![](/files/books/160/oblozhka-knigi-milord-otkroyte-taynu33-si-372972.jpg)
Текст книги "Милорд, откройте тайну! (СИ)"
Автор книги: Лариса Шубникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 19
– Детка, он на поле. Ходит там и всех ругает. Лично я не стала бы отвлекать Ги Лидса от такого интересного занятия, – Эм уговаривала Лу остаться в своих покоях и подождать итога дня.
Луиза утром одна проснулась в огромной кровати Ги и испугалась! Она послала его искать, его нашли и донесли хозяйке. Лу хотела уж бежать за ним, но повстречала Эм и та ее вернула. И саму Луизу в ее покои и ее разум в голову.
– Пойми, он мужчина! Ну, что ты станешь там ему пищать? При всех ругать и попрекать тем, что решился встать на ноги? Он прав! А ты сиди и вышивай. Ну, или почитай. А лучше погуляй! Какой здесь парк, это же для глаз услада! – Лу вняла совету тетки и осталась в своих покоях.
А Эм отправилась гулять и поражаться снова, глядя на замок Лидс.
Огромный, серый очень древний, но крепкий бастион. Строения соединялись галереями, а на углах заканчивались башнями с узкими бойницами. Огромный двор, на нем постройки: кухни, казармы, закрома и склады. Есть даже ров и в нем вода! И, разумеется, мост подвесной. Сам замок окружен лугами, холмами и лесами. Есть озёра и река. За стенами и рудники и пастбища, деревни и скотные дворы. Все обихожено, приведено в порядок и разумно обустроено.
Эм полюбился парк, который располагался позади замка и привлекал ее уединением, которым можно было наслаждаться сколь угодно долго, деревьями большими, что давали тень и видами прекрасными на Варьев луг и озеро Самуотер.
Баронесса Добсли присела на скамью, широкую, из дерева и камня, и призадумалась о Лу и Ги. Ей было многое понятно, а потому она решала вопрос об их взаимопонимании. Лу совсем еще малышка, дитя, хоть и разумное. Ги разум обронил, а это значит, что они теперь сравнялись в восприятии мира и могут дел наворотить. Эм точно знала, что Лу пока девица и только потому, что Ги еще не отошел от ядовитого кинжала сэра Тома. Тут важно подтолкнуть Луизу к тому, чтобы не проявляла жалости, а только восхищенье мужем. Тогда не будет горького осадка у обоих и Ги себя не станет гробить тренировками, а Лу волненьем за него. Эм посидела, посидела…да и отправилась опять к Луизе, пояснить, как нужно поступать и вновь надеялась на разум подопечной!
– Лу, детка, есть время выслушать меня? – Лу сидела у окна и высматривала Лидса.
– Да, Эм, конечно. Что за вопрос?
– Родная, Ги не нужна твоя жалость, ему нужна твоя любовь. Вместо того, чтобы носиться с ним, как мальчиком, пойди и поцелуй покрепче. Улыбнись и подмигни. Поверь, ему пойдет на пользу именно вот это, а не очередной отвар от запаха которого кривиться даже суровый Морт, – Лу словам вняла и, как обычно, принялась раздумывать и уяснять.
Эм знала за Луизой ту привычку, а потому уверена была, что та поймет все верно и будет толк от ее верного совета.
Она ушла и, проходя по галерее, решилась идти к Ги. Конечно, она его слегка боялась, но ради Лу готова была потерпеть и грозный взгляд и даже отповедь, что могла и получить от сильного мужчины.
Во дворе она увидела Ги Лидса, он вынырнул уже из бочки и одевался в чистую рубаху. Бледен, но решителен! Эм и сама решилась и побледнела, но пошла.
– Ваша Светлость, могу просить Вас уделить мне две минуты? – Ги не отказал, он благодарен был по сей день баронессе, что Лу спасла от Ратленда, послав к нему гонца.
– Конечно. Идемте, леди Эмилия.
– О, не трудитесь. Всего два слова и я могу сказать их прямо здесь. Милорд, прошу не обижаться на меня. Я понимаю, что Вам советы не нужны, а потому я только выскажусь, но прежде задам один вопрос. Позволите? – конечно, Ги позволил.
