Текст книги "Ася (СИ)"

Автор книги: Леля Иголкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

– А ты не смотри. Чего вытаращилась? – прикрыв рукой обнаженную грудь и наклонившись над Юрьевской спиной, хохочет Инга. – Мой бюстгальтер, Лёля, стоит бешеных денег, чтобы полоскать его в местной луже.

– И что? – Оля обращает к ней лицо, прищурившись, рассматривает очень «влажную» – и это без преувеличения – картину.

Терехова без верхней части купального костюма, в кружевных еле-еле заметных стрингах, подскакивает, меняя поочередно ноги, возле разложенной на молочно-белом песке огромной подстилке, которую я приготовила заранее, пока ждала своих подруг.

– Девочки? – пытаюсь влезть в их разговор. – Вы…

– Смущаю? – Терехова убирает руку и мы, как по немой команде, пялимся на идеальную, но очень небольшую грудь с идеальными светло-коричневыми сосками.

– Тьфу ты! – подскакивает Ольга. – Иди к чёрту, здесь не нудистский пляж.

– Здесь никого нет, Лёленька. Утихомирь свой норов.

– Возьми, пожалуйста, – протягиваю Инге полотенце, всё же не распахивая предусмотрительно прикрытых глаз.

– О-о-о! – я чувствую, что Инга вырывает тряпку и звонко визжит. – Откуда он здесь? Юрьева?

– М? – Оля тянет очередную сигарету из опустевшей пачки.

– Блин! Подвиньтесь, – как подкошенная, Терехова падает на колени и сжимает бёдра, пряча темный треугольник дорогого, но только по её словам, белья. – Три-четыре, Ася? Мы здесь одни? Их там трое и они таращатся на нас. Это мерзко!

– Не время поддаваться панике, мадам. Это женский день!

– Скажи об этом им.

Повернув голову, я замечаю на верху песчаного обрыва трёх мужчин и небольшой живой довесок на груди у одного из тёмных соглядатаев:

«Это Костя? Саша? И Роман? Или это зрительный обман?».

Глава 29
…случайное «Я люблю тебя!»

Жена крутит пальцы и не смотрит на меня. Странно… Прямо-таки чрезвычайно!

– Ты не сказала, что решила устроить голую вечеринку. Аська, запрещенный интернет-контент тебя совсем не отпускает? Так и тянет на разврат и грубый секс? – плотоядно ухмыляюсь и становлюсь на полшажочка ближе к ней. – Ты со мной заигрываешь, что ли? – никак в мозгах не уложу. – Хочешь близости, но стесняешься об этом прямо заявить? Приходится так искусно изгаляться? Девчонок пригласила, например. Для разогрева? – подмигнув, облизываю губы, а после выставляю ей на обозрение левый клык, на острие которого я бережно укладываю свой язык.

– Нет.

– Нет – не заигрываешь или нет – у тебя кричащее от недополученного секса, при этом алчущее наслаждения и разрядки адское либидо? Какого хрена вы там тельцами отсвечивали? Юрьева, по-моему, на плотское подталкивает? Вот же стерва! Ромыч сдаст её в публичный дом, если она не успокоится. Так, кстати, и заявил, когда шипел, не поднимая глаз. Вы лихо смутили строгого начбеза, Ася! Ромыч даже что-то свистнул, вспомнив о своём как будто пуританском прошлом. И это, хочу заметить, однозначно плюс. Помнишь, как в старом мультике, мудрая собака о чем-то близком в этом роде голосила? – она глотает и отрицательно качает головой. – Боюсь мотив переврать, поэтому не стану вокализом поражать. Но! – направляю палец вверх. – Но в каждой, детской или взрослой, сказке есть диаметрально противоположный результат. Короче, минус – это шабаш, устроенный без нас. Как же так, жена?

– Нет, – пищит, распушивая волосы, лохматит свой тугой пучок. – Ничего такого! Я хочу поговорить с ним.

– С кем? – выпучиваюсь ни хрена не догоняющим ослом. – И вдогонку, на всякий случай, так сказать, о чём?

– С Ромочкой. Она ни в чём не виновата. Так уж вышло.

