Текст книги "Моя фиктивная жена (СИ)"
Автор книги: Лариса Петровичева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 6
Хельга
Он не мог умереть. Не мог.
Тогда и я умерла бы.
Это, конечно, звучало, торжественно и пафосно, как в романах – там, где рыдающая героиня склоняется над возлюбленным, прося Господа и всех святых не разлучать их, а мы были просто работником и работодателем.
Но я не дала бы ему умереть. Выгрызла бы у смерти и переломала бы ей лапы. И думала так, как чувствовала, не обманывая себя.
Когда меня выбросило взрывом из экипажа, то я отделалась ушибами – ничего такого, для чего могла бы понадобиться помощь врача. Гномы не обращают внимания на такие пустяки. А вот Анарена контузило – неправильно прошла отдача от защитного заклинания. Сидя рядом с его койкой, я вспоминала, как он поднялся с земли и медленно побрел куда-то, не понимая, куда идет – это было так жутко, что хотелось накрыть чем-нибудь голову и заскулить.
– Как только меня выпишут, сразу же возьмусь за работу, – негромко сказал Анарен, когда врач вышел из палаты. Я осторожно погладила его по растрепанным светлым волосам и ответила:
– Врач правильно говорит, не геройствуй. Тебе надо поправиться. Если чего-нибудь хочешь, скажи, принесу.
Эльф улыбнулся, и мне снова захотелось расплакаться. За два дня он успел два раза спасти меня от смерти – конечно, со мной ничего бы не случилось, если бы мы не познакомились, но все же.
– Тебе тоже надо отдохнуть, – сказал он. – Может, поедешь домой?
– Глупостей не говори, – нахмурилась я. Перед уходом доктор распорядился поить Анарена часто, но небольшими порциями; я взяла с прикроватной тумбы стакан воды с трубочкой и поднесла к губам эльфа. – Давай-ка лучше выпей вот это. Два глотка.
Анарен подчинился – видно, я выглядела очень решительной. Да, с гномами лучше не спорить: если они что-то делают, то их не переубедишь. Убрав стакан, я машинально посмотрела по сторонам, словно хотела убедиться, что нас не подслушивают, и тихонько спросила:
– Это ведь королевский артефакт, верно? Слишком уж много печатей в письме.
– Верно. Личный королевский. Есть еще копии в больницах, но они работают, – Анарен вздохнул. – Во всяком случае, ни о каком другом испорченном артефакте мне не написали.
– Смотри, как получается, – прошептала я. – Кто-то выводит из строя артефакт, который может спасти от заражения крови. И пытается убить тебя, потому что ты можешь его починить или сделать новый. Возможно, это потому, что наш ароматный приятель или его хозяева собираются отравить короля. Или кого-то из его близких. Конечно, им моментально доставят артефакты из больниц, случись что, но мало ли? Могут ведь и не успеть. Могут неправильно понять, какая именно болезнь напала. Все бывает.
Анарен нахмурился, словно пытался понять, есть ли зерно истины среди моих фантазий. Я запоздало подумала, что все, сказанное мной, прозвучало очень уж по-книжному, словно сюжет для детективного романа. Впрочем, почему бы и нет? Одного из королей в прошлом веке отравили, пропитав ядом книжные страницы. А он имел привычку облизывать пальцы, чтобы перелистывать книгу, так яд и попал ему в рот.
Чем вам не детектив?
– Логично, – согласился Анарен. Посмотрел на прикроватную тумбу – там лежала стопка бланков для рецептов, забытая врачом, и карандаш. – На всякий случай отправлю сообщение королевской службе безопасности, пусть переходят в особую готовность.
– Диктуй, – кивнула я и взяла бланки. – Все отправлю, только скажи, кому и куда.
Под диктовку Анарена я написала письмо господину Энрике Сфорца, получила адрес и деньги и приказала:
– Никуда не вставай. Если что-то понадобится, вот колокольчик на столе. Я быстро, метнусь до почты и вернусь. Может, тебе что-то еще принести.
Анарен улыбнулся.
– Ты так обо мне заботишься, – произнес он. – Обычно матушка оставляла меня на попечение слуг, если я болел. Не хотела пропускать праздники и балы.
