Текст книги "Миссия попаданки: выжить в роли злодейки! (СИ)"

Автор книги: Лека Стар

Соавторы: Ли Лит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

31. Подарок от братца

31. Подарок от братца

– У меня есть руки, – краснея скорее от злости, стойко буркнула Цияо.

– Вижу, – не отрицал Лин Сяо, зачерпывая ложкой отвар и подуя на жидкость.

– Развяжи меня, – Цияо протянула перевязанные плотной белой тканью кисти – проделки Ху Цинъюня.

Всё случилось ближе к ночи.

Цияо готовилась ко сну, прогоняя в голове разговор с Лао Ху. Всё же обдумать было что: обвинения, их исход, раскрытие отравления и его заказчиков, странное поведение Лин Сяо, которое уже замечали окружающие.

Хлопнув дверями, в комнату вошёл Цинъюнь. В руках он держал переносную коробку для еды.

– Сестра, смотри, что я для тебя достал, – с этими словами он протянул коробку Цияо.

Не открывая, она почувствовала кисло-сладкий соус и жареное масло.

– Курица? – предположила Цияо, получая загадочное хмыканье, и открыла крышку.

На круглой, исписанной орнаментом тарелке лежали небольшие кусочки мяса в золотисто-коричневом соусе, посыпанные кунжутом.

– Если та… то есть… тётушка Хэ узнает, и мне, и тебе достанется, – тише проговорил Цинъюнь, садясь на кровать рядом с сестрой.

Тётушка Хэ внимательно следила, что ела Благородная супруга, выполняя наказ лекаря Юя и указ Императора хорошо заботиться о его супруге. Потому всё жирное и жареное исключили.

Хихикнув под нос, Цияо тут же взяла палочки со дна коробки, подцепила кусочек мяса и положила в рот. Приглушённый стон принятия земного удовольствия вырвался наружу.

Слишком давно не ела ничего подобного. Смахнув так и не выступившую слезу, Цияо уж слишком быстро расправилась с едой.

– Спасибо, – она закрыла коробку и протянула Цинъюню, который по-хозяйски развалился на кровати. – А теперь иди к себе.

– Нет, – встрепенулся Цинъюнь и потряс пустой коробкой. – Я тебя задобрил, а ты меня на улицу гонишь?

– Тебе выделили двор, я болею, вали к себе, – Цияо взялась за одеяло.

– Я тебе не помешаю.

– Мало места. Иди, – для убедительности Цияо ударила братца подушкой, не прикладывая сил. Всё же он накормил.

Возможно, Цияо оставила бы Цинъюня у себя, да только мыслей в голове много. Они точно не дадут спать; братец заметит неладное с сестрой и потребует рассказать, а пересказывать разговор с Лао Ху не хотелось.

– Вот значит как? – вскочил на ноги Цинъюнь, представая во всей красе перед сестрой. – Такая значит твоя благодарность? Хорошо! Ты ещё вспомнишь меня!

Топая, он чуть ли не бегом добрался до дверей, распахнул их, вышел и, что есть силы, хлопнул, продолжая топать уже по лестнице вниз.

– Я и не забывала, – пожала плечами Цияо. Не долго готовясь, она легла спать.

То ли отвары действовали убийственно, то ли тепло из желудка с мясом разморило и укрепило сон, но до самого утра Цияо не проснулась. Только утром раскрыла глаза со стуком по столику у кровати – тётушка Хэ принесла отвар.

Неладное Цияо почувствовала через несколько секунд, а именно, когда пальцы не ухватились за одеяло, чтобы скинуть его. Второе, когда нечто белое пухлыми шарами предстало перед глазами.

– Не поняла, – не моргая, Цияо смотрела на криво перебинтованные руки.

– Молодой господин Ху просил передать, чтобы Вы не забывали его, – тётушка Хэ принялась завязывать балдахин, не торопясь помочь госпоже.

– Ху Цинъюнь, ах ты паршивец!

Ругань в сторону братца разлеталась по покоям этим утром не совсем уж и благородной супруги.

