Текст книги "Моя фиктивная жена (СИ)"
Автор книги: Лариса Петровичева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Я растерянно смотрела на свое отражение. Нет, не уродлива – это во мне говорили голоса родных и знакомых, которые все время искали изъяны и не видели ничего хорошего. В этом платье я была словно принцесса. Нежная, светлая, воздушная – ветерок налетит, подхватит и унесет.
И пусть это ненастоящая свадьба – у меня все равно будет и платье, и украшения, и букет. Что еще нужно?
– А для волос можно вот что, – Тутти направился к своей коробке, и я в очередной раз удивилась: какое же чудо! Обычный короб, но магия создала в нем множество отнорков и лазеек, и теперь там можно хранить целый магазин с платьями и украшениями на любой размер и вкус. – Смотрите, выглядит строго, но не старомодно. И волосы надо будет поднять к затылку.
Тиара сверкнула ледяной россыпью бриллиантов и утонула у меня в волосах. Подняв руку, я дотронулась до нее и сказала:
– Это черевирские камни. Они очень дорогие.
– Господин Эленандар распорядился не экономить, – ответил Тутти. Я решила, что обязательно поговорю с Анареном: одно дело фальшивая свадьба потому, что это его спасет, а я никогда не против кого-то спасти – и совсем другое дело вот так швырять деньги на ветер, предлагая мне тиару за пять тысяч крон. Может, он еще примется прикуривать от горящих купюр, как это делают, хвастаясь, купцы первой гильдии?
Вот уж нет. Пусть я ненастоящая жена, но такого транжирства не допущу.
– А есть что-то… – я замялась, старательно подбирая слова и не желая задеть Тутти, – наподобие хризолитов? Это камень моего рождения, мне хотелось бы именно хризолит.
– Посмотрим, – откликнулся Тутти и зашелестел глянцевыми страницами каталога. – Странно, честно говоря: обычно девушки так и рвутся надеть на свадьбу что-нибудь подороже, а вы нет. Впервые вижу, чтобы кто-то отказывался от черевирских бриллиантов. Неужели они вам не понравились?
– Как они могут не понравиться? Понравились, конечно, но я же гномка, – объяснила я. – А мы, гномы, не тратим денежки там, где можем сэкономить.
Тутти подобрал для меня хризолитовую парюру удивительной чистоты. Когда лиственная зелень прозрачных камней сверкнула в моих волосах, то я почувствовала, что влюбляюсь в это украшение с тем сердечным жаром, который гномы испытывают к драгоценностям. Тиара, похожая на переплетение невесомых цветов, крошечные капельки сережек и сверкающая подвеска – от них так и веяло лесной свежестью, таинственными тропами, шумом веселых ручьев. Удивительное дело: хризолит всегда казался мне холодным, но сейчас от камней веяло летом и солнцем.
Неожиданно я поняла, что похожа на березку в этом платье и с зеленью хризолитов. Жаль, что родители меня не видят – может, решили бы, что я все-таки красивая, пусть и худая, как жердь.
– Да, пожалуй, они идут вам больше, чем черевирские бриллианты, – согласился Тутти. – Так что? Зовем счастливого жениха?
У людей есть правило: жених не должен видеть невесту до свадьбы – но это только у людей. Мой отец, например, сам шил свадебное платье для моей матушки. Я кивнула и внезапно ощутила странную робость, словно на мне не было ни платья, ни украшений – ничего не было.
С чего мне так робеть? Мы просто притворяемся, чтобы родители Анарена оставили его в покое – а я получаю за свое притворство кругленькую сумму. Ничего личного, только важное дело – и мы его сделаем.
Тогда почему все во мне вздрогнуло, словно я внезапно оказалась у обрыва – и смотрю вниз, и знаю, что не упаду на камни, а взлечу… Неужели это просто свадебное платье так на меня влияет? Я ведь привыкла к тому, что никогда не выйду замуж, что буду просто жить, работать, писать книги.
«Успокойся, – приказала я себе почти грубо. – Нет причин трястись, как хвост у козы».
– Да, – кивнула я, справившись с волнением. Это просто платье, это просто спектакль, который мы с Анареном разыграем для всех. – Давайте его позовем.
* * *
Анарен
Госпожа Браунберг, конечно, потянулась за мной смотреть на невесту. Пока Хельга примеряла платье и украшения, мы успели обсудить и немногочисленных гостей, и те блюда, которые будут стоять на столе, и мой свадебный костюм.