– У гномов так не принято, – сообщила я. – Мы не отходим от наших больных.
Улыбка Анарена сделалась такой, словно он хотел сказать что-то еще, но не знал, как я это восприму – и все-таки сказал:
– Я очень рад, что ты здесь, Хельга. Мне повезло тебя встретить.
– А мне повезло с тобой, – искренне откликнулась я и, показав сложенное послание, добавила: – Два раза спасти меня за два дня – это дорогого стоит. Все, убежала. Скоро буду.
Сообщив дежурной медсестре, которая на своем посту раскладывала таблетки для пациентов, что я скоро вернусь, я быстрым шагом сбежала по лестнице, вышла из больницы и нырнула в теплый и темный осенний вечер. Кругом горели фонари, по улицам гуляли люди, воздух пах яблочными пирогами, и никто и поверить не мог бы, что в такой славный спокойный вечер где-то рядом бродит убийца. Надеясь, что не столкнусь с ним по дороге, я быстрым шагом двинулась к зданию почты, о котором Анарен сказал напоследок.
Сонный клерк отправил послание господину Энрике Сфорца через банку, наполненную чем-то жутким: то ли желе, то ли сгусток плотного тумана. Я с трудом подавила в себе желание постучать пальцами по виску, отгоняя нечистого и призывая всех святых на помощь, до того неприятным была тьма, в которую погрузилось письмо.
– Что это? – спросила я.
– Это тьма-желе, – охотно объяснил клерк, и я понимающе кивнула: название было как раз подходящим. – Через него редко письма отправляют, в основном посылки. С вас пятнадцать крон, барышня.
Мне захотелось присвистнуть. Ничего себе расценочки!
Выйдя на крыльцо, я осмотрелась: так, вон то кафе, в котором подают пирожные всех сортов, размеров и цветов, как раз то, что нужно. Куплю Анарену гостинец – на душе всегда теплее, когда ешь сладкое. И денежки как раз остались, вот и хорошо.
Но до покупки дело не дошло. Когда я уже поднималась по ступеням, то меня аккуратно, но крепко взяли под локоть, и с такой же аккуратностью отвели в сторонку, к изгороди – туда, где потемнее. Сама не знаю, почему я не стала сопротивляться, и просто пошла, куда повели.
– Добрый вечер, госпожа Густавсдоттир, – мужской голос, прозвучавший из сумерек, был приятным и дружелюбным: прямо любимый родственник объявился. – Мне нужно поговорить с вами.
Я обернулась. За спиной не было ни чудовища с пятью хвостами, ни безголового всадника на коне-скелете. Просто молодой мужчина в аккуратном темном костюме – в руке он держал шляпу с щегольским пестрым перышком и выглядел так, словно просто вышел на прогулку в такой приятный вечер. Лицо тоже выглядело вполне располагающим – твердые, но не грубые черты, пристальный взгляд, мягкая улыбка.
Впрочем, я прочитала достаточно детективов, чтобы понять: иногда монстры выглядят именно такими, приятными и располагающими. Так им проще утаскивать жертв в норы.
– Если хотите предложить мне издание взамен отказа от помолвки, то я уже отказала вашему коллеге, – сухо откликнулась я. Незнакомец негромко рассмеялся, и впечатление вернувшегося родственника усилилось.
– Нет, ни в коем случае, – ответил он. – Я к вам вообще не за этим.
– А за чем же?
– Позвольте представиться, – мужчина нырнул в карман, извлек серебристый кружок и продемонстрировал мне. – Максим Вернье, особая служба его величества, старший специалист.
Мне захотелось подхватить юбку и удрать со всех ног, чтоб не нашли ни с фонарями, ни с собаками. Особая служба его величества вела внутренние расследования, занималась самыми сложными преступлениями, и если вы, не дай Бог, попадали в сферу их интересов, то могли закончить свои дни в сыром и темном каземате. Так, по крайней мере, рассказывали – осторожно и с оглядкой.
Не буду врать, что это приятное знакомство.
– Мое имя вы знаете, – сказала я, решив не раздражать нового знакомого. – Что случилось?
