Текст книги "Дело о стрелах возмездия (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Она была хороша и в платье, и без, – усмехнулся Марк.

Элот рассмеялся и протянул ему кубок, чтоб чокнуться.

– Откуда вы знаете? – возмущённо воскликнул Танрэл и покраснел.

– Он знает, – пробормотал Лумор, покосившись на Марка. – Когда о нём говорили, что он не пропускал мимо себя ни одной юбки, это было не преувеличением. Впрочем, не будем об этом, побережём честь дамы и его дурную голову.

– Разумно, – буркнул Кондар, ревниво взглянув на хозяина дома. – Она была красива и молода, так кто осудит её за то, что её сердце искало подлинной любви?

– На стороне… – вставил Элот. – Она, как ты помнишь, приняла титул Дамы полуночи и пользовалась особыми привилегиями при дворе. Она предала доверие великого альдора и совершила государственную измену. Её приговорили к смерти заслуженно, и жаль, что она избежала казни.

– Приговор ведь ещё не отменён? – улыбнулся Марк.

– Да кто ж его отменит? – пожал плечами Лумор. – Альдор был оскорблён до глубины души и возненавидел её всем сердцем. Он был бы счастлив всё-таки отправить её на эшафот.

– Что ж, скоро он может получить такой подарок.

– Ты о чём? – насторожился барон Алмарин, покосившись на Марка.

– Я знаю, где она. Наш юный король был впечатлён дарами, привезёнными ему из луара, и собирается преподнести ответный подарок великому альдору. Правда, его ещё нужно поймать.

– Ты получаешь от этого удовольствие, да? – проворчал Лумор. – Хватит говорить загадками. Или молчи, или говори прямо. Ты знаешь, где скрывается Изабель Моро?

– Здесь! – рассмеялся Марк. – В нашей столице. Я давно выслеживал здесь одну хитрую мошенницу, промышляющую колдовством, но недавно узнал, что это и есть ваша беглая Дама полуночи. Теперь поймать её – лишь вопрос времени. Я уже расставил силки и потихоньку заманиваю её в ловушку, незаметно окружая со всех сторон. Ещё немного и капкан захлопнется. И к вашему отъезду она окажется в клетке, которую король передаст Ликару для доставки в луар.

– Ты шутишь? – с тревогой взглянул на него Кондар.

– Ничего подобного. Может, вам наш город и кажется тёмным и запутанным лабиринтом, но для нас он как на ладони. У тайной полиции и королевских магов здесь множество шпионов и осведомителей. Мы долго, шаг за шагом выясняли её контакты, искали её сообщников и клиентов. Она уже несколько раз ускользала от меня, но я подбирался к ней всё ближе. Я находил её логова, захватывал её магические приспособления, отлавливал слуг и наёмников. Но последнее время ни одного ареста не произведено. Думаете, потому что мы потеряли след? Отнюдь! Мы просто наблюдаем за её окружением и усыпляем её бдительность. Кое-кого из приближённых этой дамы нам удалось поймать на горячем, кого-то мы подкупили, и они теперь работают на нас. Кольцо сжимается. Ей уже не сбежать. Но я не хочу торопиться, чтоб действовать наверняка.

– А ты ловок! – восхищённо воскликнул Элот.

– Ещё бы! – самодовольно улыбнулся Марк. – Все нити в моих руках, я лишь дёргаю за верёвочки, получаю нужные мне сведения с самого дна столицы и потихоньку затягиваю петлю на нежной шейке этой плутовки.

– Ну, зная тебя, ей не позавидуешь, – усмехнулся Лумор. – И ты уверен, что она не сбежит? Вдруг снова ускользнёт из твоих серебряных когтей?

– А тебе бы этого хотелось? – проворчал Элот. – Я полностью на стороне Марка! Пусть он изловит эту ведьму, а уж мы доставим её в луар. И я сам не поленюсь подойти к чаше, в которой палачи разводят костёр, чтоб подкинуть туда полешко.

– Как жестоко… – пробормотал Танрэл.

