355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лаура Риз » Сверху и снизу » Текст книги (страница 8)
Сверху и снизу
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 15:16

Текст книги "Сверху и снизу"


Автор книги: Лаура Риз



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

Я смотрю в окно невидящим взглядом, и то, что он сейчас рассказывает, мне совсем не нравится. Я и раньше испытывала чувство вины перед сестрой, и теперь это чувство только усилилось.

– Вас это удивляет, не так ли? – усмехается М. – С чего бы такая преданность, которую вы, строго говоря, не заслужили?

Я не в силах ему ответить. Когда Фрэнни умерла, ко мне подходили совершенно незнакомые люди и выражали свое соболезнование. Никто из них меня не упрекал; никто даже не подозревал о моем пренебрежительном отношении к ней. А вот М. знает правду.

Я молю, чтобы он остановился, но М. продолжает:

– Вы говорили, что Фрэнни – легкая добыча. Возможно, вы, ее сестра, должны были что-то с этим сделать. Она нуждалась в вас. – Внезапно его тон меняется. – Возможно, именно этим объясняется мой интерес к вам. Мне любопытно было познакомиться с личностью, к которой испытывают такую преданность – причем совершенно незаслуженно.

Во рту у меня пересохло, от этого я не смогла ему ответить. Конечно, он прав – мне следовало больше заботиться о Фрэнни.

Наконец инстинктивно я наношу ответный удар:

– После того, что вы с ней делали, у вас нет права меня судить. – Мой голос прерывается.

– Может быть, наоборот? Именно после того, что я с ней делал…

– Это что, признание? Вы убили ее? Он качает головой:

– Я лишь хочу сказать, что мы оба причинили ей боль.

– Но я делала это не нарочно! – К моим глазам подступают слезы, которые я не могу себе сейчас позволить. – Возможно, я была плохой сестрой, но вовсе не хотела причинить ей боль.

– Да, не хотели, однако конечный результат оказался печальным. Намеренно или нет, но вы делали это, как и я. Такова жизнь.

Я смотрю вперед, на дорогу. Мой вынужденный альянс с М. принимает новый оборот. Я заключила соглашение с этим человеком – своего рода сделку с дьяволом – ради того, чтобы разгадать загадку Фрэнни, а теперь он выставляет меня соучастницей ее гибели. Так мы не договаривались. Я не хочу участвовать в этой игре и все же чувствую, как какая-то сила все теснее связывает меня с М.

Последние мили пролетели совершенно незаметно, и я с удивлением обнаружила, что мы уже на границе штатов Калифорния и Невада. Проехав мимо казино, М. сворачивает на боковую дорогу и останавливается перед двухэтажным деревянным домом, двускатная крыша которого завалена снегом.

– Зачем мы сюда приехали? – интересуюсь я.

– Чтобы побольше узнать о Фрэнни.

М. открывает дверцу машины, и внутрь сразу же врывается холодный воздух. Достав с заднего сиденья темно-синюю спортивную куртку, М. выходит из машины и открывает мне дверь. Я мешкаю, не зная, что ждет меня в доме.

– Идемте же! – Он протягивает мне руку. Не обращая на него внимания, я выхожу из машины, и, перейдя дорожку, мы подходим к двери.

М. нажимает кнопку звонка.

– Делать вам ничего не придется, – словно стараясь успокоить меня, говорит он. – Вы здесь только как наблюдатель – если сами не захотите принять участие. Единственное, о чем я вас прошу, – постарайтесь воздержаться от любых комментариев.

Я начинаю что-то говорить, но тут дверь распахивается, и М. сразу же представляет меня высокому полному мужчине с приятным румяным лицом в коричневых вельветовых брюках и почему-то босому.

– Вы как раз вовремя, – говорит мужчина и ведет нас внутрь по устланному коврами коридору. Весь дом отделан красным деревом – просто, но элегантно. Поднявшись по лестнице, мы попадаем в уставленную черной кожаной мебелью большую комнату, напоминающую рабочий кабинет. Едва мы садимся, как в помещение тут же входит обнаженная женщина в красных туфлях на высоких каблуках. Ее нельзя назвать красивой – ей под пятьдесят, несколько килограммов лишнего веса, слишком много косметики. На шее у женщины черный ошейник наподобие собачьего. С безмятежным видом направившись прямо к толстяку, она опускается перед ним на колени и покорно склоняет голову. Тот, однако, не обращает на нее особого внимания – так же, как и М. Ягодицы и бедра женщины по диагонали пересекают красные полосы.