– Бервенунский змей, – ответил Максим. Предложил мне руку – я машинально взяла его под локоть, и мы побрели по улице этакой милой гуляющей парочкой. Сегодня таких было много. – Потом сегодняшний взрыв. Я, видите ли, занимаюсь тем, что присматриваю за артефакторами нашего королевства, а Анарен Эленандар один из лучших.
– Его хотят убить, – негромко промолвила я. Из паба вывалились выпивохи, горлопаня застольную песню, и едва не сбили нас с ног. Максим поморщился.
– Я здесь для того, чтобы обеспечить вашу с ним безопасность, – произнес он, когда мы двинулись дальше.
– И мою тоже? – уточнила я.
– Разумеется. Вы его невеста, – ответил Максим, и в его голосе прозвучали далекие удивленные нотки, словно он недоумевал, как это богатый и красивый эльф умудрился вляпаться в отношения с гномкой, которые дошли до самой помолвки. – Значит, вас могут, например, похитить, чтобы заставить его сделать то, что нужно.
Я понимающе кивнула.
– Тот, кто на нас покушается, использует одеколон с запахом зеленого чая, – сообщила я. – Он маскирует его перемещения.
Мы неторопливо прошли мимо здания городской управы, рядом с которым стоял полицейский патруль, миновали банк, который предлагал самые выгодные кредиты с пестрого рекламного щита, и вскоре оказались у больницы. Неподалеку от входа стоял пациент в халате нараспашку – курил, опираясь на костыль, и посмотрел на Максима каким-то особенно цепким взглядом. Мой спутник едва заметно кивнул, и пациент снова сделал затяжку и мечтательно уставился на осенние звезды.
Отлично. Максим уже выставил охрану. Я почувствовала себя намного спокойнее – значит, к нам не подберутся незамеченными. Быстро же Максим сориентировался, когда я выходила отсюда, то никого не видела.
Как странно и как хорошо прозвучало это «нам»…
– Я знаю, кто это, только у одного наемника такой почерк, – сказал Максим. Мы вошли в прохладный и пустой холл больницы – никого, заходи и делай, что захочешь. Но вот в конце коридора мелькнула зеленоватая тень, скрипнула дверь, выпуская луч света – бдительные часовые были на посту.
– Отлично! – обрадовалась я. – Значит, сцапаете его, когда он снова появится.
– Если бы все было так просто, – усмехнулся Максим. – Дитмар Каллениус никогда не выдает своих заказчиков. А тут он явно работает не от себя лично.
Дитмар Каллениус. Ну и имечко. Как раз для бульварного романа о наемных убийцах и прекрасных сыщицах.
– Я отправила письмо Энрике Сфорца, – по-прежнему тихо сказала я. Мы поднимались по лестнице, небольшая лампа на стене не могла развеять сумрак, и казалось, что тени, которые легли на ступени, движутся, стараясь дотронуться до туфель. Непонятно почему я вдруг ощутила нарастающую тревогу. – Анарен думает, что кто-то готовит покушение на короля. Поэтому и вывел из строя его артефакт, поэтому и нападает на нас.
Дежурная медсестра была занята важным делом. Рядом с ней сидел юноша в небрежно наброшенном на плечи халате – медсестра отчаянно с ним кокетничала, юноша решительно отвечал ей взаимностью, пылко восхваляя и глаза своей собеседницы, и брови, и губы, и все что ниже, и Максим улыбнулся краем рта. Понятно, еще один его человек.
Мы заглянули в палату. Анарен спал, все было спокойно. На его осунувшемся лице лежали тени, но я заметила, что сейчас он выглядит лучше, чем тогда, когда я отсюда уходила. Бог даст, завтра и правда все будет хорошо.
– Что теперь делать? – спросила я, вернувшись в коридор.
– Ждать нападения, чего же еще, – усмехнулся Максим, и его взгляд сделался жестким, как у стрелка за мгновение до выстрела. – Думаю, Каллениус заглянет сюда на рассвете.
* * *
Анарен
Я почувствовал резкий запах зеленого чая за мгновение до того, как человек, который выскользнул из щели в пространстве, нанес удар. Появись он вечером, я был бы еще слишком слаб – но сейчас успел отстраниться, и брошенное заклинание прошило подушку там, где только что была моя голова.