Чего-чего?

– Асенька, – намеренно говорю слащавым тоном, – у Ромочки есть собственная Оленька. Я это к тому, что ребята-удалята разберутся и без нас, в частности, без твоей любезной помощи. А вот твой Костенька никак в толк не возьмет, когда ты с этим неблагонадежным, чрезвычайно роковым дуэтом подружилась?

– У меня нет подруг, а Оля с Ингой…

– Тихо-тихо, Цыпа, – девицы, видимо, решили подставить ей крыло. – Юрьевы самостоятельно с новой эскападой совладают. У мужа и жены, безусловно, должны быть маленькие тайны, – плечами пожимаю. – Другое дело, что их у этой пары – вагон и маленькая тележка. И каждый раз один из них влипает в новый медком залитый хрен. Странно, как быстро Ольгушка освоилась, видимо, эмоциональная болячка наконец-то отпустила. Сейчас не об этом. Спешу заверить, что дорогую, но всё же обнаженную, грудь Тереховой оценили все! Было круто и очень, еще и как очень, неожиданно. Не знаю, если честно, сказать ей в письменной форме спасибо, подписав заранее акт приёмки возводимого торгового объекта, или понадеяться на то, что Фрол всё до запятой ей передаст, взяв натурным номиналом.

Это, если на минутку!

– Что? – жена испуганно шипит.

– Говорю, что красиво было, – специально увеличив звук, замедлив скорость, отвечаю громче, чётче и опаснее, оттого звучу увереннее, правдивее и весьма красноречивее.

Я не соврал, а у Сашка сорвало под чистую сдерживающий похоть кран, и он хрипел, как самостоятельно инициирующий охоту юный жеребец, активно ноздри раздувал и сквозь зубы заявлял, что желал бы голыми руками разорвать «заразу», но сперва, конечно, страстно отлюбить, пока она не завизжит, что с ним на многое наконец-таки согласна. Стерва жёстко зацепила финансового гения нашего конгломерата. Такая вот е. учая засада!

– Спасибо.

Даже так?

– Иди сюда, – придерживая одной рукой прикорнувшего на моей груди в мягком слинге Тимофея, другую протягиваю к ней в попытке обхватить маячащий туда-сюда непоседливый затылок. – Красивый купальник, Цыпа.

Угольно-чёрный, а главное, полностью закрытый, а значит, идеально скрывающий сильно выступающие прелести моей жены от любопытных глаз, количество которых сегодня возросло в божественное число раз. Дважды три, наверное, будет шесть. Шесть желанием залитых глаз таращились на то, что эти куклы вытворяли, когда не замечали нас.

– Решила поплавать? Не поздновато? Сезон уже закрыт!

– Нет, – Ася выставляет зубы и смотрит исподлобья.

Она за мной следит! Настороженно и с нескрываемой опаской. Пристально и зорко. Неотрывно. А если по-простому, то жена меня пасёт, не спуская синих глаз. Готовится, наверное, отвесить мне за что-то сдачи, а после убежать куда-то, возможно, без оглядки, или это наша с ней только начинающаяся сексуальная прелюдия, лейтмотив которой я пока никак не уловлю, как ни стараюсь?

– Здешняя вода богата йодом, а значит, имеет антисептический эффект. Ты чего? – я всё еще намеренно сокращаю расстояние между нами. – Испугалась? Иди сюда, кому сказал. Как твой шов?

– Нет.

– Что со швом? Догоню – хуже будет. Заканчивай вилять. Сделай скидку на то, что у меня на пузе прыгает маленький ребёнок.

– Всё в порядке. Он спит? Спит же? – жена заглядывает мне в «казну», привстав на цыпочки, щурит взгляд, затем мотает головой и всё же отступает. – Ты не мог бы…

Нет! Я на кое-что уже настроен, а посему:

– Аська…

– Ты рано вернулся, – вворачивает быстро, но бормочет еле слышно. – Я не ожидала, что ты появишься раньше срока, да еще друзей с собою приведёшь. Не предупредил! Не приближайся, – с каких-таких делов резко выставляет руку.