Цияо всё ещё покрывала Цинъюня «хвалебными» словами, когда в покои вошёл Лин Сяо. Он забрал миску с отваром и отправил тётушку Хэ заниматься дальнейшими её делами.

– Развяжи, – повторно потребовала Цияо, которой не помогла ни тётушка Хэ, сделавшая вид, что не расслышала среди ругани, ни Лин Сяо, возжелавший напоить супругу с ложки.

– После лекарства.

Готовая биться и драться, Цияо открыла рот и тут же получила свою порцию отвара.

– Не пролей, травы сами не собираются и не отвариваются, – Лин Сяо намекал на тяжёлый труд людей. Этим намёком прикрывал простое «помолчи».

Злость Цияо прошла после третьей ложки. На её смену пришло смущение под осознанием: Лин Сяо самолично кормил её с ложки и выглядел при этом расслабленно и без огня в глазах «уничтожить».

И как назло, в голове всплыли вечерние слова Лао Ху.

«Зацепило его… Неправильный ты, Лин Сяо. Уворачивался от всех любовных стрел, пылающих страстью копей, а от моей прямолинейности нет… Ты, походу, грудь подставил и каждый осколок словил!»

От собственных мыслей легче не стало. Наоборот, жарче стало.

– Беда, – буркнула между ложками Цияо.

– М? – Лин Сяо поднял вопрошающий взгляд с коричневого отвара на неё.

– Ничего. Развяжи, – и снова протянула руки.

Оставив ложку в миске, Лин Сяо с мягкой, скорее снисходительной улыбкой проговорил:

– Пусть побудет так. В мерах безопасности.

– В каких мерах? – Цияо вскочила.

– Вечером сниму, – Лин Сяо направился к выходу.

– Так дела не делаются!

И да, до прохладного вечера никто не развязал белые бинты с кистей. Тётушка Хэ ссылалась на указ Императора, лекарь Юй мотал головой и успокаивал словами, что так даже полезнее для восстановления, Цянь Янь смотрел большими глазами и взмолился не подставлять его перед государем.

– Ну, Цинъюнь, я запомню, – выдохнула Цияо.

Так и не хлопнув дверями, оставив их приоткрытыми, она завалилась на кровать и больше не показывалась.

* * *

Лин Сяо отдал миску с остатками отвара евнуху Шу и тихо с ним заговорил, спустившись с лестниц и направляясь к выходу со двора:

– Передай указ н акухню, пусть приготовят полезный ужин для Благородной супруги.

– Слушаюсь. А Вы с ней разделите? – второе предложение евнух Шу произнёс тише и не так смело.

– Для безопасности, да.

– Госпожа больше обрадуется другому, – протянул парень, сметая соринки с порога ворот.

– И какому? – Лин Сяо остановился рядом с ним.

Шумно сглотнув, Цянь Янь поспешил опуститься на колени и поприветствовать Императора, как получил взмах – дозволение не опускаться и говорить.

– Чему Благородная супруга будет рада больше, чем ужину с Его Величеством? – задал евнух Шу.

Собрав смелость, Цянь Янь поделился:

– Больше хорошему готовому ужину, госпожа будет рада самой приготовить.

– Готовка? – переспросил Лин Сяо.

Цянь Янь кивком подтвердил.

– Значит, передай кухне подготовить качественные продукты и всё необходимое. И пусть к вечеру доставят во двор Благородной супруги.

– Будет исполнено, – евнух Шу опустил голову, пряча улыбку.

На утро у Лин Сяо оставалось ещё одно дело, не менее важное – собрание. Сегодня должны предоставить собранные доказательства и исход дела по обвинениям семьи Ху. А ещё открыто будет начато дело по непростительному покушению на Благородную супругу. И возможно тут же закрыто. Перед людьми, занимающимися этим делом, стояла сложная задача – закончить за считанные дни.

Так и будет.

В зале, полном чиновников, ждущих время зачитать доклады и донести до Его Величества важное, витала слишком мягкая атмосфера, да и солнечный свет уж слишком ярко светил.

– Хороший день, – заметил министр Се, расслабленно поглядывая на двери зала.

– Кому как, – хмыкнул министр Хай.