Он знал, что леди Эм весьма разумна, к тому же, почти мать для Лу, а потому не стал пренебрегать советом мудрой дамы.
– Я слушаю Вас, – Ги присел на ступеньку лестницы, что вела в сам замок, но не в главный вход, а тот, что слева и предназначена была для герцога и герцогини. Лидс устал и вынужден был отдышаться.
– Милорд, Вы знаете, что Лу гордится Вами? И это продолжается уже давно. Она Вас поминала чаще, чем Господа и я ее за то ругала, – Ги улыбнулся и кивнул.
– Я знаю.
– А теперь я вот, что Вам скажу. Лу любит Вас и очень сильно, и вовсе не за то, что Вы сильнее всех. Ее глубокое чувство зиждется на таком же глубоком уважении к Вам. В итоге, это самое главное. Вы можете быть уверены в том, что когда Грозный Ги постареет и не влезет в свой доспех, Лу будет любить так же крепко, как и сейчас. Ей сила не указ, а даже наказанье, Вы знаете, как погибла ее мать? Да? Тогда поймете, что мощный рыцарь не предел ее мечтаний. Вы умный, благородный и уважительны по отношенью к ней. Вы образованы и Вы военный гений! А гений в голове, а не в руках. Прошу Вас не демонстрировать ей превосходство кулаков над силой мысли и Лу уж больше никогда не станет ни на кого смотреть помимо Вас. Не мучайте себя, она о Вас и так все знает, и восхищается и любит. Прошу прощения за прямоту, но я уверена, что Вы меня поймете, – Эмилия присела в глубоком реверансе и оставила Ги думать о своих словах.
Эмилия уж очень вовремя дала советы им обоим. Лу осознала то, что унижает Ги излишнею заботой, а Ги обрадовался, что Лу он не утратит, не смотря на то, что несколько ослаб теперь. Вот интересно, что же дальше? И как поступят оба?
Вот говорят, что любовь есть общность мыслей и чувств! Рассказчик сей истории не сильно-то согласен с этим утверждением, но Лу и Ги как раз явились образцом и подтверждением сей мудрости!
Ги успокоился и перестал наказывать себя, решил не хорохорится излишне, и даже принял помощь Морта, чтобы доковылять до спальни, там переодеться с тем, чтобы отправиться на совет своих помощников, касаемо дел герцогства. А Лу… Она с прошедшей ночи трепетала при одном лишь воспоминании о поцелуях Ги, ей было сладко, и она решилась потребовать от мужа того, что обещал он ей. А именно – внимания и проявленья чувств в любое время дня и ночи.
Лидс стоял посреди своей опочивальни и поправлял рукав камизы. Стоял нетвердо, но уже не так качаясь, как вчера или днем раньше. Услышал тихий стук в дверь.
– Входите, кто там? – обрадовался очень, когда увидел яркие глаза любимой и светлую головку!
– Ги, я на минутку, можно? – Луиза просочилась в дверь и за собой ее прикрыла плотно. – Ты собираешься куда-то?
– Дела, Лу, – он стоял спокойно, но был далек от этого вот ощущения.
Ему хотелось Лу обнять и даже больше… Он несколько сошел с ума и как-то не ко времени представил, что будь у него шанс не прослыть полнейшим сумасшедшим, он бы таскал Луизу с собой везде, ну вот как некоторые дворяне с собою носят щенков, которых любят и тех, что обещают стать со временем прекрасными охотничьими псами!
– Я не стану отвлекать… – она так странно на него смотрела, что Ги впадал то в жар, то в любопытство!
Внимательно следил за тем, как юная жена к нему подходит, кладет ладошки ему на грудь и задает вопрос, который выбивает воздух весь из его легких!
– Милорд, я за своим пришла. Вы обещали, что я могу потребовать любви, что причитается мне от мужа, так вот, Вы можете меня поцеловать? А уж потом, я обещаю, отпущу Вас к делам и прочему такому, – Лу сразу поняла, что не откажет и дрожь приятная окутала ее и странное томленье.
