Текст книги "Миссия попаданки: выжить в роли злодейки! (СИ)"
Автор книги: Лека Стар
Соавторы: Ли Лит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
28. Что-то новое о старых знакомых
28. Что-то новое о старых знакомых
Вот скажет же. Аж в краску и неправильные мысли вгоняет.
– Поняла, – прокашлялась Цияо. – Когда молчу, тебе меньше хочется избавиться от меня.
Шумно втянув воздух, Лин Сяо вернул ровность лицу.
– Сказал же, молчание делает из тебя приятного человека.
Его шёпот прозвучал отчётливо в покоях, где громких звуков не звучало.
– Хочешь сказать, я бред несу? – Цияо изогнула брови.
– Ты так сказала, – пожал плечами Лин Сяо, переводя стрелки.
С долгую минуту Цияо буравила его взглядом.
– Ладно, пройдём тему моего молчания и бреда и вернёмся к насущному. Так что, ты согласен провести честное расследование с расширенным комплектом и без подтасовки улик и результатов?
– Кто тебе сказал, что расследование проводится не честно и с устранением улик? – скривился и, по всему, оскорбился Лин Сяо.
– Разве ты не хочешь избавиться от семьи Ху? Лао Ху не притеснял тебя во власти? У тебя нет к нему ненависти? – само собой разумеющееся высказала Цияо.
Прозвучало известное, но не оглашённое во всеуслышание. Болтать болтали, но в открытую никто не смел вести разговоры, потому сейчас происходил исторический момент с глупой супругой и с притеснённым правителем.
– Да, Лао Ху оставил пост, но разве ты не боишься, что он что-нибудь предпримет против тебя? Или что у него полным полно приспешников, которые подорвут твою власть?
Лин Сяо с холодной ровностью смотрел на Цияо, которая не прекращала вываливать на свет вопросы.
– Разве тебе выгодно отпускать с миров главу семьи Ху?
– Значит, – слишком спокойно заговорил Лин Сяо после двухсекундного перерыва супруги, – ты думаешь, донесение на твоего отца, брата на тебя – моих рук дело?
«Разве нет?»
Брови дёрнулись, давая трещину в ровности на мужском лице.
«Да если не твой план, ты не мог упустить шанс. Или мог?..»
То, как вечно спокойно-холодное лицо изрезалось ухмылкой и с губ сорвался смешок, Цияо засомневалась в предположениях о Лин Сяо и его действиях, которые стеной стояли в её голове.
– Хороший шанс избавиться от врага, – выпалила она, нахохлилась и отвернулась. Но так, чтобы видеть краем взгляда Лин Сяо.
– Конечно, хороший, – усмешка вышла устрашающей.
«Договорилась, сейчас что-то будет».
– Но противный, – Лин Сяо сделал шаг. – Да, министр Ху не давал делать то, чего я хотел, отклонял многие мои или других чиновников предложения, давил мощью. Только вот за годы, что он при дворе, при мне, за ним не наблюдалось ни одного жадного блеска к деньгам, покушения и превышения власти. Ху Чжиюань – камень, который не сдвинуть.
Слышать похвалу от Лин Сяо в сторону кого-то из Ху шокирующе и навевающе на мысли о помутнении рассудка. Неважно – его или своего.
– Не скрою, его добровольный уход поразил, – продолжал Лин Сяо. – Министр Ху, который стойко выносил все невзгоды, косые взгляды, обвинения, так просто ушёл. Не верится. Зачем? Для чего? Какие цели преследует? Я бы хотел получить ответы, только министр Ху закрылся в поместье и не покидает его. Даже никого не впускает. Хотя людей из управы пустил проверить поместье.
Свобода действительно не принесла ему долгожданной сладости и удовольствия. Пожалуй, уход Лао Ху был похож на резкое лишение чего-то мешающего, но привычного и уже родного.
– Я хотел свободы в действиях, но подставлять никого не собирался. Мои устои выше этой грязи.
Повернувшись, Цияо долго смотрела на Лин Сяо, который больше ничего не говорил, смотря в ответ. Ошиблась. Цияо признавала ошибку, допущенную из-за опоры на оригинал, который без сомнений изменился.
«Пожалуй, правду говорят: люди гибки, а события изменчивы».
Кивнув, Цияо задала волнующий, но стоящий для неё на ступенях ниже, вопрос:
– Как твои дела с Жо Лань?
Всё же дело семьи Ху касалось исключительно её, для Лин Сяо это второстепенно. На первом месте – любовь всей жизни.
– Какие у нас могут быть дела? – свёл брови Лин Сяо.
– Как какие? Романтические.
Взгляд изменился. Лин Сяо смотрел так, словно Цияо сказала глупость про плоскую землю, слонов и черепаху.
– Что? – не вытерпела Цияо. – Я даже…
Она прикусила язык, вспомнив о неудаче с вечерним ужином и фейерверком из лепестков роз.
– Не знаю, откуда у тебя такие мысли…
Цияо аж вспыхнула, скинула с плеч одеяло и большими глазами уставилась на него.
«Откуда?! Из оригинала. Ко всему я сама видела твои взгляды! В начале моего пути здесь ты аж по кустам ползал и ревностью исходился!»
– Да, когда мы были детьми, Жо Лань спасла меня, не дала утонуть в пруду. После в знак благодарности из личных сбережений добавлял ей к выплатам каждый месяц, отправлял подарки. Но… не больше.
А к чему запинка?
Цияо прищурилась.
«Обманываешь? Я-то знаю… А. Знаю же про изменения».
– На моё предложение получить положение выше Жо Лань отказалась. На приданое с лавками и золотом тоже. Жо Лань сказала, что она сама всего добьётся.
«О-ё-ёй, когда всё свернуло не туда? Я же точно знаю, что Лин Сяо был влюблён в Жо Лань, у них развивались отношения, они противостояли вместе врагам».
А ведь Цияо действительно не видела встреч Лин Сяо и Жо Лань, до неё не долетали слухи о романе Императора и жалкой служанки, не наблюдала за грозами из гарема и нападками наложниц на воровку внимания их мужа.
Даже на обустроенном, но испорченном Цинъюнем, вечере Лин Сяо не сразу обратил внимание на Жо Лань.
– Почему она тебе не нравится? – вопрос прозвучал раньше, чем Цияо обдумала его.
Лин Сяо моргнул и изогнул губы, а взглядом выражал непонимание и нечто отдалённо похожее на удивление.
– Почему должна? – слишком тихо прозвучал его охрипший голос.
– Как? – встрепенулась Цияо. – Жо Лань тебя спасла, всегда была рядом, к тому же она не такая, как остальные девушки в гареме. Она свободолюбивая, яркая, непокоримая, несломимая!
– Не такая, как остальные девушки в гареме? Свободолюбивая, яркая, непокоримая, несломимая? – Лин Сяо говорил с паузами. – Никого не напоминает?
Порой Лин Сяо звучал не впопад – так считала Цияо. Вот что он нёс? Отсутствие отдыха и вечные думы привели к тому, что он повредил мозг и теперь нуждался в его разгрузке через слова?
– Действительно, ты нуждаешься в отдыхе и покое, говоришь много несуразных вещей, – Лин Сяо указал на подушку.
– Подожди, – Цияо села в позе лотоса, стягивая одеяло в образовавшуюся «лунку». – У тебя совсем-совсем нет чувств к Жо Лань?
Не спеша вдохнув, Лин Сяо ответил:
– У меня нет чувств к Жо Лань, кроме благодарности за спасение моей жизни. Теперь ты получила ответы на все вопросы? Ложись и отдыхай.
Так странно. Вроде Цияо получила ответ, но странное облегчение билось мягкими волнами о страх. Чего боялась, не понимала.
– Кстати, ты и без моей помощи мог спасти Лин Цзин, – перевела тему Цияо. – Ты же Император, мог провернуть похожее.
Подойдя ближе, Лин Сяо с усталостью и снисхождением посмотрел на неё.
– Потому что Император не мог назначить любую девушку принцессой и отправить выполнять политический брак вместо наследной принцессы. Люди бы не одобрили. Судачили бы, что я спасаю родную кровь, а чужую жизнь ни во что не ставлю и отправляю на смерть.
А ведь идея исходила от Благородной супруги…
– А теперь это озвучила я, и народ недоволен будет мной, – хмыкнула Цияо. – Мало того, что хотела убить Императрицу, теперь, мстя, предложила отправить её младшую сестру в соседнее государство взамен наследной принцессы.
«Да я сама себе яму вырыла!»
– Почему? – Лин Сяо поправил балдахин и с лёгкой улыбкой посмотрел на Цияо. – Идея исходила от наложницы Шуйсян. Из-за своего положения она смогла передать предложение только через тебя.
Что это? Лин Сяо решил натравить друг на друга семьи Се и Хай?!
29. Договор с Инхуа
29. Договор с Инхуа
! Бесплатно до 30.08.2026 8:00 мск !
Яркий солнечный свет бил сквозь приоткрытое окно. Всё же тётушка Хэ сжалилась и на пять минуточек открыла проветрить покои и дать Благородной тигрице вдохнуть свежего воздуха.
Заложив руки за голову и закинув ногу на ногу, Цияо сверлила нечитаемым взглядом потолок. Ей не давали выходить, свободно передвигаться по комнате. Можно только лежать, принимать отвары и отдыхать. Всё. Даже за весь минувший день Цинъюня не пускали.
– Молодой господин Ху плохо влияет на Ваше выздоровление, – отвечала тётушка Хэ на вопрос, где неугомонный братец. – Он слишком шумный.
«Приплыли, даже Ху Цинъюня забраковали и отодвинули. Что за времена, что за методы лечения?»
Цияо чувствовала себя привычно нормально. Выспалась, отведала не одну миску отвара, хорошо поела – слабости как не бывало. Можно совершать новые подвиги! Желательно, чтобы они происходили на территории двора. За его пределами – коньки на полочку можно откинуть.
С минуты на минуту тётушка Хэ должна принести обед и лекарство. Хоть какое-то разнообразие.
И вот оно. Двери с приглушённым скрипом открылись.
«Местный санаторий», – хмыкнула Цияо, не торопясь вставать.
Лекарь Юй варил противно-горькие лекарства. Может, из-за вредности, или своими способами отучивал тигрицу болеть. Но зараза эффективные.
– Говорят, Благородная супруга слегла с недугом, вижу, ты в порядке, – надломленный голос звучал с насмешкой, вонзаясь в кожу иглами.
Цияо перестала покачивать ногой и в следующую секунду села на край кровати.
Аккуратная и привлекательная Инхуа посерела. Всего за несколько дней из Императрицы стала тенью в потускневшем роскошном наряде, с потерявшими блеск золотыми украшениями, с безвкусным, всегда прекрасным макияжем, с покрасневшими глазами, с сухой, некогда мягкой кожей.
Се Инхуа не походила сама на себя.
– Удивительный ты человек, Ху Цияо. Тебя лишают возможности быть Императрицей, а ты вместо мести, интриг и попыток сблизиться с Его Величеством и родить ему наследника, улыбаешься и на кухню бегаешь. Тебя обвиняют в смертном грехе, как и всю семью, а ты сидишь, ешь, играешь, учишь манерам наложницу Шуйсян.
Плывущий по комнате мутный взгляд Инхуа остановился на Цияо, чуть проясняясь.
– Я правда думала, ты тронулась умом, после отравления. До вчерашнего дня, – Инхуа сжала кулаки, хоть руки и не слушались. – Думаешь, предложила Его Величеству отправить мою сестру в соседнее государство в обмен на мирный договор и твою семью помилуют?
Цияо еле сдержала себя от закатывания глаз. Она уж подумала, сейчас выслушает повинную, а на деле очередные обвинения.
– Понимаю, тебе не за что уважать мою семью. Понимаю, почему ты так поступила. Но разве это справедливо?
– Не говори со мной о справедливости, когда именно твоя семья отравила меня, чтобы ты заняла место Императрицы, а потом обвинила в своих же грехах мою семью, – на удивление голос прозвучал ровно, без яда, без сочащейся угрозы. Но Инхуа дёрнулась.
– Моя семья не виновна, – Инхуа мотнула головой. – Они ничего не сделали. Мой отец годами служил двору и лишней монеты в дар не взял.
– Ага.
Так там не одна монета была. Сундуки денег, на которые нынешняя Императрица восседала на троне.
– Разве… – Инхуа перешла на шёпот и даже подалась вперёд, как бы делясь секретом. – Разве твой отец не дал тебе желанного? Если бы ты захотела стать Императрицей, он не помог?
Действительно, как бы поступил Лао Ху, если бы Ху Цияо в один из дней твёрдо и ясно заявила о желании стать Императрицей?
– Великий и грозный министр Ху не достал желаемого? – шептала Инхуа.
– Зачем? – расслабленно пожала плечами Цияо, уже зная ответ. – Разве изначально место Императрицы не моё было?
Инхуа дёрнулась, словно получила звонкую, обжигающе-унизительную пощёчину. А это всего лишь правда прозвучала с губ тигрицы.
– Не честным способом, – хотя нужно было подобрать другое слово, – семья Се дала тебе шанс подняться на недосягаемую простым смертным высоту. Теперь ответь, сейчас ты где? Разве всё ещё не на том же месте?
Инхуа отступила на мизерный шаг.
– Вот тебе и ответ. Великий и грозный министр Ху берёт своё, даёт родным положенное им и не трогает чужое. Раз мне не досталось место Императрицы, и я не горевала, слёзно не просила вернуть, да и вообще радовалась, что эта участь прошла мимо меня, мой отец не требовал справедливости. А теперь задай себе вопрос и найди на него ответ: что станет с министром Се после обвинения в грехе, совершённом им же?
– Ложь! – крик ударился о стены покоев. – Мой отец не брал тех денег! Он не мог!
Цияо слушала крики, неверие и ждала, когда Се Инхуа выдохнется.
Ждать пришлось не долго. От силы минута, ну, две.
– Зачем? – Инхуа осела на пол. – Зачем?
Её шёпот растекался по полу, как и вера в светлое в дочери к отцу.
Цияо могла ответить на вопрос Инхуа, но в этом не было смысла. Инхуа и сама понимала, почему министр Се присвоил себе деньги на помощь людям. Жадность, планы на покорение вершин. С деньгами можно делать всё, желать многое, позволять себе неземное.
– Но… – выдохнула Инхуа, поднимая красные от непролитых слёз глаза. – Семья Ху извечные враги Его Величества, он не станет искать истинных виновных. Ему проще уничтожить род Ху и править без удавки на шее.
Звучало логично. Так и Цияо думала до вчерашнего дня, а точнее до вчерашних слов Лин Сяо. После мир перевернулся. Цияо долго думала, лёжа в кровати, пребывая в полудрёме из-за лекарств: в Лин Сяо всё же жил здравый смысл, а огонь мести либо потух, либо продолжал очень слабо тлеть.
– Поживём, увидим, – Цияо потянулась за одеялом и накинула его на колени.
– Его Величество – мужчина, правитель, – с паузами проговорила Инхуа. – Ни один мужчина не потерпит того, кто сдерживает его власть и за него правит.
Но Лао Ху ушёл, стоило Лин Даочжэню вернуться. Тигр оставил территорию мудрой черепахе.
– Поживём, увидим.
Инхуа умолкла, погружаясь в думы. В следующий раз её голос прозвучал тише обычного:
– Ты всё знаешь, почему не разобралась?
– Чувство того, что тебя раскроют работает хлеще ожидания мести, – Цияо пожала плечами.
Она изначально не собиралась влезать в дворцовые интриги. Правило для всех попаданок: не лезь в гущу, станешь грушей для битья!
Но Цияо нарушала его, заступилась за Лин Цзин и на весь двор выдвинула предложение о решении проблемы с соседями. Хотелось, не хотелось, а влипла.
– Ты и правда изменилась, – с горечью усмехнулась Инхуа.
Покачнувшись, она поднялась.
– Возможно, ты права. Поживём и увидим, что в итоге выберет Его Величество. Давай заключим сделку.
Цияо скривила уголки губ. Так и знала, что просто Инхуа прийти не могла и уйти тоже.
«Где твоё хвалёное умение держать лицо?»
Но Цияо понимала: Инхуа пришла к ней и вела разговор не просто так. Она узнала правду о деньгах, об отравлении, о своём месте. Не могла выдержать внутри тяжесть правды, потому стояла перед жертвой преступления отца.
– Если подтвердить вину семьи Ху, ты принимаешь судьбу и исполняешь указ Его Величества без криков, мольб, просьб. Уходишь и принимаешь судьбу, – Инхуа расправила плечи, стараясь собрать остатки силы и стойкости. – Если доказывают вину семьи Се, я перестану быть Императрицей, добровольно уйду, без сопротивления приму приговор. В обоих случаях, давай сохраним лицо и не будем топить друг друга, а также не станем просить о милости.
Сохранить лицо… Инхуа равняла себя с тигрицей, Цияо с собой. При всех раскладах приговор прозвучит, пока не известно, чья жизнь после оборвётся, но точно прозвучит. А потому есть время договориться о взаимном уважении и не лезть к виновному.
– Я не собиралась никого топить, – наконец заговорила Цияо. – Поэтому честно могу тебя заверить: я не буду топтаться на костях семьи Се, злорадствовать и поливать грязью. Хотя в некоторых моментах заслужили.
– Хорошо, – с облегчением выдохнула Инхуа.
Её удаляющиеся шаги отзывались коротким скрипом подошвы о дерево и частым биением сердца, в ритме которого позвякивала надежда на правду и честный исход расследования.
30. Открытые от Лао Ху
30. Открытые от Лао Ху
– Он тут список сообщников спрятал и теперь ходит проверяет? – буркнул Цинъюнь, не отрывая взгляда от Лин Сяо, который ждал ответа от лекаря Юя.
Если частые приходы лекаря понятны – он проверял состояние Цияо, то внеплановые визиты Лин Сяо ничем не объяснялись.
– Не говори ерунды, – Лин Цзин пихнула Цинъюня. – И вообще, твоё присутствие плохо сказывается на самочувствии невестки.
– А может наоборот? – вспыхнул Цинъюнь. – Твоя болтовня плохо влияет на мою сестру?
Прикрыв глаза, Цияо отвернула голову. Второй день. Второй день они ругались и спорили, из-за кого полное, до кристального налёта, выздоровление не случалось. Даже слова лекаря, что для всего надо время, пролетели мимо спорящих.
И ладно бы Лин Цзин и Цинъюнь просто спорили, так ещё Лин Сяо зачастил. То интересовался у лекаря Юя продвижением в выздоровлении, то спрашивал с тётушки Хэ об отсутствии служанок и слуг во дворе, то рассматривал обстановку в покоях и тихо, что-то говорил евнуху Шу. На это он получал стойкое:
– Не трогай мою комнату!
А ещё Лин Сяо доставалось от Цинъюня, который не мог его видеть и смириться с его приходами.
– Жива, не проверяй, – съязвил на первый приход наследник Ху, всё же нашедший лазейку в покои сестры.
– Он знает о благодарности? – фыркнул Цинъюнь на заявление евнуха Шу, что Его Величество благодарен Благородной супруге за спасение наследной принцессы и смотрит, чем он может помочь.
– Близко не подходи к моей сестре, заразишь ещё её смертельной болезнью, – ястребом следил за Лин Сяо наследник Ху.
Цинъюню доставалось от сестры то подушкой, то туфлёй, то пяткой. Но только тогда, когда они оставались одни.
– Умолкни! – Цияо кидала в братца всё, что попадало под руку. – Почему из твоего рта льётся неконтролируемое?! Не видишь, что он с миром пришёл?
Вот зачем он подливал масла в огонь? Нельзя в углу пыхтеть и бубнить, чтобы никто не слышал истинных мыслей? Надо Ху Цинъюню портить о себе впечатление, отношения со всеми. Что за человек?
Лин Сяо можно отдать должное, он не обращал никакого внимания на выпады младшего Ху. Даже не замечал, словно Цинъюнь цветочным горшком стал, ну или звенящим при любом порыве ветра поржавевшим котелком, небрежно повешенным на заборе сохнуть.
Зато когда тётушка Хэ приносила еду и ловила недоумённый взгляд Цинъюня на неполную миску риса и тарелку с овощами, кратко говорила:
– Передали, что много еды приводит к избытку энергии.
Это злило Ху Цинъюня ещё сильнее, и он не мог контролировать себя при виде Лин Сяо, который, сто процентов, стоял за урезанием порции.
Для Цияо в последние дни еда стала вкуснее, разнообразнее, вещи чище и пахли приятнее, посуда из красивой превратилась в изысканную и даже на вид дорогую, благовония тоньше и приятнее. Жизнь изменилась после разговора с Лин Сяо.
Нет, Цияо нравилось прежнее, но нынешнее улучшенное положение нельзя отрицать, а потому она пыталась донести до братца, что с высокопоставленным человеком надо дружить, не говоря прямых слов. За всей красотой и пониманием статуса «лучше» стояло незакрытое страшное: «обвинение», «расследование», «приговор».
Ни Цияо, ни Цинъюнь вслух не говорили, но оба ждали конца и глубоко в душе надеялись, что Лао Ху хватило сил выстоять против сбивающей несправедливости и преуспеть над противниками, а Лин Сяо не станет торопить и вскоре не закроет расследование. Спешка моглп сыграть против правды, вынудив недоделанную работу скинуть на крайнего. В их случае – семья Ху.
– У меня есть руки, – Цияо торопливо забрала миску с горьким отваром из рук Лин Сяо, который в свою очередь забрал лекарство у тётушки Хэ.
– Сестра, не пей, вдруг он успел чего подсыпать, – тут как тут из-за Лин Сяо выскочил донельзя серьёзный и воинственно настроенный Цинъюнь.
Вдохнув, Цияо прикрыла глаза и сделала всего глоток отвара вместо того, чтобы выпить залпом. Губы и язык обожгло. Кривясь и плюясь, Цияо указала миской с тёмной жидкостью на брата.
– Я же сказал! – Цинъюнь подлетел и забрал лекарство. – Больше не бери ничего из его рук.
– Ху Цинъюнь!
Пока вечером никого не было рядом, Цияо прошмыгнула на улицу и вдохнула полной грудью. Ей не давали и шага ступить дальше кровати. А тут такая возможность – нельзя упускать!
Ноги коснулись последней ступени, когда Цияо заметила фигуру, не спеша идущую в её сторону. Уже предвещая пожурения и обратную отправку в кровать восстанавливаться, набрала воздуха и подняла голову.
– Лао Ху, – неверующе выдохнула Цияо, вглядываясь в неизменно ровный профиль со статной осанкой.
– Вижу, – кивнул Лао Ху, подойдя ближе. – Рад видеть тебя в здравии.
– Я тоже, – Цияо преодолела последнюю ступень. – Как ты здесь оказался? Уже всё?
Последний вопрос прозвучал с надеждой на успех. В следующую секунду холод сковал тело, а дурные мысли атаковали голову.
– Не совсем, – успокоил Лао Ху. – Пройдёмся.
Встав боком, он указал в сторону одной из дорожек двора.
– Его Величество вызвал задать несколько вопросов, – спокойно, не переходя на шёпот, чтобы сохранить тайное, заговорил Лао Ху. – Передал ему доказательства, людей. Теперь точно скоро всё закончится.
– У… тех тоже есть доказательства, – Цияо прекрасно помнила слова министра Се.
– Его Величество получил доказательства заказного убийства, письма, список людей, человека, исполнившего покушение, – пояснил Лао Ху. – Твоё отравление не останется в тени.
– О, – только смогла выдавить из себя Цияо. Она и не думала, что хоть кто-то возьмётся за отравление и преподнесёт, чтобы получить справедливость для неё.
Даже если Цияо не думала получать справедливости, Лао Ху не мог оставить это дело на самотёк.
– Поняла, – кивнула Цияо. – Отдав доказательства причастности семьи Се в заказе убийства, ты дал пинок в прямом направлении на виновных в краже денег. Как же умно.
– Даже если эти доказательства не приведут к украденным деньгам, положение Се пошатнётся.
– И они посыпятся, как карты из карточного домика.
Дочь превыше всего другого. Лао Ху доказал это в который раз.
– А с чего ты решил, что Лин Сяо возьмётся, расследует, вынесет ответ? Вы же не близки, даже можно сказать на ножах. Ну, были.
До недавнего времени так считалось. Но Лао Ху сидел в поместье, откуда ему знать о мыслях Лин Сяо. Молодой правитель оценил его старания и (можно сказать с натяжкой) признал достойным, верным человеком.
– Видел его взгляд.
– Это какой такой взгляд? – Цияо чаще Лао Ху видела Лин Сяо и не сказала бы, что по его взгляду можно сделать выводы: да, он точно на нашей стороне!
Без отрицания – Лин Сяо смягчился. Подозрительно, но приятно. Скрывать сего факта Цияо не собиралась.
– Тот самый, которым Его Величество смотрел на тебя, – Лао Ху приподнял уголки губ в загадочной улыбке. – В зале, где полно людей, красивых танцовщиц и музыкантов, взгляд Его Величества возвращался к тебе. А ты, кроме тарелки, ничего не видела, кроме мыслей, ничего не слышала.
Ответа на конкретику взгляда Цияо не получила, а вот груза размышления – да!
«Разве смотрел?»
Со стороны виднее. Но…
«Что там за взгляд-то был?!»
– Не думаю…
– Всё же, в человеке нас в первую очередь привлекает внешность, – Лао Ху не обратил внимания на жалкую попытку Цияо найти определение или оправдание (она и сама не знала, что хотела произнести). – А впереди неё в некоторых случаях идёт его «имя». Если не нравится «имя», то и внешность не приглянётся.
Так было и с Лин Сяо и его отношением ко всему с фамилией «Ху».
– Со временем либо ненависть сгустеет, либо развеется по ветру, – продолжал Лао Ху. – Имя, внешность, характер, душа – нужно пройти через эти этапы, чтобы не просто понять, принять человека и позволить быть рядом, а сделать его частью своей жизни.
– Неотъемлемая часть жизни, – прошептала Цияо, связывая воедино разговор.
– Всё же, мальчика Лин Сяо зацепило осколком твоего открытого характера, – рассмеялся Лао Ху.
– А?
«Ну, вот Лин Сяо теперь раненый правитель. А я всего ничего рядом с ним побыла. Что же с ним станет, после месяцев… Нет, года жизни? От него хоть что-то останется?»
Сложив руки на груди, Цияо выдохнула:
– И снова я виновата.
Смех Лао Ху не стих, наоборот, стал даже чуть громче прежнего.
