Текст книги "Миссия попаданки: выжить в роли злодейки! (СИ)"
Автор книги: Лека Стар
Соавторы: Ли Лит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
4. Кража священного
4. Кража священного
Искажённая маска смеха застыла на лице повара Фэя, который перевёл вопрошающий взгляд на Цянь Яня на полу. Бедный не просто кивнул, он повесил голову, словно ему зачитали смертный приговор.
Помимо приходящего осознания личности стоящей перед ним мелочи повару Фэю, слуги на кухне замерли, создавая ощутимую тишину. Слышно даже пролетающую муху на улице.
– Продолжайте, продолжайте, – Цияо замахала руками, добродушно улыбаясь слугам. У тех ноги подкосились, из рук ножи с палочками и посудой попадали. – Я не помешаю.
«Вот что значит: имя говорит само за хозяина».
– Янь, за мной, – скомандовала Цияо, а Цянь Янь еле оторвал себя от угла стены и пола, ползком проделал коротенький отрезок пути, через силу поднялся и поплёлся за ней. Выглядело так, будто благородная супруга вела его совершать грешный грех.
Уступчивые слуги освободили сразу все столы, кланяясь и ретируясь на выход. Один повар Фэй поглядывал с прищуром, старательно пряча строгость и желание навалить с горкой ругательства о важности кухни, как на ней сложно и что всяким девицам на ней не место. Но кто он и кто это, самая наглая девица?
Цияо выбрала место подальше от входа и поближе к печи.
«Чтобы такое быстрое и затруднительное приготовить? Рис с яйцом? Вроде видела кастрюльку с только сваренным. Лапша… Я давненько не ела фунчозу* с курицей. Жаль, что её… О!»(Примечание : Фэнь Сы – 粉丝 / fěnsī – фунчоза, вермишель из крахмала, стеклянная лапша)
На столе у противоположной стены корзина с верхом демонстрировала беленькие мотки тонкой лапши.
«Вот так везение».
– Та лапша?.. – Цияо указала на заветный ингредиент. Приготовить фунчозу – важнейшее задание для исполнения величайшего желания сегодняшнего вечера.
– Приготовлена для завтрашнего банкета наложницы Шуйсян, – отрицательно яро мотнул головой повар Фэй. – На банкет Его Величество, Её Величество и наследная принцесса приглашены. Нельзя трогать.
Последняя фраза должна была припечатать к полу, раскатать в тонкий пласт и свернуть в трубочку.
– Поняла. Тогда крахмал есть?
Крахмал нашёлся. А там Цияо освободилась от плаща, передав его Яню, вставшему с края и не мешавшемуся, подготовила посуду, отвесила ингредиенты и приступила к приготовлению.
Сложность приготовления фунчозы заключалась в кипятке, которым заливают крахмал, быстро замешивают тесто, пока не остыло, а потом раскатка. Чем тоньше, тем лучше!
Стоило Цияо взять в руки нож, Ицзы шарахнулся в сторону, сбивая с соседнего стола стопку тарелок и стакан с палочками. Слуги вздрогнули и замерли до первого стука лезвия о доску.
Цияо за всю жизнь один единственный раз с нуля готовила фунчозу. У бабушки, когда та ворчливо сказала внучке, что магазинское полно отравы и неизвестного происхождения. Цияо пришлось смотреть, как она готовит и повторять за ней. Тогда это была самая вкусная лапша в её жизни.
Сложностей с замесом Цияо не испытала, хоть и кипяток неприятен, а вот нарезать тонко-тонко лапшу – тот ещё квест, с которым она справилась не в мгновение ока. Но справилась!
Разложив нити по противню, Цияо подняла голову и обвела взглядом слуг и повара Фэя, прижавшихся друг к другу и большими глазами наблюдавших за ней.
– Одолжите печь, пожалуйста, – сушка – третий этап, осложнённый временем. Если сушить фунчозу при комнатной температуре, слишком долго. Самый верный способ – в духовке, но древние времена её точно не разыскать. Пожалуй, здесь она то самое невиданное чудо.