Палату наполнило вонью, и я узнал боевой шар Гелленби. Мощная штука, способна выбить мозги так быстро, что ты и не поймешь, что умираешь.
Второй боевой шар я сбил на лету и, не давая нападавшему опомниться, ударил в ответ, а потом еще. На третий удар сил уже не хватило: я почти ссыпался на пол, но и незваному гостю не поздоровилось – он прижал руку к животу и, стремительно бледнея, сполз по стене.
В палате сразу же сделалось многолюдно: хлопнула дверь, вбежали какие-то господа с осанкой сотрудников секретной службы, и я не сразу узнал Максима Вернье. Снаружи кто-то подпрыгивал, пытаясь заглянуть внутрь, и я услышал разъяренный голос Хельги:
– Да пустите же меня! Анарен! Анарен, ты жив?
– Я жив, все в порядке! – откликнулся я, надеясь, что Хельга услышит меня через весь этот шум и топот. Наемник стонал, по его посеревшему лицу струились капли пота, и в палате повис густой запах крови. Кто-то из службистов поднял меня, помог сесть – нахлынувшая слабость наполнила голову звоном, тошнота скрутила желудок.
Нет, геройствовать мне еще нельзя. Завтра исправлю артефакт его величества и буду отдыхать. Никакой работы, ну разве что какой-нибудь пустяк. Или что-то, что сможет спасти ребенка. Или артефакт для усиления лекарств, они почти не отнимают сил.
Но больше никакой работы.
Максим склонился над наемником, похлопал его по щекам и недовольно бросил через плечо:
– Что, орлы, спим? Запахов не чувствуем?
Орлы сконфуженно отвели глаза. В палате пахло зеленым чаем так, что хотелось чихнуть.
– В палате их было не посадить, – продолжал Максим. – Дитмар бы понял, что дело нечисто, но они должны были появиться до того, как он начал бить, – он одарил наемника еще одной пощечиной, тот кашлянул, и из его рта потекли струйки крови. Максим поднялся, брезгливо отряхивая ладони, и распорядился: – Кантуйте родимого, будем выбивать из него имя заказчика.
Дитмара выволокли в коридор, и тогда в палату наконец-то ворвалась Хельга. Мы обнялись, и я подумал, что давно так никому не радовался. Это была какая-то светлая, почти юношеская радость – рядом с тобой тот, кто по-настоящему нужен, и я даже удивился тому, что за какие-то два дня эта девушка стала мне так близка.
Наверно, все дело было в ее доброте и искренности – редкой штуке в любые времена. Душа тянется к ней, словно к источнику живой воды.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила Хельга, и я увидел, что она старается быть сильной, но готова расплакаться от страха. – Он кидал заклинания? Что с подушкой? Ты ранен? Куда ранен? Больно?
Я не успел ответить – вернулся Максим и поинтересовался:
– Анарен, живы? Он вас не задел?
На всякий случай я пробежался по себе сканирующим заклинанием: нет, больше никакого вреда. В палату зашла медсестра – недовольно покачала головой, увидев прожженную подушку, протянула мне стаканчик с сиреневым густым сиропом. Хельга смотрела с заботой и тревогой – и это было приятно. Это было правильным: о заболевшем заботятся, о нем переживают – и это было необычным. Не-эльфийским.
– Все в порядке, – ответил я. – Вы вовремя появились.
Мы пересекались с Максимом пару раз – вся деятельность артефакторов контролируется особым отделом, вот он мне и пригодился.
– Теперь можно вздохнуть с облегчением, – сказал Максим, и Хельга недоверчиво посмотрела на него. – Мы вытряхнем из Каллениуса имя заказчика, так что можете отдыхать и приходить в себя.
На том и распрощались. Когда за Максимом закрылась дверь, то Хельга призналась:
– Ты даже не представляешь, как я испугалась.
Когда она так говорила, то на душе снова разливалось тепло. Хельга искренне переживала за меня – а это было бесконечной редкостью, и я ценил ее чувства. Как было не ценить? Мне было хорошо с ней рядом – с этой гномкой, которая едва доставала головой до середины моей груди.