– Я вижу, вы восхищаетесь ее метками, – лаская плечи женщины, говорит наш хозяин. – Когда вы приехали, я только что кончил ее наказывать. – Обращаясь к женщине, он добавляет: – Встань. Дай им получше все рассмотреть.

– Да, Господин, – отвечает та и встает.

– Господин? – Я удивленно гляжу на М.

Подойдя к нам, женщина улыбается, словно гордится своими полосами, и поворачивается так, чтобы мы могли все рассмотреть.

– Очень мило, – проведя ладонью по ее бедру, говорит М.

– Вы и Фрэнни привозили сюда? – шепчу я ему. Он утвердительно кивает.

– Я рада, что вы приехали, – женщина поворачивается ко мне, – пусть даже у вас пока нет намерения поиграть.

Занервничав, я начинаю думать о том, что она считает «игрой».

– Мы начнем сейчас же, – вставая с кресла, говорит толстяк. Он расстилает на полу белую простыню и предлагает женщине лечь. Она ложится на спину, ее груди, на которых кончаются тонкие красные полосы, свисают в стороны. У женщины короткие вьющиеся рыжие волосы. Закрыв глаза, она начинает ровно и глубоко дышать, словно при медитации. Усевшись рядом с ней, толстяк открывает небольшой кожаный чемодан, в котором я вижу иголки, сделанные из нержавеющей стали.

М., кажется, удивлен и чувствует себя неловко.

– Это не совсем то, что я ожидал, – шепчет он мне на ухо, – я думал, что он ее просто свяжет и станет бичевать.

В этот момент толстяк пальцами оттягивает кожу женщины где-то повыше груди и вонзает туда иглу. Женщина стонет.

– Дыши поглубже, – успокаивающим тоном говорит ей толстяк. – Просто расслабься. – Он вонзает в нее еще одну иглу над второй грудью, после чего гладит женщину по лбу. Открыв глаза, она с улыбкой смотрит на него. По ее груди стекают капли крови.

– Это и есть игра? – шепчу я М.

– Для некоторых – да, – наклонившись ко мне, тихо говорит М. – Как видите, ей это нравится. Не спешите – кажется, он собирается выложить из иголок какой-то узор.

Но в планы толстяка это не входит – он достает из чемоданчика завернутый в ткань сверкающий нож, похожий на хирургический скальпель. Сжавшись, я смотрю на М. Слегка наклонившись вперед, он настороженно наблюдает за толстяком.

Почувствовав тошноту, я выхожу из дома и останавливаюсь на крыльце. Через несколько минут М. присоединяется ко мне.

– Это называется скарификацией, – говорит он. – О женщине вы не беспокойтесь – он делает неглубокие надрезы, так что шрамы скоро пройдут.

Холодный воздух пронизывает меня до костей – даже пальто не помогает.

– Зачем вы привезли меня сюда?

– Чтобы вы посмотрели.

– И Фрэнни привозили затем же?

– Нет. Фрэнни была не наблюдательницей – она была участницей. Правда, без надрезов – этим мы никогда не занимались.

– Вы лжете.

М. пожимает плечами:

– Мне нет нужды лгать. Вы хотели знать, что мы делали с Фрэнни, – я вам рассказываю.

– И?

М. улыбается:

– Что «и»? Позволял ли я ему ее трахать? Додумайте это сами.

Мы садимся в его машину и молча едем домой. Сейчас только четыре часа дня; дождь возобновляется с новой силой. Мы объезжаем южную часть озера Тахо, вода в котором рябит от дождя. Все вокруг: высокие мокрые деревья, дома, пролетающие мимо машины, —.приобретает какой-то сероватый оттенок. Я думаю о Фрэнни, о том, что М. заставлял ее делать в этом доме…

Город остается позади. Миновав аэропорт, мы направляемся в горы, где дождь внезапно переходит в ливень. Вокруг все погружается в сумерки. Деревья здесь редки, скалы уступают место пологим зеленым холмам. Мы продолжаем ехать на запад. Когда мы достигаем Дэвиса, М. направляет машину к моему дому. Заглушив мотор, он выжидающе смотрит на меня. Мне становится не по себе.