Как только прозвучало последнее слово этой сладкой просьбы, Лу оказалась во власти урагана, которым стал Ги Лидс. Схватил ее и плотно прижал к стене, не вырваться и не вздохнуть, ну а потом обрушился таким горячим поцелуем, что к его концу Лу на ногах не удержалась. Ги подхватил и поддержал! При этом целовал в висок, а после в шею, да так приятно, что за этим последовал еще один горячий поцелуй, который растянулся весьма надолго и завершился тем, что Лу лишилась шнуровки платья! Ги попросту ее порвал в стремлении добраться до груди и плеч.
Луиза отвечала на его порывы и даже несколько бесстыдно подставляла его губам себя, притягивала ближе к себе его голову, держала крепко за густые волосы, и отпускать не торопилась.
Никто из них не понял, как оба оказались на постели, и если бы не голос Морта Хардена, то Лу наверняка прочувствовала в полной мере, что это такое быть женой, а Ги прекрасно избежал и помутнения сознания и тошноты и слабости. Любовь гнала по жилам кровь, давала сил и вдохновляла! А Морт вот это все разрушил, но и напомнил, что сейчас как раз один из двух тех случаев, в которых Лу не может требовать любви, а Ги обязан быть не с ней в постели, а на совете.
– Морт, катись ты… – Ги удержал в себе все скверные слова, пытаясь оторваться от жены, но все же отрезвел и отдал Лу приказ приятный и волнительный! – Лу, я вынужден уйти, а ты не смей отсюда уходить! Я быстро всех отправлю по домам, а сам доковыляю до тебя, быть может, доползу, но даже ценою жизни!
Лу хохотала, но обещание дала, жаль не смогла сдержать, но Ги простил ей все равно, иначе просто не сумел.
Он вышел, верный Морт довел до Зала, где ждали Ги дела и люди. Пока шло совещанье, Лидс думал о жене и понимал – она боится. Ведь даже под его губами Лу сжималась, хоть и была опьянена любовью, как и он. Что делать? Как показать ей, как убедить, что нечего бояться?
Совет Лидс выдержал, за ним и трапезу с помощниками и друзьями, и ближе к вечеру, решив дела, доковылял до спальни. Жены там не было и Ги отчасти радовался этому. Пожалуй, Лидсу было тяжело и он устал, а потому свалился на постель, почувствовал аромат Луизы и уснул, при этом сон неуловимый поймать пытался….
В нем снова Лу и вместе с нею – праздник, счастье и надежда! Желание любви и упование на жизнь такую, о которой Ги мечтал. В ней было место пониманию, искренней любви и ощущению надежного плеча.
Ги проснулся сам, без посторонней помощи помылся, приоделся и кликнул Морта.
– Милорд, однако, спать Вы здоровы! Ее Светлость заглядывала уже три раза, а Вам все нипочем! Вы ужин пропустили. Я прикажу подать еды, пусть даже на ночь глядя, – Лидс кивнул, но будто бы рассеяно, задумавшись о чем-то.
Слуга принес вина и мяса. Ги смотрел в окно и ждал жену, она не шла. Сердился он? И да и нет… Все так же думая, он съел свой поздний ужин, глотнул из кубка, пригубив слегка и понял кое-что.
За ним всегда ходила Лу, а он уверенно по праву мужа и мужчины, все это принимал, как должно. А между тем, ему претила мысль о положении жены и подчиненном и почти безвольном. Ну, что сказать, зараза женского образования передалась и Ги. Вот согласитесь, сложно считать такую Женщину сосудом для дитя всего лишь. А мысли? А поступки? А вдохновение и сила, что щедро она дарила? Куда все это деть? Списать на благочестие и долг супруги?
Нельзя все время брать! Пора платить по счету и пусть это радует ее, а для него же станет подвигом смирения, о котором говорила леди Эм.
– Морт, спасибо. Ты свободен, – капитан ушел, а вслед за ним и Ги.
Добрался до покоев Лу и понял, что полон сил и в дверь вошел совсем уж бодро! В опочивальне Гуна, но одна, а где жена? Ги оглядел просторные, уютные покои, свечи, и запах уловил опять. Тот самый – розмарин с лавандой.