– Ну, теперь все в порядке, – ободряюще произнес я. – Нашего любителя зеленого чая взяли. Завтра я вернусь домой и отлажу артефакт. И да, у нас с тобой впереди самое интересное – наша свадьба понарошку.
Хельга посмотрела на меня так, словно только сейчас вспомнила о том, что мы договорились пожениться. Я улыбнулся.
– Все должно быть на высшем уровне. Если мы просто пойдем в управу, то мои родители заподозрят, что дело нечисто. Так что завтра бери деньги и выбирай платье. Самое лучшее.
– Уже сегодня, – вздохнула Хельга. Я помолчал и признался:
– Это, конечно, прозвучит невероятно, но я очень рад, что ты здесь. Со мной.
Некоторое время Хельга смотрела на меня, а потом рассмеялась и ответила:
– Это и правда невероятно. Эльф радуется, что рядом с ним гномка!
– Что насчет того, что друг радуется своему другу? – поинтересовался я. Нет, на Хельгу нельзя было смотреть без улыбки, до того она была славная и милая. Сейчас мне нравилось в ней все – и растрепанные рыжие косы, и наряд, такой чопорный и строгий сначала, а теперь измятый, и усталый взгляд карих глаз, в которых плещутся искры веселья.
– На это я согласна! – Хельга улыбнулась в ответ и распорядилась: – А теперь спать.
И я не стал спорить.
Глава 7
Хельга
Друг радуется своему другу, видали? Кто-нибудь вообще видал такое на всем белом свете?
Утром все казалось каким-то ненастоящим, словно и взрыв, и Максим Вернье, и преступник, который проник прямо в палату, просто мне приснились. После скудного больничного завтрака – я прекрасно понимала, что в больницах не подают разносолов, но плохо сваренная каша на воде и ломтик черствого хлеба с таким же видавшим виды сыром выглядели полным издевательством – врач осмотрел Анарена и сказал, что господин артефактор может возвращаться домой.
– Вот и слава Богу, – вздохнула с облегчением я, когда мы вышли за больничные ворота, и Анарен махнул рукой, подзывая экипаж. Кучер посмотрел на нас вроде бы безразлично, но за этим безразличием просвечивала та цепкость, которая дала понять, что это человек Максима, и нас оберегают на всякий случай. – Сейчас приготовлю яичницу с овощами и колбасками, а то эта больничная стряпня просто пытка.
Анарен мечтательно улыбнулся.
– Завтрак придется отложить, – чуть ли не извиняясь, произнес он. – Нас с тобой ждет артефакт, и мне понадобится помощь.
Я знала, как выглядят артефакты – серебряная или золотая пластинка, на которую нанесены узоры и руны. Когда мы вошли в лабораторию, просторную, стерильно чистую и заставленную коробками, банками и склянками, то Анарен показал мне то, что прислали от короля: причудливые цветочные завитки, которые превращали артефакт в оригинальное украшение, были покрыты глубокими царапинами, словно кто-то взял гвоздь и принялся наносить удары по золоту.
– И что нужно сделать? – спросила я.
Встав за рабочий стол, Анарен открыл металлический ларчик, и я увидела прозрачную жижу, в которой лежали золотые пластинки. Осторожно подцепив одну из них пинцетом, эльф уложил ее на подставку и указал куда-то в сторону, распорядившись:
– Большую банку с инструментами.
Я растерянно осмотрелась: так, кажется, это она. Схватив серебристую банку, из которой торчали инструменты, похожие на живодерское добро зубного врача, я протянула ее Анарену – тот, не глядя, выхватил тонкий стек с причудливо выгнутым носиком и принялся водить им по пластинке, что-то бормоча под нос.
Я едва не раскрыла рот от удивления. По золотой глади легли листья – изящные, воздушные, в лаборатории даже повеяло свежестью рощи после дождя. И я заметила еще, что Анарен побледнел – ух, как он побледнел! Его занятие выглядело легким, этакой живописью и капризом джентльмена, но сил отнимало немерено.
– Коробку с тампонами.
