Текст книги "Моя фиктивная жена (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 9

Анарен

В ту ночь я проворочался без сна. Сам не знаю, что меня настолько взволновало – то ли очередная ссора с родителями, то ли завтрашняя свадьба. Я крутился на кровати, в матрасе обнаружились неизвестные доселе шишки, а часы в гостиной стучали так громко, что я слышал их в спальне.

В три часа ночи я устал от попыток заснуть, поднялся и, накинув халат, отправился варить кофе.

В столовой горел свет – значит, не только мне не спится в ночь глухую. Хельга сидела над своей тетрадью, рядом с ней стояла чашка с кофе, и я увидел, что девушку знобит: плечи подрагивали под наброшенной шалью. Неудивительно – свадьба всегда вызывает трепет, даже если это ненастоящая свадьба.

Впрочем, почему ненастоящая? Мы станем законными супругами со всеми полагающимися правами – например, правом на наследство. Только сейчас я понял, что если со мной что-то случится, то именно Хельге отойдет и этот дом, и все мои сбережения.

Вот и замечательно. Говорят, что кроткие наследуют землю – пусть будет так.

Услышав мои шаги, Хельга подняла голову, и я увидел, как в ее глазах тают призраки – огромный дворец, красно-черные знамена, девушка, которая поднимается по ступеням к уродливому трону, сложенному из шлемов – наверно, когда-то они принадлежали врагам короля. Принцесса вернулась домой и забрала то, что принадлежало ей по праву. На мгновение я позавидовал Хельге. Мне знакома была радость творчества – но создавать живые миры я не умел.

А она умела. Она сидела за кухонным столом среди ночи, и под ее пером оживала целая вселенная – и ее наполняли живые люди, а не картонные декорации к спектаклю в провинциальном театре.

– Не спится? – спросил я. Хельга кивнула и потерла глаз кулачком.

– Решила поработать, – ответила она и призналась: – Просто удивительно! Сижу за столом, пишу книгу и мне не надо прислушиваться, не идет ли кто. Не надо прятать тетрадь. Никто не отнимет, никто не выругает и не засмеется.

– Тут не над чем смеяться, – кофейник был пуст, и я взялся за турку: сварю кофе нам двоим. – Ты создаешь людей, которые переживут и тебя, и меня. Про них будут читать, плакать, смеяться… В них будут верить.

Хельга смущенно улыбнулась.

– Мне никто такого не говорил, – откликнулась она, и я видел, насколько понимание творчества важно для нее. – Никогда, ни разу.

– Ну вот. Я говорю. А мне можно верить.

Девушка рассмеялась. «Моя жена, – подумал я с некоторым растерянным удивлением. Поправился: – Моя будущая жена. Удивительно».

Я разлил кофе по чашкам, сел за стол, и Хельга спросила:

– Как ты думаешь, получится у меня что-то с «Геллертом и Маркони»?

– Не сомневаюсь, что получится. У тебя замечательные книги.

Хельга нахмурилась.

– Откуда ты знаешь?

Наверно, она решила, что я втихаря рылся в ее вещах, и подумала, что все кругом слеплены из одного теста. Неважно, что появилось в конце, эльф, человек или гном – повадки у всех одинаковые.

– Я видел отблески твоего вдохновения, когда ты пишешь, – признался я. – Они бывают только у талантливых писателей, и ты одна из них, в этом нет сомнений. Ты создаешь живых людей, а не тени на бумаге.

На щеках Хельги снова проступил румянец. Гномы любят своих детей, хвалят их за каждую пустяшную поделку, но над Хельгой смеялись потому, что она занялась не тем, что положено делать барышне. И теперь моя похвала взволновала всю ее душу.

Она улыбнулась – я улыбнулся в ответ.

– Мне никогда такого не говорили, – едва слышно повторила Хельга.

– «Геллерт и Маркони» тебя издадут, вот увидишь, – решительно заявил я. – И издадут не потому, что их подкупили, а потому, что ты пишешь прекрасные книги. Все, точка.