– Ты много выпил, мой мальчик, и потому несёшь чушь, – остановил его барон Алмарин. – Приговор, вынесенный альдором, может быть жесток, но он справедлив. По крайней мере, в этом случае. А значит, Марк действует во благо не только своего королевства, но и луара.

– По правде говоря, даже если б она не была приговорена к казни альдором, ей и здесь грозила бы смертная казнь, – пожал плечами Марк. – Просто король хочет сделать приятное вашему повелителю, так сказать дружеская услуга, как знак доброй воли. В любом случае, ей недолго осталось прятаться по углам. Не пройдёт и пары дней, как я собственной рукой захлопну подготовленную для неё ловушку.

– Надеюсь, тебе повезёт… – пробормотал Кондар и осмотрелся, потянув пальцами ворот камзола, словно он душил его. – Из-за камина здесь такая духота…

– Давай приоткроем дверь в сад, – произнёс Марк, заботливо взглянув на него, и кивнул Модестайну, который поспешил к стеклянной стене, чтоб распахнуть дверь. – В любом случае, друзья мои, я прошу вас пока сохранить всё это в тайне. Не то, чтоб я боялся огласки, это уже ничего не изменит, но Жоан хочет сделать Ликару сюрприз перед его отъездом, потому и торопит меня, настаивая, чтоб арест был произведён сразу после праздничного пира. На мой взгляд, это самый подходящий момент: народ будет гулять во славу короля, на улицах соберутся толпы, в которых так просто затеряться моим людям. И к тому времени я как раз узнаю о точном местонахождении нашей чаровницы, схвачу её, и у меня ещё будет время, чтоб потолковать с ней наедине. Может, она и не прочь будет напоследок вспомнить былое.

– Голова кружится, – проговорил Кондар, резко встав. – Пойду, прогуляюсь, – и он поспешно вышел из гостиной.

– Что это с ним? – встревожился Танрэл, явно размышляя, не стоит ли его догнать, но Элот придвинулся и обнял его за плечи.

– Слишком крепкое вино, – усмехнулся он, – или слабый желудок. За нашего гостеприимного хозяина! – и он поднял кубок, взглянув на Марка.

Следующим утром Марк проснулся, едва за окном забрезжил бледный свет. Он чувствовал приятное возбуждение, и дело было вовсе не в предстоящей охоте на принцессу Морено. На этот день был назначен королевский турнир, в котором должны были принять участие самые сильные и опытные поединщики двух королевств. И раньше некоторые рыцари из луара приезжали в Сен-Марко на турниры, но среди них никогда не было приближённых альдора и энфера, а Марк по собственному опыту знал, что именно они являются самыми интересными и опасными противниками. Да и его друзья, молодые бароны короля Армана, составлявшие цвет рыцарства Сен-Марко, не бывали в луаре и не имели возможности помериться силами с лучшими алкорскими воинами. И именно сегодня им предстояло впервые скрестить мечи, к счастью, не на поле брани, а в дружеском поединке.

С сожалением осмотрев свою правую руку, всё ещё покрытую плотной повязкой, он с сожалением признал, что его отказ от участия в турнире был правильным решением. Рана до сих пор ныла и могла открыться при чрезмерном напряжении, потому в этот раз он смирился с ролью зрителя.

Разбудив супругу, он напомнил ей, что скоро к подъезду для неё подадут карету, значит, пора вставать, чистить пёрышки и наряжаться.

– Я буду ждать тебя у входа во дворец, – произнёс он, поцеловав её в порозовевшую щёчку. – А пока зайду в Серую башню, узнаю как дела.

– Не опаздывай, – сонно пробормотала она и, повернувшись на бок, натянула одеяло.

Он усмехнулся и, раздёрнув плотные шторы, вышел из спальни.

Когда он спустился в нижний зал, он заметил там своих гостей-алкорцев. Все они пребывали в приподнятом настроении, явно предвкушая удовольствие от предстоящих поединков с местными рыцарями. Разве что Кондар выглядел немного рассеянным, но увидев Марка, приветственно улыбнулся.

– Жаль, что ты не сможешь выйти сегодня на ристалище, дружище! – воскликнул он. – Без тебя турнир будет не таким интересным.