Пока нити сушились, Цияо отвлекалась на второе составляющее будущего блюда – курицу и овощи.
– У нас только такая, – повар Фэй со шлепком положил голенькую упитанной тушку курицы на разделочную доску.
– Хоть не бегающая и не орущая, – довольно кивнула Цияо.
Меньше всего ей хотелось ещё заниматься рубкой голов, ощипыванием и потрошением. Неприятный процесс.
С отданной тушкой всего лишь нужно сделать: разделать на части и применить нужные в готовке, остальные отдать.
Овощи тоже дал повар Фэй, в чьём взгляде сомнение увеличивалось быстрее, чем по весне вода в реках прибавлялась.
Между всеми действиями Цияо не забывала возвращаться к лапше, вороша и распределяя ровным слоем.
«С готовой так возиться не надо, – скосила взгляд на корзины с фунчозой. – Банкет нарцисса* в обществе Императорского внимания – знаменательное событие, которое жизненно необходимо отметить стеклянной лапшой»(Примечание : Нарцисс – 水仙 – Шуйсян)
Сушёную, хоть и не до идеальной сухости, лапшу Цияо сварила, промыла холодной водой и приступила к обжариванию овощей, курицу в конце соединила с фунчозой, разложила по двум тарелкам и пробежала по столу взглядом.
– Кунжута нет, – вздохнула и забегала взглядом в поисках повара Фэя. – Присмотри.
Облизывающийся Янь не сразу кивнул, заворожённо смотря на полные еды тарелки.
Цияо и полпути не проделала до выхода, куда указал толстенький поварёнок, как на кухню вошёл величественный до первого знакомства Лин Сяо.
«Чутьё подсказывает, твой приход связан с любовной любовью».
В отличие от неё, Лин Сяо скривил губы и приподнял подбородок.
– Ты должна быть в покоях, – короткая фраза, а холода, будто открыли морозильник в крохотном помещении с закрытыми окнами и дверями.
– Захотела есть, пришла, – пожав плечами, Цияо потеряла интерес к Лин Сяо. – Кунжут есть?
За отсутствие на кухне повар Фэй успел отрастить горб, иначе его скрученную вниз фигуру по-другому не описать.
– Манеры растеряла? – прошипел Лин Сяо, сокращая расстояние.
Слуги с поваром пали на колени. Они не смели вынести гнева Императора.
– Нет, – чтобы заглянуть в императорские глаза, Цияо пришлось задрать голову. – Их выжжено ядом. Ни одно отравление не проходит без следа.
Вот надо было Императорскому человеку зайти на кухню именно в её смену.
– Не думай, что твой отец изменит твоё положение, – тихо процедил Лин Сяо, нагибаясь. – Тебе не забраться выше. Можешь не мечтать.
– В списке моих желаний нет забраться на верхнюю ветку Гипериона, – ровно произнесла Цияо, смотря точно в глаза напротив с непоколебимым спокойствием. Переживать из-за того, что ей не видать Императорского трона или места рядом – глупо, когда за спиной стынет еда!(Примечание : Гиперион – секвойя вечнозелёная (Sequoia sempervirens) – самое высокое растение в мире)
– Не думай, что я не вижу гнилого нутра, – не глядя, Лин Сяо указал длинным пальцем на грудь Цияо, точно там крылось озвученное нутро. – Я обязательно избавлю Империю от жадной семьи Ху.
Зажмурившись и скривившись, Цияо громко чихнула. Застигнутый врасплох Лин Сяо остолбенел. Отойти он, как понятно дело, не успел.
– Извини, – Цияо тряхнула пальцами воздух у императорской груди, как бы стирая следы. – Значит правда. Ты получил подтверждение слов.
Наотмашь откинув её руку, Лин Сяо отступил. Будь брезгливость реальным веществом, оно выливалось ядрёно-зелёной водой.
