Текст книги "Миссия попаданки: выжить в роли злодейки! (СИ)"
Автор книги: Лека Стар
Соавторы: Ли Лит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
19. Мрачные новости приходят утром
19. Мрачные новости приходят утром
Опустив руки, Цияо слабо хлопнула на уровни груди и не разомкнула руки. Медленные шаги, чтобы покинуть сцену, а там, желательно, двор, Запретный город, страну, мир…
– Это… – Цияо без труда отыскала Цинъюня. Взгляд его бегал от разлетевшихся лепестков на неё, на Лин Сяо и на девушку, которая чуть ли не светилась, как диск солнца, свешиваясь с балкона.
Переведя взгляд на Лин Сяо, Цияо снова протянула невнятное «это». Стоящий чуть в стороне от Императора евнух Шу незаметно подбадривающе замахал рукой. Что он там одобрял, поддерживал или во что верил, было не понятно. Но Цияо знала: её план пошёл не по пунктикам. Соответственно, успех на мирное будущее слетал с крючка во время броска. И всё из-за криворукого братца!
К удивлению, Лин Сяо молчал. Он не пытался заговорить, вытянуть внятное из бубняжа, отругать, съязвить или отсыпать с лихвой горсть ругательств и наказаний.
– Брат, невестка приготовила тебе подарок! – звонко, со счастливым смехом, произнесла девушка рядом с Цинъюнем.
«Брат… Это что, Лин Цзин? Та самая наследная принцесса и младшая родная сестра Лин Сяо, которая пожертвовала собой ради мирного договора между двумя странами, между которым назревал страшный и затяжной бой? О, нет…»
Цияо помнила, что Лин Цзин появилась на страницах быстро и так же стремительно исчезла, оставив после себя горстку слов о героизме. Её судьба так и осталась неизвестной. В конце автор намекнул на трагическую судьбу и неоднозначную реакцию брата, который в итоге утонул в нежностях к любви сердца. Неправильная и ненужная ветка…
Лин Сяо обернулся.
– Ты… Почему он там стоит? – нежность стремительно сменилась злостью. Если сестру Лин Сяо любил, то людей семьи Ху на дух не переносил.
Цияо замахала.
– Отступаем! – одними губами кричала она, устремляясь вон из двора.
В поле зрения показалась, почему-то припозднившаяся, Жо Лань.
«Всё улетело под хвост псу… коту… коню!»
Схватив Цянь Яня за локоть, Цияо потянула его за собой, мельком замечая, как Лин Сяо опустил голову и посмотрел на них.
Цинъюнь сбежал по внешней лестнице на второй этаж и балкон и бросился за сестрой.
– Не будем мешать, – Цияо неловко улыбнулась ничего не понимающей Жо Лань.
«Мальчики, мы сваливаем. Желательно на другую планету!»
Хотелось верить, что даже несмотря на неудавшуюся романтику, у Лин Сяо и его первой любви, Жо Лань, получится провести вечер.
– Это не я, – сразу начал оправдываться Цинъюнь, переступив порог двора Благородной супруги. – Это всё Лин Цзин. Она как призрак выскочила на меня. Я испугался.
Остановившись, не доходя покоев, Цияо не спешила поворачиваться к нему. Цянь Янь, которого отпустили сразу, как только покинули украшенный двор, притих. Ему думалось, что тигрица разнесёт до щепочек свой двор из-за неудавшегося подарка для Императора. Она старалась, а одна ошибка разлетелась лепестками…
– Сестра, я не специально, – Цинъюнь выпрямился, чувствуя подбирающийся холод. Он знал, ему конец. Не справился с простой задачей, не помог сестре в сближении с мужем…
Вернувшаяся тётушка Хэ чувствовала тяжесть сгустившейся атмосферы. В голове: конец. Она встала в стороне вместе с Цянь Янем, в ожидании приговора.
– Ты боишься призраков? – Цияо обернулась и приподняла брови.
– Кто их не боится? – встрепенулся Цинъюнь и вгляделся в светлое лицо сестры. Ни намёка на гнев или злость. – Не сильно, в отличие от девчонок. Не до визга…
– Бояться нормально, – Цияо приподняла уголки губ. – Обещаю, это останется между нами.
Она вернулась в покои. Всё равно больше ничего ей не сделать.
– Затишье перед бурей? – Цинъюнь вытянулся, смотря на спину уходящей сестры.
– И всё? – прошептал Цянь Янь.
– И всё, – подтвердила тётушка Хэ.
– Это точно моя сестра? – Цинъюнь посмотрел на них.
– Вам виднее, – коротко сказала тётушка Хэ и отправила Цянь Яня по поручению, после которого он свободен, и сама поспешила скрыться с поля зрения.
– Что здесь происходит? – Цинъюнь оглядел опустевший двор, непроизвольно вспомнил, почему в Запретном городе, и помчался к сестре. Она может ударить, грубым словом обозвать, но другим того же не позволит сделать.
Цияо сидела на кровати и гадала: смягчился Лин Сяо или ещё до него не достучались нежные горячие удары любви? Хотелось верить, что лёд тронулся. Всё же Лин Сяо и Жо Лань остались в красивом месте, практически наедине. Выгони слуг – и, вуаля, романтик!
«Да, – вздохнула Цияо, заметив Цинъюня, который уж слишком медленно вошёл в её покои, – цветочный гарем посадил под арест, тигрицу приготовил на растерзание толпе – самое время налаживать отношения с любовью всей жизни».
– Выглядишь так, словно мир спасала, а награду сопернице назначили, – усмехнулся Цинъюнь, прошмыгнув в тень подальше от взора сестры.
– Соперница?
Цияо никогда не рассматривала Жо Лань как соперницу, наоборот, поставила на место, подписанное «поднять к предназначенному». Маловероятно, что Жо Лань видела в Ху Цияо соперницу. Все прекрасно знали, во все времена, отношения между семьями Лин и Ху – извечные враги.
– А зачем ты ушла? – раздался голос Цинъюня из глубин, недосягаемых взгляду Цияо. – Подготовила подарок и сбежала? Что за игра? Как называется?
– Чтобы не мешать, – вздохнула Цияо. – Романтика для них, не для меня. Знать бы самой, что за игра завертелась.
Цинъюнь не расслышал ни слова, лишь набор звуков.
– Почему ты здесь? Тебе разве не выделили покои? – Цияо вспомнила нечто неважное, но существенное.
– Выделили. Но они далеко от тебя. Вдруг на меня нападут во сне? Пожар случится? Задохнусь?
– Паук свалится, и ты проглотишь его, – подхватила Цияо, – порывом воздуха моль затянешь в лёгкие.
– Кошмар!
– Не неси чушь. Иди к себе, – Цияо разгладила складочку на покрывале.
– Не, я лучше у тебя поживу.
– Что?
– У тебя останусь! – крикнул Цинъюнь и прошёл за стол.
– На полу спать будешь? – хмыкнула Цияо. – Вау, а ты сможешь?
– Сомневаешься? – встрепенулся Цинъюнь, оскорблённый до глубины души. – Я не настолько слабак, как ты думаешь!
Цияо хмыкнула. Чтобы привыкший к роскоши господин дрых на жёстком, неудобном полу – неслыханно. А Цинъюнь ни минуты в жизни не знал лишения.
Когда пришла тётушка Хэ для проведения вечернего ритуала, её ждало удивление.
– Постели мне здесь, – приказал Цинъюнь.
Тётушка Хэ посмотрела на, отчего-то расслабленную, Цияо в приподнятом настроении.
– Постели ему на полу, пусть сегодня увидит сны на Благородном полу, – дала добро Цияо.
Ночь выдалась прекрасной. Лёгкий и крепкий сон, но только для Цияо, которая окончательно пришла к выводу, что её провальный подарок мог дать плоды, и что шанс на смягчение приговора и уничтожения на пиру невелик, но проблеск имелся.
А вот ночь для Цинъюня прошла до катастрофического ужаса кошмарно. Неудобный пол никак не смягчался, не вбивал в бока ни намёка на сонливость, наоборот, с первых минут выпнул и близко не подпускал.
Посреди ночи разбитый Цинъюнь ползком добрался до кровати сестры и приместился на краю, прошептав:
– Можно? Молчание – знак согласия.
Утром Цияо ждал сюрприз в форме развалившегося тела с закинутыми руками и ногами на неё. Пинком она скинула… в мечтах! На деле Цинъюнь ни капельки не лёгкий. Его не скинуть пинком на пол.
– Наел бока на отборной еде в доме отца, – пропыхтела Цияо, сползая с кровати. – Слон, боящийся призраков.
Цинъюнь приоткрыл глаза, сразу закрыл и перекатился на место сестры, продолжая досматривать сон.
– Только и знаешь, жизнь бестолку проживать, – от души Цияо прошлась туфлёй по мягкой части младшего брата, скрытой под мягоньким и усыпляющим одеялом.
Привычный утренний ритуал омрачился принесённой новостью от тётушки Хэ:
– Сегодня пир в честь возвращения советника Лин. Ваши дела на сегодня: подготовиться и сопровождать Его Величество.
День падения оказался ближе, чем думалось.
20. Навстречу неизбежному
20. Навстречу неизбежному
– Вот твой шанс сделать всё правильно, – пробубнил Цинъюнь, поднимая голову с подушки. – За вчерашнее отыграться… э… то есть сделать ещё лучше.
Знал бы он, кто и на ком отыграется. Точно бы первым бежал из дворца, к отцу, за помощью, подальше от родственничка. Но Цинъюнь продолжал валяться на кровати сестры и думать, что Ху Цияо точно рада возможности показаться с Императором, мужем, подняться выше других в гареме, ведь ей досталась такая возможность.
– Это конец, – Цияо присела там же, где стояла. – Теперь точно конец.
– Госпожа…
– Не переживай, ты затмишь всех на пире, – подбодрил Цинъюнь, потягиваясь.
– Господин Ху, Вы тоже присутствуете на пире, – осчастливила второго Ху тётушка Хэ.
Сегодня она подрабатывала на раздаче «счастливых» новостей для приговорённых нести груз гнева правителя.
– То есть? – подскочил Цинъюнь, переводя взгляд с сестры на тётушку Хэ и обратно. – Я там зачем? Мне и здесь хорошо.
– Я лишь знаю, что министр Ху и вы приглашены. Разве не знаете? Ваши слуги Вам не доложили?
Цинъюнь забегал глазами по полу, перевёл в бок.
– Где Ваши слуги?
– Они… – Цинъюнь набрал воздух в лёгкие и раздражённо выдохнул: – Тебе какая разница? Не тебе лезть в дела господина…
– Я тебя предупреждала, – Цияо подлетела к кровати, схватила подушку и, не жалея сил, обрушила град ударов на братца. – С уважением относись к моим людям. Не смей их принижать.
– А-я-ай, понял! Понял я! – Цинъюнь уворачивался как мог, но сестра, точнее подушка в её руках, находила его каждый раз. – Больше не буду! Я исправлюсь! Сестра, сжалься!
Ударив в последний раз от души, Цияо плюхнулась на кровать и откинула подушку.
– Передай, пусть подходящий ему наряд подобрали, – она кивнула на Цинъюня, не подходящего к ней. – И где твои слуги?
– Они плохо выполняли свою работу. Выгнал.
Цияо прищурилась и глянула на него.
– Правда! – Цинъюнь сделал два шага к сестре. – Они моё золото и украшения перетаскали, а я их просто выгнал.
– На слово верю, – Цияо указала на него пальцем. – Если узнаю, что обманул…
– Клянусь, правда.
От его клятв ни горячо ни холодно, когда совсем скоро им обоим вынесут приговор.
«Лао Ху, как бы я не старалась, но твоё давление похоже сильнее моих стараний».
Подготовка к пиру, который ближе к вечеру, проходила в тяжести дум и духоте подготовки.
Принесённый наряд на деревянном подносе переливался от нежно-сиреневого до серебристого. Тонкая вышивка собиралась в картину: птицы кружили над просторами, больше походившие на сиреневые облака.
Одежда села точно по фигуре, словно под Цияо шилось.
«Конечно под меня, негоже на казнь в своём некрасивом приходить».
Золотые украшения с прозрачными камнями украсили хитровыкрученную причёску, тонкую шею, мочки, а молочно-туманный нефритовый браслет – запястье.
Белоснежные туфли с золотой нитью-узором незвучно нашептывали о имеющемся времени сбежать. И Цияо думала над предлогом неявки на пир.
«Упасть и прикинуться без чувств? А если сломаю себе что?»
– Пора, – поразила молнией тётушка Хэ.
– Уже? – Цияо подпрыгнула на низком стуле перед столиком с зеркалом.
– Вам необходимо прибыть раньше. Вы вместе с Его Величеством отправитесь к воротам встречать советника.
– Императору обязательно встречать советника? Разве тот не сам должен прийти к нему, преклонить колени, выразить почтение? – Цияо смутно разбиралась в дворцовых правилах, но помнила, что не важно какой гость, все идут на поклон к Императору, а не правитель встречает гостя. Есть конечно исключения…
– Советник всё же дядя Его Величества.
Цияо отвернулась и медленно выдохнула. В голове сразу воссоздались картины, как её подставляют, позорят перед всем народом и убирают с глаз в дальний угол.
Служанка пришла за Цияо непозволительно рано.
«Может Лин Сяо остыл, смиловался и отложил казнь?» – выдохнула она и последовала за служанкой.
– Всё будет хорошо, почему Вы побледнели? – тётушка Хэ согласилась сопроводить Благородную супругу на пир, после жалобной мольбы от той.
– Сестра! – прозвучал оклик с порога ворот двора. Одетый в новенький синий с тёмно-фиолетовой вышивкой ханьфу, Цинъюнь вбежал лёгкой походкой во двор. Цияо пришлось выпнуть его в выделенный ему двор, чтобы братец переоделся. – Успел.
При виде него дышать стало легче, а с плеч сваливалась часть фантомного груза предстоящей расправы, которая нарисовалась в голове, а в реальности ни слово не улавливалось слухом. Но мозг кричал о шансе расправы над семьёй Ху. Лин Сяо, под советами дяди, держался от глупого шага, а когда тот рядом встанет – они оба уничтожат врагов и, расправив плечи, Император свободно будет править.
– Красиво, – кивнул Цинъюнь, оглядев сестру. Сказать больше не мог, не в его правилах сильно и много хвалить сестру.
– Ты тоже ничего, – в ответ кивнула Цияо, а служанка, пришедшая за ней и внимательно со стороны наблюдавшая, прищурилась. Показалось, она подлетит и заглянет в душу.
«Следит, – без тени сомнения. – Думаете, обмениваемся тайными знаками? О да, в течение десяти веков планировали восстание, прошлой ночью завершили поставку оружия и поставили точку в плане, а сейчас тайными условными знаками сообщаем о готовности. Ну, что за бред?!»
Ошеломлённый ответом, Цинъюнь глуповато смотрит на сестру, которая точно изменилась в замужестве и после недавней болезни. Ху Цияо в жизни не говорила ему о его красоте или о красоте вещей на нём.
– Пора, – тихо напомнила тётушка Хэ, которая в последние дни с облегчением выдыхала. Напряжённые дни, наполненные тяжестью работы и тонкого страха перед тигрицей закончились в день, когда Благородная супруга слегла. Там, правда, от мыслей о скорой кончине не в танец бросало, но всё же минуты передышки… Они, кстати, переросли в удивление от поступков тигрицы после болезни, которое, в страхе и тайно болтали, – отравление. Нынешняя тигрица сбросила с себя шкуру высокомерной, жёсткой, непотерпящей ни малейшей ошибки особы. Эта тигрица – лучше уже тем, что не отыгрывалась на слугах, не ставила себя выше и, наконец, не припоминала, чья она дочь.
– Значит, идёмте, – вдохнула Цияо.
Стоило переступить порог ворот, сердце забилось быстрее.
– Ты же Благородная супруга, почему я не вижу ни паланкина, ни повозки? – сморщился Цинъюнь.
– Его Величество приказал отдать долг уважения советнику, и все сегодня добираются пешком, – тут как тут заговорила служанка.
– Представляю, как сотни гостей вереницей топают до зала, а там от усталости падают и хлещут вино прямиком из кувшинов, – хмыкнула Цияо.
– Поторопитесь, – настояла служанка. – Вы должны быть на месте раньше всех. Вы не смеете заставлять других ждать.
Тряхнув рукавами, Цияо глянула на хмурого и готового вот-вот разойтись в тираде Цинъюня, на тётушку Хэ.
– Разве Благородной супруге гоже бежать? – она сложила руки на животе, кивнула и, не спеша, направилась в путь.
– Госпожа, нам в другую сторону, – подсказала тётушка Хэ. Её голос ровен и тих, но мысленно она кратко улыбнулась.
Цияо развернулась и в благодарность кивнула.
«А я, может, правильно шла, там кухня, если что… Побег не удался, хны-ы».
Слово сдержала. Не смотря на пыхтение служанки, Цияо ни на секунду не ускорилась, следуя за ней. Рядом Цинъюнь заметно заскучал.
«Скоро не до скуки будет, братец. Успевай насладиться спокойными минутами, пока есть время».
Они подошли к воротам, когда там собралась значительная толпа, а Лин Сяо стоял в центре, позади, чуть в стороне от него, украдкой оглядывающийся евнух Шу. Завидев маленькую процессию, он встрепенулся и оповестил Императора.
Лин Сяо обернулся.
«Лао Ху», – Цияо заметила в переднем ряду министра Ху. Рядом с другими министрами и чиновниками его выдавала сдержанная, но мощная энергия.
Лао Ху тоже заметил её, склонил голову, приветствуя.
– Ваш Величество, быстрее не получилось… – служанка низко присела и пустилась в оправдания опоздания.
Лин Сяо поднял руку и отослал её. Уж он-то не должен сомневаться, что Цияо поступила бы в любом случае по-своему.
«И зачем нужно Лин Даочжэня встречать у ворот?» – Цияо заняла место рядом с Лин Сяо, а её брат встал по правую руку от отца, всё поглядывая на сестру.
Взгляды на себя она не замечала, как и неуловимые шепотки. Конечно, рядом с Императором – не Императрица, а Благородная супруга с фамилией Ху.
Вздрогнув от скрипа, Цияо сфокусировала взгляд на воротах, которые начали открываться – это могло означать одно: Лин Даочжэнь вернулся и вот-вот официально встретится с Лин Сяо.
«Да начнётся свержение врага», – Цияо задержала дыхание.
21. Да прозвучит приговор!
21. Да прозвучит приговор!
Задышала Цияо только тогда, когда ворота открылись до конца. Минуту ничего не происходило, а потом на горизонте появилась статная фигура, за которой следовала кучка слуг.
Чем ближе подходил Лин Даочжэнь, тем быстрее Цияо убедилась, что представители семьи Лин похожи друг на друга. Все как один: без лишней мускулатуры, с тонкими чертами, с взором феникса.
Улыбка тронула губы Лин Даочжэня, стоило тому дойти до ворот и увидеть племянника.
– Дядя! – с радостным криком из-за спины Цияо выскочила девчонка в белоснежном наряде, поблёскивая по краям золотой вышивкой, с золотом в волосах.
Лин Цзин с разбега влетела в объятия Лин Даочжэня.
Всё же между ним и Лин Сяо была разница. Лин Даочжэнь мягче до эмоций, и лицо его не из куска льда.
Лин Сяо вышел вперёд, а дядя похлопал Лин Цзин по плечу, чтобы та отпустила его, после опустился на колени.
– Приветствую, Ваше Величество.
Счастливая Лин Цзин чуть не отругала брата за промедление и не сиюминутное поднятие дяди с колен.
Стоило Лин Даочжэню встать, как Лин Сяо обнял его.
«А, – протянула Цияо, – так это показуха. Умно придумали. Напугай врага сильным союзником и смотри, как он допускает ошибки».
На перебой чиновники, министры, приглашённые знатные господа приветствовали советник. Лишь Лао Ху кивнул ему, когда тот проходил мимо.
Цияо склонила голову и отошла с пути, когда дружная процессия Лин направилась к главному залу, где пройдёт пир.
– Дядя, это моя невестка, – цепкие пальцы Лин Цзин кольцом легли на запястье Цияо. Она притянула её к себе. – Ты даже не представляешь, как вкусно она готовит.
«Тебе откуда знать?»
– Благородная супруга, – кивнул Лин Даочжэнь, не меняясь в лице. Хоть и усталое, но поблёскивающее радостью воссоединения, словно не он поддерживал связь с племянником и тайно встречался с ним для решения проблем.
– А вчера она…
«Не упоминай на всеуслышание мой неудавшейся план!»
– А-Цзин, – Лин Сяо глянул на сестру. – Потом.
Цияо чуть не вырвала руку и бросилась прочь от них через ворота, а там – в объятия нескончаемого открытого мира.
«Потом… Потом! Выбрось! Забудь!»
И всё же была права. До зала добрались уставшими и измотанными.
«Интересно, за что ты мстишь собравшимся? Или это намёк похудеть? Или предупреждение перестать грабить казну, бедный народ, Империю?»
В зале слуги помогли гостям занять места согласно рангу. Лин Сяо, как и полагалось, в центре, выше других; Лин Даочжэнь хоть и внизу, но ближе к нему. Лин Цзин напротив Цияо, по другую руку от брата. По правилам, Императрица должна сидеть либо рядом с Императором. В случае с Цияо она сидела за отдельным столиком по правую сторону от Императора.
Тосты, похвала и восторги звучали со всех сторон. Только Лао Ху сохранял ровность лица, расслабленность тела. Цинъюнь сидел тихо и мирно ел, не притрагиваясь к кувшину и чаркам. Как наполнила её служанка, так и стояла не тронутая. А ещё напряжённая Цияо, чувствующая среди запахов еды, дорогого вина и благовоний предстоящую грозу. Хотелось верить, что это просто фантазия разыгралась и натянула нервы. Но расслабиться не получалось.
– Ваше Величество, – из-за столика поднялся полноватый мужчина в одежде министра. – Сегодня такой день, почему же рядом с Вами всего лишь Благородная супруга? Где Императрица и другие наложницы?
«Вот оно», – обрёченно промямлила Цияо, откладывая палочки на подставку. Вкус еды до этого слабо ощущался, теперь и её вид не притягивал.
– Императрица молится за процветание Империи и о мирных временах для народа, министр Хай,– не смутился и не запнулся Лин Сяо. – Что до наложниц, министр Хай, у них глубокое просвещение и учение.
«Как завернул наказание. Меня тоже завернёт, верёвкой обвяжет, не жалея, метры намотает на шею и нацепит бантик для красоты».
– Значит, одна Благородная супруга не думает о народе, об учёбе, просвещении, – усмехнулся мужчина, чьи виски время тронуло сединой, а лицо избороздило морщинами.
Лин Сяо поставил локоть на стол и подался вперёд, приподнимая уголки губ. Его лицо в миг заострилось. Точно отломали кусок льда и созерцали острым, полупрозрачным краем.
– Благородная супруга ещё не оправилась после болезни, министр Се.
«Конечно, союзники. Но твой взгляд… Меня убить готов, а ему зелёный свет даёшь».
Цияо чётко помнила, с каким взглядом смотрел на неё Лин Сяо, когда он пришёл узнать о разговоре с Лао Ху и где из вредности и задетой гордости отказал в разводе. А тут смотрит на отца Инхуа с холодным напором, но уж точно не пронизывая ледяными стрелами.
«Значит, через них будешь действовать, – вздохнула Цияо, понимая, что уничтожения не избежать и вчерашняя попытка с романтикой не засчитана. – А я, дура, ещё посмела думать, что Лин Сяо смилуется».
– Вот оно, – протянул Се. – Так стоило оставаться в покоях и беречь себя.
Цияо заметила брошенный на мгновение взгляд отца Хай Шуйсян на невозмутимого Лао Ху.
«Ты – тигр, держись. И я буду равняться на тебя».
А вот Цинъюнь ничего не замечал и держать язык за зубами не собирался. Одно столкновение взглядом с сестрой приубавило его пыл. Но не надолго.
Взгляды на себе Цияо ощущала липкостью. Каждый ждал хода от неё. Одно слово – и тигрицу разнесут на камешки, а потом и в пыль сотрут. А потому одно из возможных решений:
«Ни слова не скажу. Мы с Лао Ху отошли от дел».
Не дождавшись защиты или оправданий от Благородной супруги, министр Хай заговорил:
– Встретить советника, сопровождать Его Величество – редко и значимо.
По залу прокатились угуканья и редкие смешки, которые попытались скрыть за кашлем и согласием.
«Старые, зажравшиеся гиены. Любого готовы сожрать, лишь бы урвать кусок побольше и поприятнее».
– Кстати, а Вдовствующая Императрица почему не присутствует? – поинтересовался министр Хай.
До Цияо только после дошло, что не хватало одного места. На Вдовствующую Императрицу даже стол не ставили.
– Вдовствующая Императрица в последние дни чувствует слабость, потому просила передать советнику Лину, чтобы он не обижался и заходил к ней, – ответил Лин Сяо, не сводя взгляда от министров.
Министр Хай кивнул и, поклонившись, сел. Рано Цияо не выдыхала, потому что фитиль подожгли, оставалось ждать взрыва или ядовитой дымовой завесы. И правильно поступала.
– На недавнем собрании, Его Величество прислушался к нам, его подданным, – начал, точно зачитывал приговор, министр Се, – и отдал приказ по поводу сына семьи Ху.
И без того еле сдерживающийся Цинъюнь хапнул воздух, и вместо слов из него вылетел кашель.
– Понимаю, что сегодня на пире присутствуют министр Ху и Благородная супруга, его дочь, так же сестра молодого господина Ху, – продолжал министр Се. – Могли бы мы знать, Ваше Величество, почему он здесь, в то время как многих других важных людей нет?
Он так намекал на отсутствие своей дочери, которая Императрица, и Вдовствующей Императрицы.
Цияо видела: Лин Даочжэня, который водил подушечкой указательного пальца по краям чарки, краснеющего и не справляющегося с кашлем Цинъюня и невозмутимого Лао Ху, медленно распивающего дымящуюся пиалу чая. Видела и не могла повернуть и взглянуть на Лин Сяо, чья игра шла полным ходом. Исход её будет точно таким, каким он поставил.
– Ху Цинъюнь – гость, почему он не может находиться на пире? – ответ исходил от Лин Сяо, но Цияо чувствовала понижение температуры в зале и как стены покрывались морозным узором.
Отвернувшись, министр Се несколько секунд постоял, быстрым шагом вышел в центр и пал на колени.
– Ваше Величество, прошу, услышьте меня и помогите народу, – он упёр руки в пол и низко поклонился, касаясь пола лбом.
– Говори, – Лин Сяо давал не разрешение на озвучивание просьбы, это разрешение на приговор и скорую казнь.
Разогнувшись, министр Се запустил уничтожение семьи Ху:
– Я выяснил, что выделенные деньги в прошлом году на помощь людям, потерпевшим засуху, были не украдены по пути, они дошли до города, до наместника, а там перенаправились в казну семьи Ху. Министр Ху украл деньги народа. А также у меня есть доказательства, что Ху Цинъюнь эти деньги проиграл, а так же пропил в публичном доме. И имеются доказательства, что Благородная супруга планировала избавиться от Императрицы, наняв и заплатив большие деньги наёмникам.
Кашель Цинъюня резко прошёл, а Цияо на миг забыла о существовании воздуха. Возможно, очень скоро она и весь род Ху забудет о нём навсегда.