– Не думаю, – возразил Марк. – Вы мало потеряете оттого, что я не участвую сегодня, потому что прекрасно знаете, на что я способен. У вас будет достаточно других соперников, с которыми вы раньше не встречались. И поверьте, они не уступают мне, а в чём-то даже превосходят.

– Кого мне стоит выбрать для главного поединка? – деловито спросил Элот. – Я видел ваших рыцарей, и они показались мне не слишком серьёзными противниками.

Он стоял, расправив свои широкие плечи и слегка выпятив грудь, видимо, чувствуя себя непобедимым гигантом. Марк невольно усмехнулся.

– Вызови Леонарда Дэвре, он не такой хлипкий как остальные.

– А кого выбрать мне? – с волнением спросил Танрэл.

– Анри Раймунда. Он, под стать тебе, молод, горяч и искусен в бою на мечах.

– Я буду биться с тем, с кем выпадет, – усмехнулся барон Алмарин. – Не думаю, что, столкнувшись с вами на поле боя, вы бы позволили мне выбрать противника.

– Разумно, – согласился Марк и направился к двери.

За ним уже спешили оруженосцы, а на улице под аркой входа ожидал де Ланьяк со своими рыцарями. В окружении охраны он прошёл по Королевской площади к Серой башне, поглядывая на парадный вход, возле которого уже стояли кареты для дам и стариков, а рядом конюхи держали под уздцы коней для кавалеров.

В кабинете его ждал Гаспар, как обычно примостившийся на стуле, который казался слишком мал для него, и Марк вдруг пожалел, что не может выставить его против зазнайки Элота. Эта мысль показалась ему забавной, и он невольно рассмеялся.

– Вы в хорошем расположении духа, – невозмутимо констатировал Гаспар, поднявшись навстречу и отвесив поклон. – Я пришёл доложить, что мы следили за ним с того момента, как он вышел из вашего дома вечером и до того, как уже за полночь явился обратно.

– И куда ж он ходил? – осведомился Марк, подойдя к столу и мельком глянув на разложенные там бумаги.

– Сэр Кондар сразу же отправился на южную окраину в трактир «Кабаний окорок». Туда не ходят благородные господа, но это ещё не трущобы, там бывают купцы, хозяева ремесленных мастерских, домовладельцы, изредка захаживают небогатые рыцари и гвардейцы короля. На самом деле там играют на деньги, но притоном это не назовёшь, однако, есть сведения, что хозяин приторговывает краденным и сдаёт всяким мошенникам комнаты для совершения сомнительных сделок, с которых имеет навар. Так вот, сэр Кондар просидел там довольно долго, с надеждой глядя на дверь и дёргаясь всякий раз, когда в трактир входила какая-нибудь девица. Потом потребовал у хозяина бумагу и чернила, написал записку, которую оставил ему вместе с золотой монетой. После этого он вернулся в ваш дом.

– Что было в записке? – спросил Марк без особого интереса.

– Всего две строчки: «Будь осторожна. Он устроил тебе ловушку. Всё расскажу при встрече». Без подписи. Я сам допросил трактирщика, и он не стал запираться, сказал, что этот алкорец уже пару раз встречался у него с дамой и даже снимал комнату на втором этаже на пару часов. Дама высокая, хорошо одета, в тёмной вуали. Кроме того, трактирщик сказал, что Кондар три раза приносил ему записки, которые просил передать её служанке, однако, за записками являлся мужчина: средних лет, невысокий, в тёмном плаще и войлочной шляпе. Он же приносил ответы. Я вернул записку ему и велел передать адресату, оставил в трактире Жанвье, но он до сих пор не сообщил, что за запиской кто-то явился.

– Думаю, она понимает, что его разоблачение – лишь дело времени, и потому не будет рисковать. Продолжайте следить за трактиром.

– Нам проследить за Кондаром?

– Он участвует в турнире, к тому же я просил энфера, чтоб он держал его при себе. Если эта мошенница утратила к нему интерес, то никакого проку от его прогулок нам нет. Пожалуй, даже будет полезнее воспрепятствовать его попыткам связаться с ней, тогда он будет беспокоиться за неё и ему придётся действовать. Так мне легче будет заманить его в ловушку.