– Где Ее Светлость? – служанка низко поклонилась, оставив разбирать постель.
– Миледи принимает ванну, – Гуна указала Ги на дверь.
– Иди. Свободна. Не возвращайся, пока миледи не позовет сама, – она присела снова и удалилась быстрее, чем Ги успел моргнуть вот пару раз, лишь пламя трех свечей качнулось ей во след.
Лидс направился туда, куда служанка указала, дверь приоткрыл.
Лу стояла спиной к нему… Ги понял, что жена сию минуту вышла из воды и потянулась к теплой простыне из льна. Обнажена и волосы присобраны над шеей, открывая взгляду ее нежность, стройность и женственный изгиб. Лидс и не думал уходить. Ее он видел без одежды в первый раз и любовался телом.
Спина прямая, тоненькая талия и бедра, словно с картины мастера, и так же, будто бы с холста маэстро, длина и стройность ног, что так пленяли Ги. Шелк кожи, ее цвет и тон заворожили. Волосы блестели золотом при свете множества свечей, и Лидс стараясь не сорваться, окликнул Лу. Он ждал, что обернется и даст ему возможность продлить волшебный миг очарования, и он увидит то, что скрыто от восхищенных глаз. Но он и ждал другого…
Хотел понять, что увидит в глазах жены, когда она поймет, что он пришел. Вновь испугается, сожмется или обрадуется его приходу? Что пересилит – страх или любовь? Ги ждал любви, не страха…
– Лу, – Луиза обернулась, и он все сразу понял, а как не понять?
Она услышала его, увидев, просияла! Глаза, что цвета неба, засветились радостью, но лишь на миг. Потом она, конечно, поняла, что обнажена и подхватила простынь, прижала ту к груди и растерялась.
– Я не ожидала тебя увидеть, Ги, и собиралась идти к тебе сама, – румянец, яркие глаза и тело, едва прикрытое льном белым простыни.
Волна желания и жар толкнули Ги к жене, но и не только! Она была его так рада видеть, что и сейчас, в смущении и робости, в глазах ее он замечал любовь и то доверие, которого хотел добиться.
Он близко подошел, а Лу не отстранилась. Она ждала, и он понимал чего. Ангелочек смотрела прямо, не отводя сияющих очей, и губы полные и спелые чуть приоткрыла. Рука, сжимавшая покров, слегка дрожала и грудь волнительно приподнималась, Ги постарался не смотреть туда, куда хотелось, а вот слова он начал говорить и поступил, как должно сильному мужчине и мужу любящему.
– Я рад, что не боишься. Нет, я счастлив! Лу, прошу тебя быть смелой и сейчас и после. Ты слушай и не перебивай, мне сложно так говорить впервые в жизни и те слова, которые я никому и никогда не говорил, – Ги помолчал, потрогал ее локон, что так красиво на плече лежал. – Ты для меня гораздо больше, чем жена. Ты больше, чем любовь. Как это высказать? Не знаю. Быть может, так – я жив тобой и на одно лишь уповаю, что рядом будешь ты всегда. Я раньше злился, думал, что ты зависимость моя, теперь я понимаю, что свобода. Тебе могу доверить все, чем сам владею, а это мысли, чувства, ощущения. Я знаю, что только ты меня поймешь и примешь так, как я бы принял и так, как было в брачной клятве. И в горе и в болезни. И даже после этого всего не перестанешь восхищаться, все потому, что видишь глубже и знаешь больше, чем остальные. Да, я горжусь тем, что вызываю восхищение в тебе, но не себя сейчас хвалю, а то, что ты так предана мне, понимаешь? – она кивнула и ближе подошла, почти вплотную.
– Ги, я….