– Ну? – спрашиваю я.

– Идите сюда, – говорит он. Это не просьба, а приказ. Инстинктивно я остаюсь на месте. В воздухе разливается напряженность.

– Неповиновение? – самодовольно улыбаясь, говорит он. – Это мне нравится.

Отстегнув ремень безопасности, он неожиданным движением прижимает меня к дверце и приподнимает пальцем мой подбородок.

– Смотрите, не заходите слишком далеко. Если вы бросите мне вызов в неудачный момент, то поплатитесь за это. – Прижавшись ко мне, он целует меня. Как в ту нашу первую ночь, я остро чувствую исходящую от него опасность и снова испытываю возбуждение.

Внезапно М. останавливается. Сдавив одной рукой мою нижнюю челюсть, он прижимает мою голову к стеклу.

– Вы хотите верить, что это я убил Фрэнни, – не ослабляя хватки, спокойно говорит он. – Это дает вам возможность за что-то зацепиться – все лучше, чем думать, будто ее убийца может остаться безнаказанным. Но вас тянет ко мне – я чувствую это по вашим поцелуям, по реакции вашего тела. Мы с вами скоро станем друзьями. Хотите вы того или нет, но я вам нравлюсь. У нас куда больше общего, чем вы можете себе пред ставить. Мы сделаны по одному шаблону, Нора, и у вас не хватит сил мне сопротивляться.

Его слова ранят меня. Мне отвратительно думать, что я похожа на него.

– Не будьте в этом слишком уверены! – Мне удается вывернуться.

Поцеловав меня в щеку, он отступает. Под шум отъезжающей машины М. я вхожу в дом и тут же бросаюсь к телефону, чтобы сообщить Джо Харрису насчет скарификации. Тот обещает, что все проверит.

Через несколько минут звонят в дверь. На крыльце стоит Ян – большой, высокий, в своих синих джинсах похожий на мальчишку. Кожа на его лице гладкая, на ней еще нет морщин, соломенного цвета брови напоминают кисточки. Буквально ворвавшись в дом, он целует меня в ту же щеку, которую недавно поцеловал М.

– Что ты здесь делаешь? – удивленно спрашиваю я.

– До тебя разве не дошло мое сообщение? Я звонил и передал, что вечером приеду. – Положив руки мне на плечи, он снова целует меня, на этот раз крепче. Мне кажется, что сейчас он почувствует мою измену, отстранится и скажет: «Ты была с другим мужчиной!» – но ничего подобного не происходит: в поцелуе Яна я чувствую любовь и подлинную страсть.

Я кладу голову ему на грудь и крепко обнимаю. У него сильное телосложение – в свое время он занимался борьбой, – но в последние годы Ян ведет сидячий образ жизни, и мышцы уже начинают становиться дряблыми. Я вспоминаю обнаженное тело М. – стройное, подтянутое, от которого прямо-таки исходит ощущение опасности, – и мне становится не по себе. Просунув руку под тенниску Яна, я пальцами сжимаю его прохладную плоть, и это действует на меня успокаивающе.

– Нет, я не получила твоего сообщения и вообще только что приехала домой.

Я смотрю на Яна, на его доверчивое лицо и чувствую, что не смогу сказать ему про М. Вместо этого я тут же придумываю что-то про поездку на озеро Тахо с подругой.

Ян проходит на кухню и достает из холодильника банку «пепси», а тем временем я проверяю автоответчик. Усиленный автоответчиком громкий голос Яна сообщает мне, что он приедет вечером. Другое сообщение от Мэйзи – она спрашивает, где я и почему не отвечаю на ее звонки. Я действительно не разговаривала с ней после знакомства с М., не желая рассказывать о своей тайной связи. Оба сообщения я стираю.

Сняв пиджак, Ян бросает его на спинку стула.

– Ты что-нибудь выиграла в Тахо?

– Немного. Несколько долларов.

Открыв банку, он начинает пить, затем, взглянув на автоответчик, без особого энтузиазма говорит:

– Я сегодня обедал с Мэйзи. Она не понимает, почему ты ее избегаешь.

Мэйзи ведет колонку в «Пчеле», с Яном они давние друзья.

– Это неправда. – Я начинаю придумывать какое-то объяснение, но Ян выглядит рассеянным – не уверена, что он вообще слышит мои слова. – Что-то случилось? – спрашиваю я его.