– Будьте осторожны, ваша светлость! – жалобно попросил Гаспар и Марк взглянул на него с удивлением. – Вас уже дважды чуть не подстрелили за последние дни, – поспешил пояснить своё беспокойство сыщик.

– В этот раз я не дам ему такой возможности, – успокоил он великана и, кивнув стоявшим в ожидании оруженосцам, направился к двери.

К тому времени, как он подошёл к парадному входу во дворец, там уже царило оживление. Дамы с женской половины дворца рассаживались по каретам, рыцари свиты садились на коней, в гривы которых были вплетены бубенцы. Король и Ликар гарцевали рядом на высоких боевых конях, весело обсуждая предстоящий турнир и наперебой расхваливая своих рыцарей. К Марку подвели Грома, и он, поднявшись в седло, подъехал к красивой резной карете, из которой тут же выглянуло личико Мадлен. Её глаза сияли радостным возбуждением, она с удовольствием окинула взглядом статную фигуру мужа верхом на огромном красивом коне.

Вскоре кортеж двинулся по Королевской площади и влился в широкую улицу, ведущую к городским воротам, а вокруг собрались толпы горожан, которые радостно приветствовали короля и его гостя, выкрикивая благословения и пожелания победы на турнире.

Весь день Марк провёл рядом с королём, расставшись с ним лишь ненадолго, когда Жоан сам садился на коня, чтоб участвовать в поединках. С честью победив в трёх турах, юный король в четвёртом всё же не выдержал сшибки с бароном Алларом и, выбыв из состязания, снова присоединился к зрителям.

Турнир продолжался до позднего вечера, и Марк с неослабевающим вниманием следил за происходящим, немного завидуя своим друзьям, которые один за другим выезжали на ристалище. Этот день был полон сюрпризов даже для него, хотя он знал участников с обеих сторон, и хорошо представлял, на что они способны. Неудивительно было, что нередко участвовавший в турнирах Ликар сумел победить Аллара и Ренара-Амоди, но он сам совершенно неожиданно был выбит из седла бароном Адемаром в первой же сшибке. Опытный Алмарин выбыл из поединка после точного и мощного удара, нанесённого ему копьём Дезире Вайолета. Лумор победил по очкам графа де Клермона, но уступил мощному натиску маркиза Делвин-Элидира. Молодой Танрэл неожиданно сумел вышибить из седла не только Анри Раймунда, но и Бертрана Нуаре, и его победная эпопея была прервана точным ударом виконта Монтре, впервые выступавшего на королевском турнире.

Особый интерес Марка вызвал поединок двух капитанов: Элота и Дэвре. Они были равными и по силе, и по мастерству, и трижды сшибались в центре ристалища, с треском ломая о нагрудники свои копья. Получив равное количество очков, они спешились и продолжили поединок на мечах, причём и в этом они оказались схожими по мощи и быстроте нанесения ударов. Но неожиданно Леонард после видимого ухода в оборону стремительно и изящно атаковал соперника, в результате чего сумел его обезоружить, и Марк с усмешкой вспомнил, что сам показал ему этот хитрый приём, которому научил его когда-то командор де Мариньи.

Однако уже в следующем туре и сам Леонард уступил победу барону Адемару, что, впрочем, было предсказуемо. К финалу на ристалище остались два победителя, так и не познавшие в этот день поражений, и, к смущению гостей из луара, оба они были подданными короля Сен-Марко. Барон Адемар и маркиз Делвин-Элидир сошлись в финальной схватке и в этот раз Айолин всё же уступил своему другу, и пылающий от счастья и гордости Рене с поклоном вручил золотой венец королевы турнира Элоизе, дочери графа де Жуайеза. Дамы тут же окружили её, выспрашивая, что значит этот неожиданный поступок королевского прево, но зардевшаяся от смущения девушка лишь молчала, не отрывая взгляда от Адемара, который влюблённо смотрел на неё.