– Хороший день для завершения давнего и отдачи долгов, – слова молодого чиновника потонули в тихом гомоне старших, чей разговор лодкой на реке покачивался от одного к другому.

– Ху Чжиюаню придётся исполнить долг верного подданного и избавить государя от головной боли, – шепотом усмехнулся Се.

Стоящий рядом, Хай тоже усмехнулся:

– Как бы грозно тигр не выглядел, старость есть старость.

Вскоре с улицы раздалось:

– Прибыл Его Величество!

Переговоры стихли вмиг. Почтительное приветствие и пожелания разнеслись по залу.

32. Приговор

32. Приговор

Доклады сменяли друг друга, приближая к главным вестям. Лин Сяо привычно слушал, отдавал указы и приказы, ожидая отчёта ответственных подданных по обвинению семьи Ху.

Стоило чиновнику из министерства обрядов закончить отчёт о скором конце стройки усыпальницы для Вдовствующей Императрицы, как поджарый мужчина с седыми висками вышел вперёд, опустился на колени, сложил ладони и вытянул руки, поклонился и заговорил:

– Ваше Величество, Цензорат готов предоставить ответ по делу о краже денег на помощь пострадавшим, – с этими словами он протянул свиток.

Шустро спустившись, евнух Шу забрал его и, вернувшись, отдал Императору, чьи руки без малейшей дрожи взяли чей-то приговор.

Махнув, давая разрешение человеку из Цензората подняться и продолжать говорить, Лин Сяо раскрыл свиток.

– Нами были проверены земли, дома, поместье семьи Ху, все учётные книги, проведено тайное расследование, – заговорил Цензор, поднявшись.

Пауза, равная секунде, охватила напряжением, волнением, предвкушением, страхом собравшихся чиновников.

– Полнейший порядок, – вынес Цензор. – Имеющиеся земли и владения записаны, как и положено. Деньги соответствуют выплатам и полученному заработку с земель и лавок. Украшения и другие драгоценные вещи без исключения соответствуют записанным тратам. У родственников семьи Ху ни сомнительных земель, ни положенных владений, ни тайных денег. Нами были проверены лавки, рестораны, оперные дома – чисто.

Прозвучавшие слова полностью снимали обвинения с Ху Чжиюаня. Тратил только то, что заработал, покупал новое на заработанное, хранил тоже заработанное. Подтверждение и по книгам, и по обыску, и по опросам тайным, щепетильным расследованиям.

– Не обязательно тратиться на украшения, получив столько денег, – буркнул министр Се, сжимая дрогнувшие руки.

Он продумал каждый ход, даже подсуетился над уликами. Так почему ничего не нашли? Где бумага на имя давно умершего человека о земле на окраине северного городка? Куда пропала?!

– Также было проверено обвинение молодого господина Ху Цинъюня, – продолжил Цензорат. – За всё время он всего один раз побывал в игральном доме, располагающемся под публичным домом «Забытое время».

Еле заметная ухмылка тронула губы министра Се.

– Пробыл там не более десяти минут и покинул территорию «Забытого времени». Больше не приходил. Также разузнали, что это был первый и пока единственный поход в публичный дом. Бывший слуга поместья Ху сказал, что этот поход случился незадолго до входа Благородной супруги во дворец, и что тогдашняя молодая госпожа Ху наказала брата стоянием на коленях в зале предков и переписыванием книги правил и морали.

Ледяная корка сковала лицо Се. Почему?.. Почему это весь доклад?! Он же столько сил приложил, чтобы легкомысленный наследник богатой семьи купцов Нань затащил поглазеть на белокурую чужеземку-танцовщицу в публичном доме «Забытое время», а там спустился на нижний игральный этаж, заглянул в закрытые комнаты с высокими ставками, где ни свидетелей, но возможность заплатить и получить желанное подтверждение, что Ху спустил очень крупную сумму денег. Почему же ничего?!

– Обвинение Благородной супруги в попытке убийства Её Величества ложные и не имеют подтверждения, – отчеканил глава. – После тщательной проверки представленных улик, Цензорат преподносит Его Величеству отчёт по проделанной работе и доклад, в котором просит разрешение задержать виновных и судить их по законам Империи.