Он молчит, как будто взвешивая свой ответ, и наконец раздраженно заявляет:

– Кажется, ты избегаешь не только Мэйзи. – Одним глотком покончив с «пепси», Ян ставит банку на стол. – Всю неделю я пытался до тебя дозвониться. Ты не подходила к телефону или отвечала на звонки днем, зная, что меня в это время не бывает дома. И вообще ты ведешь себя так, будто не хочешь меня видеть. В твоей жизни есть кто-то еще?

– Нет, – быстро говорю я. – Никого. Просто болела, вот и все.

– Ты уверена? – Он смотрит куда-то в сторону. Я киваю.

Вздохнув, Ян на мгновение закрывает глаза, затем говорит:

– Я люблю тебя, Нора, и ты не можешь вот так исчезать на неделю, не можешь отталкивать меня только потому, что больна. Я хочу заботиться о тебе, когда ты нездорова, хочу быть с тобой, в каком бы состоянии ты ни находилась.

– Прости меня, просто… Ты на прошлой неделе был очень занят, – наконец мямлю я.

– Да, но для тебя нашел бы время. – Ян немного успокаивается, на лице его появляется слабая улыбка. – Я бы приготовил тебе куриный суп.

Подойдя к нему, я крепко прижимаю его к себе. Это именно тот мужчина, который мне нужен, – надежный и любящий. Ян мягко отстраняет меня.

– Эй, – обеспокоенно говорит он, – с тобой все в порядке? Я киваю:

– Угу, наверное, я слегка устала.

– Просто нужно, чтобы о тебе кто-то заботился.

Он ведет меня в гостиную, включает торшер в углу, и мы садимся на кушетку. В торшере только три лампочки по сорок ватт, которые дают мягкий желтоватый свет, не достигающий дальних углов комнаты. На кофейном столике лежит последняя поделка Яна – незаконченный деревянный скорпион, рядом ножи и стамески. Опустив голову к Яну на колени, я ложусь на кушетку и устраиваюсь поудобнее. В таком гнезде мне ничего не страшно.

– Я вот что скажу, Нора, – говорит он. – Ты не должна избегать меня только потому, что заболела. Если бы я заболел гриппом, неужели бы ты сказала: «Позвони, когда тебе станет лучше. Я не хочу тебя видеть до тех пор, пока ты не выздоровеешь»?

– Нет.

– Ну вот. Так что не говори больше, чтобы я не приезжал. Не отгораживайся от меня.

Я поворачиваюсь, стараясь избегать его взгляда, от которого мое чувство вины только усиливается.

– Боюсь, я плохая подруга.

– Ты прекрасная подруга. – Ян гладит меня по волосам. Трудно представить, что такие грубые и толстые пальцы могут быть такими нежными!

– Не хочешь остаться сегодня дома? – спрашивает он. – Мы можем посмотреть телевизор.

Его прикосновения успокаивают. Я сравниваю его с М. и нахожу, что никакого сравнения быть не может.

Кивнув, я поворачиваюсь так, чтобы его видеть. Ясные голубые глаза смотрят на меня с полным доверием, лицо Яна открытое и честное.

– Чего я действительно хочу, так это заняться с тобой любовью.

– А мне показалось, что ты устала, – с ухмылкой говорит Ян.

– Да, но не настолько.

Я хочу, чтобы мысли о Яне вытеснили воспоминания об М., хочу забыть о своем невнимательном отношении к Фрэнни. Прикосновения Яна очистят меня, избавят от чувства вины. В общем, я хочу всеобщего и полного отпущения грехов.

Глава 14

После смерти Фрэнни я многое узнала о садомазохизме. Садомазохисты считают, что господствующий партнер находится как бы наверху, а подчиненный – внизу. Если подчиненный все же пытается манипулировать своим повелителем, такое поведение называется «господство снизу». Это как нельзя больше подходит для наших отношений с М.: он не догадывается об этом, а я управляю им снизу.

Когда Ян не приходит, я провожу вечера с М. Обычно я не вижу его до ужина. Когда у него заканчиваются занятия, он сразу отправляется к пианино и терпеть не может, если его прерывают. Сегодня вечером мы уже поужинали и гуляем по окрестностям. Рано словно тень следует за нами в нескольких метрах. Здесь нет тротуаров, поэтому мы идем по обочине дороги, время от времени спотыкаясь о гальку. В соседнем дворе на ветру покачиваются желтые георгины, на дереве чирикает какая-то птица. Сквозь верхушки деревьев видно низко нависшее над горизонтом оранжевое солнце. Скоро оно закатится.