Это я сразу поняла: большая картонная коробка с зеленым крестом. Каждый ватный тампон в ней был упакован отдельно; сорвав хрустящую бумагу, я извлекла плотный ватный диск, Анарен обернулся ко мне, подставив лоб, и я осторожно провела тампоном, стирая выступившие горошины пота.
– Отлично, – отрывисто произнес он. – А то в глаза попадает.
– Что-то еще? – спросила я. Мной овладело волнение, почти как на выпускном экзамене. Мы вдвоем делали важное и нужное дело, и Анарену была нужна моя помощь.
Почему-то сейчас это казалось бесконечно важным. Мы были не гномкой и эльфом, а друзьями, которые работали вместе, занимаясь серьезным делом. Вот сейчас закончим с этим артефактом, я пойду на кухню и приготовлю такой обед, что вся усталость умчится без оглядки.
А я очень сильно устала. Непонятно, отчего – вроде бы просто стояла рядом с Анареном, глядя, как на золоте артефакта распускаются экзотические цветы, но ощущение было таким, словно я весь день толкала тачку с углем в самой глубокой шахте. Плечи ныли, пальцы наполняла дрожь. Не глядя, Анарен выхватил из банки еще один стек и с усилием принялся прокладывать новые узоры на артефакте. Его бормотание сделалось почти неразборчивым, но я чувствовала, что работа почти подошла к концу.
Вот бы еще сесть – ноги сделались какими-то чужими.
Анарен вздохнул, нанес последний узор и бросил стек в одну из пустых банок на столе. Звякнул металл, и я заметила, что кончик стека почернел и оплавился, словно эльф совал его в огонь.
– Ты как? – глухо осведомился он.
– Да ничего, – ответила я, смахнув пот с лица. – Все в порядке. У нас получилось?
Анарен опустил голову и вдруг рассмеялся.
– Спасибо тебе, Хельга. Без тебя я бы сегодня это не вывез.
Кажется, он разделил на двоих ту усталость, которая выпала бы для него одного. Ну и ладно, ну и пустяки.
– Сейчас пообедаем как следует, – откликнулась я и вдруг поняла, что не вывезу готовку. Просто не смогу поднять руки – и Анарен это понял.
– Не геройствуй, – откликнулся я. – Сегодня мы с тобой заслужили отдых и обед из ресторана.
Честно говоря, не помню, как я добралась до своей комнаты и рухнула на кровать. Щеку холодил дорогой шелк наволочки, и, погружаясь в дрему, я перебирала все, что случилось со мной за эти дни. Я нашла работу и кров у эльфийского артефактора, едва не умерла от бервенунского змея, потом наш экипаж взорвали, а сегодня я ассистировала, создавая артефакт для короля! Настоящий сюжет для романа, ничего не скажешь.
– Эй, ты жива там еще?
Домовой дотронулся до моей щиколотки мягкой лапкой. Я открыла глаза и снова не сразу поняла, где я. Домовой смотрел на меня с испугом и заботой.
– Жива, – откликнулась я. – Что-то случилось?
– Обед привезли, – ответил домовой. – И свадебный мастер будет через час.
* * *
Анарен
Работа с артефактом настолько вымотала меня, что я решил больше никуда сегодня не ходить. Если бы не Хельга, которая приняла на себя часть отдачи, то я бы так и остался остывать за рабочим столом в своей лаборатории.
Зато теперь артефакт спокойно отправился к королю. И я обязательно должен что-то подарить Хельге в награду за ее труды и заботу.
Обед из ресторана, который прежде казался мне вполне приличным, сегодня выглядел скудным и каким-то ненастоящим, словно мы с Хельгой сидели на сцене, и вся еда на столе была театральной декорацией, выполненной из картона. Я жевал мясо на овощной подушке и не чувствовал вкуса. Хельга, однако, ела с аппетитом – поймав мой взгляд, она отрезала еще кусочек мяса и объяснила:
– Я не приучена харчами перебирать. Хотя по гномьим меркам повару бы руки вырвать за то, что овощи передержал.
Я улыбнулся – такая она была славная. Сколько теряют мои сородичи, когда заносчиво отказываются от общения и дружбы с теми, кого почему-то считают ниже себя! А я вот нашел клад – и не собираюсь его терять.