Ничего нет… Ни одна расставленная ловушка не сработала. Из трёх тигров никто не угодил лапой в зубастый капкан.

Крупная дрожь ударила по телу Се.

Где же припрятанная шайка, которая как бы должна была работать на деньги от очень богатой барышни, в которой один из бандитов признал дочерью Ху и признался в заказном убийстве?

Где всё?!

– Министр Се, – позвал Император.

Се вскинул голову, натыкаясь на взгляд, полный ледяной стужи.

– Есть что сказать?

Лин Сяо пробивал холодной ровностью и прибивал трясущиеся ноги к полу.

Взгляд министра Се упал на зажатый в руках Императора свиток. Пасть и молить или сделать вид незнания?

– Ваше Величество… – Се с трудом проглотил ком.

– Здесь, – Лин Сяо приподнял свиток, чтобы его было хорошо видно, – написаны имена виновных в краже государственных денег, заказчиков убийства. Как думаешь кто?

– Семья Ху не виновны, – послышались шёпотки чиновников.

– Ваше Величество, – снова выдавил Се. – Я… всегда верой служил вам.

Уголки губ Лин Сяо приподнялись, придавая мрака молодому лицу.

– Верой? – усмехнулся Император.

Подданные внизу тут же опустились на колени, видя смену настроения правителя.

– Верой ты украл деньги людей в беде? Припеваючи жил на них, скупая земли в небольших городах? Нанял человека отравить Благородную супругу, чтобы она не смела претендовать на положение Императрицы? – с ядовитым морозом голос Лин Сяо обрушивался на виновных и подчинённых.

Всё.

Теперь точно всё.

Но не семье Ху, вечному врагу семьи Лин.

Там, где глупый человек Се поставил на сильное чувство ненависти, закрывание глаз на случайно найденные следы истинных улик, лишь бы избавиться от кости в горле, гордость, честность, справедливость оказались выше.

Забравшись по присыпанному пеплом грязному пути на верх, семья Се по нему же соскользнула на дно.

– Ваше Величество! – взмолился Се.

– Увести, – выслушивать оправдания, мольбы Лин Сяо не собирался. Он и без всяких доказательств догадался, что неспроста появилось обвинение, а предоставленными доказательствами и тщательному расследованию с щепетильным подходом заглядывания чуть ли не в каждую ямку и проверки каждой пылинки подтвердили догадку.

В отчёте так же детально были описаны: обыск в поместьях семьи Се и всех поддержавших их, последние покупки за год-два года, передвижение членов семей, их траты и много другого.

Одно, второе, третье и ответ перед государем.

– Ваше Величество! Ваше Величество, прошу!..

Стража выволокла кричащего министра Се из зала. Дальше его ждала камера в темнице, возможный допрос, если понадобится, ожидание приговора и день осуществления приговора.

– Се Чао лишается звания министра, семья Се низвергается до простолюдинов, всё имущество изымается и будет передано на помощь народу, – Лин Сяо не повышал голоса, не выдавливал сквозь злость слова. Но его голос придавливал чиновников к полу, вынуждая опустить голову ниже, а взгляды не отрывать от пола.

Лин Сяо озвучивал то, что должно было прозвучать не зависимо от ответа из Цензората. Никто не смел уйти безнаказанным, совершив смертное преступление.

– Причастных к преступлению лишить имеющихся должностей и изъять имущество, – Лин Сяо протянул свиток евнуху Шу, тот передал Лин Даочжэню, который в свою очередь огласил список.

Список небольшой, Се Чао оказался не совсем уж и глупым, чтобы действовать толпой. Два доверенных лица и несколько поддерживающих при дворе, среди которых оказался и министр Хай. Он чуть сознание не потерял, услышав своё имя.

Лишь после окончания «очистки» чиновничьих рядов неуверенно и натянуто прозвучало:

– В соседнем государстве скончался Император, его старший сын за попытку захватить власть заточён в темницу. Он же расставил войска на границе нашей Империи. На трон завтра взойдёт младший сын. Он приказал отступить своим войскам. Новый будущий Император отправил человека с официальным предложением встретиться на нашей территории и обсудить сотрудничество.