– Ты осмелела, Цыпа? – осторожно хлопаю по её ладошке. – А ну-ка, убери!

– Костя, хватит. Ты меня пугаешь.

Интересно, чем?

– Муж из командировки неожиданно вернулся?

– Что? – топочет, словно мелкий слон.

– Да ещё товарищей привёл. Нашёл свидетелей? – подмигиваю ей.

– Что? – подпрыгивает и снова отступает.

– Словно в анекдоте, да?

– Не знаю, – шустро оглянувшись, тут же возвращается. – Прекрати, это не смешно.

– А ту ситуацию с большой натяжкой можно считать анекдотической, Ася. Это если объективно. Рассказать? Всё равно поймаю. Если не успокоишься, по результату будет только хуже. Я всего лишь посмотрю, что у этой мелочи красуется на пузе. Ну?

– Нет, – руками, свернутыми в живой канатный узел, прикрывает правый низ своего живота. – Там всё хорошо. Не надо, Костя.

– Штопанное брюшко, цып-цып, – поддразниваю и смеюсь. – Ну, хватит! Рассказать комическую историю о том, как благочестивый и однозначно глупый муж, нарывается на неприглядную картину, когда неожиданно возвращается из командировки и застает свою благоверную любовь с другим козлом, по которому после неожиданной встречи впоследствии будет плакать горькими слезами всегда укомплектованный дурдом?

Этим трём матрёшкам есть, похоже, что скрывать? Кто-то спрятан в том шкафу? Не успел в морскую бездну сдрыснуть обреченный на кастрацию урод?

– Так вышло, – осматриваюсь по сторонам в поисках какой-нибудь несостыковки. – А зачем нужно было раздеваться?

– У нас девичник, Костя.

– По случаю? – прищурив правый глаз, шиплю.

– Давно не виделись, – Ася гордо задирает нос.

– Весомая причина. Но я по-прежнему не вижу связи с обнажённым верхом Тереховой и твоим участием в этой вакханалии. Ты, если я не ошибаюсь, предлагала Инге полотенце, а Юрьева таращилась на то, чем и сама, так уж вышло, по замыслу природы обладает. Кстати, Ромка тоже обалдел от такой картины. Девочки-девочки, что же вы творили?

Последнему таращить зенки, что спускаться, между прочим, с горки.

– Вы смутили нас. Всё было бы нормально, если бы вы опустили головы и удалились.

– Правда? – немного отклоняюсь с сыном, будто меняю очевидное намерение её поймать и зафиксировать, прижав к стене.

– Да. Костя, прекрати, пожалуйста.

– Извините, дамы, что помешали вам помериться объемами, но кто же знал, что на песчаном берегу три щебетуньи устроят представление в стиле ню. Не ворчи, пожалуйста. Тем более что мы не с пустыми руками.

Фролов как будто что-то знал, когда настаивал на обязательном посещении супермаркета, где до верху набил тележку мясными деликатесами, припорошив гору из животных полуфабрикатов судочками со сливочным мороженым и фруктовыми поклажами, коим так же не было числа. Короче, мои особо важные дела превратились в разгул и надвигающуюся пьянку с лучшими друзьями.

– У нас годовщина создания фирмы, Цыпа, – спокойно выдыхаю. – От Саши не отделаться, но, видит Бог, я всё-таки старался. Посидим с ребятами, а потом отправим всех гостей по домам? Как ты на это смотришь?

– Годовщина? – наконец-то тормозит, встречаясь со стеной своей спиной.

– Такое событие, которое мы празднуем каждый год.

– А сколько лет?

– Как будто даже юбилей, – подкатив глаза, считаю про себя.

– Двадцать?

– Нет, – прыснув, улыбаюсь. – Это слишком, Цыпа.

– Костя, пожалуйста…

– Попалась? – раздвинув ноги, всё же упираюсь пахом ей в живот, прижимаю сына и расставляю руки по обеим сторонам от её размеренно прикладывающейся к панели головы. – Мы всё успели с барбосёнком, если это интересно.

– Да, – сглотнув, кивает.