Некоторое время мы молчали. За окнами разливалась ночь – осенняя, глухая, давящая. Такую ночь подсвечивают огнями ламп, наполняют запахом яблочных пирогов и негромкими разговорами от сердца к сердцу – и тогда тьма отступает.

– Госпожа Браунберг просто чудо какое-то сотворила, – сказала Хельга. – Приготовиться к свадьбе за полдня! Никогда бы в такое не поверила.

– О, в этих делах она умелец и знаток! – ответил я. – Уже советовала тебе написать родителям?

Хельга кивнула. Опустила глаза к тетради, что-то машинально поправила в написанном.

– Да. Я и написала. Отправила письмо вечером, – сообщила она. – Госпожа Браунберг сказала, что они приедут.

Хельга сделала паузу и добавила:

– Для того, чтобы просто посмотреть, как это я умудрилась за несколько дней выйти замуж за эльфа.

Мы оба рассмеялись. Я вдруг вспомнил наш поцелуй в первый вечер, когда пытался выловить бервенунского змея, и в голове вдруг мелькнуло: однажды мы будем рассказывать об этом нашим детям. Должно быть, мой взгляд изменился, потому что Хельга нахмурилась и спросила:

– Что-то не так?

– Все отлично, – заверил ее я. – Просто представил, как гномы приедут в Холинбург.

– Скандала не будет, – пообещала Хельга. – Если на нашей свадьбе появится сам бургомистр, то отец будет держать язык за зубами, а кулаки в карманах.

Вот и хорошо. Хотя я не был бы так уверен насчет кулаков в карманах: гномы считают, что свадьба без хорошей драки это как еда без соли.

– Если что, я принесу усмиряющий артефакт. Все будут сидеть тихо, мирно и смотреть только в свои тарелки.

Хельга удивленно вскинула брови.

– И такие есть?

– Разумеется. Я, правда, почти не работал с ними, но принцип понимаю.

В глазах моей невесты проплыли веселые рыжие огоньки.

– Принеси на всякий случай, – попросила она. – Вдруг и твои родственники решат нас поздравить?

* * *

Хельга

Я все-таки умудрилась поспать пару часов и проснулась от того, что домовой нетерпеливо застучал хвостом по кровати.

– Вставай! – воскликнул он, когда я разлепила глаза. – Вставай, нечего тут бока наминать! Там уже свадебный мастер пришел, а в соседнем доме фонарики вешают.

Золотые бумажные фонарики с парой светлячков внутри были общей традицией и у людей, и у гномов, и у эльфов. Повесишь такой там, где свадьба, и всю жизнь молодые будут счастливы. Перед первой брачной ночью светлячков надо было выпустить, чтобы они улетели к Божьему престолу и принесли новобрачным ребенка.

– Я не лежебока, – сказала я, и домовой зафырчал. – Уже встаю.

– Вот и вставай! Там внизу уже все духами да пудрой провоняло! Я от них чихаю хлеще, чем от табачка!

– Встаю, встаю, – я со вздохом выбралась из-под одеяла и пошла умываться и приводить себя в порядок.

Вчера… вернее, уже сегодня, когда мы с Анареном сидели за столом на кухне, я чувствовала, что мы с ним не просто заговорщики, которые собираются обвести вокруг пальца его родню. И не просто друзья, которые болтают обо всем на свете. Мы будто бы сделались кем-то намного больше и важнее – я понимала, что все это лишь мое волнение, которое заставляет принимать желаемое за действительное, но…

Но сердце говорило мне, что все не так просто. И от этого становилось одновременно сладко и жутко.

Господин Тутти нарядил меня в платье, которое успел идеально подогнать по моей неидеальной фигуре. С ним пришел помощник, такой же деловитый и серьезный: усадив меня возле зеркала, он взялся за мои волосы. Заплетя косы каким-то особо модным манером – я никогда не смогла бы повторить этого плетения – он уложил их вокруг головы, сбрызнул какими-то ароматными жидкостями и распорядился:

– Теперь можно надевать диадему.

Хризолиты мягко сверкнули зеленью, напомнив о весенних рощах и веселых ручьях. Кажется, я никогда в жизни так не волновалась, хотя с чего бы? Я, по большому счету, актриса, которую наряжают к спектаклю – и мне надо сыграть очень хорошо, так, чтобы никто не заподозрил подвоха.