М. держит меня за руку. На нем легкие перчатки, что вызывает у меня удивление, так как сегодня совсем не холодно. Мимо, прямо посередине асфальтовой дороги, проносятся на велосипедах двое мальчишек.

– Вы всегда носите перчатки? – спрашиваю я.

– Всегда, если хотя бы чуть-чуть прохладно. У меня очень чувствительная кожа, она легко трескается. Вы ведь не хотите, чтобы мои руки огрубели, Нора? – Окинув меня испытующим взглядом, он чуть усмехается. – Это будет отвлекать. Поверьте, для того, что я задумал, вам нужно, чтобы мои руки были нежными.

Я хочу спросить, что он имеет в виду, но потом решаю, что М. просто меня дразнит. Мы идем рядом, держась за руки, и я не могу не думать о том, что эта рука в перчатке убила Фрэнни.

Мы проходим мимо дома с маленьким бассейном; по воде бегают полупрозрачные насекомые, ее поверхность колеблет легкий ветерок, несущий с собой сладкий аромат жасмина.

– Расскажите мне еще что-нибудь о Фрэнни.

– О, она была исключительно честной, – без раздумий отвечает М., – и никогда не стала бы обманывать одного мужчину с другим.

Склонив голову, я тихо вздыхаю, позволяя ему думать, будто меня переполняет чувство вины. На самом деле я едва удерживаюсь от смеха – уж кому-кому, а ему не следовало бы говорить об обмане!

Наступившую тишину прерывает трель сверчка.

– Вы не сможете долго встречаться сразу с двумя мужчинами, – тихо говорит М. – Это скоро вас утомит. Бросьте Яна – в нем нет того, что вам нужно.

В его голосе слышится ревность, и я решаю, что нужно будет в дальнейшем это как-то использовать. Для начала я снова тихо вздыхаю, чтобы М. мне посочувствовал.

Нижняя часть солнечного диска скрывается за горизонтом, в опускающихся сумерках деревья и кусты приобретают серо-зеленый оттенок.

Когда мы возвращаемся в дом, М. проходит на кухню и ставит на плиту чайник с водой. Я наблюдаю, как он достает две кружки, два чайных пакетика и бросает их в кипяток.

– Секунду! – М. исчезает, чтобы вернуться с журналом в руке. Это «Вкус латекса» номер пять. – Домашнее задание, – говорит он, усаживая меня на стул, и открывает двадцатую страницу.

Я читаю заголовок статьи: «Кулаки, часть первая. Дырка», и бросаю журнал на стол.

– Забудьте об этом. Вам никогда не удастся засунуть в меня всю руку.

– Сегодня мы этим не будем заниматься, – улыбнувшись, говорит М. – И даже на следующей неделе не будем. Сначала почитайте, а потом постарайтесь взглянуть на это непредвзято.

– Я не настолько велика. Вы меня просто разорвете.

– Читайте же! – говорит он и, поставив на стол кружку с чаем, уходит.

– Это все, что я обещаю! – кричу я ему вслед. Не глядя на статью, я пью чай, думая о том, что, наверное, он проделывал это с Фрэнни. Наконец я решаюсь взглянуть на фотографии. Вот на четвереньках стоит женщина, и. кто-то засунул сзади руку в ее влагалище. Я начинаю читать, но не могу сосредоточиться. Мой взор все время обращается к снимку, к руке, исчезающей во влагалище. Вернувшись к тексту, я зеваю, вновь перечитываю абзац – речь идет о том, что просто сжать руку в кулак почему-то недостаточно, – затем, подняв голову, обнаруживаю, что М. стоит рядом и смотрит на меня.

– Закончили? – спрашивает он. Я качаю головой:

– Никак не могу сосредоточиться. – Я снова зеваю. – Видимо, действительно устала.

– Тогда вам надо прилечь. – М. помогает мне встать.

– Да, пожалуй. – Мои слова звучат слабо, словно издалека. Я приваливаюсь к М., он ведет меня в кабинет и усаживает там на кушетку.

– С вами все в порядке? Я киваю.