– Посмотрите календарь и назначьте дату, – согласился Лин Сяо. – Не задерживайте, от этой встречи может зависеть дальнейшая судьба двух государств.

За одно утро произошло немало событий, встряхнувших двор. В будущем, в гарем, в котором обязательно случатся изменения, Империю, которая с замиранием ожидала гостя.

Днём прошли важные встречи и разговоры, подписались указы, а вечером Лин Сяо в положенное время переступил порог двора, готовый добровольно потонуть в гомоне, создаваемом одним неусидчивым и болтливым человеком.

33. Ужин

33. Ужин

Весь день Цияо пробыла в комнате. Из разнообразия – только принятие лекарства и обед.

Вечером со двора раздался шум. Подкравшись к дверям и приоткрыв их, Цияо подглядела сквозь щёлку.

«Что это?»

Там, где некогда стояли кресла со столиком для отдыха сестры и брата Ху, слуги поставили стол с двумя стульями, немного впереди – стол из светлого дерева, рядом небольшую печь, ещё один стол с полкой.

На протяжении десяти-пятнадцати минут Цияо наблюдала, как слуги раскладывали кухонные принадлежности, а потом – ёмкости с продуктами.

«Что происходит?»

– Аккуратнее, – чуть ли не взвизгнул евнух среднего возраста, замахав руками в сторону одного из слуг, который поставил стопку тарелок на стол. – Не испорть! Его Величество лично распорядился устроить ужин для Благородной супруги.

Глаза Цияо расширились, губы приоткрылись.

«Не может быть… Лин Сяо приготовил для меня последний ужин?! Неужели… Нет, нет, Лао Ху сказал, что передал доказательства заказного убийства на меня, а там ниточка за ниточкой приведёт к преступлению государственного масштаба. Тогда что это значит?»

Ответ пришёл облачённый светло-серый наряд с золотой вышивкой, шагая размеренно и украдкой высматривая одну конкретную личность.

– Зачем? – шёпотом спросила Цияо, смотря на тётушку Хэ, оповестившую о приходе Его Величества, и что он ждёт её во дворе.

– Разделить ужин, – как ни в чём не бывало сказала тётушка Хэ.

– Ему что, в другом месте не естся?

– Госпожа.

– Иду, иду, – пробубнила Цияо.

Она уже слышала от суетившихся совсем недавно слуг, что на утреннем собрании была доложена проделанная работа по делу о краже помощи, и даже уже был составлен указ Императора для виновных.

Переступая порог покоев, Цияо уже заметила Лин Сяо, стоявшего у стола с продуктами. Евнух Шу стоял в стороне, как и с десяток других слуг ниже по статусу.

«Спокойствие, только спокойствие. Всё закончилось хорошо, Лао Ху сейчас отдыхает после того, как с него сняли груз прессованной грязи, Цинъюнь счастливый бегает по поместью или уже мчится ко мне».

За весь день Цинъюнь и носа не показал во дворе сестры. Хотя Цияо успела остыть и простить его за выходку.

Молча слуги поприветствовали Благородную супругу.

– Не думай, что это твой последний ужин, – усмехнулся Лин Сяо, видя бледность лица и медленные движения Цияо. – С семьи Ху сняты обвинения. Вы не виновны в тех преступлениях.

Цияо не сразу выдохнула и почувствовала облегчение. Подошла к столу и оглядела новые предметы двора.

– Ты готовить умеешь? – вопрос прозвучал не тот, который Цияо хотела задать. Но пока мозг переваривал услышанное, с губ срывалось не по теме.

Цияо протянула забинтованные руки.

– Ты умеешь, – Лин Сяо принялся развязывать. – Мне сказали, что тебе нравится готовить больше, чем есть готовую еду.

Нахмурив брови, Цияо подняла взгляд и посмотрела в глаза напротив.

Значит, расправившись с виновниками кражи и сеятелями смуты, Лин Сяо благородной походкой приплыл в логово тигрицы, чтобы посмотреть, как она готовит, а потом съесть приготовленное?