– И бочкА помяли, и обмерились, и взвесились – всё в пределах нормы, а напоследок громко поскандалили у педиатра в кабинете, а после посетили наш новый дом, и я кое-что тебе привёз. Захватил то, что ты просила. Припоминаешь?

– Спасибо, – уложив ладони мне на щёки, большим пальцами проглаживает скулы, короткими ногтями царапая щетинистую кожу. – Ты злишься?

– М-м-м, – закрыв глаза, бессмысленно мычу.

– Кость?

– Ты не голая, – с глубоким вздохом обреченно говорю.

– Что? – теперь, похоже, кое-кто смеётся.

– Что мне прелести беспокойной Инги или аппетитная задница Юрьевой, когда ты была укутана в жуткий чёрный кокон? Да, синеглазка, я сильно раздражён и в той же степени неадекватен, и немного зол.

– Не ты ли вот только несколько секунд назад бурчал, что мы очень вызывающе себя вели? – она хихикает и, впившись пальцами в мои щёки, останавливает по лицу движение. – Открой глаза!

– Уже и поворчать нельзя? – теснее прижимаюсь к ней. – Чувствуешь? – ёрзаю, тараня пахом ей живот. – Не хочу смотреть, а то не удержусь и растерзаю.

А ей, увы, пока противопоказаны слишком близкие контакты с моим членом между стройных ног!

– Перестань, – она затискивает свою нижнюю половину тела в стену, но опрометчиво выпячивает грудь, укладываясь лицом на спинку Тимки. – Какой он тёпленький и живой, – щекой елозит по эластичной ткани слинга.

– Ася, – немного отклонившись, внимательно слежу за тем, что она делает, – ты ведь не возражаешь?

– По поводу? – тормозит и затихает.

– Ребята увязались. Отбрыкивался всеми четырьмя конечностями. Но фланги были опрометчиво открыты, к тому же парочка совсем не кабысдохов на одного несчастного – согласись, пожалуйста, – ощутимый перевес? Иди сюда, – обхватив затылок, специально прислоняю её голову к мальчишке, который одобрение выражает звонким гласным звуком «о».

– Вот и хорошо. У меня всё готово, Костенька.

– Всё? – трогаю губами разлохматившийся пучок на выпирающей макушке. – В каком смысле?

– Окрошка, Костя. Летний обед в начале сентября. Так захотелось. Представляешь?

– Окрошка? – я сильно округляю взгляд. – Чёрт, Мальвина! Я ведь мечтал о чём-то в этом роде. Ты читаешь мои мысли, женщина?

– Нет. Так вышло. Я специально не загадывала…

«Привет» – весьма некстати прилетает в личный чат. – «Придётся, видимо, ответить, Костя. Наша Дарья несдержанна на язык, а я весьма настойчив, к тому же умею быть очень убедительным и обстоятельным. Горовая мне кое-что должна! Неоднократно малолетку выручал, отводя удар её отца. В своё оправдание хочу сказать, что это совершенно не тайна о том, где были дети, пока наш старший получал по шее от их мелкого засранца. Спешу заверить, что вся компания была в определенном курсе про то, куда голубки намылились в последние августовские дни, поэтому я жду твоих сообщений, парень» – а прошлое, похоже, снова настигает? – «По ощущениям, согласно жизненному опыту, уже должно всё отболеть. Ты ведь счастливо женился? Родил замечательного мальчишку? И обо всём молчал? Сука, да и только, Красов! Память об отце хотя бы. А? Ни хрена не значит для тебя его дружба с Лёхой? Ты ведь играл в нашем доме, когда пешком под стол ходил. Ты был женат на моей дочери. Отвечай, чёрт тебя возьми!».

Почёсывая средним пальцем бровь, таращусь в осветившийся экран смартфона.

– Костя, ты уже всё? Переоделся? – зовёт жена. – Мне нужна твоя помощь.

– Минутку, – одной рукой поправляю резинку на свободных пляжных штанах, а пальцами второй продавливаю сенсор, вынуждая технику люминесцировать бензиновыми кольцами. – Ася, Тим поел?

– Да, – тихий женский голос невесомо касается моих ушей.

«Здравствуйте, Сергей» – а я всё-таки приветствую младшего Смирнова. – «Что Вы хотели?».

