Текст книги "Миссия попаданки: выжить в роли злодейки! (СИ)"

Автор книги: Лека Стар

Соавторы: Ли Лит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

22. Тигр оставляет пост

22. Тигр оставляет пост

Звенящая тишина разбилась опрокинутой пиалой и громким криком:

– Что ты несёшь? Ты хоть знаешь, какая моя невестка?

– А-Цзин, сядь, – приказал Лин Сяо.

– Понимаешь, хоть, что головы лишиться можешь за клевету? – не унималась Лин Цзин.

Насколько слова министра Се ложь? Точнее, до какого момента?

Цияо не помнила, чтобы Лао Ху крал деньги в оригинале. Да, давил силой, мощью на Лин Сяо, и за это поплатился, но никаких денег не брал. Так же не припоминалось, чтобы Цинъюнь деньги проигрывал. Да, тратил на безделушки, но азартные игры презирал. Он выше этого! Чтобы Ху Цияо нанимала наёмников для убийства… Быть такого не могло! Птица высокого полёта никогда не опустится в грязь.

– А-Цзин, Его Величество разберётся, – пришёл на помощь Лин Даочжэнь.

Невозмутимость министра Ху поразила присутствующих. Какое спокойствие, когда тебя обвиняют в тяжком преступлении и грозит смерть всего рода?

Шёпот и несдержанные слова наполнили зал. Улей, не иначе.

Впервые в жизни Цинъюнь не мог собрать в кучку слова и выступить в защиту семьи.

– Ваше Величество, прошу услышать меня! – на весь зал проголосил министр Се и приложился лбом о пол, отбивая поклон.

Когда там нужно падать на колени, Цияо не помнила. Но вроде сразу, как прозвучали обвинения, и громче обвиняемого кричать о лживой неправде, клевете, молить разобраться в деле, клясться на крови и роду о невиновности. Но ни один из Ху не поднялся с места, ни слова не произнёс, ни дёрнулся, ни изменился в лице. Семейство тигров загоняли на край пропасти, тыкая острыми копьями и не оставляя пути к спасению.

Лин Сяо поднялся, вынуждая присутствующих следом за ним подняться с места, подошёл к краю и сверху посмотрел на министра Се.

– Предоставь доказательства, – холодной сталью прозвучал Император. Цияо кожей чувствовала, как на шее расцветал углубляющийся порез. Ещё немного, и жизнь оборвётся. И это всего ничего прозвучало – несколько слов про неё.

– Сиюминутно передам на расследование…

– Зачем заставлять людей ждать? – поднялся Лао Ху, за ним Цинъюнь. – Говори здесь и сейчас.

Не спеша, он встал точно под взор правителя, рядом с человеком, который обвинил его в смертном грехе.

Белоснежное пятно проплыло к столику. Опережая Лин Цзин, Цияо поднялась.

– Хочешь успеть избавиться от доказательств? – скривился министр Се. – Не мечтай!

– О? – Лао Ху опустил взгляд на него. – Разве?

И всё равно Ху стоял выше, смотрел свысока, держался высоко. Ни одно обвинение мира не способно сбить и прижать Ху к земле.

– Да ваша семья пропитана грязью, жаждой власти и денег! – не утихал министр Се.

– Невестка, – зашептала Лин Цзин, обхватывая локоть Цияо. – Я знаю, ты ничего не делала. Брат обязательно разберётся.

– Обязательно, – онемевшими губами выдохнула Цияо.

«Лин Сяо обязательно разберётся с врагом».

– Правда! – с жаром начала Лин Цзин.

Министр Се продолжал выступать:

– Отец деньги народа себе присваивает, сын проигрывает и тратит на девок, дочь переполнена жаждой власти и на убийство идёт – и это приближённые к Императору! Вы должны быть примером для народа, а вы – паразиты!

– Голос не сорви, – Лао Ху выпрямился и устремил чистый взгляд на Цияо.

Вместо слов, всего долгий взгляд, и всё понятно.

Отцепив пальцы Лин Цзин от локтя и не склоняя головы, Цияо спустилась с высоты к отцу. Да, Лин Сяо поднял её до своего места, показал кусочек мира, как видит. Но ведь это не неё. Место рядом с Императором – для другой, а для Благородной супруги приготовлена сырая, тёмная, забытая дыра.

С момента открытия глаз в этом мире Цияо не хотела ни власти, ни высокого положения, ни денег, ни всемирного почтения. Лишь изменить написанное и прожить предоставленную жизнь. Похоже, от судьбы не уйти, сколько бы сил ни приложи.

Цияо даже уговорила Лао Ху отойти, не давить на Лин Сяо. И он послушал. То ли поздно, то ли мир не готов меняться, то ли наоборот – стало хуже, и для правящей семьи Лин подвернулся шанс раньше избавиться от врага. Неважно, семья Ху – зло этого придуманного, но реального мира.

Лао Ху прав, семью Ху можно облить грязью, сбить с начертанного полёта, но заставить встать на колени и биться лбом о пол, моля о пощаде – нет.

Встав рядом с отцом, Цияо скользнула взглядом по министру Се и снизу на Лин Сяо.

– Раз заговорили о расследовании – давайте. Проверьте каждый уголок, каждое пятнышко.

Её обвиняли в попытке убить Инхуа? Хорошо, тогда она потребует расследовать своё отравление.

«Точно…»

– Раз учётные книги семьи Ху будут проверять, пусть проверят и обвиняемого.

– Хочешь на меня скинуть?! – подпрыгнул министр Се.

– Вор громче всех кричит: держи вора, – не опуская головы, Цияо посмотрела на него.

В оригинале упоминалось, что министр Се вместе с другими лицами присвоил помощь горожанам и на эти деньги купил яд, подкупил человека во дворце на покушение и помог этому человеку скрыться.

– Вы виновны в стольких грехах и смеете выпоказывать высокомерие? – не веря, произнёс министр Се. – Да вы не люди.

– Твои бредовые обвинения не подкреплены доказательствами, к тому же ни одно расследование не привело к нам, – Цинъюнь сжал кулаки и встал рядом с сестрой, прикрывая своим плечом её.

– Семья Ху долгие годы посматривала на власть, – прошептал министр Хай, да так, чтобы услышали все. – Ваше Величество.

Он вышел в центр и встал на колени.

– Прошу расследовать.

Лин Сяо обвёл собравшихся перед ним. У него только один ответ: он отдаст приказ расследовать, поможет показать доказательства и расправиться с семьёй Ху.

Сделав шаг, Лао Ху вытянул руки, накрыл тыльную сторону одной ладони другой и обратился к Императору:

– Долгие годы при дворе подошли к концу. Неважно, чем закончится расследование, с сегодняшнего дня я покидаю свой пост.

Возгласы шока и неконтролируемого удивления разразились по залу.

Холодная, ровная маска на лице Лин Сяо не дрогнула, лишь в глазах вспыхнуло удивление и неверие. Враг добровольно уходил с поля, не получив желаемого? Не правильно. Не то. В этом точно есть подвох.

– Что ты несёшь? – снизу донёсся голос министра Се.

Одновременно Цияо и Цинъюнь посмотрели на Лао Ху.

Нет, он не сдавался, не уступал окружившим их гиенам. Это…

«Свобода для правителя».

Лао Ху услышал дочь, обдумал, взвесил и вынес вердикт на всеобщее услышание.

– Думаешь, ушёл с поста, и расследование не будут проводить?! – министр Се вскочил на ноги и ткнул в Лао Ху пальцем. – Ху Чжиюань, не надейся. Ваше Величество!

Он с размаху шумно плюхнулся на колени.

– Наоборот, я присоединяюсь к просьбе о расследовании. Его Величество найдёт замешанных к краже.

Лин Сяо смотрел на того, кто годами был угрозой его власти, сдерживал, направлял по своему руслу, а теперь одним махом развязал стальные верёвки и отпустил на широком пути.

– Ваш верный подданный оставляет Вас, – Лао Ху поклонился Лин Сяо.

Долгожданная свобода не пахла умопомрачительной сладостью, не светилась ярким солнцем, не вдыхалась чистейшим воздухом. Всё оказалось проще и ровно.

«Лао Ху, ты… удивительный, – выдохнула Цияо, чувствуя, как в груди сердце билось о костенную клетку и отбивало ритм в ушах. – Услышал мой несвязный бред и отступил. Но, похоже, поздно».

Победа над врагом… Ху Чжиюань не повержен, он оставил не доигранную партию вэйци* и ушёл. Горечь толстым слоем легла на язык, придавливая и не давая шевелить им. Лин Сяо не вкусить сладости одержания верха над извечным противником.

23. В очередной раз заперли

23. В очередной раз заперли

Испорченный пир закончился, не дойдя до положенного конца. Гости расходились, взбудораженно переговариваясь.

– Дело переходит в Цензорат*, до окончания расследования министр… господин Ху сажается под домашний арест. Дворцовая стража проследит за его домом. Молодой господин Ху остаётся во дворце, – озвучил Лин Сяо перед концом.(Примечание : Юй ши тай / 御史臺 —ист . Цензорат – орган надзора и контроля за деятельностью государственных чиновников)

– А Благородная супруга? – припомнил о главной занозе для его дочери министр Се.

Цияо не готова, но понимала, что её точно посадят под арест, снова не будут выпускать из покоев, или запрут в тёмном холодном месте.

– На время расследования Благородная супруга будет в своём дворе под наблюдением стражи, – Лин Сяо первым покинул зал.

За ним гости.

– Лао Ху, – невнятно прозвучала Цияо, поворачиваясь к Ху Чжиюаню.

– Не переживай, – Лао Ху поправил шпильку в её волосах. – Мы ничего не брали, не тратили, не нанимали и не пытались убить.

Стоило им остаться вне окружения людей, он прошептал:

– Мои люди собрали доказательства на Се. Человек, которого они спрятали у меня.

– Ты знаешь?.. – брови поползли вверх.

– Конечно.

Конечно, Лао Ху не слепой, не глухой, не глупый. Он с самого начала знал обо всём и подготовился. А на слова дочери… Подготовился и не выходил вперёд, потому что она не потребовала?

– Не переживайте, – Лао Ху посмотрел на детей. – Вам ничего не угрожает.

Больше он ничего не сказал. На выходе из зала их встретила стража. С одной группой ушёл Лао Ху.

– Я с сестрой, – бросил Цинъюнь.

И пока его не скрутила стража, Цияо взяла брата за локоть и потянула за собой. Правильно, лучше держаться вместе. Не так страшно, да и толпу убирать сложнее, чем поодиночке.

Стоило переступить порог двора, ворота с глухим стуком закрылись.

«Проклятие. Не меньше. И почему именно запирать? Я что, животное бешеное?»

Цинъюнь официально перебрался жить к Благородной супруге, неофициально – переехал жить на пол в покоях сестры, а нагло – забрался на кровать со словами:

– На полу неудобно и дует.

– Воздуха запертого перебрал? – Цияо вытянула край одеяла из-под братца.

– Жалко? – приподнял голову Цинъюнь.

– Жалко у пчёлки, а мне не хочется делиться удобством.

– Жадина, – показав язык, Цинъюнь повернулся к сестре спиной и натянул одеяло до подбородка.

Изогнув брови, Цияо выдохнула «ха» и пнула что есть силы его в бедро.

С глухим ударом и ойканьем Цинъюнь встретился с полом.

– Там и спи, – бросила Цияо и отвернулась к стене.

Ночью ни она, ни Цинъюнь уснуть не смогли.

– Подстава.

– Только понял? – Цияо перевернулась на спину.

– Почему отец так поступил? – прошептал Цинъюнь, который всё же забрался на кровать. – Зачем ушёл? Почему именно в такой момент?

Многие расценили уход с должности Лао Ху как слабость и готовность сдаться с повинной. Чувство вины не предсказуемо. Но правда в другом.

– Не знаю, – вздохнула Цияо и приблизилась к брату. – Его уход сильно пошатнёт двор.

Её шёпот еле различался в ветреной ночи.

– Сейчас ещё не заметно, но в будущем двор, почувствовав свободу от жесткой хватки, разхлябается, начнёт тянуть на себя, выдвигать чуть ли не абсурдные предложения. Императору самому придётся разгребаться. Ах, нет, сейчас у него советник под боком.

Не зря же Лин Даочжэнь вернулся. У них, Лин, был готов план по свержению Лао Ху. Его уход неожиданный, но они должны быть готовы нести последствия свободы.

– Отец не помог им, – наконец понял Цинъюнь. – Под конец оставил замечательный подарок.

– Ага.

Настолько замечательный, что сейчас сидел под стражей.

– Но обвинения…

– Нас подслушивают, – Цияо ранее увидела тень, промелькнувшую перед окном. – Давай спать. Завтра нам представление играть.

– Какое?

– Завтра, – Цияо отодвинулась от него на другой конец кровати.

Завтра, которое сегодня, началось с очередного бубнежа скинутого с кровати Цинъюня.

– Не буду вставать в такую рань.

– Не мешай людям работу выполнять, – Цияо потянула за плечи Цинъюня, который собирался забраться на кровать и завалиться спать.

Тётушка Хэ стояла в стороне, наблюдая картину воспитания.

– Никому я не мешаю, – захныкал Цинъюнь, не бросая попытки вернуться досматривать сон.

– Значит, сам заправишь кровать, сам себя оденешь, сам умоешься, сам себе еду принесёшь, сам посуду отнесёшь? – Цияо отпустила его. – Самостоятельный? Замечательно.

Махнув тётушке Хэ, она оставила в покое братца.

Ближе к обеду, когда Цияо сидела в кресле во дворе, поедая семечки и глядя на серое небо, из покоев вышел хмурый и помятый Цинъюнь. Он встал, но слуги не прибежали ему помогать. Ни одна живая душа не пришла его обслуживать.

– Где твои служанки? Лин Сяо и их пожалел выделить тебе? – не стесняясь и не боясь, громко говорил Цинъюнь.

– Выгнала, они мне не зачем, – Цияо даже не смотрела на брата.

Смириться с отсутствием слуг Цинъюнь смог, а когда хотел напрячь работой Цянь Яня, получил веером от сестры.

– Моих людей не трогай. У них и без тебя полно работы. Между прочим, за тебя им не доплатят, – Цияо выкинула скорлупу в глубокую миску, где дно уже не виднелось. – Им даже за вредный стаж, вырабатываемый из-за меня, не доплачивают, премии не выписывают, дополнительные выходные не дают.

Откинувшись на спинку кресла, Цинъюнь в который раз шумно вздохнул.

Они уже второй час просто сидели во дворе, грызли семечки и обмахивались веерами, принесёнными тётушкой Хэ.

– Так и будем сидеть? – не выдержал Цинъюнь.

– Что предлагаешь? – Цияо не отрывалась от созерцания неба.

От бежать и действовать до смирно сидеть – мысли разные проплыли в голове. Идеального или правильного варианта не существовало. Петля начала затягиваться раньше, чем Цияо появилась в этом мире, а это труднее всего исправить.

– Нас обвиняют в преступлениях, за которые казнят!

– Знаю.

– Сидеть не вариант.

– Пожалуйста, беги, ищи виновных, свидетелей своей невиновности, – Цияо повернула голову к брату, – и с разбега влетай в сети ловушки.

Придвинувшись, продолжила:

– Они, – указала на стены и ворота, – только и ждут суеты, ошибки, повода усилить и подкрепить обвинения. Шакалы ждут, когда тигр сам подпалит шкуры, чтобы без проблем разобраться с ним.

Сложив руки на груди, Цинъюнь нахмурился. Всем своим видом показывал: ушёл в раздумья.

* * *

Смех и голоса доносились аж за воротами.

– Осторожно! Упадёт! – Цинъюнь внимательно следил за воланчиком с перьями, отбиваемым от ног и подлетающим ввысь.

– Не лез под ногу, – Цияо вытянула ногу для удара, как раздался скрип. Не отвлекаясь, она отбила воланчик. Скорее всего, тётушка Хэ принесла напитки или закуски.

Цинъюнь тоже не обратил внимания на шум. У него на носу выигрыш сестры. Нос к носу иду. Ещё удар, и сестра сделает больше него ударов.

– Госпожа, – прокашлялся и громко позвал или поприветствовал евнух Шу.

Носок туфли коснулся воланчика, но тот не подлетел. Ушёл в сторону и упал на землю.

– За признанием пришёл? – скривился Цинъюнь, посмотрев на Лин Сяо. – Ждать устанешь.

– Молодой господин Ху, следите за языком, – отругал по-своему евнух Шу. – Не видите, кто перед Вами?

– Тот, кто союзников за врагов считает и готов горло перерезать, – выплюнул Цинъюнь.

– Продолжим, – Цияо хлопнула его по плечу, как бы останавливая и предупреждая остановиться.

Вернув воланчик, подкинула, но отбить не получилось. Небольшое золотое сбило его.

– Поговорим, – бросил Лин Сяо и направился в покои Благородной супруги.

Евнух Шу мелким шагом бросился поднимать золотую монетку, сбившую воланчик.

– Садись, – Цияо кивнула Цинъюню, забралась в кресло-качалку, зачерпнула из миски горсть семечек и откинулась на спинку. Братец без сопротивлений занял оставшееся единственное свободное место – второе кресло. – Смотри, дождь пойдёт.

– Не страшно, успеем уйти, – пожал плечами Цинъюнь и закинул в рот семечку.

Евнух Шу большими глазами смотрел на них. Его Император стоял, как вкопанный, к ним спиной. Ровный, невозмутимый и явно терпел наполняющую его злость.

– Уведите его, – тихий приказ, и евнух крикнул стражу.

– Силой признание выбивать будешь? – усмехнулась Цияо, чувствуя, как сердце ускорилось, а ладони вспотели. Сколько не храбрилась, а страх, скорого неприятного конца бил хлёстко и безжалостно. Партия задобрить Лин Сяо проиграна.

24. «Это ты таскала мою еду?!»

24. «Это ты таскала мою еду?!»

– Никуда я не пойду, – не дался в руки страже Цинъюнь.

– Молодой господин, не мешайте Его Величеству и Благородной супруге говорить, – хмурился евнух Шу.

– Никто не мешал вчера, а сегодня без свидетелей, почему бы и нет? – фыркнул Цинъюнь и кинул горсть семечек в лицо стражнику.

Скривившись, Цияо села и опустила ноги на землю.

– Иди, после вернёшься.

– Сестра…

– Тебе убирать, поэтому вернёшься, – раз сказала, значит, так и будет.

Бросив хмурый, недовольный взгляд на Лин Сяо, Цинъюнь покинул двор вместе со стражей, проследовавшей за ним.

– Мне нечего тебе рассказать, – Цияо не смотрела на Лин Сяо, который встал сбоку, между креслами. – Разбирайся с подавшим прошение, обвинение или как оно там называется у тебя.

Вот что он хотел? Надавить и признания получить? Жалостью и любовью к семье выдавить взятие вины?

– Деньги пропали, народ не получил помощи, – начал Лин Сяо.

«Как будто я этого не понимаю».

– Виноват я, невидящий тягости людей, – Лин Сяо опустил на Цияо взгляд. – Или, как кричал народ: закрываю глаза на муки простых людей.

«Жалость? Новый извращённый метод?»

Цияо не брала деньги, не присваивала себе чужое, не подстрекала на гнев, не порочила ни чью честь. До неё не достучаться давлением на совесть. Невиновный не несёт ответственности за вину злодея.

– Тогда министр Ху из своей казны выделил средства и отправил. Народ его почитал, благодарил, без устали повторял, как мне и государству повезло, что он при дворе.

Если память Цияо не подводила, Лао Ху не брал деньги, а выделенные – его, и он ни слова не сказал, никак не обозначил. Ху Чжиюань помог от лица государя, но злые языки растрепали, что министр Ху сделал это, чтобы втоптать Императора лицом в грязь и поднять авторитет среди народа.

– Разве не замечательный ход? – Лин Сяо присел на кресло, не переставая смотреть на Цияо. Она видела боковым взглядом, как он неотрывно всматривался, точно выискивая малейшее изменение на её лице. – Украсть, а потом вернуть под видом помощи?

Именно так и обстояли дела в оригинале. Но до свержения Лао Ху там было далеко, а здесь он ушёл ещё до разбирательств.

– Но вот незадача. Если министр Ху отдал деньги обратно, выделил вещи, еду, припасы, то что проиграл Ху Цинъюнь? На какие средства ты заказала убийство?

Вложенные средства на помощь от Лао Ху больше, чем императорская казна выделила изначально. Не логично же. Удивительно, что дошло до Лин Сяо. Застланный злостью и ненавистью, разглядел неладное… Или это советник, дядя, заметил?

– Неужели подозреваешь министра Се? – отложив семечки, Цияо посмотрела в тёмные глаза Лин Сяо. – Не боишься? Всё же его дочь Императрица, мать нации, главная в гареме, твоя правая-левая рука, опора в трудные времена. Или ты подозреваешь, что кто-то стоит за министром Се? Дай предположить… М-м-м… – хлопнула в ладони, – министр Ху.

Лин Сяо не менялся в лице. Его ровность ранила людей с тонким душевным равновесием, но точно не Цияо.

– Министр Ху сам себя обвинил – возможный вариант, – Лин Сяо подался вперёд, сокращая все дозволенные рамки приличия и отношений врагов. – Ответишь мне, зачем ему устраивать представление?

Изогнув губы, Цияо пожала плечами и отодвинулась.

– Придумай причину, и будет тебе ответ.

Почему всё делать должна она? Это не ей нужно уничтожить, восстать из тирании и подняться наверх.

– Если не хитрый ход министра Ху, значит, кто-то очищает себе дорогу, убирая вас с насиженных мест.

«С насиженных? – вслух Цияо хмыкнула и качнула головой. – Кто-то? Да это же ты! Ты уничтожаешь извечного врага! Не строй из себя не знающего».

– Есть предположения, кто может быть? – ни мускул не дрогнул на лице Лин Сяо.

– Есть, – Цияо подалась вперёд, чуть ли не сталкиваясь с ним носами . – Ты.

Ровные брови заломились, в тёмных глазах промелькнуло нечто похожее на разочарование.

Цияо ничем не могла удивить Лин Сяо, как и Лин Сяо её.

– Другие? – Лин Сяо отодвинулся.

– Се, – пожимая плечами, Цияо села обратно боком.

Список кандидатов на уничтожение семьи, рода, клана Ху начинался с Лин Сяо и им же заканчивался, между ними можно запихнуть Се и…

– Хай, – вырвался неразборчивый шёпот.

Короткая вспышка, и Цияо припомнила, что министр Се в погоне за полной властью, подтолкнул примкнуть к себе министра Хай. Но об этом мало, что говорилось. История не была нацелена на дворцовые интриги.

«Правда? – Цияо скосила взгляд на Лин Сяо. – Да всё равно воспользуешься шансом уничтожить нас».

– Ничем помочь не могу, – отмахнулась она, показывая, что разговор окончен.

Лин Сяо не торопился уходить, наоборот, скопировал позу Цияо и поднял лицо к небу, прикрыв веки. Вся его поза кричала о духовном моменте, который Цияо не понимала. Для неё главное, чтобы он не давил, не выкручивал на ошибки.

– Брат! Брат! – через ворота, подобно яркому вихрю, влетела Лин Цзин в неизменном светлом наряде, точно подчёркивая сторону и показывая, что среди всех она единственная светлая душа. – Вы что, ссоритесь? Брат! Что ты, брат? Невестка не такая плохая, как ты думаешь. Знаешь ли ты, как вкусно она готовит?

– Тебе откуда знать? – Лин Сяо открыл глаза и устремил усталый взгляд на сестру.

Точно такой же вопрос крутился на языке Цияо, но задать его не успела. Даже здесь Лин Сяо умудрялся опередить.

– На кухне пару раз пробовала, – Лин Цзин расплывалась в широкой улыбке, глянув на Цияо с извинением.

– …

«То есть… это ты таскала мою еду?!»

Вслух Цияо деревянным языком вымолвила:

– Вкусно тебе?

– Очень! – Лин Цзин аж подпрыгнула и плюхнулась на кресло позади Лин Сяо. – Та прозрачная лапша была самой вкусной, которую я пробовала. В жизни подобного не ела.

Лин Сяо обернулся.

– Не прибедняйся. Ты ела еду, приготовленную самыми талантливыми и лучшими поварами поднебесной.

– А еда невестки вкуснее, – Лин Цзин не хватало в конце показать язык и отвернуться.

Перед Цияо сидела воришка её еды, муж, жаждущий свержения её и семьи Ху, и она смотрела за их семейной перепалкой и не чувствовала волнения, страха, ненависти, злости, обиды. Наоборот, отдыхала и наслаждалась лёгкостью в груди.

Вот если бы не обвинения…

– Не подлизывайся, плохо получается, – проговорил Лин Сяо, понизив тон.

– Это комплименты, – возразила Лин Цзин и приблизилась к брату. – Учись, применяй на практике, и твои отношения с невесткой выйдут на новый уровень. Может, тогда она тебя примет, и ты перестанешь вздыхать и хоть задумчивым.

– Что ты несёшь? – Лин Сяо нахмурился.

«Точно, – хмыкнула Цияо, очищая семку и закидывая в рот ядрышко, – никто так тебя не подставит, как родня. Молодец, Цзинцзин, продолжай в том же духе!»

– Говорю, что вижу, – Лин Цзин пожала плечами и села ровно. – Даже дядя заметил твою задумчивость и пропажу в мыслях.

– У меня других забот нет? – резче прозвучал Лин Сяо. Закипал.

«Подожгли фитиль, сейчас рванёт. У-ух, как разнесёт».

– Мне хоть не ври, – фыркнула Лин Цзин.

С плавностью хищника Лин Сяо поднялся и тенью навис над сестрой.

– Смотрю, у тебя много свободного времени. Позови учителей, пусть с раннего утра до глубокого вечера с ней занимаются, – последнее предназначалось евнуху Шу, который молчаливым декором стоял в сторонке.

Цияо слышала звон стали, а это лишь Лин Сяо перевёл на неё взгляд.

– У меня полно забот, – она подскочила на ноги. – Полы не нахожены, кровать не лёжана, еда не съедена, брат не воспитан. Спасибо за визит, мне пора. У вас всё получится!

Помахивая на прощание ладонью, Цияо бегом скрылась в покоях.

«Рождённый бегать, не ждёт приземления булыжника!»