– Подожди и увидишь мою мощь, – он развернулся и широким шагом покинул кухню.
«И-и, кто тебе реплики писал?»
– Ваше Величество, разве Вы не хотели… – высокий голос евнуха заполнил кухню.
– Перехотел! – рявкнул Лин Сяо.
«Правильно сделал, – Цияо развернулась. – Моя еда!»
Неуверенно слуги поднимались, поглядывая на распахнутые двери, будто Император вернётся договорить.
Придерживаясь за столы, Янь поднялся. Его бледным лицом можно освещать тёмные дорожки Запретного города. Но Цияо меньше всего волновало лицо Ицзы. Она медленно обошла одолженный ей стол.
– Сколько тарелок я приготовила?
– Две, – промямлил Янь, рядом с которым встала Цияо.
– Сколько стоит на столе?
– Одна. Я не брал! Его Величество только появился, я сразу на колени пал! – для достоверности Янь упал на колени. – Остальное время я лицом упирался в пол!
Цияо отмахнулась. Неважно, чем он упирался в пол или прижимался к стене, факт остаётся фактом – одна из тарелок фантастическим образом исчезла!
5. Дельный совет в кустах
5. Дельный совет в кустах
Из слуг никто не видел пропажу. Какое дело до тарелки с едой, когда перед тобой целый, величественный, грозный Император, да ещё и скандальная сцена с его супругой – всяко интереснее, чем глазеть на труды тигрицы.
– Вставай, – горестно вздохнула Цияо. Взяв очередную глубокую тарелку, она наложила в неё половину из уцелевшей и придвинула Цянь Яну. – Ешь.
Представления, как она сядет с тарелкой дымящейся фунчозу и опустошит её, разбились коварными загребущими ручонками.
От вспышки гнева и глупой мысли, что Лин Сяо отвлекал её, а его человек тырил, между прочим, её еду, свело живот, и короткая фраза из одного слова прозвучала грозно. Для Яня так точно. У него аж колени подогнулись.
– Я не очень подхожу на роль проверяющего еду, – протараторил он.
– Ешь, – нахмурившись, Цияо напористо придвинула тарелку и положила палочки.
Дрожащими руками Янь не с первой попытки взял палочки, возился, возился в тарелке, всё роняя и роняя лапшу. Спустя энное количество попыток, под непонимающим взглядом Цияо, он положил в рот еду. Жмурился и не сразу начал жевать.
– Настолько плохо? – прошептала Цияо, беря палочки и подцепляя лапшу с кусочками курицы и овощей. – М.
Нежная лапша, сочные кусочки мяса, хрустящие овощи, смесь приправ – взрыв вселенной, после долгого жития на кашах.
– Вкусно? – повар Фэй, как из воздуха, появился за спиной уплетающего лапшу за обе щеки Цянь Яня.
– Ужасно, – Янь замотал головой, не отрываясь от еды. – Натощак пойдёт.
Пряча улыбку, Цияо отвернулась.
– Смотри, в следующий раз твой язык приготовят, – фыркнул повар Фэй и удалился по своим поварским делам.
– То есть… – замямлил Цянь Янь, осознавая, что и кому ляпнул.
– Ешь, ешь, – закивала Цияо, давая знать, что она поняла его.
Не торопясь, они поели. Янь отвёл Цияо обратно в её дворец и напоследок по-своему извинился:
– Госпожа, на кухне я имел ввиду, что блюдо очень-очень вкусное, поэтому сказал, что ужасно, чтобы никто не думал его забирать.
– Я поняла, – без обид улыбнулась ему Цияо. – В следующий раз можешь спокойно есть, никто у тебя не заберёт еду.
– В следующий раз? – поражённо выдохнул Янь, смотря на спину поднимающейся к себя благородной супруги. Перед ним не та тигрица, готовая всех отправить на муки, а действительно человек.
Цянь Янь ударил себя по щеке.
– Не забывайся, она вся та же тигрица с дурным характером.