«Как здоровье? Твою мать, привет!» – он, вероятно, караулит переписку, потому как очень быстро строчит мне ответ.

«Всё хорошо» – растягиваю рот улыбкой.

«Я спрашиваю о жене, козёл!» – добавляет небольшое уточнение бывший тесть.

«Спасибо. Потихоньку. Ася поправляется».

«Дашка в красках донесла, Костя. Не обижайся на неё» – набивает быстро и так же скоро отправляет. – «Обошлось? Помощь вам нужна?».

– Костя? – опять зовёт жена.

«Сейчас занят, Сергей. Напишу позже» – отмашку быстро подгоняю.

«Уважь и не забудь! Я ведь не отстану».

Не сомневаюсь, старый хрен и добрый друг!

– Что случилось? – выбираюсь в комнату, которую считаю местной кухней.

– Он уснул, – она качает на своей груди размякшего от сытости смешного барбосёнка, развесившего пухлые ручонки по обеим сторонам.

– Зачем ты подняла его? – подскочив, страхую сына и жену. – Аська, ты неисправима!

– Я забыла, – гундосит, быстро смахивая случайную слезу. – У меня ничего не болит, ничто не беспокоит. Я…

– Врач сказал: «Нет!», – повернувшись к ней спиной, направляюсь в комнату, чтобы уложить сынишку для дневного сна. – Где его рация?

– Здесь! – она вращает кистью.

– Всё! Иди сюда, – подзываю синеглазку. – Что-то будешь ещё брать?

– Сумка там, – кивком указывает через своё плечо. – Всё нормально? Ты покраснел. Голова болит? Кровь идёт? – с читаемым волнением смотрит мне в глаза.

– Ты берёшь на пляж альбом? – обращаю внимание на торчащий уголок картонки.

– Инга заинтересовалась и… – крайне неохотно отвечает. – Костя, что с тобой?

– Ты меня взбесила! – пугаю тоном, выставив по направлению к Асе руки.

– Я? – взвизгнув, в мгновение ока отлетает. – Ну, прекрати, пожалуйста, – хлопает как будто крылышками по своим бокам.

– Вы с Тереховой подружились, что ли? – с нескрываемой в голосе издёвкой задаю вопрос.

Не могу в подобное поверить! Ещё вчера эти женщины люто враждовали, друг друга ненавидели, старались ощутимо укусить за ляжку, прокрутить сосок и плюнуть в симпатичную мордашку, а сегодня, видимо, намерены, разложить одну пляжную подстилку, на которой раскурят трубку мира и ударят по ручонкам, задумав безупречный мастер-план.

– Ты возражаешь?

– Всё равно. Просто…

– Мы общаемся, Костя, и не более того.

Утешает? Радует? Или на что-то путное благословляет?

– Так! – оборачиваюсь ещё раз, чтобы одним глазком взглянуть на Тимку. – Отлично. Идём, а то там народ заждался. Эти мальчики желают жрать! – прыснув, заключаю. – Троглодиты! Окрошку им не наливать, жена. Пусть употребляют свой шашлык и рыбу.

– Я бы от рыбки тоже не отказалась.

– Дружи со мной, – обняв её за талию, сильнее прижимаю. – Я соскучился, – целую солнечный висок и всё-таки немного отпускаю. – Вперёд, Цыплёнок. Нас ведь ждут великие дела! – шлёпнув по женской ягодице, подгоняю в путь.

– Тебе кто-то звонил? – переплетает наши пальцы и тянет за собой.

– Никто. Старый знакомый интересовался состоянием моего здоровья. Это? – свободной рукой указываю на собранную сумку. – Иди туда…

– Мы думали, что вы с Асенькой забыли о нас? – затягивается никотином Фрол. – Затянул интим? Старый ты развратник, босс! Итак, куда дели моего крестника? – гуляет по мне взглядом, словно я спрятал сына, утрамбовав его себе под кожу.

– Отдыхает. Не наигрался по дороге?

– У-у! – причмокнув, выпускает серый дым из раздавшихся ноздрей, ушей и рта.