– Не перебивай, Лу, иначе я не договорю и потеряю разум, когда возьму то, зачем сюда пришел. Лу, ты для меня не просто женщина, которая составит пару и мне родит дитя, а герцогству наследника. Ты дорога мне бесконечно, я счастлив тем, что ты любовь свою мне отдала. Была такая клятва у наших предков – "Я сам и мое тело, тебя боготворим"*. Все так и есть. Лу, если для тебя мои слова не звук пустой, то ты поверишь. Я никогда не причиню тебе вреда и не обижу! Доверься и позволь мне сделать тебя счастливой женщиной, женой.
От автора: «Я и мое тело боготворим тебя» – фраза часто встречается в исторических романах. По преданиям именно эти слова говорили древние гэлы своим невестам в первую брачную ночь.
У Лу слегка дыхание сбилось, она не двинулась – ни с места, ни к нему. Ги заглянул в глаза ей и увидел то, что все его слова она услышала и приняла.
– Я не боюсь тебя совсем, Ги. Почему ты так решил?
– Я ошибаюсь, Лу?
– Ты ошибаешься.
– Тогда иди ко мне, – он руки протянул и взял ее за плечи.
Притянул к себе и положил горячие ладони на шелковую спину, провел, даря тепло ей, а себе то удовольствие, которое ни с чем буквально не сравнимо. Под пальцами тело, что он желал так долго, а его хозяйка готова стать его сейчас. Ги видел и полузакрытые глаза и губы, что так манили… Он поцеловал их.
– Лу, обними меня, – она вздохнула и выпустила из пальцев простыню, осталась обнаженной перед ним, окутанная только его взглядом, горячим, страстным и влюбленным.
Луиза не смущалась. Почему? С ней это в первый раз, а значит, что должна. Но все не так… Она была раздета, а Ги в одежде, но тоже обнажен. Из глаз его, серебряных и теплых на нее смотрела Душа Ги Лидса. Он открыт и беззащитен перед ней не меньше, чем она сама.
Ги подхватил жену на руки и шел до спальни, целуя плечи, грудь, лицо. Там он уселся на постель, Лу устроил на себе и начал то, что обещал Луизе уже наверно сотню раз.
– Лу, – он шептал ей в шею, придерживая бедра, гладкие, упругие и теплые, – Я покажу тебе, как Бонк был взят, как и просила, но это все, что я могу раскрыть. Я не скажу ни слова, не дам ни одного намека. Прости, тебе придется догадаться…
– Согласна, – Лу таяла от его прикосновений, поцелуев, но от того, что он смотрел на ее тело, она расплавилась совсем. – Ги, ты будешь так всегда смотреть?
– Я буду.
– И я хочу смотреть, – Ги в диком, нереальном возбуждении услышал только «я хочу»!
Он разрешил ей снять с себя одежду и если бы не опыт мужа, видавшего немало женщин, он бы не выдержал, наверняка и отсалютовал ей не копьем, а мощным извержением! А как иначе? Обнаженная, любимая, красивая до боли в голове, с фигурой грешницы, Луиза, решилась смелой быть и ей это понравилось. Ги видел!
Конечно, долго Лидс не смог терпеть и попрощавшись с разумом, он Лу схватил в объятия, уложил на спину и накрыл собой. Теперь он чувствовал всю роскошь ее тела, она ответила невероятно сладким стоном, когда тела соприкоснулись и попросила.
– Ги, поцелуй! Хочу такой же, как в Столице. Я помню… – он ей не дал договорить!
Лу получила поцелуй, его она запомнила. А дальше…
Как это описать? Негромкий и невнятный шёпот, звук поцелуев, жар тел и их сплетенье… Когда то дышишь, то не дышишь… Когда на языках не только лишь слова, но и вкус кожи, губ и слез… Когда в тебе все расслабляется и скручивается одновременно…. Когда приподнятые бедра умоляют взять и им отказа нет, а только лишь ответный, яростный порыв… Когда не чувствуешь мгновенья боли, которую съедает наслажденье… Когда ты ловишь ритм, тот самый сладкий, древний и сакральный… Когда сквозь сомкнутые веки, ты видишь будто все, что и с тобой и не с тобой…Когда тебя пронзает дрожь, накатывают волны жара… Когда ты чувствуешь, что на вершине диковинной горы и там тебя уносит удовольствие, которое грозит забрать с собою в небо и только взгляд любимых глаз, сияющих тебе и для тебя, удерживает на земле и умоляет вернуться, жить, любить… Когда финал прекрасного любовного соития, дает надежду на появленье новой Жизни… Когда счастливый, нежный голос так тихо шепчет твое имя …
– Лу, – как будто сквозь века…
– Ги, я люблю тебя.
Ведь все понятно! Все так же, как у всех, все одинаково, но все же… Так думала Луиза, когда ладонями так нежно гладила Ги по спине и наслаждалась этим. Ведь Томас Ратленд ее пытался целовать, он был и сильный и красивый, да и, пожалуй, был влюблен, но… Лу поняла, что для нее только один мужчина существует и это муж. И только от его любви так замирает сердце!
Любовь она такая! Из рук любимого приятно даже кубок с ядом взять и пригубить. А что поделать, если только он умеет так обнимать и так ласкать и так любить?
Ги поднял голову с ее груди и поцелуем благодарил за те мгновения счастья, что Лу ему дала. А после…стал ехидным, но не менее любимым Грозным Ги!
– Твоя кровать мала. Она такая же как ты, малявка! Быть в ней приятно до потери разума, но очень страшно поломать! Лу, жаль, что в нашем Замке нет тоннеля, иначе я бы тотчас тебя отнес в свою постель. И, знаешь, если бы мне так не нравились твои малюсенькие ножки, то я бы точно привязал тебя за них, чтоб ты в моей опочивальне жила и там была все время! Ты не дождалась меня после совета, почему?
Наверно Лу прекрасно бы сердилась на такие вот слова, но Ги так сладко целовал ей грудь, пока ворчал, что, разумеется, она простила.
– Я вышла на минутку, а потом явилась Эм, за ней твоя кухарка, потом поочередно ключница, мясник и два слуги. Простите, Ваша Светлость, что ослушалась приказа, но я служила дому Лидс, пока о замке хлопотала, – Ги оторвался от ее шеи с тяжким вздохом и попытался говорить, Лу не позволила! – Милорд, откройте тайну! Я помню, что мне придется догадаться о том, как взят был Бонк, но как сравнить мне то, что ты творил со мной в постели с осадой и войной?
– Это не я творил, клянусь! Это любовь, вот ей и предъявляй. А мне грехи все отпусти и разреши творить все это постоянно, – и снова поцелуй и не один.
Лу все сейчас дарило наслажденье – и тяжесть тела Ги на ней и поцелуй его глубокий. Ей захотелось испытать самой все то, что делал Ги, она решительно уперлась ладошками в грудь мужа и отстранила от себя.
– Что не так? – он моментально испугался и стал таким …каким?
Мальчишка! Лу часто обзывалась на него ужасным словом «старикашка», но Ги по сути им и не являлся, скорей наоборот!
– Ги я хочу, как ты. Позволь, – он заинтересовался и, неохотно, но все же освободил жену от тяжести своей и лег на спину.
Лу моментально оказалась сверху, удобно там расположилась и изучала тело Ги, как, предположим, старый манускрипт. И ничего смешного! Ведь книги для Луизы были самым интересным и захватывающим явлением. Так и с мужем – все занимательно и любопытно. Помимо этого, все в нем притягивает, манит целовать, ласкать и нежить. И ясно, куда бы завели все эти опыты, однако Ги увидел кровь на бедрах Лу.
– Постой… Тебе не больно, Лу? Поверь, я ничего так не желаю, как повторения, но… – она прижала пальчики к его губам, он тут же облизнул один из них, чем и заставил Лу смеяться.
– Дай мне минутку, хорошо? Не уходи… – и соскользнула с него, без всякого стесненья прошла по спальне обнаженной и скрылась за массивной дверью, где принимала ванну.
А Ги пришлось смириться с утратой временной жены и ее мягких губ, что так приятно и слегка бесстыдно вот только что скользили по его груди и животу. Лидс не в себе был! Ошарашен, раздавлен маленькой своей женой и ее жарким откликом на все его порывы и неуемную любовь. Приворожила и околдовала!
Он, все же, волновался. Невинности потеря всегда болезненна… Быть может Лу страдает? Вот там, за дверью? Хотел пойти за ней, но вовремя себя одернул. Она просила дать минуту, а значит нужно просто ждать.
Ги оглядел кровать. Да, не небольшая по сравнению с той, что в спальне у него и там Луизе буде лучше! Ну, и ему, конечно. Мысль тут же родилась и головы его уже не покидала. Лидс все таки поднялся и пошел к Луизе. Хотел войти, но постучался, себе не узнавая. Ведь для хозяина нет запертых дверей, не так ли? Но это Лу…
– Входи, – смеется, – Я знала, что не усидишь.
Она лежала в ванной, та была вполне себе большой, и Ги прекрасно разместился рядом с Лу. Она сначала удивилась, но позже, когда его рука коснулась ее же бедер, позволила себе принять и ласку и удовольствие от прикосновения его руки.
Чуть позже Ги прекрасно справился с работой вместо Гуны. Достал Луизу из воды и вытирал, она ему шептала по его же просьбе, что она делала, чтобы прогнать боль после первого соития. Похоже, что рассказ придал Ги еще больше сил, а потому, он завернул жену в льняную ткань, набросил на себя такую же, и уподобившись, пожалуй, первобытному мужчине, закинул Лу на плечи и поволок в свою постель!
– Лу, теперь ты можешь изучать меня так долго, как только пожелаешь! – она его не подвела, ну а сама открыла для себя то удовольствие, когда являешься хозяйкой положения и сильного мужчины. Так интересно и волнительно!
Бонк взят был еще раз! А потом еще… С рассветом, когда Лу утомленная любовью уснула на его плече, Ги помолился. Сказал «спасибо» и просил у Бога, чтоб даровал ему как можно больше дней и непременно рядом с Лу!
Замок Лидс велик, нет, он огромен! В нем множество людей: прислуга, помощники, солдаты. Но даже при таком пространстве и количестве народа, слухи расползлись мгновенно! Уже все знали, что хозяйка стала полноправною женой, а Ги ее оставил ночевать в своей кровати. Пожалуй, радовались все и это стало поводом для праздника. Вот кто-то утянул из погреба бутыль, за ним другой и к вечеру двор полон был песен, танцев, а кое-где, в местах укромных, и поцелуев небезгрешных.
Лидс не сердился, он радовался Лу и любовался тем, как много красок на ее лице. Так только лишь любовь рисует. Румянец щек, блеск глаз и яркость губ, припухших после поцелуев.
Одна беда – им все мешали! То Морт, то Эм, то слуги, без конца снующие по комнатам. Ги рассердился и велел подать коня. Он усадил жену на Корса, уселся за ее спиной и объявил, что некоторое время им обоим придется жить в поместье Лу. Они укрылись в Торховой пяте и там…
Считайте это умопомраченьем, пусть сладким, пусть приятным, но все равно безумством. Так продолжалось примерно три недели, потом накинулись дела, и весть пришла о том, что в гости едет Виго! Тут в силу вступил один из двух запретов, касательно любви. Тех самых, при которых Ги и Лу обязаны были стать нормальными и не требовать любить друг друга. Король в их замке и он ужасно знатная особа, пора обязанности на себя взвалить и перестать, на время, безумствовать.
Виго Красивый прибыл и привез с собой дворян, а с ними праздники, вино и танцы. Но, главное, Перчатку Слэйда! Ги рад был трубадуру, но ревновал. Ужасно и смешно, тем паче, что знал – Лу любит его, а не кого-либо другого, но все равно…
Слэйд первым делом, оказавшись в Зале, глазами отыскал Луизу и замер. Лидс понял почему! Она сияла красотой и негой, любовью, счастьем и удовольствием, что Ги дарил почти без остановки. Перчатка не ослеп, но мог вполне.
– Миледи, я верил в то, что нет на свете женщины красивее чем Вы, но я ошибся! Есть! И это Вы опять! Как Вы могли так измениться и так похорошеть? Неужто, Грозный Ги такой приятный муж?