– Спасибо, что помогла, – поблагодарил я. – Без тебя бы я сегодня ничего не смог.
За несколько минут до обеда заглянул один из людей Максима Вернье: продемонстрировал свой жетон и сообщил, что уполномочен забрать артефакт. Я передал упаковку с золотой пластинкой и почувствовал, как с плеч упала гора – ощущение облегчения было таким, что мне захотелось петь и плясать.
– Каллениус заговорил? – поинтересовался я. Посланник Максима только рукой махнул.
– Молчит. Но это пока. У нас и не такие разговаривают.
Я понимающе кивнул. С соратниками Вернье лучше дружить – потому что с врагами они по-настоящему беспощадны…
– Так что артефакт уже уехал к королю, – произнес я, мысленно соглашаясь с Хельгой: ресторанный повар готовил хорошо, но рядом с гномьей его стряпня выглядела мусором. – Ждем теперь свадебного мастера.
Хельга побледнела. Потом разрумянилась. Я понимающе улыбнулся: все девушки мечтают о встрече со свадебным мастером, который создаст для них сказочное платье на самый главный день. Конечно, в нашем случае это будет всего лишь исценировка, но все же…
– Волнуешься? – спросил я. Можно было и не задавать таких вопросов: мне казалось, что я слышу легкий звон, который идет от Хельги, так она была напряжена.
– Волнуюсь, – кивнула она. – Пусть это и понарошку, но все равно свадьба.
Да, мои родители не должны были ничего заподозрить. Они могли расторгнуть наши родственные узы, но я прекрасно понимал, что это всего лишь манипуляция. Отец и матушка пристально следили за мной – Валендары не те, кто примет отрицательный ответ, так что семья не оставит меня в покое, даже порвав со мной.
– Все будет по-настоящему, – сказал я. Домовой проворно убрал пустые тарелки, печально качая головой, и мы прошли в гостиную – там Хельга опустилась на диван и спросила:
– Ты точно не пожалеешь об этом? Понарошку-то понарошку, но документы нам выдадут настоящие. Перед государством мы будем муж и жена.
Я снова не сдержал улыбки – настолько нежно и трогательно сейчас выглядела Хельга. Обычная девушка невысокого роста с рыжими косами, несгибаемой силой духа и светлой душой. Я вдруг понял, что за эти дни улыбался больше, чем за всю предыдущую жизнь. Как-то не очень она располагала к улыбкам.
– А ты? – ответил я вопросом на вопрос.
– А я получу три тысячи крон, – сказала она с такой серьезностью, что я едва не рассмеялся. – И родительское проклятие, это уж точно. Ох, Анарен! Я только сейчас об этом подумала всерьез. Отец примчится сразу же, как только все узнает, и повыдерет тебе волосы.
– Я не боюсь твоего отца, – ответил я, и в это время в дверь постучали.
На пороге обнаружилось сразу двое гостей – свадебный мастер с огромной коробкой образцов украшений и тканей для платья и госпожа Браунберг с корзинкой, в которой угадывался пирог под кружевной салфеткой. Было видно, что мою соседку так и разрывает от любопытства: зачем это я пригласил к себе свадебного мастера?
– Анарен, дорогой мой! – воскликнула добрая госпожа Эмма, когда я пропустил гостей в дом. – Вот, я приготовила вам пирог с курицей и грибами. Боже мой, взрыв! Это просто ужасно, я места себе не находила, и вся семья тоже. Слава Богу, вы живы! А Эдди нарисовал открытку, вы же для нас как родной после того, как спасли его!
Свадебный мастер прошел к Хельге, которая поднялась к нему с дивана – кажется, она даже осунулась от волнения. Мастер никак не выразил удивления по поводу того, что гномка выходит замуж за эльфа – зато госпожа Браунберг даже приоткрыла рот, поняв, что именно происходит.
Да, всем кумушкам Холинбурга хватит сплетен на год вперед.
– Анарен, дорогой мой, – медленно и задумчиво проговорила госпожа Браунберг, – поправьте меня, если я ошибаюсь, но это ведь господин Тутти? Вы разве женитесь?