– Обязательно нужен особый костюм, что вы! – воскликнула госпожа Браунберг, когда я предположил, что надену тот темный сюртук, который надевал на вручение ордена. – Такой, в котором вы никогда и никуда не выходили. Это же исключительный день, мой дорогой! А букет невесты? Думаю, раз милая Хельга гномка, то к розам обязательно нужны нарциссы.
Нарцисс был гномьим гербовым цветком, красовался на множестве личных гномьих печатей, и моя соседка была права, это очень понравилось бы Хельге.
– Другой вопрос, где я найду нарциссы осенью, – вздохнул я. Госпожа Браунберг только рукой махнула.
– Вы же у нас маг и волшебник, Анарен! Сочините какой-нибудь артефакт, который выгонит их из луковиц.
Я решил, что это неплохая идея, и такой артефакт в самом деле можно создать – потом открою цветочную лавочку, буду продавать нарциссы и тюльпаны на новый год и озолочусь.
– Со свадьбой всегда столько хлопот? – спросил я. Соседка дружески погладила меня по плечу.
– Всегда. Помнится, когда я выходила замуж, то мы планировали выпустить бабочек с пыльцой над гостями. Тогда это было очень модно. И что ж вы думаете? Пошел дождь, бабочки отказались вылетать. То-то досадно было!
Я не мог с этим не согласиться.
Итак, мы поднялись на второй этаж, и госпожа Браунберг негромко приговаривала за моей спиной: «Вы обязательно, обязательно должны ахнуть, когда ее увидите, это очень важно для девушки, видеть, что вам нравится платье, и она в платье». Свадебный мастер открыл дверь и, сообщив:
– От бриллиантов она отказалась, но хризолиты ей идут, – пропустил нас в комнату.
Хельга стояла у зеркала – обернувшись ко мне, она смутилась так, словно была настоящей невестой, которую ее жених впервые увидел в белом платье. В общем-то, и я забыл, что мы просто собираемся устроить фальшивую свадьбу – Хельга была удивительно хороша. Рыжие волосы были наскоро подобраны и уложены в прическу, хризолиты таинственно мерцали на шее и в ушах, белое платье, предложенное Тутти, было поистине королевским, и я стоял, смотрел на нее и ни о чем не думал.
В голове воцарился звон. В тот момент я выглядел полным дураком – но это, вот удивительно, было правильным.
– Ну вот! – рассмеялась госпожа Браунберг. – Он растерялся! Все женихи так теряются от восторга и любви, правда же, господин Тутти?
Свадебный мастер важно кивнул, а Хельга покраснела от смущения – она, казалось, готова была сквозь землю провалиться. И она была милой, и очень красивой, и я даже не знал, о чем говорить и что думать.
– Прекрасное платье, – смог-таки выдавить я, не понимая, отчего сам-то так растерялся. Хельга улыбнулась и ответила:
– И камни очень красивые. Настоящие гномьи.
– При чем тут камни, моя дорогая! – госпожа Браунберг, видно, решила, что мы оба сгораем от любви, и уверенно взяла дело в свои руки – я был бесконечно признателен ей за это. Без ее решительности я бы точно пропал. – Вы очаровательная невеста, я выдавала замуж своих племянниц и дочерей подруг, и ни одна из них, клянусь вам Святым престолом Господним, не имела и половины вашего очарования! Да вы только посмотрите на вашего жениха!
Женщины обернулись ко мне, и теперь уже я захотел провалиться куда-нибудь. Да сто чертей в глубине Пекла, чего я так дрожу? Это просто спектакль, который мы разыграем, и Хельга моя помощница, вот и все. Да, она прелестна, да, платье отличное, но это не повод чувствовать, как в груди разливается горячее облако!
Я начинал злиться.
– Когда мужчина стоит, словно баран у новых ворот, и вот так смотрит, и никак не подберет слов, это значит только одно, – твердо заявила госпожа Браунберг. – Он влюблен по уши! Это так, я видела самых разных женихов, и можете мне поверить, я разбираюсь! Тутти, помните свадьбу Мэри-Энн Штольц и Виктора… как там его…
– Цетше, – откликнулся свадебный мастер. Нырнув в глубины своего короба, он вынул хрустальный фиал с духами и, вытянув пробку, дотронулся ею до волос за ушами Хельги.