Для всех это настоящая свадьба – и я не должна все испортить.

Интересно, родители уже получили мое письмо? Должно быть, получили, и новость взорвала все Подгорье. Друзья, приятели, соседи, родственники и свойственники судят и рядят о том, как это Хельга Густавсдоттир, которой и пьяница Олав был бы за счастье в качестве мужа, умудрилась выйти замуж за эльфа. Наверняка, без магии не обошлось – или этот эльф просто больной на голову, потому что только тот, кто не дружит с рассудком, мог бы на нее позариться.

Приедут ли мать с отцом? Или порвут письмо и плюнут?

Помощник господина Тутти дунул пудрой с кисточки мне в лицо и спросил:

– Ну-ка, что за хмурый вид? Невеста должна думать только о счастье!

Я кивнула. Хорошо, что он не знает, что все это лишь игра, но, глядя на себя в зеркало, я не могла не волноваться. Тот трепет, который охватывает любую невесту в день свадьбы, поднялся откуда-то из глубин так, что у меня даже живот заныл. Свадебный мастер и помощник отступили, давая мне выйти, и, подхватив край свадебного платья, я направилась к дверям.

Выхожу замуж. Пусть понарошку, но выхожу. И пусть теперь хоть кто-то попробует назвать меня неправильной гномкой!

Анарен уже ждал меня внизу. Я замерла на лестнице, наткнувшись на его взгляд, словно на препятствие – нет-нет, невозможно так смотреть на девушку, когда заключаешь с ней договорной союз! Невозможно! А Анарен смотрел на меня так, словно я была красивой. Словно меня можно было полюбить. Словно мы…

Нет. Хватит, Хельга. Это ничем хорошим не кончится. Невероятным усилием взяв себя в руки, я зашагала дальше – спустилась к своему жениху-понарошку, Анарен взял меня за руку и негромко сообщил:

– Ты сегодня удивительно прекрасна. Это не лесть и не комплимент, это правда.

Кажется, у меня щеки сделались ярче волос. Зачем он так говорит, без этого ведь можно обойтись. И зачем так смотреть, словно гномка может понравиться эльфу по-настоящему. Я смогла лишь кивнуть: Анарен вывел меня из дома, и в нас сразу же полетели лепестки роз и рисинки – дети госпожи Браунберг и их маленькие приятели с удовольствием приняли участие в старинном обряде. Когда жених и невеста выходят из дома, брось в них рис – будет много денег, брось в них розовые лепестки – и любовь никогда не угаснет.

– Слава молодым!

– Ура!

– Слава, слава!

– Деток вам побольше! Счастья!

Неужели все это со мной? Неужели это мне, Тощей Хельге, кричат свадебные пожелания?

Напишу об этом в книге – все решат, что я вру.

Я не запомнила, как мы прошли к экипажу. Лица зевак размазывались пестрыми пятнами, нам улыбались, махали руками, благословляли. Где-то заиграла музыка, и я вдруг поняла, что уже стою перед алтарем. Браунберги устроились на скамейках, рядом с ними сидели важные господа и не менее важные дамы с упоительно сладким выражением на лицах. Священник открыл Писание, Анарен сжал мою руку, и в этот миг в храм вошли гномы.

Отец, мать, брат и сестры бесшумно заняли места на скамьях. Эльза и Марика даже рты раскрыли от восторга. Мать и сестры были одета в лучшие платья, шелковые, с кружевом, а золота, которое сверкало в их волосах и шеях, хватило, чтобы купить дом. С нас с Анареном не сводили любопытных глаз, и я почти прочла матушкины мысли: «Парень-то какой видный да богатый! И что он в ней нашел, на что сбросился?»

– Конечно, мы тут! – важно заявил отец, отвечая на незаданный вопрос. Он надел темно-синий камзол с золотой вышивкой, такие же штаны и белоснежную рубашку и выглядел так, словно был важным банкиром, который приехал на самую крупную сделку в жизни. – Такое надо своими глазами увидеть, чтоб поверить.

Еще бы они не приехали. Надо же рассказывать в Подгорье о том, каким было мое платье, как украсили церковь, какой букет преподнес мне жених. Я опустила глаза к букету и лишь теперь поняла, что с белыми розами соседствовали самые настоящие нарциссы! Белые, бархатные, словно припудренные, с длинными золотыми колокольцами!

– Цветы! – восторженным шепотом спросила я, понимая, что и гномы их тоже заметили, и теперь польщены. – Где ты взял нарциссы осенью?

Анарен улыбнулся. Покосился в сторону моей родни и ответил:

– Выгнал из луковиц этой ночью. Тебе нравится?

Нет, теперь все Подгорье будет говорить, что я вышла замуж за безумца! Только безумный эльф способен раздобыть для гномки нарциссы.

– Нравится, – выдохнула я и поняла: нет, это не просто свадьба понарошку. Это намного важнее и глубже – и для меня, и для Анарена. Если бы я была всего лишь помощницей, то он не озадачился бы выгонкой нарциссов. Обошлась бы я и розами.

– Возлюбленные чада мои! – священник был человеком и выглядел очень довольным. Я давно замечала, что люди ко всему относятся проще, чем гномы и эльфы. Если ты кого-то любишь – вот и здорово, люби и не обращай внимания на глупые предрассудки. – Мы собрались здесь, чтобы соединить священными узами этого мужчину и эту женщину. Если в храме есть тот, кто считает, что этого брака не должно быть, то пусть скажет об этом или молчит всегда.

– Дурищу нашу замуж берут, – едва слышно всхлипнула моя мать. – Какой уж тут «не должно быть брака»!

Госпожа Браунберг обернулась к гномам и негромко, но отчетливо сказала:

– Милочка моя, я попросила бы вас соблюдать порядок в храме! Ведите себя достойно!

И выпрямилась с видом человека, который сделал очень важное и нужное дело.

– Итак, – священник кашлянул в кулак, улыбнулся. Ему, как видно, никогда не приходилось венчать гномку и эльфа. – Анарен Эленандар, обращаюсь к тебе. Ты согласен взять в жены эту Хельгу Густавсдоттир перед тобой, любить и беречь ее до конца дней?

– Согласен, – с решительным и суровым видом отчеканил Анарен. Мои сестры зашмыгали носами, Мартин сидел с таким видом, словно проглотил кол. Краем глаза я косилась в сторону родных и поверить не могла, что все это происходит со мной.

– Хельга Густавсдоттир, обращаюсь к тебе. Ты согласна взять в мужья этого Анарена Эленандара перед тобой, любить и беречь его до конца дней?

«Мы женимся понарошку, и я получу за это три тысячи крон», – подумала я и сказала:

– Согласна.

– Тогда, дети мои, с мыслями о любви Господней, которая соединяет сердца и души, объявляю вас мужем и женой, – довольно произнес священник. – Любите друг друга и будьте счастливы!

Анарен поцеловал меня – не притворным актерским поцелуем, какие я видела в маленьком театре нашего Подгорья, когда актрису разворачивают от зрителя и просто склоняются лицом к ее лицу, а настоящим, настолько обжигающим и искренним, что у меня волосы шевельнулись на голове.

Господи, помоги мне, я ведь влюблюсь в него. По уши, как школьница.

Мои сестры ахнули. Мать заплакала – ее всхлипывания я узнала бы из тысячи других.

– Вот, смотри, как все обернулось, – негромко сказала она. – Вчера, кажется, ее иконой по лбу вразумляли, а теперь вот, замуж вышла. Хоть за эльфа, а вышла!

Выйти замуж – это венец всего для правильной гномки, пусть это даже брак с эльфом. Эльф всяко лучше пьяницы Олава – особенно если этот эльф с деньгами. Храм наполнился аплодисментами и торжествующими возгласами, а я готова была расплакаться от счастья, густо замешанном на страхе. Анарен подхватил меня на руки и, как того требовал обычай, понес к выходу; обняв его за шею, я едва слышно спросила:

– Мы все делаем правильно, да?

– Да, – так же тихо откликнулся Анарен и улыбнулся. – Спасибо тебе.

Ах, да. Это же просто спектакль для того, чтобы семья не тащила его на веревке в выгодный для них брак с какой-то эльфийской потаскушкой. Меня заполняло смущением и неловкостью. Вот я и вышла замуж. За эльфа. Мысли сделались какими-то куцыми, обрывочными. От нарциссов в моем букете поднимался тонкий изысканный аромат, и я поняла, что сейчас расплачусь.

Нет-нет, надо успокоиться, надо взять себя в руки. Я актриса, которая получит неплохие денежки за представление, вот и все – да только чем больше я об этом думала, тем меньше это помогало.

Анарен замечательный. Он добрый, сильный, смелый… но вряд ли он сможет разделить чувства с гномкой. Мне нужно сдерживаться. Молчать. Не показывать вида.

Мы вышли из храма, и я удивленно увидела, что перед оградой собрался чуть ли не весь Холинбург. Конечно, этого и следовало ожидать: когда эльф женится на гномке, все захотят увидеть такое чудо своими глазами. Анарен опустил меня на землю, взял за руку и напомнил:

– Теперь тебе надо будет бросить букет в толпу.

Незамужние барышни уже готовились его ловить, выйдя вперед и оттеснив остальных горожан и горожанок. Люди улыбались, аплодировали, выкрикивали поздравления, и я заметила несколько недовольных лиц. Ах, да, это же те эльфийки из ювелирного магазина. На Анарена они смотрели с нескрываемым удивлением, а на меня – с неприкрытой неприязнью, однако, судя по всему, собирались поймать мой букет.

Вот уж нет. Дудки вам.

– Ловите! – звонко воскликнула я, размахнулась и запустила букет в сторону девушки, которая была учительницей в местной школе, если судить по ее простенькому строгому платью и прямой, словно струнка, спине. Сразу же случилась небольшая свалка – девушки рванулись к букету, и я заметила, что Анарен едва уловимо шевельнул пальцами.

– Поймала! – воскликнула учительница, прижала букет к груди и рассмеялась. Зеваки зааплодировали, и мы наконец-то прошли к нашему экипажу. Когда я опустилась на скамейку, то поняла, что страшно вымоталась, несмотря на то, что вся церемония прошла очень быстро. Браунберги на правах посаженных родителей Анарена разместились напротив, и госпожа Браунберг вздохнула, прижав руку к груди.

– Дорогие мои, это просто замечательная свадьба! Пусть немногочисленная, только для близких, но зато сколько искренности! Сколько тепла и любви! Поздравляю, милые Эленандары, обязательно будьте счастливы!

Я не сразу поняла, что теперь я Хельга Эленандар, а не Густавсдоттир.

– И я очень рада, что приехали ваши родители, – госпожа Браунберг дотронулась до моей руки. – Все-таки свадьба это семейное событие, очень важное событие, вся родня должна быть рядом с… – она хотела сказать «с женихом и невестой», но вспомнила о том, как родителей Анарена выставляли из его дома, и закончила иначе: – Для ваших родных, Хельга, будут лучшие места за столом, и я велела оплатить для них лучший номер в гостинице. Все будет хорошо!

Я улыбнулась и поблагодарила добрую женщину – если бы не она, мы бы ничего не успели организовать так, чтобы все прошло гладко, как сегодня.

Экипажи въехали в ворота Браунбергов, и я услышала новые крики – дети стояли на ступеньках, размахивая флажками и цветами. Старший мальчик держал в руках поднос с караваем: традиция требовала, чтобы новоиспеченные супруги всем отломили по кусочку на счастье. Мы вышли из экипажа – пока собирались остальные гости, я стояла рядом с Анареном, надеясь, что нет тех традиций, которые обяжут нас сегодня лечь в постель.

Каждый будет ночевать в своей комнате – и это правильно. Поцелуй Анарена еще горел у меня на губах, я пыталась не думать о нем и не могла не думать.

Мои родители и сестры высыпали из экипажа – увидев дом Браунбергов, роскошный дворец по гномьим меркам, они даже смутились. Сестры негромко переговаривались – кажется, скоро они будут упрашивать родителей отпустить их в Холинбург. Раз уж Хельга, тощая, как доска, смогла выйти замуж, то они-то точно найдут здесь богатых женихов – с их правильными гномьими фигурами это будет совсем нетрудно.

В столовой уже был накрыт свадебный обед, который должен был плавно перетечь в ужин. Госпожа Браунберг продумала все: сначала шли закуски – маленькие пирожки с самыми разными начинками, тосты с рыбой и мясом, салаты в корзиночках из теста должны были немного утолить голод, пока почетные гости поздравляют молодоженов.

Бургомистр смотрел на нас с искренним удивлением, но было видно, что он, человек, польщен приглашением на свадьбу эльфа, особенно такого эльфа, который делает артефакты для самого короля. Нам пожелали долгих лет совместной жизни, побольше детей и крепкого здоровья – добрые слова сопроводили увесистым мешочком, в котором звякнуло золото, и бургомистр негромко добавил:

– Я уже отдал распоряжение по налоговому ведомству, вы освобождены от выплат на полтора года.

Анарен довольно улыбнулся и поблагодарил. Я так разволновалась, что энергично приналегла на тосты с ветчиной и каперсами.

После закусок шло большое блюдо – на столе появились поросятки с яблоками во ртах, тарелки с золотыми ломтиками картофеля, маринованные овощи, ветчина, сыр – еды было столько, что даже мой отец довольно кивнул: хорошо дочка замуж выходит, свадебный пир делали без экономии. Во время большого блюда молодых поздравляли родители, и я обрадовалась тому, что отец и мать Анарена не пришли: уж они-то точно не сказали бы нам ничего хорошего. Отец важно поднялся за столом, держа в руке бокал с вином, и я вздохнула: хоть бы он не наговорил никаких глупостей!

Анарен бегло дотронулся до моего запястья, словно хотел сказать, что все в порядке, и эта забота вновь кольнула меня напоминанием: все это лишь игра. Свадьба понарошку. Я не должна воспринимать ее всерьез.

– Ну что ж, дети, поздравляю! – произнес отец. – Мы уж и не думали, что Хельга выйдет замуж за такого достойного джентльмена, а вот поди ж ты, случилось счастье. Живите дружно! Если что случится, Подгорье всегда вас примет. Своих не бросим, а ты, сынок, раз уж женился, теперь тоже для нас свой. Вот, примите наш скромный дар в вашу новую семейную жизнь, и поскорее внуками нас порадуйте. Где двое, там всегда и третий, и пятый, и седьмой.

Мать расплакалась от избытка чувств, прижав платок к глазам. Отец мигнул Мартину, и гости удивленно ахнули – брат вынес к нам с Анареном серебряный подносик размером с тетрадь, на котором сверкала россыпь драгоценных камней. Рубины, несколько сапфиров, крупный бриллиант – гномы всегда щедро одаривают своих детей на свадьбу, и мои родители не ударили в грязь лицом. Анарен поклонился тестю, и теперь пришла его очередь подмигивать – слуга протянул ему деревянный ларчик, украшенный тонкой резьбой, щелкнула крышка, и я увидела изумительные парные броши из белого золота с лунным камнем.

Мать сразу же перестала плакать. Отец довольно улыбнулся в усы.

– Примите и вы мой скромный дар, – с достоинством промолвил Анарен. – Пусть семейные узы, которые нас теперь соединяют, будут крепче и прекраснее камней и золота!

Сказано было хорошо – отец важно кивнул, гости зааплодировали, и в это время хлопнули двери, и дом наполнился грохотом и топотом. В столовую ввалилась целая толпа в мундирах, солдаты были вооружены, в руках офицеров я заметила сверкающие шары на цепочках – нейтрализаторы магии.

Мне никогда еще не было так жутко. Ноги онемели. Не знаю, как я нашла в себе силы, чтобы подняться и встать рядом с мужем. Тело наполнило противной простудной дрожью, и внутренний голос с ухмылкой осведомился: неужели ты и правда подумала, что все будет хорошо?

– Анарен Эленандар, вы арестованы, – отчеканил один из офицеров. – Час назад его величество едва не умер из-за вашего артефакта.