Перед сном Цияо не могла отпустить ситуацию с украденной миской лапши.
– Да, ты умирал с голоду, поэтому умыкнулмою лапшу. Ворюга. Надеюсь, тебе очень понравилось. Проглот.
Утро никогда не бывает добрым, кто бы что ни говорил и ни доказывал.
Звон разлетелся по покоям призывом к немедленному подъёму, построению и скорейшему принятию действия по выживанию.
– Жить надоело? – шёпотом заорала тётушка Хэ.
– Я случайно, сейчас вытру, – зашелестел голос девушки.
– Иди отсюда.
– Уберу…
– Уйду, пока тигр… Благородная супруга не проснулась и не назначила тебе палки, – по звукам тётушка Хэ вытолкала служанку прочь из дворца.
«Похоже, репутация оригинала со мной до конца. Зато никто не будет лезть с принижениями и издевательствами».
Больше спать не хотелось.
То, как её обхаживали, Цияо начала завидовать знатным особам здешнего времени. Умыли, одели, причесали, накрасили, накормили, рассказали распорядок дня – великолепно. Но быстро остыла.
«При всём раскладе большинство из них и до тридцати не доживали».
– Наложница Шуйсян устраивает банкет в императорском саду. Вы приглашены, – из скудного списка дел Цияо зацепилась именно за этот пункт.
– Императорский сад, банкет с Императором и гаремом – как заманчиво, – хмыкнула она. Ухмылка застыла на её лице.
«Беда. Правильно, вчера Лин Сяо приходил не красть мою еду, а к любви всей жизни. А сегодня на банкете Шуйсян он с концами разочаруется в гареме и укрепит любовь к одной единственной».
– На самом деле, я ведь не до конца выздоровела, – Цияо сгорбилась, напустив на себя вид бедной, измученной душонки.
– Ничего не могу поделать, – ровность в голосе и лице тётушки Хэ наводили на мысль, что она тот тип людей, которые выполняют работу с рабочими установка «личного нет», «только в рамках работы». – К тому же Вы лично давали согласие наложнице Шуйсян.
– Это была не я, – вздохнула Цияо, мысленно настраивая себя на спасение. Если не предпринять действий, она угодит в расставленные сети и позволит утянуть себя в пучину мук и страданий. – Ладно. Чему быть, того не миновать.
С переполняющей готовностью она пораньше отправилась в Императорский сад. В оригинале назначенный на вечер банкет перенесли на обед, потому что у Императора появились неотложные дела на позднее время суток.
– Беседка Белой розы, беседка Белой розы, – неразборчиво повторяла Цияо, внимательно оглядываясь по сторонам.
Банкет пройдёт на поляне Песен иволги, а вот в беседке Белых Роз Лин Сяо увидит сперва, как его любимая любовь мимо общается с мужчиной (слуга, работающий в саду), а после станет свидетелем, как дамы его гарема очень нелестно поочерёдно пройдутся по ней.
– Беседка… Нашла!
Беседка из светлого дерева с высокими кустами роз (без всякого сомнения, белых) прям-таки светилась для Цияо, которая чуть ли не вприпрыжку бросилась к ней. Уже предвкушая, как сорвёт недопонятое воркование двух работников, она резко свернула в кусты с малюсенькими, набухающими шариками – будущими цветами.
«Почему так рано?!»
Простая одежда служанки на стройном теле неторопливо вплыла в беседку. Тонкие пальцы очерчивали контуры всего, что попадалось под них. Строгий пучок, перетянутый лентой с короткими концами, лениво, но изящно следовал за головой при вращении той.
С замиранием Цияо смотрела сквозь щели и мысленно повторяла: «Повернись». Одно дело читать, другое – видеть в реальности. И Цияо хотелось увидеть ту, что покорила Лин Сяо ослепляющей красотой, мягкой натурой, стойким характером.
И вот этот самый момент. Цияо подалась вперёд, задержав дыхание.
«Давай. Ещё чуть-чуть…»
Любовь Лин Сяо поворачивалась. Оставалось немного до знаменательного момента для Цияо… И он не наступил. А всё потому что, в реальности не просто наступили на подол, а свалились сверху, придавливая в землю с конкретным намерением утопить в твёрдой поверхности.
Цияо даже вдох сделать не успела, не то что издать звук.
Хорошо, что упавшему или целенаправленно свалившемуся хватило ума тут же слезть.
Перевернувшись, Цияо втянула роскошь – воздух. Она сразу увидела тёмные одежды, а за тем лицо с заострёнными чертами, прибивающим к земле взглядом. Лин Сяо сидел рядом, смотря так, словно Цияо совершала неприличные деяния в кустах.
– Что ты?..
Цияо выставила руку, останавливая ядовитую фразу, и села.
– Сейчас не до меня. А тебе лучше поторопиться и выйти, – для наглядности она толкнула Лин Сяо. – Давай. Опоздаешь, настроение себе испортишь, дашь повод другим отыграться на дорогих людях. Плохо станут дела. Иди!
Цияо приподнялась и толкнула ещё раз поднимающегося Лин Сяо. Лицо того вытянулось. Не каждый день его, Императора, толкают благородные супруги. Вместо того, чтобы выйти к любви, он опустился на корточки и уставился в глаза Цияо.
– Не время упрямиться, поторопись, – цокнула Цияо.
– Приказываешь мне? – злость подкатывала к горлу Лин Сяо. Это не просто слышалось, грозовыми тучами нависало над головой.
– Нет, даю совет, – раз он не собирался уходить, пусть сидит дальше, а Цияо вроде как показалась и получила алиби непричастности к словестному избиению слабой. – И кстати, некоторые вещи выглядят иначе, чем ты видишь их, даже с очерёдностью несколько раз на дню.
Вся история любви Лин Сяо и Жо Лань, его любви, была построена на игре «приблизиться – отойти, горевать, злиться из-за угла, снова приблизиться, и снова отойти, что ходить по кругу». И всё потому что, Лин Сяо сомневался во многих вещах, не смотря на любовь. Главное сомнение – не достоин её. Император думал, что он не подходит нежной на вид, но сильной характером служанке. Кому расскажи, скажут: «Брехня!».
– Я пошла, – Цияо как раз уловила движение. Слуга подходил к Жо Лань. – Поторопись!
Мимолётно она уловила мрачный взгляд Лин Сяо, направленный на неё. И что с ним не так?
6. Ошибочка вышла
6. Ошибочка вышла
Разодетая в молочно-белый наряд с вышивкой цветов жёлто-розового цвета, тонкая, как ивовая веточка, наложница нагло шла впереди Инхуа, которая делала невозмутимый вид. Чуть позади них, полноватая на их фоне, одетая в розово-белый наряд, она больше походила на облако или сладкую вату, купленную на празднике.
«Хай Шуйсян* и Фан Моли* – главные цветы в гареме прибыли на ковёр».
(Примечание : Шуйсян – 水仙 – нарцисс; Моли – 茉莉 – жасмин)
Наглая наложница Шуйсян много пакостей сделала для Инхуа, подставляя ту перед отошедшей от дел Вдовствующей императрицей, Ху Цияо ставила под удар, скидывая проделки на неё, чтобы не марать руки, подговаривала несложного склада ума наложницу Моли.
Хай Шуйсян была единственной дочерью министра Хая, который имел родство с Вдовствующей императрицей – она приходилась ему через семь или девять ветвей тёткой. Прямо говоря, между ними и капли родной крови не водилось. Но Вдовствующая императрица в своё время заручилась поддержкой рода Хай, чтобы иметь вес при дворе, что позволило ей стать Императрицей. И на этом всё. Зато род Хай увидел жирную возможность прославиться и получить выгоду. Именно так Шуйсян оказалась в гареме Лин Сяо. Подняться ей не давал серьёзный противник при дворе – министр Ху.