– Да, точно, Цетше. Он говорил, что обожает свою невесту, а глаза были ледяные. Ну известное дело, охотник за приданым. А Эрик Урбан выглядел точно так же, как вы, дорогой Анарен, когда женился на моей племяннице Августе. И они живут счастливо уже восьмой год, и ждут третьего ребенка.
Ну вот, прекрасно. Меня уже объявили влюбленным. Я решил, что это хорошо. Сейчас госпожа Браунберг бросится по магазинам, покупать все, что нужно для свадьбы, и во всех подробностях расскажет городским кумушкам, как именно я смотрел на свою невесту.
Отлично. Чем быстрее эти разговоры дойдут до моих родителей, тем лучше. Официально они уехали из Холинбурга, но я знал, что отец оставил здесь своих помощников из числа людей.
– Между прочим, Хельга очень талантливая писательница, – сообщил я. Пусть и про это тоже поговорят. – Каждый день работает над книгой.
Госпожа Браунберг даже руками всплеснула. Румянец Хельги сделался еще гуще, карие глаза метнули маленькую молнию в мою сторону, словно она хотела дать мне совет: стой и молчи на эту тему.
– Писательница! И в нашей глуши! – восхищенно воскликнула моя соседка. – Невероятно! А я сразу подумала, как только вас увидела, моя милая: в этой девушке обязательно есть какой-нибудь талант, она смотрит так, словно в ней горит огонек!
– Приятель моего двоюродного брата работает у «Геллерта и Маркони», – сообщил свадебный мастер. Вынул зеленоватый фиал с мужским одеколоном, показал мне – я кивнул, не глядя. – Я как раз сегодня поеду в Чекеренто, к нему в гости. Давайте захвачу вашу книгу, покажем ее издателям.
Кажется, Хельгу качнуло. Она машинально взяла меня за руку, а потом заглянула мне в лицо так, словно только что поняла, где находится.
– Обязательно! – заявил я. – Такой случай нельзя упускать. Если они возьмут книгу, то это будет лучший свадебный подарок, который только можно представить.
– Возьмут! – со знанием дела воскликнула госпожа Браунберг. – Никто не будет разбрасываться такими талантами!
Глава 8
Хельга
Отец всегда говорил: если выдалась возможность, то надо ею пользоваться. Только дурак упускает то, что плывет ему в руки. А я могла подурачиться, если что, но дурой точно не была.
Принцесса Эрна могла ожить на книжных страницах – и я не собиралась упускать случай. Первая книга о ее приключениях занимала три толстых тетради – переодевшись из свадебного платья в голубую рубашку и юбку, я торопливо написала на крышке каждой свое имя и фамилию, завернула в белую бумагу и, перевязав лентой, подумала: ох, может, я и правда достойна такого счастья?
Достойна. Даже и думать нечего. Лишь бы свадебный мастер не наврал, желая польстить такому клиенту, как Анарен Эленандар.
Но не совсем же он глупец, чтобы врать? Анарен может сделать такой артефакт, который ему ноги на уши намотает за обман – и я не сомневалась, что господин Тутти это понимал.
Что ж. Ладно. Я решительно выдохнула, взяла сверток с тетрадями и пошла в гостиную. Там сверкало золото – Анарен расплачивался с господином Тутти за услуги. Забрав деньги, свадебный мастер взял мои тетради, понимающе качнул головой и сообщил:
– Все передам. Сами понимаете, гарантий никаких нет, но это лучше, чем отправлять книгу по почте и надеяться.
Это точно. Я представляла, сколько книг каждый день приносят к «Геллерту и Маркони» – из посылок можно сложить крепостную стену. Вряд ли они, конечно, читают каждую присланную книгу.
– Спасибо вам, – искренне поблагодарила я, и на этом мы распрощались. Проводив свадебного мастера, Анарен вернулся в гостиную и, опустившись в кресло, признался:
– Ты была удивительно красива в том платье.
Щеки вспыхнули румянцем. Вот зачем, зачем ему такое говорить? Зачем смотреть так, словно мы не играем спектакль для его родителей, а все это по-настоящему? Вспомнилось, что все мои родственники говорили в один голос: эльфы сволочи и дряни, от них не надо ждать ничего хорошего, никогда, ни при каких обстоятельствах!
Если так пойдет и дальше, то я в него влюблюсь. Точно влюблюсь – а гномы не такой народ, чтобы выбрасывать чувства из головы на следующий же день.
