Текст книги "Миссия попаданки: выжить в роли злодейки! (СИ)"

Автор книги: Лека Стар

Соавторы: Ли Лит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

10. Тигр

10. Тигр

– Сто восемьдесят девять, сто девяносто, сто девяносто один, – белоснежные переваренные зерна перекочёвывали из глубокой миски с густой жидкостью на блюдце, на котором до недавних пор лежал постный баоцзы. – Сто девяносто два, сто девяносто три.

Не прикладывая усилий или рвения, Цияо переносила рис. Пресная каша за два дня стояла поперёк горла. Больше она не лезла. С новой поднесённой ложкой ко рту перед глазами представали до обморока соблазнительные картинки: золотистая курочка, бурлящий хого*, румяные кусочки свинины, шпажки шашлычков, пышные баоцзы с начинкой, даже когти феникса* мерещились. Но тётушка Хэ продолжала приносить одно и то же из раза в раз.(Примечание : Хого – 火锅 / huǒguō – «огненный котёл»;Когти феникса – 凤爪 / fèngzhǎo – куриные лапки с удалёнными когтями)

По ощущениям для Цияо два дня в заточении прошли не меньше двух лет, за которые она успела поседеть, стать обтянутым кожей скелетом с обсыпавшимися зубами и длинными пожелтевшими ногтями.

– И сколько это будет продолжаться? – Цянь Янь помогал тётушке Хэ менять балдахин на кровати. Старый в стирку, новый на его место.

– Долго, – тётушка Хэ поторопила его толчком в бок.

– Несчастный рис, – Янь отвернулся, лишь бы не видеть, как невинный рис переносил мучения от рук благородной супруги. Зачем издеваться над едой? Взяла, положила в рот – и нет мук.

Они как раз закончили работу, когда раздалось жалобное и протяжное:

– Тётушка Хэ.

– Чем могу помочь, кроме вывести на улицу и принести ткани, нитки, листы, кисти, книги?

За часы под замком двух крепких служанок Цияо успела перебрать нескончаемое множество мыслей: от пылких до смирения, касаемо забыть Лин Сяо и запереть себя на кухне. Но лишь бы иметь возможность свободного передвижения и есть, что нравится.

– Когда я смогу выйти?

Тётушка Хэ видела перед собой не высокомерную тигрицу с поднятым подбородком и холодно бросающая : «Увести, наказать». Нет, та тигрица пала от отравления, о котором шептались, но открыто не рисковали говорить. Эта же смотрела с печалью, собранной из уголков мира, словно она ждала вести от родственника, не зная, что тот давно умер.

Цянь Янь по-тихому направился к выходу. Он бессилен в любом вопросе. Жалкий, ничтожный слуга, не более.

– Лекарь Юй говорит, Вам ещё несколько недель лучше отдыхать, – ровно отвечала тётушка Хэ, не подаваясь виду Цияо.

– Через неделю от меня кости только останутся.

– Не могу помочь. Мы бессильны, – тише тётушка Хэ добавила: – К тому же приказ Его Величества мы не смеем ослушаться.

– Приведите, то есть передайте Его Величеству, что я хочу его видеть, – Цияо всем корпусом повернулась к ней.

Всё также тётушка Хэ звучала ровно:

– Его Величество сильно занят государственными делами, поэтому сказал, если Вы будете требовать встречи с ним, просил напоминать о важности народа, вложенных сил Вашим отцом.

А министр Ху здесь при чём? С пару секунд Цияо вникала в фразу, как громко выдохнула «Ха!» и тряхнула распущенными волосами.

– Началось, – бросил Цянь Янь и стрелой выскочил на улицу, прикрывая за собой двери.

– Раз силы в Империю вкладывает один мой отец, в таком случае у Лин Сяо должно быть полно времени на беготню за любовью, – Цияо поднялась, складывая руки на груди. – Конечно, когда там выделить минутку для меня, ненавистной супруги.

– У меня много работы, откланиваюсь, – тётушка Хэ присела на прощание и зашагала на выход.

Государственные дела у Лин Сяо стоили на втором месте, а вот Жо Лань – на почётном первом. К тому же она же недавно пострадала, а с её характером сидеть, охать-ахать, проливать слёзы и выражать недомогательства не станет – помчится выполнять работу. От одного вида израненной любви у Лин Сяо настроение падало, крышу сносило, злоба на семью Ху с геометрической прогрессией росла.