«И это я странная?! Из нас двоих я точно не на первом месте по чудаковатости».

– Меня обманули? – тише произнёс Лин Сяо, обернувшись и глянув на евнуха Шу, освобождая вторую кисть супурги.

– Не знаю, откуда ты прознал о моём увлечении, – тряхнув руками, Цияо стала закатывать рукава. – Но попал точно в цель.

Примитив набор продуктов, она взялась за рис.

– Пока готовлю, расскажешь? – не глядя на Лин Сяо, Цияо засыпала рис в глубокую миску и залила его водой, чтобы промыть.

И Лин Сяо рассказал о собрании, о мольбах министра Се, о том, как поручил тайной страже расследовать дело и после передать улики и свидетелей Цензорату, чтобы те быстро закончили дело.

– Обвинения Се Чао выглядели подозрительно, да он часто выступал с мыслями по тому или другому делу, выдвигал свои предположения по решению проблем, но в последние дни он прыгал выше. А после того, как преподнёс мне предложение решения проблемы с соседним государством, стало понятно: он решил занять позиции повыше, как при дворе, так и в народе, – Лин Сяо покрутил полупустую пиалу с чаем, расслабленно смотря за действиями Цияо, нарезающей полосками говядину.

«Вторым Лао Ху стать? Немыслимо. И глупо!»

– Се Чао не хватило умений и мозгов, чтобы провернуть сложное дело. Скинуть ответственность, избавиться от угрозы раскрытия и подставить сильного противника – умно, но сложно для типичного чиновника, возжелавшего большего.

Цияо не отвлекалась от готовки, мысленно отвечая ему.

То, что старания министра Се не окупились, а преступления всплыли и засияли под светом, – карма второстепенного человека. И на бумаге, и в реальной жизни некоторым не избежать уготованной участи.

– Се Чао спешил, потому наделал кучу ошибок, несостыковок, которые позволили выйти на правду, – Лин Сяо рассказал, как его люди вышли на земли, купленные на имена давно умерших людей, дома, в которых стояли сундуки с драгоценностями, людей, которые должны были подставить семью Ху. – Земли, владения, украшения – никогда не потеряют цену, даже при смене власти или потери положения.

«Умный ход».

– С доказательствами от мин… от господина Ху появился шанс с концами разобраться с Се Чао.

– Подожди, – Цияо обернулась. – Ты говоришь, что твои люди нашли земли, дома, забитые до отвала сундуки, это уже доказательства виновности в краже государственных денег. Чем Лао Ху помог?

– В том, что со слугой, который тебя отравил, расплатились украденными деньгами. Среди них были меченые с прошлой династии, попавшие по ошибке в сундуки. Их было немного, но их обязаны были заменить в городе с пострадавшими и вернуть в казну.

– Зачем такие деньги вообще держали?

Не проще было расплавить (слитки и монеты) и сделать новые?

– На память, – просто ответил Лин Сяо.

– И эта память помогла, – прошептала Цияо, прикрывая почти готовую тушёную говядину с овощами. – Получается, если бы Лао Ху не предоставил слугу, семья Се могла уйти от наказания?

– Большой список земель, домов, украшений, не соответствующий записям учётных книг семьи Се, – подозрительно. Рано или поздно правда вышла наружу.

– Незаконное записано на умерших людей, – напомнила Цияо.

– Которые так или иначе имели связь с семьёй Се, – дополнил Лин Сяо. – Внезапно разбогатевший бывший троюродный дядя садовника поместья Се, удачно вышедшая замуж за мелкого торговца овощами дальняя родственница кормилицы в доме семьи Се. Таких людей много, если не углубляться, и правда кажется, что разные люди получили благословение небес за тяготы жизни. Но если внимательно расследовать, выйдешь на человека, стоящего за всем.

В любом случае на Се Чао вышли бы, вопрос времени и желания копаться до глубин.

– Твой отец очень помог.

– Он хотел справедливости для меня, – Цияо раскладывала рис по мискам.

– И правильно, – тихо проговорил Лин Сяо, на мгновение проваливаясь в задумчивость и кивая.