И чем это для меня кончится? Да ничем хорошим! Да, мы будем мужем и женой, будем жить в одном доме, но между нами никогда не возникнет любви и тепла, которые соединяют супругов. Да и потом, кто мешает Анарену влюбиться? Не в гномку, тумбочку на ножках, как выразился его отец, а в эльфийку, как и положено? И что я тогда буду делать?
Понятно, что. Получу деньги за свою работу и уползу куда-нибудь подальше, чтобы не мешать счастливым влюбленным. И умру от тоски.
Все это промелькнуло у меня в голове за какие-то мгновения, и я ответила:
– Спасибо. Платье просто замечательное.
Анарен улыбнулся.
– Может, посидим в саду? Сегодня хороший день, не хочется его упускать.
День и правда выдался чудесный – теплый и солнечный, пропитанный яблочным запахом и щебетом птиц в ветвях. Мы устроились на скамье под яблоней, взяв с собой пирог госпожи Браунберг. Домовой крутился рядом – получив от Анарена щедрый кусок пирога, он заглотил его в один присест, а потом принялся вылизываться, как кот. Невозможно было смотреть на него без улыбки.
Хороший день! Я подставила лицо солнцу – как здорово сидеть на скамье в приятной компании, радоваться теплу, любоваться садом, который, кажется, не верил в то, что наступила осень. Пчелы по-прежнему жужжали над цветами, птицы перепархивали в ветвях, небо было низким и синим.
– Вот бы «Геллерт и Маркони» и правда взяли мою книгу, – мечтательно промолвила я. – Это было бы настоящим чудом. Тогда родители перестали бы надо мной смеяться. Да и все перестали бы.
– Часто смеялись? – поинтересовался Анарен. Не ради любопытства – я невольно заметила, что его голос дрогнул, словно речь шла о важном.
– Часто. Гномка не должна писать книги и ловить бабочек. Гномка должна много кушать и скорее выйти замуж, – вздохнула я.
– Что ж, второй пункт мы скоро выполним, – довольно произнес Анарен. Домовой закончил вылизываться, оценил количество пирога для добавки и, решив, что ее не будет, важно пошагал в сторону дома. Из соседнего сада донеслись веселые крики детей, и я увидела мелькнувший пестрый хвост воздушного змея. Дети госпожи Браунберг проводили время за важным делом, и я вспомнила, что когда-то точно так же бегала и играла с мальчишками. Мы запускали воздушных змеев в садах, что лежали у Подгорья, ловили слепых рыб в подземных ручьях и мчались наперегонки по городским улицам – и я придумывала для нас множество историй о рыцарях, королях и принцессах, которых похищали драконы.
Потом, когда я подросла, мои прежние друзья стали смеяться надо мной. Смеяться и проводить время с нормальными девушками, будущими невестами и женами, которые не тратили время на фантазии.
– Платье очень дорогое, – сказала я. – И парюра тоже. Зря ты так разбрасываешься деньгами, Анарен.
Он даже фыркнул.
– Что значит «зря»? Ты выходишь замуж за эльфа. А у нас не принято покупать платья на распродажах.
– Ты так говоришь, словно это все по-настоящему, – вздохнула я и через несколько мгновений обрадовалась тому, что не успела сказать ничего больше – из-за кустов шиповника показалась пара эльфов, и я узнала родителей Анарена.
Вот и гости пожаловали. Не успели соскучиться после окончательного расплева.
* * *
Анарен
Я знал, что родители придут, и будет еще один скандал – но не думал, что это случится так скоро. Мать прижимала платок к глазам, отец выглядел сосредоточенным и строгим: видно, я должен был почувствовать себя школьником, который напроказил, стирая двойку в дневнике, и теперь трепещет от неминуемого наказания.
Я не почувствовал. Как сказала бы Хельга, нечего тут.
Хельга замерла, широко раскрыв глаза. Все в ней натянулось и задрожало.
– Господа! – удивился я. – Чем обязан такому неожиданному визиту?
Отец обернулся к матери, и слезы по ее щекам заструились еще быстрее, словно она повернула невидимый кран, выпуская их на свободу.
– «Господа»! – повторил отец. – Видишь, как он теперь называет родителей?
Я только руками развел.
– Мои родители сказали: Lavaehn ta talan-da, теперь я не сын своему отцу. Lavaehn ta talan-me, теперь я не сын своей матери, – я перевел специально для Хельги, которая вряд ли понимала по-эльфийски. – Если они ждут, что я буду умолять о прощении, то им придется ждать до конца мира.