Фан Моли не имела ни звания единственной дочери, ни отца-министра, ни родства с Императорской семьёй, зато гордо носила звание милосердной спасительницы тысяч жертв стихийного бедствия. Она лично помогала им. На деле же Моли возвращалась домой после нескольких дней жизни у родни и попала в эпицентр спасающихся. От испуга, что это могли быть бандиты, она приказала слугам отдать всё под чистую. А когда поняла, забирать было поздно, да и неприлично.
– Его Величество с охотой согласился на банкет, – распылялась Шуйсян, показывая значимость в глазах Императора. На деле же каждая девушка в гареме для Лин Сяо – не более чем жук под подошвой.
– Сестрица, тебе так повезло, – с искренним восхищением подала голос Моли.
Инхуа сдержалась, чтобы и на мгновение не выдать ревности, злости, негодования. Она старалась быть подстать Императору, держать лицо, ведь она – никто иная, как Императрица, мать нации. На словах, на деле… Её всегда теснила Ху Цияо, не знавшая с рождения притеснения, только заслуженное, должное, положенное.
К ним ещё сбоку… Нет, расталкивая и точно по центру Жо Лань – гордая, несломимая, глоток свежего воздуха или прохладной воды для странствующего и забредшего в пустыню. Она так и описывалась «не такая лицемерная, двуличная, хитрая, как барышни в гареме».
– Его Величество выделяет меня, – Шуйсян стрельнула победно на Инхуа и только после заметила одинокую, ровно идущую фигуру.
«Забавно, – хмыкнула Цияо. – Автор создал гарем, запихнув в него цветы и тигрицу, и первой любви дал имя цветка. По всем жанрам получается, Жо Лань не особенная, а тигрица – при любом раскладе зло. Это она не такая, как другие. Ть-фу, не такая».
Сама себе передразнила и столкнулась лицом к лицу с цветами. Их лица выдали практически идентичную эмоцию – удивление, перетекающее в досаду, которую они попытались затолкать как можно глубже и прикрыть дежурной, милой улыбкой. Выглядело это смешно и нелепо.
– Супруга Ху, разве ты не лечишься? – первая заговорила Моли, которая не могла вынести неловкости.
– Здоровее всех живых, – Цияо пошутила, но шутка отразилась ужасом на лице Инхуа, недоумением Моли, вспышкой омерзения Шуйсян.
– Тогда вместе пойдём? – произнесла Фан Моли, не зная, что сказать.
«Тигрица среди цветов, – усмехнулась Цияо, наблюдая за реакцией цветов сада-гарема. – Моя предшественница постаралась на славу».
Шуйсян и Инхуа молились всем богам, чтобы тигрица отказала. Как Цияо могла их разочаровывать?
– Раз предлагаете, не смею отказаться, – она улыбнулась. И, похоже, Императрица и наложница Шуйсян про себя вспомнили грехи от детства до сегодняшнего дня.
Их путь лёг через… злополучный сад.
«Кому суждено запнуться о собственную ногу, тот не избежит участи».
Цияо шла рядом с Инхуа и высматривала Лин Сяо. Хотелось верить, что он поговорил с Жо Лань и они разошлись, или хотя бы он до сих пор с ней. При первом – никто не сталкивается, при втором – никто не посмеет наглеть и принижать простого рода человека.
Назло Жо Лань, пчёлкой-трудяжкой кружила вокруг слуги, помогая ему с цветком.
«Мой путь только начинался, а сад хочет его обрубить. Так дела не делаются».
Подхватив подол и не говоря ни слова, Цияо ускорилась, создавая расстояние от цветов, а когда Моли окликнула её, медленно побежала. Ей всего лишь нужно преодолеть беседку Белых Роз, а там – поляна Песен иволги.
– Что она удумала? – Цияо уловила презрение в голосе Шуйсян. Ну, конечно, благородным особам не положено бегать ни при каких обстоятельствах. – Она хочет первая предстать перед Его Величеством?!