– Ложитесь, сейчас вам будет лучше. – Он снимает с меня туфли и мягко подталкивает на кушетку. – Постарайтесь заснуть, закройте глаза и спите.

Кажется, М. говорит что-то еще, но я уже не могу разобрать слов. Влагалища и исчезающие в них руки все еще беспокоят меня. Я пытаюсь сконцентрироваться, но сознание затягивает сонная пелена. Уступая ей, я поворачиваюсь на бок и проваливаюсь в забытье.

Я никак не могу проснуться и, только открыв глаза, вижу высоко над собой длинную деревянную балку во весь потолок. Моя голова кружится. Я закрываю глаза и вновь их открываю. На сей раз передо мной М. медленно раскачивается из стороны в сторону, как кукла на веревочке. Я пытаюсь повернуться, чтобы получше его рассмотреть, но шея мне не повинуется, и я вижу М. только сбоку – он сидит рядом со мной на стуле, наклонившись вперед и положив руку мне на лоб.

– Не пугайтесь, вы спали, потому что я кое-что подмешал вам в чай. Хлоргидрат.

Я снова открываю глаза и пытаюсь заговорить, но это мне не удается.

– Снотворное, – продолжает М. – Я дал вам небольшую дозу – только для того, чтобы ненадолго отключить.

Я уже немного пришла в себя и теперь вижу, что дело, кажется, очень плохо. Только сейчас я понимаю подлинное значение слов М.: Не пугайтесь. Я кое-что подмешал вам в чай. Снотворное. Пытаюсь сесть, но не могу этого сделать. Теперь я чувствую, как что-то сдавливает мое тело – собственно, это ощущение я испытывала с момента пробуждения. Внезапная догадка заставляет меня ужаснуться.

– Не пытайтесь двигаться, – почти ласково говорит М. – Это невозможно – вы только зря перенапряжетесь.

Он не снимает руки с моего лба, как будто это способно меня успокоить.

– Вот, взгляните. – Он подносит к моему лицу зеркало. На меня смотрят испуганные голубые глаза. Все остальное закрыто телесного цвета эластичной тканью – бинты «Эйс». Нос, рот, волосы – все закрыто, кроме глаз, да еще оставлена небольшая щелочка для ноздрей. М. поворачивает зеркальце так, чтобы я могла видеть свое тело – оно замотано бинтами, ноги связаны, руки прибинтованы к бедрам. Чувство полной беспомощности вызывает у меня панику. Я перевязана бинтами, как мумия. Меня мучает клаустрофобия, я задыхаюсь, кровь стучит в ушах.

– Расслабьтесь. – М. кладет руку мне на плечо. – И постарайтесь успокоиться. Вам будет легче, если вы расслабитесь.

Я смотрю на него и пытаюсь заговорить, но М. чем-то заткнул мне рот, и вместо слов из него вырывается только сдавленное мычание. Я отчаянно моргаю глазами, стараясь не заплакать.

– Ш-ш-ш! – шепчет М. и нежно целует мои веки. – Вы выглядите прекрасно. Не пугайтесь. Постарайтесь насладиться необычными переживаниями. Я долго провозился, пока вас не запеленал – хотел, чтобы вы оказались в полной изоляции и совершенно не чувствовали моих прикосновений. Прежде чем связать ваши ноги, я сначала правую забинтовал отдельно от левой – чтобы вы не чувствовали прикосновения кожи к коже. Прежде чем прибинтовать ваши руки к бедрам, я запеленал ваш торс, а затем полностью вас забинтовал – сделал кокон. Вы должны были утратить чувство осязания, не испытывать ничего, кроме давления бинтов.

Он кладет руку мне на голову и слегка ее опускает.

– Я постарался, чтобы вы могли видеть, когда проснетесь, но теперь собираюсь закончить кокон.

Я испускаю стон и снова пытаюсь заговорить или подвигать головой.

– Вы испуганы, – М. обматывает бинтом мою голову, – но все же вам лучше успокоиться. В таком положении вы ни чего не сможете сделать, так что расслабьтесь и сосредоточьтесь на своих ощущениях, на чувстве полной изоляции, на мысли, что само ваше существование зависит от другого.

Меня окутывает полная темнота – М. несколько раз обмотал бинты поверх моих глаз, и свет к ним больше не проникает. Я со страхом жду, что он замотает мне и нос и задушит меня, но М. вновь кладет мою голову на кушетку.