– Передайте Лин Сяо, чтобы он пришёл ко мне! – крикнула всеуслышание Цияо, чтобы и мимо пролетающие мухи услышали её и донесли требование до адресата.

День перевалил за полдень, а гостей на пороге не наблюдалось. Частое постукивание разлеталось по покоям, ударяясь от стен и возвращаясь к Цияо, постукивающей ногой. В который раз она закончила обратный отсчёт от ста до нуля и заново начала по возрастанию.

Ничего не давали: ни нормальной еды, ни полноценного свежего воздуха с солнечными ванными, ни занятости, ни общения. Благородную супругу не лечили, её доводили до белой ручки, чтобы вывести из игры, поиздеваться, выместить месть.

Вскочив, Цияо подпрыгнула, встряхивая конечности.

– Не могу больше так сидеть, – выдохнула она и вскинула руки вверх, закатывая рукава.

Воздвигая запреты, необходимо предусматривать хитрость противника.

– Один, два, три, – с паузами произносила Цияо, – четыре, пять, шесть.

Предыдущая владелица тела вела голодающий образ жизни, спортом не занималась, поэтому с непривычки после пяти секунд в планке тело затряслось. Ужасно. Цияо очень не нравилось положение немощной дамы. Вот если бы ей не запрещали ходить на кухню… Тогда-то она вобрала силу в тело через питательную еду, приготовление этой самой еды. Но люди решили уничтожить её извращённым методом.

– Жесть, – тяжело выдохнула Цияо, упираясь коленями в пол и поднимаясь из планки. – Два раза в день зарядка. Не меньше. С полным комплексом на каждую часть.

Поднявшись, отряхивая руки, переводила дыхание для следующего упражнения, когда двери открылись.

Статная фигура вошла в покои. Цияо с интересом разглядывала его. Тёмные волосы, собранные в тугой пучок, увенчанный золотым гуанем* с шпилькой без вычурных изысков, порозило сединой, которая расползалась и захватывала больше территории. Миндалевидные глаза с прищуром осматривали покои. Собравшиеся морщинки на лице указывали на возраст. А пурпурные одежды – на статус: министр.(Примечание : Гуань – 冠 / guān, guàn – традиционное украшение для волос, которое представляло собой заколку или головной убор, надевавшийся на пучок волос)

«Министр Ху?»

Кто ещё мог заявиться в покои благородной супруги, как к себе домой, не беря в расчёт Императора? Правильно, влиятельный отец супруги!

Пронзительный взгляд Лао Ху* сразу нашёл детёныша.(Примечание : Лао Ху – 老虎 / lǎohǔ – тигр)

«Какое упущение. Из всех детей ни один не унаследовал мощи в одном взгляде, не говоря уже о действительно сильном характере и воле».

Ху Цинъюнь умом не блистал, сложные задачки вызывали у него скуку и дикое желание скинуть их на другого, более умного и ответственного.

Несмотря на целеустремлённость и решительность, Ху Цияо и близко не имела ума и властной ауры отца.

– А-Яо*, – министр Ху не обернулся на служанок, закрывших двери за ним, и даже не направился к дочери. В его голосе не звучали ни переживания, ни сомнения, ни радости, ни злости, ни строгости. И даже ровность несла для Цияо неразборчивое, таинственное, что разгадывают годами и так и не могут прийти к правильному ответу(Примечание : А– – 阿 / ā – префикс; придаёт как бы ласкательную форму)

– Отец? – мозг лихорадочно вспоминал обращение между роднёй Ху. Цияо не припоминала, чтобы в тексте упоминалось даже имя министра Ху, да он особо не контактировал с дочерью, лишь в сценах с Лин Сяо. И то редко.

Министр Ху прошёл к резному столу из тёмного дерева в обозванной Цияо «гостевой» части, поставил на стол переносную коробку для еды*, которая оставалась не замеченной, и опустился в кресло с подложенными подушками.(Примечание : Ши тяо хэ – 食挑盒 / shí tiāo hé – переносная коробка (короб) для еды)

– А-Юнь передал, что ты просила принести баоцзы и курицу, – Лао Ху снял крышку.

Не сразу, но до Цияо дошёл умопомрачительный запах жареной курицы в мёде. Позабыв обо всём, она бросилась к человеческой еде, которую желала с далёких времён.

При виде золотисто-коричневого бока у Цияо подкосились ноги, и она рухнула в кресло напротив министра Ху.

Наконец-то дожила до настоящей еды. Прощай, пресные каши, прощай, жидкие питательные супы, прощай, безвкусные булочки.