– Оказывается, Рене очень часто бывает в их доме, – радостно щебетала Мадлен, вцепившись в локоть супруга, когда они шли в королевский шатёр. – Он свёл близкую дружбу с Бертраном и даже приглашал графа и его супругу на охоту в свой замок. Кажется, дело идёт к свадьбе!

– Рене давно пора жениться, – рассудительно заметил Марк. – И эта девушка – отличная партия для него.

Он снова вернулся к своим размышлениям, продолжая слушать новости, которые торопилась сообщить ему Мадлен. Она весь день ворковала со своими подружками, делясь сплетнями, и считала всё это очень интересным и важным, а Марк вспоминал Кондара, сидевшего в ложе энфера. Он выбыл в первом же туре, уступив победу графу де Монфору и, сняв доспехи, сел на скамью рядом с другими алкорцами. Он был мрачен и рассеяно следил за происходящим на ристалище, не проявляя радости, когда удача была на стороне его друзей, и не расстраиваясь из-за их поражений. Он то и дело посматривал в сторону Марка и нахмурился, когда к нему подошёл человек в тёмной одежде и, нагнувшись к самому плечу, о чём-то доложил. Небрежный кивок в ответ вызвал его беспокойство, и он ещё какое-то время ёрзал и осматривался, видимо, размышляя, сможет ли незаметно улизнуть, но в это время в ложу явился Ликар, и он сник. Он так и просидел до вечера, не вставая с места и равнодушно следя за поединками, а потом удалился вслед за остальными алкорцами.

Вечером по традиции король устроил пир в честь победителя и королевы турнира, и к всеобщему веселью он чем-то напоминал свадьбу. Громкие шутки на эту тему вызвали смущение юной Элоизы, но явно позабавили Адемара. Все с интересом поглядывали на отца девицы, но граф де Жуайез только таинственно улыбался, из чего можно было сделать вывод, что всё к тому и идёт.

Марк был рад за своего старого друга и провозгласил за него тост. Сидевший рядом с ним Элот был вовсе не расстроен своим поражением на турнире и весьма доброжелательно беседовал через стол с Леонардом Дэвре, обещая вскоре взять реванш. Тот ответил, что будет к его услугам в любое время, и вполне удовлетворённый этим Элот обнял за плечи Марка.

– Этот прохвост пытался отпроситься у энфера, сказав, что ударился при падении с лошади, – шепнул он. – Наш господин изобразил заботу, велев ему отправиться в шатёр под присмотр лекарей, и ему пришлось отступить, сознавшись, что он не так уж и расшибся.

– Он хочет проверить, забрал ли кто-нибудь его записку, – предположил Марк.

– А её забрали?

– Нет. Мне доложили, что в трактир никто так и не явился.

– Значит, так её выследить не удастся, – с явным разочарованием проворчал Элот.

– Что ж, это делает нашей ближайшей целью самого Кондара. Присматривай за ним и подливай масла в огонь, упоминая при нём о том, что птичка скоро окажется в клетке.

– Это доставит мне удовольствие, – с кровожадной ухмылкой признался капитан, взглядом отыскав за столом Кондара, чья унылая физиономия никак не вязалась с всеобщим весельем.

После пира Марк вернулся домой. Ночь была светлой, и многие остались в шатрах на турнирном лугу, но он беспокоился о Мадлен, которая выглядела уставшей. Он проехал по пустынной в этот поздний час Королевской улице рядом с её каретой, в окружении охраны и оруженосцев, державших руки возле эфесов мечей и привычно озиравшихся по сторонам.

На следующее утро Марк оставил жену дома. Её фигура уже заметно округлилась в ожидании малыша, и вместе с тем пропало желание слишком часто покидать дом ради празднеств. К тому же это был день рождения короля, и вечером во дворце должен был состояться праздничный пир, куда ей надлежало сопровождать своего супруга. Потому она вернулась к своим домашним делам, а он, поцеловав её на прощание, отправился обратно на турнирный луг.