– Теперь я вас ненадолго оставлю. – Его рука ласкает мои забинтованные груди, затем пробегает по торсу. – Вы выглядите прекрасно, просто прекрасно.

Я слышу, как он выходит из комнаты.

Мое тело дрожит, все вокруг окутывает непроницаемая тьма. Я вспоминаю вторую часть сценария: деревянный гроб и стук комьев земли по его крышке – это М. закапывает меня заживо. Я задыхаюсь, мне хочется кричать, звать на помощь. Бинты, кажется, сдавливают меня еще сильнее. Неужели конец? Я содрогаюсь от сдавленных рыданий. Как несправедливо, говорю я себе. Как несправедливо! Я-то считала, что контролирую ситуацию, манипулируя М. Какая жестокая ошибка! Стараюсь дышать ровнее: вдох-выдох, вдох-выдох – вот так, глубже, на счет десять… вдох… выдох…

Мое тело тяжелеет, я словно проваливаюсь сквозь кушетку все глубже и глубже. Сколько прошло? Час? Два? Три? Вряд ли я лежу здесь так долго. Издалека слышится собачий лай. Это не Рамо – у него голос низкий, угрожающий. Мимо проезжает машина. Вдох… выдох… Я старательно считаю, стараясь блокировать те мысли и образы, которые вертятся в моем сознании. Над головой пролетает самолет. Еще одна машина. Жужжание какого-то насекомого. Отдаленный шум проходящего поезда…

Почему М. не издает никаких звуков? Здесь ли он? С каждым вдохом мне как будто становится легче. Вдох… выдох…

Я больше не чувствую своего тела и ничего не могу сделать, потому что принадлежу М. и должна согласиться со всем, что делает он. Он вне моей досягаемости. Я не могу никак себя защитить; жить мне или умереть, целиком зависит от М.

И тут до меня внезапно доходит, что я твержу себе что-то не то. Что я делаю? Именно этого он от меня и добивается – страха, беспомощности, полного подчинения! Я реагирую точно так, как он ожидает. Козел паршивый, хоть и профессор! Эти слова звучат в моем сознании так же ясно, как будто мне удалось произнести их вслух. Я стараюсь сосредоточиться, мыслить рационально. М. пытается меня запугать, вот и все – хочет, чтобы я перестала искать убийцу Фрэнни, оставила его в покое. Что ж, пусть попробует меня убить – на этот раз полиция не даст ему уйти…

Кажется, я задремала, хотя точно в этом не уверена. Где-то в комнате жужжит комар. Снаружи ухает сова. Я продолжаю размеренно дышать. Если я смогу и дальше контролировать дыхание, все будет в порядке.

– Привет, Нора!

Внезапно мое тело напрягается, в глубине души вновь просыпается страх. Когда он вернулся? М. просовывает одну руку мне под плечи, другую под ноги, поднимает меня и куда-то несет, а потом опускает на ровную твердую поверхность. Я пытаюсь вновь восстановить контроль над дыханием, но теперь это не помогает. Надо мной закрывается крышка, и я издаю сдавленный, чуть слышный стон. Затем я слышу удары молотка: это мой гроб заколачивают гвоздями. Все мои мышцы напряжены до предела. Внезапно стук молотка прекращается, и наступает тишина. Я жду, когда М. потащит гроб во двор, но пока все тихо. Может, я неправильно оценила расстояние, на которое он меня перенес? Может, мы уже во дворе? Затаив дыхание, я жду, когда по крышке гроба застучат комья земли, но этого не происходит, и я делаю короткий вдох. Мои легкие горят, челюсти сжаты. Проходят минуты, а может, десятки минут – я этого не знаю и все жду стука сыплющейся земли.

Вместо этого – тишина. Грозная, дьявольская тишина. Сколько часов прошло? Сейчас все кажется мне нереальным. Может, я уже умерла и нахожусь в подземном мире, на берегу Стикса… Что, если он уже закопал меня, а я этого не заметила?

Внезапно раздается металлический лязг. Я слышу, как М. вытаскивает из крышки гвозди, затем с шумом отодвигает ее в сторону. Он вынимает меня из гроба, словно я восстала из мертвых, и вновь опускает на кушетку, а потом, просунув мне под голову руку, начинает разматывать бинты.