Цияо потянулась к коробке. Преступление: курица далековато от неё!

– Что скажешь?

Цияо показалось: она ослышалась. Подняла голову. Лао Ху смотрел на неё тем самым взглядом, когда ждали отчёта по тайному делу.

– Что? – пискнула Цияо, беря деревянный бок коробки и еле заметно подтягивая к себе.

– Видеть меня зачем хотела? – министр Ху кивнул на коробку с едой.

«Беда. Старый тигр решил, что дочь по важному императорскому делу зовёт, а я же просто домашней еды просила!»

11. Тигр внимает словам тигрицы

11. Тигр внимает словам тигрицы

Сказать: «Соскучилась» нельзя – Ху Цияо не отличалась теплотой к родным и не говорила им сокровенных слов. Глупо молчать тоже нельзя – заподозрят неладное.

– Говори, кого подозреваешь? – Лао Ху не старался говорить тише. Не боялся, что их разговор подслушают и донесут до Императора или замешанных людей.

Шорох дерева о дерево звучал в ответ. Кого Цияо могла подозревать, будучи не местной и запертой в покоях? Не понятно. Единственное, что знала Цияо, так это то, что заветное у неё в руках.

«Отравление? – сомнение пропитывало слово. – В оригинале министр Ху не получил подтверждения факта отравления, дочь ничего не говорила. Но он знатно потрепал нервы и положение семьи Се, за одно Лин Сяо напомнил, что у семьи Ху есть власть и она ему не подчиняется».

Если в этот раз Лао Ху покажет власть, её положение станет, как у Ху Цияо. А это до катастрофического ужаса плохо!

– Твоя болезнь – отравление, – Лао Ху не спрашивал, знал и как бы говорил: «Как разобраться с виновными?» – Император не станет разбираться.

Да! Если лекари подтвердят, что Благородную супругу отравили, Его Величество обязан издать указ о расследовании и поимке преступников, потому что это не просто попытка убить, это непростительное, громкое покушение на императорскую семью! Считай, чуть ли не на самого Императора! Тогда следы приведут к семье Се. Их должны казнить, не смотря на неудавшееся покушение. Даже Инхуа не спасёт семью. Какой там, ей самой грозила, если не смерть, то лишение титула Императрицы и либо ссылка в далёкие края страны, или холодный, пустой, дырявый уголок.

– Ничего подобного, – вышло нервно. – По правде говоря…

Цияо облизнула губы, ближе притянула переносную коробку для еды и обхватила её руками.

– Моё тело сильно ослабло, а болезнь оказалась поразительно коварной. И вот…

Лао Ху не менялся в лице. Проницательный взгляд пронизывал и не давал звучать уверенно. Цияо понимала, её слова звучали оправданием отличника привыкшего говорить честно, а тут впервые пробовал врать родителям – получалось постыдно плохо.

– Стой за отравлением Император, – пугающая ровность в Лао Ху морозной коркой покрыла кожу, – ему не уйти от последствий.

– Нет, нет, нет, – скривилась Цияо, качая головой, отмахиваясь. Чтобы Лин Сяо исподтишка травил – нет, не его метод. Он может сослать в забытый, разваливающийся при любом порыве ветра домишко, но точно не действовать подвальной крысой. – Со мной всё хорошо, почти выздоровела. Только не дают свободно передвигаться и делами заниматься. Боятся, что станет хуже.

– Или хотят надавить, – Лао Ху озвучил её недавние мысли.

– На самом деле, – Цияо подалась вперёд, – я тут подумала, может, нам стоит в тень отойти?

Лао Ху прищурился.

– Я к тому, что Лин Сяо здоровенными шагами приближается к отметке «Предел», – попыталась объяснить Цияо, всё ещё чувствуя скованность перед старшим тигром. – Что, если Лин Сяо выйдет из себя и нанесёт удар по нам? Нет, у нас есть и сила, и положение, и вес в обществе, но подставить человека легко, а вот ему очистить себя нет.

Фильтр сломался, и с языка срывалось непонятное и неубедительное. Министр не так прост, чтобы вестись на подобную чушь.

– Волнуюсь, что тебе придётся взвалить на себя новую ношу, здоровье подорвать, – Цияо звучала тише и тише. Под взглядом Лао Ху и признание не вытолкнуть из себя, не то что ложь во спасение.

– Хорошо.

Ослышалась. Точно ослышалась.

Цияо открывала рот.

– Отойти и не давить на молодого правителя – хорошо, – Лао Ху еле заметно кивнул. – Хорошая идея.

Уголки губ поползли вверх.

– Пусть принимает самостоятельно решения, ошибается и исправляет ошибки, – закончил Лао Ху.

Уголки губ замерли, не достигнув высот.

«Мы точно говорим об одном и том же? Почему мне кажется, что нет?»

– Мы с тобой давно не виделись, – Лао Ху перетянул себе переносную коробку и не спеша поставил на стол тарелки с едой. – Вижу, как ты изменилась. Раньше ты шла бы до конца, показала всем силу и власть семьи, напомнила, сколько мы сделали. Сейчас вижу…

Оцепенев, Цияо слышала громовые раскаты и зловещее: «Спалилась. Думала, отец не узнает подмену родной дочери? Глупая!»

– Ты повзрослела, – наконец прозвучала вторая часть фразы.

Выдох облегчения тонкой струйкой покинул лёгкие.

– На этот раз поступим по-твоему, – Лао Ху придвинул тарелку с курицей к Цияо и протянул палочки для еды. – Посмотрим, что из этого выйдет.

Принимая палочки, Цияо кивала. Договориться с опасным тигром проще, чем пробить холод и достучаться до Лин Сяо.

– Значит, запер под предлогом выздоровления? – Лао Ху перевёл задумчивый взгляд на двери.

– Не забивай голову, – Цияо не отрывала голодного взгляда от аппетитной ножки, в то время как палочки норовили выпасть из руки. – Я знаю, как ответить.

На деле, на этот раз Лин Сяо оставался без наказания. Лишь потому что, Жо Лань наказали не по делу. Не виновата она в обмороке благородной супруги, а её причислили к не тем, поэтому они квиты.

– Как скажешь, – Лао Ху поставил перед собой пиалу с подноса и налил давным-давно остывший чай.

Наконец, палочки твёрдо лежали в руке, Цияо подцепила ими соблазнительное, до одурения вкусно пахнущее мясо с ножки, потянула. Сочное мясо легко оторвалось. Заветный кусочек поднимался к приоткрытым губам под голодно-вожделённым взглядом.

И вот двери со скрипом распахнулись, и раздалось холодное, звенящее далёкой злобой:

– Министр Ху, какими дорогами Вас привело сюда?

– Разве у его Величества не было дел после собрания? – Лао Ху не отвечал ни холодом, ни злобой, ни высокомерием. Звучал он так, словно стоял самый обычный день, с ним заговорил простой человек из проходящей мимо массы.

Цияо так и не донесла заветный кусочек. Обернулась, кивнула подошедшему Лин Сяо и утратила к нему всякий интерес.

– Её Величество прибыла, – звонко оповестил евнух Шу с улицы, не давая во второй раз донести мясо до рта.

Инхуа впорхнула в покои благородной супруги. Только туфли её отбивали ритм, не давая насладиться в тишине и одиночестве едой.

– Ваше Величество, – покорно приветствовала Инхуа Лин Сяо, который медленно обходил министра Ху, чтобы занять место за столом.

На неё Цияо не обратила внимания, продолжая путь желанного кусочка. Но не тут-то было. Не замечая никого и ничего, Инхуа прошествовала к столу, зацепила руку Цияо и остановилась для этикетных приличий.

Округлившимися глазами Цияо в замедленной съёмке видела, как её кусочек аппетитной курочки летел и смачно несколько раз шлёпнулся о стол, оставляя пятна. Трагедию никто не разделил. Нелюди. Посмотрели и забыли.

– Как у меня могут быть дела, когда министр Ху наведался к выздоравливающей супруге, – с холодной насмешкой Лин Сяо смотрел на Лао Ху, который наблюдал за дочерью.

– Не стоит обсуждать тела в неподходящем месте, – сохраняя мягкость, проговорила Инхуа, сжимая сложенные на животе руки, с такой силой, что пальцы похрустывали и трещали.

– Если Его Величество хочет поговорить о делах, я выслушаю, – невозмутимо произнёс Лао Ху.

– Не смею отвлекать министра Ху, у Вас полно забот и без моих жалких ошибок, – оскалился Лин Сяо.

Выдыхая, Цияо взялась за новый кусочек, отщипнула и быстро потянула в рот.

– Прошу, не ссорьтесь, – на эмоциях Инхуа взмахнула руками. Длинные, широкие рукава ударили по палочкам, и золотистый кусочек повторил судьбу предшественника, упав недалеко от него. – Покои не место для дел!

«Сколько можно? Ну, сколько можно?!»

– Действительно, моя комната – не место для выяснения отношений! – откинув палочки на стол, Цияо оторвала руками ножку и сделала то, о чём мечтала с первого взгляда на жареную курицу – вцепилась зубами в мясо и откусила большой кусок.

12. Снятие принудительного отдыха

12. Снятие принудительного отдыха

Сочное мягкое мясо таяло во рту, оставляя после себя сладковато-пряный вкус. Цияо ещё раз откусила, не обращая внимания на шокированный взгляд Инхуа, не сводившая глаз с Лин Сяо, на которого скатились палочки.

Лао Ху достал из третьего яруса плоскую тарелку и поставил у края, так, чтобы отвалившееся не испачкало стол или одежду. Пожалуй, он один нормально отнёсся к выходке с палочками и неприличному поглощению еды, словно в норме вещей, чтобы знатная барышня ела руками мясо. Варвар или дикарь, а не дочь министра и супруга императора.

С отвращением Лин Сяо сжал палочки. Бедные жалобно затрещали.

Ах, ещё служанка за спиной Инхуа с раскрытым ртом наблюдала, как Цияо откусывала и жевала мясо. Точно запоминала в мельчайших деталях, чтобы выполнить дополнительную работу – передать новость, которая через одного человека станет раздутым до небес слухом.

Со стуком Лин Сяо положил палочки.

– Его Величество недоволен благородной супругой? – Лао Ху взял палочки и переложил кусочки со стола в тарелку.

– С чего бы? – со свистом выдохнул Лин Сяо, переводя долгий взгляд на надувшуюся от возмущения Цияо. – Благородная супруга прилежно лечится, ссор не создаёт, не лезет куда не следует.

– Правда? Тогда те служанки следят, чтобы отдых А-Яо не тревожили? – Лао Ху поставил локоть на стол и расслабленным кулаком подпёр подбородок. – Вот оно что. С первого взгляда не скажешь. Думается, что Его Величество под стражу посадил супругу.

Цияо кивнула. Так и было! Не беспокойство, а настоящее наказание.

– Потому что, супруга отказывалась от отдыха, что привело к ухудшению её здоровья, – в голосе Лин Сяо проскользнула подозрительная усмешка.

Цияо выставила раскрытую ладонь. Кончики пальцев блеснули золотистым соусом, он же стекал по среднему пальцу.

– Моё здоровье ухудшается от невкусной еды.

– Теперь ты довольна? – Лин Сяо прищурился и поднял уголки губ в улыбке, сохраняя в каждом движении холод. Зловещая картина.

Довольна ли Цияо божественной едой, восстанавливающей силы в десятикратном размере и возвращающей смысл жизни? Что за глупый вопрос? Да, и миллиард раз да!

Теперь оставалось избавиться от служанок у входа и получить официальное разрешение выходить. Тогда-то «довольна» перерастёт в нескончаемую радость.

Замахав рукой, Цияо не обратила внимания на отлетевшую каплю, что приземлилась на гладкий участок кожи под уголком глаза Лин Сяо, и заговорила будничным голосом:

– Для полного удовольствия не хватает прогулки. Ты не знаешь, но твои служанки разрушают открывать окна по расписанию со словами, что я простужусь. Но в комнате страшная духота. А вот она-то и является главным врагом выздоравливающего.

Два фантомных шлепка не слышно, но они чувствовались в окружающей атмосфере. Бледная донельзя Инхуа, не мигая, смотрела на окаменевшего Лин Сяо, точнее – на каплю на его императорском лице. Её служанка покачивалась и всё не могла прикрыть рот. Шок полностью завладел ею.

– … – шипяще выдохнул Лин Сяо. Дрожь злости мелко била по руке, которая нырнула за пазуху и достала на свет кремового цвета платок с вышивкой орхидей.

– Ваше Величество, – пискнула Инхуа, впопыхах вынимая свой пудрово-розовый платок и протягивая Лин Сяо. Мелкие движения из стороны в сторону больше походили на дистанционное ликвидирование жирного пятна на идеальном холсте. Или же протирание салфеткой монитора, когда пятно на картинке.

Только тогда Цияо приметила каплю и поджала губу, чтобы не засмеяться.

«От соседнего столика передали».

– Левее, – подсказала она, когда Лин Сяо наотмашь прошёлся по лицу. Смешок успел вырваться, но Цияо предотвратила его разрастание очередным откушенным кусочком.

– Весело? – процедил Лин Сяо, избавившись от пятна.

– Вкусно, – Цияо качнула покусанной ножкой, заставляя его невольно отпрянуть, а Инхуа податься вперёд. Из-за чего она чуть не перевернула переносную коробку.

Придвинув коробку к себе и собирая ярусы, Лао Ху подметил явное:

– А-Яо не выглядит болезненно. Энергия переполняет её.

– Точно, – кивнула Цияо.

Кто бы мог подумать, что внушающий страх и держащий Императора в послушании перед ним, тигр чуткий к детенышу.

– Не вижу смысла и дальше держать её взаперти, – Лао Ху посмотрел на Лин Сяо.

– Здоровье важнее, – вмешалась Инхуа, выпрямляясь и отступая от стола. – К тому же любая болезнь коварна и может дать о себе знать в непредсказуемый момент.

– Когда проявит себя, тогда будем говорить, – приподняла и опустила брови Цияо.

Без огласки понятно: Се Инхуа решила встать на сторону Лин Сяо, поддержать его, помочь. Но кто они перед министром Ху? Всего лишь несамостоятельные Император и Императрица.

Смотря в глаза Лао Ху, Лин Сяо дал ответ не сразу:

– Пусть будет по Вашему.

«Отлично!, – Цияо не сдержала улыбки. – Жди, моя радость, я выдвигаюсь к тебе!»

В голове замелькали блюда, которые можно приготовить и съесть: жареная лапша, лапша в бульоне, жареный рис с яйцом, пельмени, вонтоны*, ютяо*… От представлений Цияо чуть было не вскочила и не бросилась на кухню.(Примечание : 1. Вонтоны – 雲吞 / yún tūn – разновидность пельменей. Они представляют собой небольшие клёцки с начинкой, завёрнутые в тонкое тесто. Подаются в супе, но иногда жарятся.2. Ю тяо – 油条 / yóutiáo – хворост, полоски из теста (жареное на масле мучное полое изделие вытянутой формы))

– Раз больше обсуждать нечего, оставим тебя, – Лао Ху поднялся и достал платок. – Больше отдыхай и не переутомляйся. Пиши, если что-нибудь понадобится.

– Обязательно, – Цияо следом поднялась, оставляя ножку на тарелке и принимая протянутый платок.

Лин Сяо последовал их примеру, сохраняя холодное недовольство с примесью пренебрежения.

Не дружной компанией они вышли из покоев.

Переступая порог, Цияо победоносно взглянула на служанок, стоявших с не выражающим лицом и ровной спиной.

«Прощайте, дамы, надеюсь, это наша первая и последняя встреча в таком формате».

Лин Сяо не прощался. Махнул служанкам и молча ушёл. За ним еле поспевал евнух Шу. Присев, Инхуа точно так же молча ушла со служанкой. За ними ушли и две служанки.

– Если что-то понадобится, отправь письмо, – Лао Ху перехватил переносную коробку другой рукой. – Повод не важен – пиши, я приду всегда.

– Хорошо, – Цияо кивнула, вытирая руки. – Не забывай о чём мы договорились.

– Пусть побудет самостоятельным, – в такт её движенью кивнул Лао Ху.

Цияо выждала, когда все гости скроются из вида, выждала несколько секунд и поспешила на поиски ценителя её готовки. И он нашёлся.

– Глупые насекомые, зачем вы столько мусора нанесли? – Цянь Янь махал метлой, бурча под нос. – Имейте совесть убирать за собой.

Хлопнув его по плечу, Цияо вынырнула у него из-под бока.

– Есть важное задание для тебя, – она широко улыбнулась.

– Вы… – Янь понизил голос и прошептал: – Вы сбежали?

В тон ему Цияо ответила:

– Не-а, меня помиловали и выпустили. Пошли на кухню.

– У меня полно…

– После помогу тебе. Пошли!

Цянь Янь распахнул глаза. Ужас настоящий. Чтобы благородная супруга помогала слуге в уборке… Неслыханный ужас!

– Не спи! Догоняй.

И Цянь Янь догнал, и снова проводил, и снова вошёл на кухню, и снова застал момент, когда шум, как по щелчку пальцев, превращался в тишину, а постоянное движение замирало.

– Давно не виделись! – Цияо по-хозяйски шла к (негласно) своему месту и махала всем. – Я успела соскучиться.

В дальнем углу из рук поварёнка с оглушительным звоном упала стопка посуды, а в противоположном – икота напала на повара Фэя.