По старому обычаю во второй день турнира державшиеся на ногах участники были разделены на два отряда, которые должны были биться между собой под командованием Делвин-Элидира и Адемара. Король и энфер остались на трибуне, наблюдая за сражением. На этот раз удача сопутствовала соратникам маркиза, из которых на поле после схватки, кроме него, остались барон Аллар и капитан Элот. Глядя на своего приятеля-алкорца, сияющего от гордости, Марк вспоминал как тот недавно с упоением колотил закованным в железо кулаком по шлему Кондара, после чего вышвырнул его с площадки, как нашкодившего котёнка. И, похоже, это доставило ему не меньшее удовольствие, чем победа на турнире.

Элоиза де Жуайез под радостные крики зрителей вручила победителям призы, после чего герольды объявили турнир законченным. Поскольку на вечер намечался большой пир во дворце, пир в честь турнира решили не проводить, и горожане заторопились в город, спеша успеть к накрытым в честь празднества столам у себя дома или занять самые удобные места в харчевнях и трактирах. Вскоре под звон бубенцов, вплетённых в гривы коней, к городу промчался король в окружении своей свиты, а следом неторопливо ехали нарядные кареты. И, наконец, на турнирном лугу остались лишь плотники, которые неторопливо разбирали шатры, трибуны и ограждения и грузили их на телеги.

На улице начало потихоньку темнеть, а значит, уже перевалило далеко за полдень, когда Марк, остановившись перед большим зеркалом в резной раме, окинул одним взглядом свой наряд. Он должен был выглядеть дорого, но не слишком ярко, чтоб не затмить короля, не любившего броские цвета. На сей раз его камзол из синего бархата был украшен вставками из серебряной парчи, которая подчеркивала блеск драгоценных камней, украшавших графскую и баронскую цепи на его груди. От венца он отказался, сочтя, что имеющихся на нём драгоценностей вполне достаточно, но всё же надел дедов серебряный пояс, к которому были пристёгнуты ножны нового кинжала, украшенные изящным единорогом де Лианкуров, поблескивающим поверх пластин из бирюзы.

– Ты выглядишь, как и подобает серебряному графу, – услышал он за спиной голос Мадлен и обернулся, с некоторым удивлением взглянув на неё.

Она была одета в просторное платье из серебряной парчи, а на плечи наброшена тонкая бархатная накидка, расшитая белым шёлком. Это одеяние придавало ей вид строгий и возвышенный, но на личике застыло печальное и немного обиженное выражение.

– В чём дело, ангел мой? – спросил он, подойдя и взяв её за руку. – Почему ты грустишь?

– Я зря выбрала для платья эту парчу, – капризно заявила она. – В ней я похожа на неповоротливую гусыню. Особенно рядом с тобой.

– Ничего подобного, – запротестовал он. – В этом платье ты похожа на святую Бригитту. Ты же помнишь ту прекрасную статую на алтаре в её храме? Она тоже не затянута в корсет, но её облик вызывает благоговение?

– Возможно, – она нехотя покосилась на своё отражение в зеркале. – Но я боюсь, что у дам, которые могут позволить себе корсеты, я буду вызывать насмешки.

– Скорее, зависть, по крайней мере, у тех, что ещё не обзавелись детьми, – рассмеялся он, – а остальные и сами побывали в таком положении. Ну, девочка моя! Пусть надутые губки и делают тебя милой, но улыбка идёт тебе куда больше!

Она, наконец, улыбнулась и благодарно сжала ладошками его руку. Они вместе спустились в нижний зал, где уже стояли в ожидании оруженосцы, а вскоре появились и алкорские рыцари, облачённые в свои лучшие наряды.

– Карета подана, – доложил Модестайн, распахнув перед хозяевами входную дверь, но неожиданно с улицы в неё шмыгнул невысокий человек в неприметном тёмном костюме и поклонился Марку.

– Мы нашли её, ваша светлость, – громким шёпотом доложил он. – Наши люди уже окружили её логово.

– Отлично, – ответил Марк небрежным тоном. – Никого к ней не пускайте, хватайте каждого, кто попытается войти. Если она сама выйдет, пока её не трогайте, проследите куда пойдёт, может, выдаст ещё какое-нибудь своё убежище. Больше ничего не предпринимайте, ждите меня. Я должен поздравить короля, но, как только будет возможность, приду. Тогда и захлопнем ловушку. Ступай!