– Да, женюсь, – ответил я. Госпожа Браунберг была добросердечной и славной женщиной, но молчание не входило в число ее достоинств: через полчаса весь Холинбург будет говорить о том, что эльф-артефактор спятил настолько, что берет в жены гномку.
Вот и замечательно. Этого-то мне и надо.
– Женитесь! – удивленно выдохнула моя соседка. Если бы ей на голову сейчас рухнул дракон, она была бы потрясена намного меньше.
– Совершенно верно, дорогая госпожа Браунберг, – ответил я, передавая корзинку с пирогом домовому. Тот принюхался и довольно кивнул: мол, домашний пирог это совсем другое дело, не чета скучной стряпне из ресторана. – Буду счастлив, если вы с супругом окажете мне честь и будете свидетелями с моей стороны.
Госпожа Браунберг ахнула, прижав руку к полной груди. Я почти слышал, как в ее голове застучал счетчик, подсчитывая дела: пошить новое платье себе и костюм мужу, купить подарок, достойный такого события, рассказать всем подругам о том, что эльф женится на гномке…
– Милый мой Анарен, это огромная честь для меня и супруга, – совершенно серьезно ответила она. – Мы обязательно поддержим вас в такой замечательный, в такой счастливый день. После того, как вы спасли Эдди, вы для нас не просто знакомый, вы наш дорогой родственник! Я сотню раз говорила это и повторю еще сотню.
– И я очень этому рад, – кивнул я. – Как думаете, где лучше заказать праздничный обед? У Вульфа или в «Южном ветре»?
– Заказать? – возмущенно воскликнула госпожа Браунберг. – Даже не выдумывайте! Что за глупости, милый Анарен? Наша кухня и наш дом в вашем полном распоряжении, свадьба и обед это семейное дело, а не ресторанное, так что рассчитывайте на нас.
Я вспомнил, что у людей считается особой честью предложить свой дом для свадьбы друга – это была хорошая примета и благословение на целый год.
– Сколько будет гостей? – поинтересовалась госпожа Браунберг.
– Немного, – ответил я. Хельга тем временем уже что-то выбрала в каталоге и вместе со свадебным мастером отправилась к лестнице – шла в свою комнату для первой примерки. Госпожа Браунберг мечтательно посмотрела ей вслед, и я вспомнил, что однажды сказал один из преподавателей в академии: все женщины мечтают выйти замуж – даже те, которые уже замужем.
– Тогда составляйте список! – распорядилась госпожа Браунберг. – А я продумаю достойное меню.
* * *
Хельга
– Я подготовил множество свадеб, – признался господин Тутти, когда мы поднялись на второй этаж и вошли в мою комнату. – Но никогда не видел, чтобы гномка выходила замуж за эльфа.
Да, это удивило его сразу же, как только он увидел, кто именно невеста у эльфа-артефактора, но свадебный мастер не показал виду – лишь едва заметно дрогнула левая бровь, вот и все.
– Я тоже такого не видела, – улыбнулась я. Этот маленький человек в щегольском алом сюртуке и пышно взбитыми белыми волосами понравился мне. В нем так и искрилась неподдельная любовь к своей работе – редкое, в общем-то, дело. Обычно все просто трудятся, чтобы добывать хлеб – а он наслаждался каждой минутой своего труда и не скрывал этого. – Все бывает в первый раз, правда?
– Разумеется! Что ж, начнем примерку?
Платье, которое предложил мне свадебный мастер, было свободным, с тонким пояском под грудью, рукавами-фонариками и нежным кружевом по вырезу – оно невесомо струилось по фигуре, падая к носкам туфелек, словно яблоневый цвет, который обрушивается на тебя душистым белым водопадом, если тряхнешь ветку. Глядя на себя в зеркало, я вдруг подумала, что мои родители были правы, и я все-таки уродлива. Нет у меня ни щек, как наливное яблоко, которые полагаются гномьей девушке, ни такой груди, на которой можно нести ведро воды и не расплескать ни капли… Я не гномья красавица, но это платье…
– Чудесное, – строго заверил меня господин Тутти. – И очень вам идет. Я ни разу не готовил свадьбу для гномьей барышни, но говорю вам как специалист, совершенно точно: в этом платье вы очаровательны.