– Ромыч, ты здоров? – поворачиваюсь к помалкивающему Юрьеву.

– Ей весело, когда она не со мной, – кивком указывает на Ольгу, которую просто-таки разрывает от безудержного смеха. – Посмотри, как искренне хохочет. Давно не видел радость на её лице.

– Пусть отдыхает, – поворачиваюсь к той компании спиной.

– Типа терапия? – с надеждой смотрит мне в глаза.

– Называй, как пожелаешь, но Ася подружилась с ней.

Что, если честно, очень странно! Ольге, если персональная карточка из отдела кадров не врёт, будет совсем скоро тридцать восемь лет. Что между ними общего и где находятся болевые точки их соприкосновения? Возможно, Цыпе не хватает серьезного общения и разговоров по душам с той, которая через нечто страшное прошла.

– А я вот даже не могу к ней подойти, чтобы не вызвать приступ непрекращающейся рвоты. Прикинь, а? Блюет, сплевывая желчь, и смотрит волчьим взглядом. Ненавижу!

– Ром, скоро всё пройдет.

– Надеюсь, босс. Только это и осталось. Ждать и верить, верить и надеяться.

А ещё эту женщину искренне любить!

– Наладится, – хлопнув по плечу, пространно заключаю. – Все ведь в курсе, Юрьев. Никто уже не осуждает. Полгорода ополчилось на неё, а вторая половина топила за то, чтобы впаять тебе полный срок. Помнишь ведь? И что? Переморгали? Но было трудно! Превозмогли и победили? По-видимому, ты считаешь, что вывезли, руководствуясь одной лишь долбаной надеждой? Прости, но без титанической поддержки от друзей, родных и близких, а также вашего труда здесь стопудово не обошлось. Чего ты скалишься, Сашок? – смотрю на жуткие гримасы, которые корчит наш начфин. – Хочешь, что-то, по всей видимости, от себя добавить?

– Хочу!

– Не надо, – прикрыв глаза хрипит Роман.

– Извини, уже настроился. Не обольщайся, Юрьев. У твоей красотки обыкновенная истерика. Такой женский неопознанный научными светилами психоз. Дружок, но я, конечно же, с тобой! Уверен, что ты встанешь когда-нибудь на нужный путь, если раньше срока не загнешься, пока будешь настойчиво надеяться на нечто лучшее, – с не пойми каких делов не к месту остужает пыл Фролов. – У неё точно не все дома, Ром. Не обижайся, но ты терпила-импотент.

– А ну заткнись! – прожевывая фильтр, говорю. – Какого хрена? Иди помни сиськи Инге? Сбрендил, писька ты чумная?

– Что? – теперь шипит начбез.

– Она гуляет с другими, а ты вздыхаешь за этой стервой, как недолюбленный положительный герой. Сколько уже прошло…

– Закрой, ублюдок, рот! – сжимает кулаки Роман. – Если ни хера не знаешь, так и не лезь сюда. Костя! – с рыком обращается ко мне. – Я тебя предупреждал?

– Тихо-тихо. Я помню, – стряхиваю пепел. – Саша, мы эту ситуацию больше в нашем тесном круге с некоторых пор не обсуждаем.

– Пиздец! Красов, ты, что ли, тоже идиот?

– Не забывайся, писюша, – сцепив плотнее зубы, цежу, не раздвигая губ. – Твой сарказм стало тяжело переносить. Язвительность достигла апогея, а лично ты перестал различать реальность ото сна. Довольно! Не покрывай дерьмом великолепное настроение.

«Костя, ты не забыл меня?» – смотрю в экран, на котором снова реет сообщение от Смирнова.

– Фото помнишь?

– Заткнись! – сипит Роман.

– Ты посещаешь банк спермы, Юрьев. Знаешь, дорогой дружок, о чем это говорит?

Послушать бы его теории в другое время, да при иных обстоятельствах, а сейчас, похоже, будет взрыв, возможно, с небольшим кровопролитием, потому как Юрьев лезет на рожон и прёт на Фрола, как говорится, с шашкой наголо.

«Я позвоню?» – трещит Сергей.

«У нас небольшое торжество» – шустро набиваю объяснение.

«Покажи их. Не могу терпеть!» – визжит желанием беспокойный бывший тесть. – «Херово расстались, но всё же… Ты прости нас, Костя!».

Гребаное неожиданное столкновение! Юрьев тычет пальцем в грудь Фролову, Ольга набирает ход, моя Ася закрывает рот, а Инга почему-то отворачивается.

– Эй! – я же становлюсь между двух задир. – Стоп! Конец игры. Разошлись по своим углам. Юрьева? – кричу жене одного из бузотёров. – Забери его, – отталкиваю Ромку и рычу сквозь зубы. – Пройдитесь. Домой поедете, наверное, уже завтра. Переночуете здесь. Теперь с тобой, – еле-еле шевелю губами, вращая сигаретой перед раззадоренной мордахой местной писи. – Какого чёрта ты его цепляешь? – избавившись наконец-таки от Ромки, обращаюсь к перепуганному Фролу. – Много тестостерона? Бьёт и всё ключом, да по башке, а член, похоже, сильно резонирует и в толкушку отдаёт. Зазноба не даёт, как ты того желаешь?

– Извини, старик, – бормочет Сашка, бросая фразы через моё плечо. – Ром, слышишь?

– Проехали! – отвечаю за начбеза. – Проветрите яички, девочки. Пока не заткнёте то, что бьёт фонтаном из всех сморщенных щелей, сюда не смейте возвращаться. Не портите нам с Асей пляжный стол.

– То есть? – транслируя изумление в голосе, почти пищит Сашок.

– По-моему, всё ясно и понятно. Инга? – не глядя на неё, зову.

– Да? – из-под земли материализовавшись, пищит где-то рядом, жарким воздухом обдавая мне плечо.

– Принимай героя…

«Симпатичный парень!» – набивает бывший «папа».

– Это кто? – заглядывает Ася.

– Один хороший человек, Цыпа, – отправив еще одно послание, отвечаю. – Вкусная окрошка!

– Спасибо. Ты не возражаешь? – стряхивает несуществующие крошки с моих вытянутых на песке коленей.

– У-у, – одним глазком смотрю в эфир, а вторым слежу за ней. – Что ты…

Она ложится на подстилку, расправляет ноги-руки, а голову устраивает на моих ногах. Носом тычется в ложную ширинку, а рукой обнимает зад.

– Аська? – растопырившись конечностями, внимательно смотрю. – Ты что вытворяешь?

– Спать хочу.

– Рановато. Сейчас ребята вернутся, а тут…

– Костя, я тебя люблю, – упирается лицом мне в пах.

– Опасная позиция, жена, – перекрестив лодыжки, с усилием сжимаю бёдра.

– Очень! – по-моему, я ощущаю поцелуи в то место, которое тут же отзывается, встрепенувшись мягкой мышцей.

– Ася…

– Неважно! – отстраняется, чтобы заглянуть в мои глаза. – Что с ремонтом?

Стадия «почти готово!».

– Пару недель и можно возвращаться.

– А-а-а…

– Надоело? – поглядываю на снова появившееся сообщение в смартфоне.

«Мы шлём тебе привет. Это наш Олег, Костя» – хвастается наглый хрен.

– Ой, какой смешной ребёнок! – умиляется жена. – Чей?

– Бывшей, – честно отвечаю. Не хочу скрывать что-либо от неё. – Ась?

– Ты с ней сейчас общаешься? – прикрыв ладонью рот, тихо задаёт вопрос.

– Нет.

– Я мешаю? Оставить? – пытается подняться, я не позволяю, нажимая ей на близкое ко мне плечо.

– Это её отец, Ася. Мы…

– Я люблю тебя, Костя. Однако это слишком! – шёпотом кричит.

И я! И я тебя люблю, но…

– Отпусти, – она вращается угрём, взбивая пятками подстилку, ломает собственные рёбра, разрывая неосторожными движениями только вот заживший бок.

– Я тебя люблю, – шиплю и быстро наклоняюсь, чтобы нагло, дерзко, быстро, резко и стремительно запечатать жадным поцелуем искривленный злобой женский рот.