Человечек поклонился и исчез так же поспешно, как и появился.

Марк вышел из дома и помог Мадлен подняться в карету, после чего сел в седло Грома, подождал, пока его окружат охранники, и неспешно двинулся через площадь к парадному входу дворца.

Вокруг сияли огни, горожане собрались перед королевской резиденцией и пели баллады о короле Армане. Они расступались, увидев группу всадников, двигавшихся рядом с красивой каретой, а узнав молодого нарядного рыцаря, восседавшего на могучем чёрном коне, кричали приветствия славному барону де Сегюру, другу королей. Марк улыбался им в ответ и махал рукой.

Возле крыльца он спешился и, передав поводья подбежавшему конюху, направился к карете, чтоб подать руку супруге, спускавшейся на узорчатый ковёр, которым была застелена брусчатка. И вскоре они уже вошли в ярко освещённый свечами зал, где толпились разнаряженные придворные.

В этот раз на возвышении в конце зала были установлены три кресла, в которых рядом с Жоаном сидели вдовствующая королева Элеонора и Ликар. Проходя к трону, Марк отметил, что в этот раз король всё-таки изменил своему пристрастию к скромной одежде. На нём был камзол из бордовой парчи с золотыми узорами, а на плечи был наброшен расшитый самоцветами короткий плащ с опушкой из рыжеватого искристого меха. На его каштановых с медным отливом волосах сверкал золотой венец с вправленными в него рубинами и аметистами. И Марк невольно вспомнил, что в его годы и Арман выглядел столь же мужественно и прекрасно, подобно богу, сошедшему на землю.

Увидев его, король радостно улыбнулся и, поднявшись с трона, легко сбежал по ступеням. Он кивнул Мадлен и положил руку на плечо Марку.

– Рад, что ты всё же нашёл время, чтоб поздравить меня, друг мой! – с некоторой ехидцей произнёс король. – А то ты так занят последнее время, что мне приходится гадать, снизойдёшь ли ты сегодня до моего общества.

– Мне остаётся лишь со смирением принять ваш упрёк, государь, – смиренно ответил Марк. – Я действительно невольно пренебрегал вашей милостью, потому что был занят на службе. Однако я не мог пропустить этот пир. Мы с супругой поздравляем вас с днём рождения, мой прекрасный король. Вы едва достигли возраста, когда юношу уже можно считать мужчиной, но уже так много сделали для народа Сен-Марко и всего нашего мира. Пусть годы вашего правления буду долгими и счастливыми, все ваши замыслы сбудутся, а удача сопутствует не только в великих свершениях на благо королевства, но и в любви.

– А он знает, о чём говорит! – рассмеялся Жоан, взглянув на Мадлен. – Вы чудно выглядите, красавица, и ваше счастливое положение вам к лицу! – он снова перевёл взгляд на Марка. – Но ты ведь принёс мне подарок?

– Конечно, мой король, – кивнул тот и протянул ему небольшую золочёную шкатулку.

– Мой подарок тебе был размером побольше, – пошутил Жоан, а потом открыл коробочку и с любопытством заглянул внутрь. – Это тот самый изумруд, о котором мне прожужжали все уши? Он очень хорош, в его глубине словно мерцают искры огня!

– Я долго думал, стоит ли его оправить, или заказать венец, ожерелье или браслет, но после решил, что будет лучше, если вы сами выберете, в чём его носить.

– Мудро, – кивнул король и, захлопнув шкатулку, передал её подошедшему сенешалю. – Угодил! Сегодня держись ко мне поближе, я хочу выпить с тобой! А с прекрасной Мадлен желают поболтать наши дамы, особенно Элеонора и герцогиня Евлалия. Я надеюсь, вы хорошо повеселитесь на моём празднике. А пока, как бы мне не хотелось и дальше беседовать с вами, пора уделить внимание другим гостям, которые уже нетерпеливо топчутся у вас за спиной.