– Почтенный Слэйд, он самый лучший, – она так улыбалась трубадуру, что Ги сжал кулаки, и даже не смотря на то, что все ее слова были сплошной балладой в честь него же самого!
– Я Вашу ленту не снимаю с лютни и Ваш локон до сих пор со мной. Ваша Светлость, скажите, что я лучший трубадур на свете, и я обещаю не скончаться прямо тут у Ваших ног от ревности! – он нарывался!
Суровый Морт, отметив злость хозяина уж предвкушал, как морда Слйэда встретит радостно его кулак, но леди Лу остановила поток законной ярости и Морта и Ги Лидса.
– Вы лучший трубадур, и Ваши песни лучшие, тут никаких сомнений. Но голос мужа, горячо любимого, всего милей. Нет песни слаще для жены, чем та, что слышится в его словах, простых и безыскусных. Он скажет: «Доброй ночи» – и я готова петь. Он вымолвит: «Проснись, уже на небе солнце» – и мне жить хочется, и радоваться и смеяться. Кто лучший, сами можете судить. Но, мой совет Вам – не беритесь, просто спойте для меня и для него.
Перчатка смолк, и гости, те, что слышали слова Луизы. Виго усмехнулся радостно, а Ги… Он проклял всех, и только потому, что не было ну никакой возможности сказать «спасибо» Лу и так, как он хотел!
Еще три дня приемов и коротких встреч с женой. Таких, что только разжигали страсть не утоляя. А потом король уехал и увез со собой людей и хаос, а Лидс с женой остались в Замке.
Медовый месяц была окончен, но не любовь и страсть! Да, такие важные особы не могут прятаться все время в Торховой пяте, а потому они прекрасно совместили свою дела насущные с любовью и замечательно сложили, выстроили отношенья, замешанные густо на любви и уважении друг к другу.
Так шли, летели, дни и ночи…
Потом была та ночь, которая, Ги точно знал, явилась зарожденьем новой Жизни.
Тут можно бы историю окончить, ведь остальное додумать можно, намечтать, представить, но рассказчик вовсе не желает читателя оставить просто так, со словом «Жизнь» в конце романа и потому продолжит немногими словами свой рассказ.
Любовь их увенчалась сыном. Первенцем. Он появился чин по чину, и огласил весь замок Лидс своим ужасным криком, в котором все услышали командный голос Ги! Через два года снова сын и тот крикун почетный! За ним опять громкоголосый командир. И будто Лу исполнила все то, что обещала Лидсу, когда просила не покидать ее в обмен на трех здоровых сыновей, но родилась и дочь. Занятно, что именно она и стала любимицей отца. А мать… Лу повезло счастливой быть. Любимой, уважаемой супругой. Развить свои таланты, стать помощницею мужу во всех его делах. Его опорой и радостью одновременно.
Ги, завершив лет через десять, блестящую военную карьеру, стал королю советником, построил церковь в честь жены. Позволил Лу свободы столько, что ей хватило на всю жизнь и никогда не пожалел об этом. Но уезжая на Совет в Столицу, всякий раз стремился к Лу. Так получилось, что она была ему нужна и он ей. Когда разлука обещала долгой быть, они страдали, пожалуй, как страдает птица, когда имеет только лишь одно крыло. Полёта нет и Небо недоступно.
Да, жизнь текла и были разные моменты – печальные, счастливые и даже ссоры попадались на их пути, но оба точно знали, что найдут друг друга, вот как бы жизнь не повернулась. Где найдут? Везде! В постели, в разговорах, в заботах о семье и государстве, в одних и тех же интересах и препирательствах смешных. Ехидство их объединяло до самого конца. И понимали ведь друг друга с полуслова, а все равно смеялись и подшучивали.
Но ведь была еще и тайна! Та самая, о Бонке! Лу не добилась от Ги рассказа. Однако, Лу есть Лу. Она, конечно же, нашла решение, и выходом стал Морт. Лу хохотала так, что плакать начала, но так и не призналась мужу, что тайна неприступной крепости раскрыта. Она прекрасно поняла и оценила деликатность Ги, и знаете, за это принялась любить его в два раза крепче!