Чего точно не ожидала Цияо, так это того, что за ней сперва побегут, а потом перегонят и, сверкая пятками туфель, пробегут мимо слуг, беседки.
Остановившись, она подняла брови. Мимо, в быстром шаге, прошла Инхуа.
– Моё спасение обернулось изменением сцены? – Цияо перевела взгляд на ошеломлённых Жо Лань и слугу, которые смотрели вслед скрывшимся наложницам и Императрице. Они даже не успели сообразить о приветствии.
Повезло, что они оставили личных слуг перед садом, иначе зрителей было бы больше, как и бегунов.
– Благородная супруга, – промямлил слуга, поднимаясь и кланяясь. За ним и Жо Лань поприветствовала.
– Оставьте, – махнула Цияо, чудом спасшаяся от гнева Лин Сяо до конца дней.
«Мысль, что я могу перехватить внимание Лин Сяо, заставила барышень отбросить приличия. Что это, если не спасение?»
Так и решила. Будет упоминать Императора для спасения. Главное – не перестараться.
Недовольный Лин Сяо сидел во главе длинного стола, сбоку, чуть позади от него, стоял евнух Шу. По одну сторону стола, рядом с Императором села Инхуа, напротив неё, пришедшая позже остальных, Цияо, рядом с ней Шуйсян и замыкала Моли. Последние мило трещали о пустяках. Слуги подавали блюда, которые не сильно уменьшались. Одна Цияо предпочитала набивать живот вкусностями, а не сотрясать воздух фразами. Частенько она ловила взгляды присутствующих, но делала вид занятости.
«А вы поживите на пресных кашах, я на вас посмотрю, как на человеческую еду будете глазеть».
Разочарование ждало Цияо с подачей фунчозы.
– Ваше Величество, – скромно и нежно обратилась Шуйсян. – Я специально для Вас приказала приготовить это блюдо.
Позабыв приличия, Цияо подалась вперёд, разглядывая то, что до приготовления носило звание стеклянной лапши – горка, политая липким коричневым соусом, посыпанная рваным мясом, зеленью, кунжутом и высохшими ягодами.
«Что за монстр выплюнул сей шедевр болотного царства?»
Внезапно изящная позолоченная тарелка приблизилась. Цияо подалась назад и подняла голову.
– Можешь съесть, – Лин Сяо поднял уголок губ, но ни благородством, ни добротой от него не пахло.
– Боюсь, я не осилю… твою щедрость, – Цияо придвинула тарелку обратно ему, сделав жест «ешь на здоровье».
– Ваше Величество, это блюдо приготовлено по рецепту коренного народа нашей Империи, – Шуйсян попыталась вернуть к себе внимание. Но Лин Сяо неотрывно смотрел на Цияо. И вот, возьми, придвинул тарелку ей.
– Тебе нужнее. Здоровье поднимать важно.
– Боюсь, повторно отравлюсь, – не медля, Цияо вернула тарелку. Но та снова оказалась у неё. На этот раз резко и ближе.
– Отказываешься от моей щедрости? – протянул Лин Сяо, в глазах которого закипел океан, а в голосе слышались просыпающиеся ревущие драконы.
– Не смею объедать, – Цияо взялась за край тарелки, но сдвинуть не дала сильная рука. – Шуйсян лично для тебя готовила. Некрасиво отдавать другому.
Упомянутая Шуйсян растерянно моргала, смотря на парочку, толкающую тарелку с её шедевром.
– Как я скажу, так и будет, – Лин Сяо надавил, и тарелка поехала на Цияо. – Приказываю…
– Сам ешь! – на мгновение Цияо ослабила руку. Этого хватило, чтобы тарелка по инерции проскользила вперёд. Однако Лин Сяо дёрнул её на себя и, в тоже время, Цияо раскрытой ладонью толкнула посуду.
Вздохи, охи, ахи, полукрик и одинокое:
– Наелся.