Марк рассмеялся и, ещё раз поклонившись, взял Мадлен под руку. Они отошли туда, где уже стояли Делвин-Элидир и Блуа с супругами. Пока по залу проходила долгая череда гостей, желавших поздравить короля и преподнести ему дары, они беседовали о своих делах, уговариваясь встретиться вскоре. Граф Блуа, как обычно, соблазнял друзей выездом на охоту и хвалился тем, что раздобыл двух крепких щенков белого волкодава. Маркиз говорил, что буквально на днях из его имения прибыл обоз с вином и продуктами и обещал устроить пирушку для друзей. Марк же уговаривал их поехать как-нибудь вскоре в Ричмонд и устроить турнир между своими, поскольку рана не позволила ему выехать на ристалище в этот раз, о чём он очень сожалел. Тут они вспомнили, что маркиз победил в состязании второго дня королевского турнира, и было решено выпить за него. Марк тут же осмотрелся и, заметив идущего по залу слугу с подносом, на котором стояли кубки с вином, щелчком пальцев подозвал его.

К тому времени, когда церемония поздравления была окончена, Марк уже чувствовал приятную лёгкость в голове. Он собирался отправиться в пиршественный зал, но герольд вдруг объявил, что группа молодых рыцарей во главе с кавалером Мартеном просят короля оказать им милость и выслушать их просьбу. Все заинтересованно обернулись к дверям, а Марк взглянул на Жоана и по его лицу понял, что эта аудиенция была согласована с ним заранее.

Двери зала распахнулись и в зал вошли несколько молодых рыцарей в лёгких доспехах, украшенных гравировкой в виде лебяжьих крыльев, а за их спинами развивались белые плащи. Проследовав к трону, они опустились перед королём на одно колено и молодой Мартен смиренным голосом сообщил, что ими принято решение создать рыцарский орден, посвящённый святой Лурдес, целью которого будет защита народа и спасение попавших в беду подданных короля независимо от их положения и сословия. При этом Мартен просил короля оказать новому ордену покровительство, даровать ему устав и стать его патроном.

Король поднялся с трона, его паж Жан де Морен подал ему свиток, украшенный красной сургучной печатью, и Жоан провозгласил, что удовлетворяет просьбу сих славных молодых рыцарей, дарует Ордену святой Лурдес устав и принимает их под свой патронат. Он возложил свиток на протянутые руки Мартена и добавил, что назначает его командором Ордена, ответственным за судьбы его рыцарей, соблюдение ими орденского устава и исполнение принятых ими на себя благородных обязанностей.

Наблюдая за этой церемонией, Марк внезапно почувствовал волнение. Он вспомнил своё путешествие к поисково-спасательным баркентинам с Земли, о служивших там его друзьях, и о той лёгкой зависти, которую он испытывал, всё больше узнавая об их нелёгкой и благородной работе. Он тогда так мечтал создать что-то подобное здесь, в Сен-Марко, но у него так и не дошли до этого руки. Но это сделали юные рыцари во главе с сыном графа Мартена, среди которых он увидел и Эжена Монтре, за судьбой которого пристально следил.

Рыцари нового Ордена поднялись с колен, и король пригласил их присоединиться к его гостям. Распорядитель пира, поклонившись королю, пригласил всех в пиршественный зал, где уже были накрыты столы.

Марку и его супруге отвели место недалеко от короля, с одной стороны от них сидел Адемар, а с другой – Аллар. Напротив разместились Делвин-Элидир, Ренар-Амоди и Блуа. Вокруг него образовался привычный кружок близких друзей, что делало застолье ещё приятнее.

Время пронеслось незаметно, за дружеской беседой, которая прерывалась тостами за короля и его гостя энфера Синего грифона, за друзей, за мир и дружбу между королевствами и благополучие народа. Вдоль столов проходили менестрели, которые пели баллады о короле Армане, а затем прозвучали новые, о юном Жоане. В них пелось о том, что царствование его подобно рассвету после тёмной ночи, что он вернул надежду и счастье народу Сен-Марко и подарил благоденствие всему миру.