Отец сверкнул глазами в сторону Хельги – надо признать, это выглядело впечатляюще. Взгляд велел гномке уматывать подобру-поздорову, но Хельга даже не шевельнулась. Я посмотрел на девушку – в ее взгляде и осанке были гордость и вызов.
– Я сказал Хелевину Валендару, что ты болен, – произнес отец. – Что это некое душевное помешательство, которое иногда случается у тех эльфов, в ком слишком много магии…
– Иначе никак нельзя было объяснить! – всхлипнула мать. – А Валендары не та семья, которая принимает отказы!
Я понимающе кивнул. Им нужно было прикрыть грех дочери, я прекрасно подходил для этого, и король чая и пряностей не отказался бы от своего замысла.
– Хватит ломаться, Анарен. Ты побунтовал, в очередной раз довел мать до нервного срыва, но… – отец вздохнул и чуть ли не впервые в жизни посмотрел на меня с бесконечной мольбой. – Довольно. Просто женись на Арлен. Не так уж это и сложно, взять в жены красавицу с отличным приданым.
Мать посмотрела на Хельгу так, словно хотела сказать, что рядом со мной нет ни красавицы, ни приданого. Возможно, она ожидала, что Хельга съежится под ее взором – но гномка лишь расправила плечи.
– Пусть купит кого-нибудь другого, – пожал плечами я. – Одного из принцев, например. Королевская семья опомниться не сможет от такой чести.
Мать возмущенно подняла глаза к небу. Из сада Браунбергов донесся тревожный шорох – я покосился на ограду и увидел, как из-за ветвей жимолости выглядывают любопытные глаза и носы. Там больше никто не запускал воздушного змея – все семейство с ужасом и восторгом следило за спектаклем. Через полчаса госпожа Браунберг понесет рассказы по всему городу.
Пахло крепким табаком – отец семейства тоже присутствовал. Отлично.
– Дочь эльфийской семьи и замужем за человеком?! – возмутился отец. – Нет, это невозможно. Валендары никогда не полезут в такую грязь!
Из-за жимолости в соседнем саду донеслось восклицание – невнятное и гневное. Никто не любит, когда его называют грязью, и однажды у эльфов не хватит власти и денег, чтобы возвышаться над людьми, гномами и орками как раньше. Однажды все мы будем равны по-настоящему – конечно, одна мысль об этом вызовет у отца разлитие желчи.
– Я тоже не полезу, – отрезал я. – Как ты вообще можешь предлагать мне жениться на потаскушке, которая носит чужое дитя? Разве у тебя мало денег и влияния, что предложение Хелевина Валендара настолько помрачило твой разум?
По-хорошему надо было бы не разговаривать, а встать и сразу же вывести родителей за ворота. Я их, в конце концов, не звал – и они сами отреклись от меня. Неожиданно я понял, что Хельга держит меня за руку, и от ее прикосновения сделалось спокойно и легко.
Мы были вместе. Мы были на одной стороне. Иногда это бесконечно важно.
– Ты не понимаешь, – устало произнес отец. – Девушка с внебрачным ребенком это тот позор, который способен подточить их влияние. Люди будут просто сплетничать, как те, что сейчас нас подслушивают. Но эльфы – эльфы никогда такого не простят. Кто из эльфов станет вести дела с Хелевином Валендаром, если тот не может установить порядок в собственной семье?
«Венцом все покрывается», есть у людей такая чудесная пословица. Все будут знать правду, но с точки зрения закона и морали все будет чисто, не подкопаться. Эльфийка вышла замуж за эльфа, как и полагается – то, что она носит ребенка от неизвестного отца, а он безумный артефактор с точки зрения эльфийской морали уже не имеет значения. Никакого.
Я вдруг подумал, что страшно устал. Вчера вечером меня хотели взорвать – родители, разумеется, знали об этом, но даже не спросили, как я. Утро ушло на работу с королевским артефактом. Сейчас мне только семейных скандалов недоставало.
– Они же хотят пить чай, – улыбнулся я. – И им нужны пятьдесят сортов перца на кухню, или сколько их там. Отец, ну это недостойно меня.
– А жениться на этой каракатице, значит, достойно! Брать в жены грязь подземную – это, по-твоему, честь? – прорычал отец так, что из ветвей вспорхнула птичка. Хельга не изменилась в лице, она смотрела с поистине королевским достоинством, только кончик носа дрогнул, и я подумал, что моя помощница сейчас не выдержит и разрыдается.
Мы с ней сказали хором:
– Не смейте обзывать меня, вы!
– Не смей кричать на мою невесту в моем доме!
Из-за соседской жимолости появилось лицо господина Браунберга – он вынул трубку изо рта и произнес:
– Анарен, дружище, если вам нужна помощь, то я сейчас приду со слугами. Эй, Барт, Гвидо! Сюда, бездельники!
Мои родители не ожидали, что гномка, эльф и люди выступят единым фронтом. Мать снова разрыдалась, на этот раз уже не просто громко, а на грани истерики – когда-то я готов был на все, чтобы эти слезы остановились и только потом понял, что все это лишь игра. Слезы моментально высыхали, как только я делал то, чего от меня добивались, а дело было сделано так, как хотелось родителям.
Нет. Довольно.
– Я не буду ждать две недели, – сказал я, поднимаясь со скамьи. – Незачем. Свадьба завтра. Передайте Хелевину Валендару: пусть ищет другого идиота для своей дочери.
Отец сжал и разжал кулаки. Мать захлебывалась в рыданиях, но ее взгляд был по-прежнему острым – она проверяла, как я реагирую на слезы. Ответ был немного предсказуем: никак. Хельга свирепо сопела, словно хотела кинуться в бой. Среди яблонь моего сада мелькнул господин Браунберг со старшим сыном и слугами – спешил на подмогу.
– О, Господь милосердный! – это уже госпожа Браунберг ахнула из-за жимолости. – Анарен, милый мой, мы же не успеем подготовиться!
– Успеем, – отрезал я и, сжав руку Хельги, развернулся и зашагал к дому. Моя невеста торопилась за мной – теперь, когда никто не видел ее лица, она наконец-то заплакала.
* * *
Хельга
Я умылась и, глядя в маленькое зеркало над раковиной, подумала: а чего еще тут можно ожидать? Я гномка, и эльф сказал именно то, что думал о гномах, не утруждая себя вежливостью. Ничего нового, ничего удивительного.
Вернувшись в комнату, я увидела Анарена – он сидел в кресле у окна и с искренним любопытством вслушивался в перебранку в саду.
– Уберите от меня руки, вы! Ничтожества! Людишки! – это была его матушка, которая смотрела на меня так, словно я была не просто грязной лужей на ее пути, а помехой.
– Господа хорошие, вы бы шли к выходу, – а это уже господин Браунберг. – Хозяин дома сказал, что видеть вас не хочет. Повидались – вот и ладненько, пора своими делами заниматься!
– Пшел вон, человечишка! – я невольно поежилась, настолько грозным был тон эльфа. Послышался звон – кому-то дали оплеуху, и незнакомый, но очень решительный голос произнес:
– А вот за это и в полицию можно! Сейчас самому промеж ушей прилетит! Добавки не попросишь!
Кажется, выхватил кто-то из слуг. Я посмотрела в окно – из-за деревьев ничего не было видно.
– Не обижайся, пожалуйста, – вздохнул Анарен, глядя на меня с искренним сочувствием и теплом. – Не бери к сердцу все, что он сказал. Мне, бывало, еще сильнее доставалось. Это, конечно, слабое утешение, но все же.
– Да уж, он может вышить гладью, по нему заметно, – сказала я. Из сада донеслась возня: кажется, эльфов волокли к выходу. Так им и надо! – Спасибо, что заступился за меня.
Анарен вопросительно поднял светлую бровь.
– А как иначе? Ты моя невеста, ты моя будущая жена, никто не смеет повышать на тебя голос.
Невеста и жена. Это прозвучало так, что мне захотелось разреветься.
– Это ведь не по-настоящему, – откликнулась я, надеясь, что голос, предатель этакий, не дрожит. – Мы просто устраиваем спектакль.
Анарен поднялся. Подошел ко мне, взял за руку. Невольно вспомнилось, как мать говорила: нормальная гномка должна быть такой, что хоть поставь ее, хоть на бок положи, все одинаково полтора дрогга размер.
– Каким бы ни был наш спектакль, – твердо произнес он, – я никому не позволю тебя обижать. Ни моим родителям, ни Царю Небесному. Ясно?
Я кивнула. Что уж тут неясного, все ясно: я в него влюблюсь по уши, и это кончится бедой.
На мое счастье из-под кровати выкатился домовой – дожевывал крысу, из его пасти выглядывал хвост. Домовой проглотил ее, чихнул, утерся и заявил:
– Там ваша соседка бежит. Вся взволнована, просто сил нет, как.
Госпожа Браунберг. Слава богу.
Мы спустились в гостиную – соседка как раз вошла в дом и, приложив руку к высокой груди, с искренней трагичностью проговорила:
– Анарен, дорогой мой, словами не передать, как я взволнована! Поверить не могу, что у вас такая семейная драма! Это ведь родители, как они могут так к вам относиться, я не понимаю. Когда Марк или Джек, или Эдди решат жениться, я и слова поперек не скажу, и уж точно не буду подсовывать им выгодную тяжелую невесту!
Анарен улыбнулся. Кажется, его забавляло все это: и очередная ссора с родителями, и трескотня доброй соседки.
– Но сразу видно, что вот она, истинная любовь! – продолжала госпожа Браунберг. – Как у вас сверкнули глаза, когда вы дали отпор и заступились за милую Хельгу! Уж поверьте, я в этом разбираюсь. Но, дорогой мой, если свадьба завтра, то как все успеть? Платья, ваш костюм, букет с нарциссами, приглашения гостям, украшения гостиной! Еда! Я уже отправила этого бездельника Гвидо на рынок за мясом и зеленью, Барт побежал в кондитерскую заказывать торт, вина у нас свои, очень хорошие… Ох, я не знаю, как все успеть, мой милый, но это был поистине рыцарский поступок. Любовь не терпит отлагательств, да!
Она говорила быстро и энергично, но это почему-то не раздражало. Когда я смотрела на госпожу Браунберг, то мне хотелось улыбаться.
– Как говорится, за деньги и черт спляшет, а денег достаточно, – ответил Анарен и протянул госпоже Браунберг свой кошелек. Она сразу же его взяла, не тратя время на нарочитые отказы, взвесила на ладони и кивнула со знанием дела.
– А гости? Вы так и не сказали, сколько их будет.
– Вы и мы, – с улыбкой ответил Анарен. – У меня нет тех товарищей, которых я хотел бы позвать на свадьбу, родня Хельги этот брак тоже не поймет.
Госпожа Браунберг нахмурилась. Видно, ей хотелось надеть новое платье и покрасоваться перед гостями, а перед кем покрасуешься, когда за столом будут все свои?
– Надо обязательно пригласить господина Краузе из банка, – сказала она. – Если я не ошибаюсь, вы держите у него вклад и лечили его жену от жабьей лихорадки. Он будет признателен и повысит процент, это я знаю точно.
Анарен рассмеялся.
– Вижу, вы все знаете о свадебных выгодах, госпожа Браунберг! – одобрительно произнес он. Соседка кивнула.
– Бургомистр с женой тоже нужны, – продолжала она. – Придет на свадьбу, принесет подарок и распорядится по налоговому ведомству о льготах, он всегда так делает. Да и вообще, быть гостем на свадьбе такого достойного горожанина, такого замечательного артефактора, такого эльфа – это великая честь, и он за нее заплатит добром. И я бы еще позвала доктора Мюллера, директора городской больницы. Дружба с таким человеком никогда не помешает. А вы, моя дорогая? Неужели нет ни одного гнома, которого можно пригласить?
Я только руками развела.
– Гномы считают, что свадьба это самое главное для девушки, – ответила я. – Но свадьба с эльфом это что-то невозможное. Нет, госпожа Браунберг, никто не придет.
Соседка вздохнула и погладила меня по плечу.
– Ну ничего, моя хорошая, это ничего. Пусть вот так, впопыхах, но это будет замечательная свадьба, можешь мне поверить.
И мы бросились в свадебный водоворот с головой. Анарен отправился покупать новый костюм, а я пошла в дом Браунбергов – посмотреть, что куплено к столу, обсудить меню и решить, как украсить гостиную.
Браунберги, конечно, жили намного проще, чем Анарен, но по меркам гномов Подгорья их дом тоже был дворцом. Двухэтажный, старинный, с огромными окнами, балкончиками и колоннами, он выглядел солидно и серьезно, словно хотел сказать: даже не думайте, что тут живут простаки или голытьба. Мы поднялись по ступенькам, прошли в гостиную – госпожа Браунберг придержала меня за руку и негромко сказала:
– И все-таки напишите своим родным, дорогая Хельга. Уверена, они удивят вас… с хорошей стороны.