Должно быть, он вспомнил своё поведение и отношение к пострадавшей супруге. Тогда для Лин Сяо Ху Цияо была ненавистна, а теперь даже в её нескончаемой, порой бредовой, болтовне был свой притягательный шарм.

Ставя четыре миски с рисом и тушёной говядиной на поднос, Цияо поинтересовалась:

– И что в итоге ждёт семью Се? Что с Се Инхуа?

Лин Сяо ещё ни слова не сказал, что будет с виновными и их семьями. То, что Инхуа лишится статуса Императрицы, понятно, а её отца ждала смерть, и всё же что дальше с семьёй Се? А семьи, чьи главы были за одно с Се?

– Виделся с Се Инхуа, она оставила место Императрицы и попросила даровать её отцу быструю смерть, женщин, детей и стариков рода помиловать от смерти. Сама она готова принять отравленное вино, – вздохнул Лин Сяо, не отрывая взгляда от Цияо, которая поставила на стол перед ним миску с рисом и тарелку с говядиной, напротив – для себя. – Род Се низвержен до простолюдинов, казнь их стороной обойдёт. На счёт других семей – они лишились имущества и сняты с высоких должностей.

Сложив руки на груди, Цияо с несколько секунд думала, а потом озвучила:

– Может, в Империи есть холодные, плохо урожайные земли? Вместо казни можно всю семью Се отправить туда искупать грех.

Возможно, Инхуа тоже отправится за семьёй, минуя холодный, сырой, забытый, полуразрушенный двор.

– Подумаю, – кивнул Лин Сяо, втягивая запахи.

– Что там с Хай? – Цияо взяла поднос с четырьмя тарелками и подошла к евнуху Шу. – Будьте добры, передать Лин Цзин, Цянь Яню, слуге из моего двора, и Цинъюню. А также одна для Вас.

– Благодарю, – евнух Шу низко поклонился.

– Ступайте, – отпустил слуг Лин Сяо. – Семья Хай тоже лишилась нажитого и положения. Наложница Хай за высокомерное поведение, резкие непростительные высказывания может лишиться положения императорской наложницы.

– Отправь на земле работать, полезно будет, – буркнула Цияо занимая место напротив него.

– Думаешь?

– Почему нет? – Цияо пожала плечами. – Полезно как для тела, так и для окружающих. Просто представь: человек, который всю жизнь жил как сокровище, вёл себя непочтительно, высмеивал других, унижал, окажется на месте своих жертв. Это ли не честно?

Возможно, Шуйсян не выпал шанс отыграться на Жо Лань, чья судьба изменилась, но поведение наложницы не изменилось. Она продолжала оставаться узколобой и жадной. Яркий пример: пришла недавно принижать и хвастаться крохой внимания Императора.

– Потом, – Лин Сяо качнул головой и потянулся за палочками.

– Как скажешь, – Цияо взяла палочки и потянулась за едой. В последний момент остановилась и стала ждать, когда старший отведает её шедевр.

Лин Сяо ел молча, ни слова, ни вздоха, ни мычания.

«А где россыпь восхищения? Где «я никогда подобного не пробовал!», «ты богиня!»? Не того кормлю. А вот Цянь Янь оценил бы по достоинству».

– Где научилась готовить? – первое выдал Лин Сяо, подцепляя палочками мясо и смотря на него. – Когда?

Поставив локоть на стол, Цияо торжественно улыбнулась. Лин Сяо положил еду в рот и поднял взгляд.

– Вкусно… Не начинай.

– Где я училась, больше не преподают, – гордо произнесла Цияо и подмигнула Лин Сяо. – Но могу кое-что из личного рассказать. Хочешь?

– Зачем только спросил? – выдохнув, прошептал Лин Сяо и громче произнёс: – Рассказывай.

И Цияо пустилась в рассказ о том, как ей приснился удивительный сон, в котором она увидела божественного мастера ножа. Он поделился с ней своими секретами готовки, там же она училась и оттачивала мастерство, чтобы применить их в реальности.

Дальше… а что дальше без устали рассказывала Цияо, знает только Лин Сяо.