– Вам пока не стоит открывать глаза, – говорит М. – Свет может показаться чересчур ярким.

Несмотря на предупреждение, я поднимаю веки сразу же после того, как он убирает бинты, щурюсь, мигаю, закрываю глаза и открываю их снова, только теперь гораздо медленнее. М. продолжает разматывать бинты, освобождая нос, щеки, рот, шею.

– Готово! – говорит он и вынимает из моего рта поролоновый шарик.

Слова гнева готовы сорваться у меня с языка, но, к своему удивлению, вместо того чтобы разразиться проклятиями, я начинаю дрожать.

– Ш-ш-ш! – М. прижимает мою голову к груди. – Все уже позади. Я не собираюсь причинять вам вред.

Встав, он начинает разбинтовывать мое тело. Я все еще молчу, отчасти из-за эмоционального истощения, отчасти из соображений здравого смысла: мне надо быть полностью свободной к тому моменту, когда я начну свое наступление. В поисках опоры мне приходится прислониться к М. Оглядевшись по сторонам, я прихожу к выводу, что все это время находилась в его кабинете; в углу стоит деревянный упаковочный ящик, возле него на полу валяются молоток и гвозди.

– Я сделал это по ряду соображений, – небрежно сообщает М. Покончив с одним бинтом, он тут же принимается за следующий, постепенно освобождая мои плечи, грудь, талию. – Прежде всего, чтобы доказать свою невиновность. Вы были убеждены, что я убил вашу сестру, и это неизбежно должно было повлиять на ваше сознание. Если бы я хотел, то мог совершенно беспрепятственно причинить вам вред, даже убить вас – но я этого не сделал. Возможно, теперь вы рассмотрите предположение, что это сделал кто-то другой.

На полу уже лежат две кучи бинтов. Покончив с торсом, М. принимается за бедра. Я все еще испытываю слабость. М. кладет меня на кушетку и подсовывает под голову подушку.

– Такова первая причина. Затем вы хотели лучше узнать Фрэнни – я предоставил вам для этого прекрасную возможность. Вы, так сказать, влезли в ее шкуру, испытав то, что испытала она. Я вам вот что скажу, Нора. Чтобы полностью понять, через что прошла Фрэнни, нужно самой через все это пройти. Если бы я просто сказал, что спеленал ее, как мумию, вы никогда не смогли бы представить себе всю глубину ощущений, которые при этом возникают. Считайте сегодняшний эпизод осязаемым воплощением записей из ее дневника.

Мои руки теперь свободны, хотя бинты на них еще остаются. Когда М. снимает с моих ног верхний слой, я вижу, что правая нога забинтована отдельно и что ноги связаны веревкой в области лодыжек и выше колен. Развязав веревки, М. принимается за правую ногу. Когда он заканчивает с этим, я блаженно вытягиваюсь на кушетке. Накрыв одеялом мое обнаженное тело, М. начинает разбинтовывать руки.

– Самая главная причина, однако, заключается в том, что мне это доставляет удовольствие.

Я со злостью смотрю на него и открываю рот, чтобы высказать все, что о нем думаю, но М. прерывает меня:

– Пока не время. – Он принимается за другую руку. – Лучше немного помолчите. Я знаю, что вы сердитесь на меня и готовы разорвать меня на куски, но всему свое время. За ваши страдания я приготовил вам награду. – Сняв последний бинт, он бросает его в сторону. Теперь на полу валяются десятка два бинтов. Мое одеревеневшее тело сейчас уже совсем отошло. Как ни странно, у меня совсем нет желания встать, посмотреть, который час, или хотя бы дать волю своему гневу. Я чувствую себя совершенно измученной, словно только что вернулась из какого-то далекого путешествия или получила отсрочку смертного приговора. Сейчас все, что мне нужно, – это и дальше оставаться под теплым одеялом, где я чувствую себя в безопасности.

Подойдя к письменному столу, М. возвращается с какими-то бумагами.

– Незадолго до смерти Фрэнни передала их мне. Это что-то вроде короткого рассказа. Тогда ей было четырнадцать лет, а через несколько месяцев погибли ваши родители и она переехала жить к вам. Первоначально этот отрывок был в ее дневнике; потом она его уничтожила и также хотела уничтожить копию, но я ей помешал, забрав бумаги в свой кабинет в колледже.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю