшой коврик в прихожую, ароматические свечи с запахом апельсина и, да – пять килограмм самих апельсинов.

– Ну вот, теперь я словно перебрался в апельсиновую рощу где-то в Испании, – пробурчал я, разглядывая результат ее трудов и мирную улыбку на лице.

Она снимала кожицу с цитрусового и изучала ранее нетронутую соковыжималку, которую собиралась лишить трудовой девственности.

С тех пор прошло три года, квартира осталась той же, но серого и оранжевого в ней стало в разы меньше.

Я зашел внутрь, закрыл дверь, скинул кроссовки и на ходу стянул футболку. Кондиционер тихо зашумел, делая температуру воздуха приемлемой. Жара в этом году уже убила несколько человек, и я не собирался присоединиться к одном из них.

Зайдя в комнату, бросил телефон на кровать и подошел к рабочему столу вновь осматривая его содержимое.

Там лежало несколько папок с разными именами и содержанием. Макаров Руслан, Макарова Олеся, Федоровы Владимир и Людмила. Я изучил их досконально, вдоль и поперек, чтобы знать и понимать наверняка с кем имею дело, и хотя содержание папки паскуды Макарова полностью соответствовало действительности, его жена… отличалась от того, что я читал на страницах этого досье.

Впрочем трогать ее и достопочтенного судью с супругой я не собирался. Меня интересовал Руслан и только. Остальные, возможно, пострадали бы по касательной, но меня это мало волновало еще несколько дней назад.

Удивительно было и то, что всего неделю назад я встретил Олесю в одном из новых спальных районов Москвы, куда в последнее время приезжал по выходным, чтобы выпить хороший кофе. Я знал, что Федоровы приобрели тут квартиру, но как же был удивлен встретив их дочь без копейки в кармане.

Светская львица, жена одного из самых успешных адвокатов по разводам в Москве, щедрый меценат – и в таком неловком положении. Я думал, что она вот-вот закатит сцену из разряда “Да вы знаете кто мой муж?”, но слишком быстро стало понятно, что Макаровой неудобно. И стыдно.

Звонок Бэллы спустя несколько часов все расставил на свои места.

Они разводились. Девочке нужен был адвокат – причем очень хороший.

– Я ничего не понимаю в семейном праве, – был мой первый ответ. Возможно самый верный. Сработал банальный инстинкт, который вопил – не соглашайся, обойди стороной, не ввязывайся и позволь сделать другим людям грязную работу за тебя.

В прошлый раз сам полез и всё просрал. Будь умнее, Толя!

Но соблазн казался так велик! Шанс снова свалилися ко мне на руки и в этот раз могло бы получится еще эффектнее. Разорить. Унизить. Уничтожить.

Руслан обожал хвастаться своей женой до тех самых пор, пока она не устроила акт публичного неповиновения прошедшей зимой. Забавное было зрелище.

И как он ее наказал? Дал пососать свой леденец шлюховатой подруге, пока Олеся справлялась с последствиями операции. Как оригинально. Мерзкий урод. А Олеся была… Полностью очарованная своим мужем. Заглядывала ему в рот, ловила каждое слово, пока тот провожал взглядами любую короткую юбку в зале.

– Зато ты прекрасно знаешь как защитить тех, кто тебе дорог, – сквозь ворох мыслей я услышал слова своей наставницы.

– Плохой из меня защитник, Бэлла. Ты же знаешь, что самое важное дело я проиграл.

– Проиграв одну битву не проигрываешь войну, Толя. Перестань себя винить, прошло четыре года, подумай о том, сколько ты узнал и чему научился. Олесе нужен мужчина, который ее защитит, но будет мотивирован не ее милым личиком и острым языком, а желанием растерзать Макарова. Понимаешь о чем я?

Я понимал, поэтому вопреки здравому смыслу согласился и попросил Бэллу дать ее номер.

Потом написал и предложил встретиться. Мне было до жути любопытно узнает ли она меня в костюме, а не в повседневной одежде. Мы встречались несколько раз на вечеринках, нас даже знакомили, но она так преданно следовала за Русланом, что вовсе не замечала ничего и никого вокруг. Ужасное качество для юриста. Как она вообще диплом получила?

На парковке, где Олеся сцепилась с Натальей Беловой, я оказался не случайно – работу закончил раньше и решил перехватить девушку до того как она успеет уехать в другой район Москвы. Она юркнула прямо перед моей машиной, когда я парковался и вся уродливая сцена развернулась у меня перед глазами.

Олесю трясло, она почти падала, но продолжала огрызаться любовнице мужа, даже когда та вцепилась в нее руками. Белова не толкала, но точно способствовала, чтобы давление у девушки напротив упало до критического уровня. Я успел подхватить её, почти потерявшую сознание и отвез к Алене.

Плохое было решение.

Смартфон, брошенный на кровать, разродился стандартной мелодией, возвращая меня к реальности. Но, как говориться, вспомни занозу в заднице, тут то она и даст о себе знать.

– Привет, братец! Как дела на любовном фронте?

Я поморщился, словно съел целый лимон. Знал, что мое появление в приемном покое с девицей на руках мне будут припоминать до самой кончины.

– Отвали! – буркнул в ответ.

– Ну же, Толя! Я ведь вдова! Про секс и отношения могу только читать, смотреть и иногда мечтать. Расскажи хоть что-нибудь, помоги несчастным и нуждающимся, – приторно сладко взмолилась она.

– Ничем не могу помочь, – усмехнулся и добавил, – пусть тебе твоя Лариска помогает, у нее наверняка куча неженатых мужиков в друзьях водится, или у ее мужа. Я про твою сексуальную жизнь ничего знать не хочу.

– Ты – ханжа, а я – нет. Поэтому рассказывай, что у тебя там с Олесей Макаровой? Говорят вы уже вовсю на свидания ходите.

Она явно наслаждалась этим. Кажется несколько лет ждала подходящего момента.

– Она – мой клиент и мы встречались один раз, не считая того вечера, когда я привез ее к тебе.

Алена рассмеялась, легко и задорно, а я не мог не улыбнуться этому звуку. Еще несколько лет назад казалось невозможным, что она снова сможет радоваться жизни. Трагедия отняла у нее саму жизнь, оставив пустую оболочку без содержимого. Без желаний и эмоций, без чувств и старания сделать хоть что-то для того, чтобы двигаться дальше.

А теперь она смеялась.

– Она из той редкой породы женщин, которая может при первой же встрече заставить мужика носить ее на руках. Такая тебе и нужна, Толик!

– Кто бы говорил! Коля тебя только что не в ЗАГС сразу отнес, – фраза далась легко, но свой конкретный проёб я осознал очень быстро.

По ту сторону разговора повисла тишина. Тягучая, вязкая. Казалось бы – прошло три года. Она все еще вздрагивала при упоминании этого имени.

– Толь, пожалуйста, не наделай глупостей. – Алена перевела тему. – Я знаю почему ты взялся за это дело, знаю, что ненависть может быть сильнейшим допингом, но я не хочу, чтобы из-за этого пострадал кто-то еще. Хватит с нас трагедий.

В трубке послышались гудки, кулаки непроизвольно сжались. Сестра больше не плакала, скорее чувствовала тоже несправедливое бессилие и бешенство, потому что человек виновный в смерти ее мужа все еще на свободе и до него не добраться, а его друг и адвокат – живет прекрасной и полноценной жизнью.

Именно это досадное недоразумение я и собираюсь исправить.

Глава 22

Олеся.

Пока на кухне варился суп я придирчиво разбирала чемоданы со своей одеждой. Мама, словно орлица, стояла за спиной и делала вид, будто ее это вовсе не касается, хотя по виду-то было понятно – не довольна.

Не довольна тем, что еще одна часть моих вещей перекочевала в эту квартиру. Недовольна тем, что я так и не поговорила с Русланом. Недовольна, что чай покупаю зеленый, а кофе слишком крепкий и вообще не цикорий. Недовольная, потому что любит минестронеа, а не борщ.

– На одних овощах далеко не уедешь, а мне нужны силы для предстоящей встречи, – кинула я ей через плечо, – сходи, сними пенку. Ты ведь еще помнишь как это делается?

Я скорее знала, чем видела, как она поджала губы и вздернув нос, развернулась, выходя из комнаты.

Встреча с Русланом была назначена уже на завтра на девять утро. Был час ночи, а я думала про слова Щербинского о том, что мне стоит одеться строго, но не слишком. Ничего вызывающего и обтягивающего.

– Не провоцируй его, не пытайся играть с ним, не показывай, что нуждаешься в его понимании и участии.

– Может быть мне вообще сидеть молча? – ехидно спросила, пока он голосом заправского воспитателя выдавал свои рекомендации.

– А ты сможешь? – скепсис в его фразе делал мне честь.

– Ха, счас!

– Я так и думал. Главное, Олеся, не надела глупостей. И не одевайся как подросток, ладно? Увидимся завтра, – бросил он напоследок и отключился.

Он никогда не только не здоровался и не прощался. Что не так с этим мужчиной?

Но больше чем это меня волновала и сама встреча с мужем. Пока еще мужем. Я не могла представить, что скажу ему при встрече. Что скажет он? Мне было любопытно знал ли Руслан о моей стычке с Беловой, продолжал ли с ней спать. Щербинский просил не упоминать Наташу, но как я смогу сдержаться?

Почему меня вообще это волновало?

Пару дней назад, заметив мой озадаченный вид, Бэлла Изольдовна позвала меня в ближайшее у офиса кафе. Она смотрела пристально и жадно, ожидая что я расскажу о своих переживаниях. И я рассказала о том, через что мне придется вскоре пройти и почему меня волнует как все пройдет.

– Семь лет – это не просто цифра, Лесь. – Кажется она имела в виду то время, что я была знакома с Русланом. – Это семь твоих дней рождений, семь его дней рождений, семь раз вы встречали новый год вместе, ходили к друзьям и семьям, выбирали подарки и мебель в дом, планировали будущее, ругались, мирились. Тебе еще нет и тридцати, а ты уже чуть больше четверти жизни была рядом с одним человеком и верила, что это навсегда.

Её голос был спокойным, но с каждым её следующим словом в горле рос ком, похожий на снежок, который катают по мокрому снегу дети, до тех пор пока тот не станет достаточно велик, чтобы стать основанием для снеговика или снежной бабы.

Семь лет.

Это так много и так мало. Мама с папой прожили вместе тридцать – еще больше, но что с ними стало? Папа в бегах из-за карточных долгов, и едва ли в ближайшее время вернется. А мама – одна, напугана, потеряна и совершенно бесполезна. Её было одновременно жаль и очень хотелось встряхнуть. Так как со мной поступила Наташа на той парковке. Взять за грудки, сжать сильно-сильно и крикнуть в лицо: “Очнись, мам! Я здесь, и ты мне нужна.”

Она обещала, что справиться, но пока не смогла.

Эгоистично ли с моей стороны ждать её поддержки? Да. Семь лет я не нуждалась в родителях, вспоминала о них не так часто, как могла бы это делать хорошая дочь. Но можно сколько угодно жить прошлым и жалеть о себе, потерявшей свой привычный комфорт и уют. А можно двигаться дальше.

Я осознанно хотела выбрать второе. Мама также осознанно верила в чудо, в котором папа вернется, а я прощу Руслана. В котором долги исчезнут ровно тогда, когда случатся первые два события. Но измена – не ранка от падения с велосипеда, подорожник не поможет. А деньги – не фантики от жевачки Love is… Не накопишь за пару месяцев.

– Что если я никогда не знала настоящего Руслана? – наконец произнесла я вслух самый пугающий для себя вопрос.

Он тоже крутился в моей голове уже некоторое время. Пелена злости и обиды прошла. Любовь и боль, так тесно переплетенные в узел сдавивший сердце, стали отступать. Чем больше я погружалась в юридические проблемы других – совершенно незнакомых людей, тем начинала явственнее видеть себя со стороны.

– Ты знала его, Олеся. Ты видела в нем все лучшее, так часто бывает когда мы любим. Возможно, что благодаря тебе он эти стороны смог в себе раскрыть. Ведь ваша жизнь не всегда была такой как последние полгода.

– Конечно нет. Мы были… счастливы.

Довольно долго, если быть искренней до конца.

Возможно, что каждому счастью отведен свой срок годности? Даже у крекеров он есть. Срок выходит, но они продолжают лежать на полке супермаркета, пока их не купят, или пока супервайзер не заметит и не отправит продукт на списание (или перенабивку даты). Вроде срок прошел, но все же хорошо, так почему бы не поставить пачку на полку снова?

Так и с браком. Счастье как будто уже ушло, но мы все жили вместе, нам было хорошо и интересно подталкивать друг друга вперед. Тянуть. Двигаться.

– А потом все изменилось? – спросила начальница.

– Потом я заболела.

Возможно это стало одной из многих причин, почему наш с Русланом мир стал рушиться, но все они потихоньку подбирались в точку отсчета и стартанули к цели сразу. Болезнь стала катализатором – той самой красной линией, за которой оказалась пустота. Пустота во взгляде, пустота в доме, пустота в душе и сердце, которое вдруг стало мне отказывать.

– Когда вы встречаетесь?

– Через пару дней, так что мне нужно собраться с силами и попробовать не облажаться. Толя говорит, что я излишне импульсивна, – я вздохнула, повертев чашку в руках.

– Он очень проницательный, – женщина улыбнулась. – Его место не здесь, раньше он жил в Питере, но приехал и остался ради Алены.

– Сестры? – удивилась я, а Бэлла Изольдовна кивнула.

Да, отношения у них были исключительно теплые, несмотря на едкие подколки и стёб, но, конечно, Щербинский за свою сестру встанет стеной и постарается уберечь от любой беды.

Неужели однажды не уберег?

У этого мужчины столько тайн и каждую мне хотелось узнать. Не сразу, постепенно. С ним было интересно общаться, хотя по большей части Анатолий был немногословен. Его сообщения были сухими, звонки короткими и деловыми. Но он был честен со мной – в моем деле Щербинский видел не благотворительный проект, а возможность достижения конкретных личных целей.

Я не знала каких именно. Пока не знала. Но мне казалось рано или поздно он сможет доверять мне и расскажет о том, что именно связывает его и Руслана. Скорее всего эта тайна не будет историей из разряда: “Мы вместе играли в волейбол и не поделили одну пропущенную подачу на вылет”, или “Состояли в одном клубе рыбаков, но я украл удочку Руслана, а потом врал, что не было такого”.

Там было что-то личное. Что-то принципиальное и задевающее не только мужское эго, но и самого человека, его человеческую сущность.

В тот вечер я вернулась домой и получив очередное сообщение от “Робота Толи”, как я его записала в своем телефоне, с вопросом о том, добралась ли я до дома, решила ему позвонить сама.

Его голос был уставшим и грубым. Он снова не поздоровался.

– Передумала разводиться? – насмешливо спросил он.

– Нет, но… – пауза оказалась слишком затянутой с моей стороны, и он повесил трубку. Я не стала перезванивать, понимая, что он не в настроении.

Ночью спала очень плохо, а утром привезли чемоданы с одеждой. Пришлось через нескольких знакомых передавать Руслану просьбу вернуть мои вещи. По крайней мере в этом Макаров был благоразумен.

И вот разбирая их сейчас, я словно снова рассматривала свое прошлое. Год за годом, вещь за вещью, раскладывая и сортируя на полу вокруг себя. Было около часа ночи, встреча уже в девять и спать оставалось примерно часов шесть, а я все смотрела на одежду, пытаясь понять – кто я теперь? Вариантов было немного и ни один из них мне не особенно нравился, ровно до тех пор пока глаза не зацепились за нужный вариант одежды.

Улыбка тронула губы.

Даже если мне придется держать себя в рамках, выглядеть точно буду шикарно.

Глава 23

Я не знала где именно работает Щербинский и за все время знакомства с ним никогда об этом не задумывалась. Толя был состоятельным. Он одевался хорошо, его машина стоила дороже, чем мог себе позволить среднестатистический клерк, часы покупались явно не в масс-маркете. Мелкие детали кричали о качестве – ремень, запонки, портмоне, все, что говорит о человека гораздо громче любых слов.

Но все же, я понятия не имела где и на кого он работал, поэтому получив координаты, куда должна была прийти для встречи с Русланом, в первую очередь погуглила. Это был адрес, по которому располагался центральный офис корпорации того самого Зотова, о котором рассказывала мне Бэлла Изольдовна.

Он что, его внештатный сотрудник с индивидуальной повышенной ставкой?

Любопытство едва не лишило меня сна.

На следующее утро, еще раз убедившись, что все поняла правильно, я вызвала такси. Перед выходом из дома взглянула на себя в зеркало и убедилась, что выглядела чудесно. Сдержанный макияж, укладка крупными волнами, черный деловой костюм, высокие шпильки.

Щербинский будет в бешенстве – он просил сдержанную строгость. Это же скорее походило на вызов и плевок в лицо. Элегантный и безрассудный.

Руслан тоже будет в бешенстве, именно поэтому я и оделась так.

– Олеся, тебе не стоит… – мама поймала мой предупреждающий взгляд в отражении зеркала и сразу замолчала.

Её взгляд был полон осуждения и непонимания, но мне нужно было, чтобы мой почти бывший муж понял – ни о каком примирении между нами речи быть не может. Либо сегодня мы расходимся, закрыв все наши вопросы, либо это займет больше времени, нервов, и денег, конечно.

Такси уже ожидало у подъезда и я присвистнула бы, если бы умела, увидев знакомый Логан и знакомое лицо. Видимо «эконом» теперь стоит в моем приложении как приоритетный выбор.

И все же я не расстроилась. Было в этом что-то закономерное и приятное – в таком огромном городе встретить случайное знакомое лицо. Открыв дверь и забравшись на заднее сиденье, я повторила адрес и тогда он тоже меня узнал, даже тепло поприветствовал мягко трогаясь с места.

– Уже почти тридцать пять лет работаю в такси, и это пожалуй третий случай на моей памяти, когда мне попадается уже знакомый пассажир, – мужчина улыбается так же дружелюбно, как я помнила. В прошлый раз он забирал меня от Руслана разбитую и в полном раздрае, сейчас же я еду встретиться с ним лицом к лицу, почти без страха и уж точно без сожалений о своем намерении развестись. – Как тебе живется на новом месте?

– Как дома, – я улыбнулась в ответ в зеркало заднего вида и отвернулась к окну.

Июль сменился августом, уже не таким жарким и душным. Небо заволокло серыми тучами, того и гляди пойдет дождь. А я зонтик не взяла.

Впрочем – не важно.

Дорога до места назначения заняла минут сорок, все это время в машине играли ненавязчивые хиты из девяностых. Простые мотивы, легкие слова – это отвлекало от предстоящего. Пальцы крепко вцепились в небольшую сумочку и черную папку с документами.

– Ты как будто собралась на битву, – на одном из светофоров мужчина все же решил разбавить наше молчание.

– Возможно так и есть. И мне очень нужна победа.

– Она всем нужна, – задумчиво произнес он. – Но иногда победа приносит больше разочарования, чем радости.

На это я уже отвечать не стала.

Все это не важно – философствовать можно сколько угодно и наверняка он не имел ввиду ничего плохого, но сегодня мне нужно как минимум дать понять Руслану, что я его не боюсь. Что я не отступлю от своего плана. Что заставлю его дать мне то, что я хочу. Сейчас, через три месяца или через три года – ни время, ни шантаж деньгами, ни он сам не заставят меня изменить своё мнение.

Вскоре Логан притормозил у центрального входа дома по нужному адресу. Я увидела очередное стеклянно-бетонное сооружение, по-своему красивое и эстетически выверенное до мелочей. Наверно у архитекторов очень интересная работа.

Я попрощалась с водителем и вошла внутрь через высокие вращающиеся двери. Их еще называют револьверными – довольно интересная аналогия.

В огромном холле было довольно прохладно. Поодаль стояла стойка ресепшена, где вежливые секретари помогали посетителям попасть к тем, к кому им было назначено – соискателям, в отдел кадров, представителям фирм, к менеджерам, которые были принимающей стороной, всем остальным, пришедшим с рекламными буклетами и товарами просто объясняли, что им лучше уйти, пока не пришлось вызывать охрану. Мимо меня пробежало несколько менеджеров, стремящихся успеть заскочить в двери лифтов, чтобы добраться до рабочих мест вовремя. Те, кто шли навстречу смотрели на меня во все глаза и едва ли такое внимание можно было считать приемлемым и вежливым.

Отлично! Эффект именно тот, на который я и рассчитывала.

– Ты совсем рехнулась? – злой голос настиг меня как раз у стойки информации, где я изучала план здания, чтобы понять, как пройти к конференц-залу на одном из верхних этажей.

Посмотрев в сторону откуда прозвучало грозное возмущение я увидела Толю. Он был мрачнее тучи, на лбу залегла морщинка, появление которой не предвещало ничего хорошего. Кулаки крепко сжаты и я готова была поспорить на свою зарплату, что сейчас ему очень хотелось бы сжать свои пальцы на моей шее.

– Я кажется сказал одеться строго и без выкрутасов, – лязгнул он зубами, цедя каждое слово мне на ухо, подойдя так близко, что почти касался губами кожи.

И это должно было меня устрашить или разозлить, но вот странно – все, что я почувствовала – его запах, такой терпкий и насыщенный. Он ударил в нос, а потом в голову. Я едва сдержалась, чтобы не прикрыть глаза и не набрать полные легкие воздуха.

Чтобы его запомнить и никогда не забывать.

Что черт возьми со мной происходит?

– Это мой любимый костюм. Черный, строгий, элегантный, – собравшись с мыслями, ответила.

Но изумрудный взгляд Щербинского, холодный, словно кусок льда, был прикован к V-образному вырезу, спускающемуся к первой пуговице и полностью открывающему вид на мой шрам.