Текст книги "Дело о стрелах возмездия (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

– Боюсь, что так, – вздохнул Ликар и снова посмотрел на огонь. – Ты сказал Жоану, что это были стрелы Арба. Откуда ты об этом знаешь?

– От лекаря, который вытащил одну из них из моей руки. Он же ввёл мне противоядие.

– Он алкорец? – Ликар подозрительно взглянул на Марка.

– Нет, он землянин.

– И так много знает о стрелах Арба? Откуда?

– Он сказал, что бывал в храме Арба и говорил со служителями.

– Невозможно! Храм Арба находится не в луаре. Его местонахождение известно немногим, и никто, кроме посвящённых, не может туда войти. А твой лекарь умудрился побывать там и выяснить так много?

– Он так сказал. И даже если он солгал, то это не помешало ему вытащить этот смертоносный кусок свинца из моей руки и подобрать противоядие.

– Логично. Наверно он такой же проныра, как и ты…

– Я рядом с ним – наивный ребёнок, – пробормотал Марк и, заметив настороженный взгляд собеседника, покачал головой. – Не спрашивайте меня о нём. Лучше вернёмся к стрелам возмездия. Значит, воспользоваться ими мог только алкорец, к тому же знатного и древнего рода, посвящённый в тайны Арба? Таких много?

– Не так чтоб очень, – Ликар снова задумался. – Жоан сказал, что поручил расследование тебе, и я тоже заинтересован в том, чтоб вскрылась правда. Этот злобный выпад против тебя может иметь тяжёлые последствия и для моей миссии в Сен-Марко. Я заметил, что ваш король теперь держится более настороженно, чем раньше. Он простил мне мою недавнюю ошибку, но она не укрепила доверительные отношения между нами. И я знаю, как он тебя ценит, потому готов оказать тебе содействие в твоём расследовании. Я, пожалуй, пошлю гонца в храм Арба с письмом к главному жрецу. Полагаю, он сообщит мне, кто последнее время просил возмездия Арба для своего врага. Не думаю, что список будет велик.

– Это долго, – возразил Марк. – К тому же я не могу так просто поверить письму того, о ком ничего не знаю. Я прошу вашего разрешения опросить всех членов алкорского посольства и проверить их алиби на прошлый вечер.

– О чём речь? – не выдержал Элот, который вместе с другими рыцарями с тревогой прислушивался к их разговору. – Почему мы должны оправдываться перед де Сегюром, как нашкодившие школяры? И о каких стрелах идёт речь?

– Речь идёт о покушении на графа де Лорма, – хмуро взглянув на него, проговорил энфер. – Вчера ночью некто выстрелил в него из старинного ритуального оружия десятью отравленными дротиками. Другой человек успел закрыть его собой и умер на месте. На наше счастье, некий загадочный лекарь сумел вытащить из руки графа единственную стрелу, попавшую в него. Ни у короля Сен-Марко, ни у меня нет никаких сомнений в том, что это сделал алкорец.

– Ну… – Элот подозрительно взглянул на Марка. – Де Сегюр… вернее, граф де Лорм знает об этих стрелах. Может, он всё подстроил, чтоб повлиять на переговоры, которые, как мне сказали, пока ни к чему не привели. Если они докажут нашу вину, не приведёт ли это к тому, что мы смягчим наши позиции и примем их условия?

– Элот не хочет обидеть графа де Лорма, – улыбнулся Лумор, – но нам известен его талант к интригам. К тому же, какой-то лекарь сумел сделать невозможное, то есть достать стрелу и найти противоядие… Это выглядит странно.

– Настолько странно, что я бы придумал что-нибудь попроще, – усмехнулся Марк. – Но я восхищён тем, что наш друг Элот выстроил такое сложное умозаключение. И он в чём-то прав. Сейчас, когда подозрение пало на алкорцев, и доверие к вашему посольству подорвано, у нашего короля есть все основания ожидать от вас компромисса.

– Ну, почему же к посольству, – забеспокоился молодой рыцарь Танрэл. – Ведь в Сен-Марко есть и другие алкорцы!

– Ремесленники и купцы, – кивнул Марк. – Но благородный энфер считает, что раздобыть ритуальное оружие мог только аристократ древнего алкорского рода. Таких в Сен-Марко немного, они все на виду и находятся под нашим наблюдением. Они не предпринимали никаких враждебных действий ни в отношении меня, ни в отношении других сановников короля. А покушение произошло сразу после прибытия посольства, в которое включены представители славных алкорских родов, многие из которых посвящены в древние тайны. В отличие от меня.

– Ваши слова звучат разумно, ваше сиятельство, – дипломатично заметил барон Алмарин. – Вы действительно не можете быть посвящены в таинства Арба и не могли раздобыть стрелы возмездия, чтоб устроить подобную инсценировку. Способ покушения явно указывает на знатного алкорца, но оно никоим образом не может быть поставлено в вину нашему посольству, поскольку говорит о том, что ваш недоброжелатель действует под влиянием личной неприязни к вам. Он уверен в том, что вы в чём-то виновны перед ним, однако, не может получить удовлетворение иным путём, кроме как прибегнуть к помощи бога возмездия. Чтобы просить о ней, нужно быть убеждённым в том, что цель виновна, в случае ошибки проклятие ляжет на самого просителя. То, что в вас попала лишь одна стрела из десяти, да к тому же не причинила вам существенного вреда, говорит о том, что вы были виновны в самой малой степени, понесли положенное наказание и с этого момента не можете быть целью. Арб вынес свой вердикт. Покушение не повторится. Так не лучше ли обо всём забыть, вложив меч правосудия в руки Арба, который теперь сам должен покарать вашего обидчика?

– Вы имеете в виду, что вместе с арбалетом выдаётся лишь один набор стрел? – уточнил Ликар. – Это так, но вся проблема в том, что они были применены не в луаре, где допустим суд Арба, а в Сен-Марко, живущем по своим законам. Мы здесь с официальной миссией по поручению альдора. Король Сен-Марко ясно дал мне понять, что в его королевстве подобный способ сведения счётов неприемлем, особенно в отношении графа де Лорма, находящегося под защитой закона о друзьях короля, то есть здесь его кровь равноценна королевской. Я вынужден был с ним согласиться. Вы понимаете, о чём я? Нам придётся принять меры к поиску преступника и либо наказать его самостоятельно, либо передать тайной полиции. Не забывайте, что хоть граф де Лорм остался жив, погиб человек, закрывший его своим телом. Это был дворянин, подданный Сен-Марко, и он был убит кем-то из наших соотечественников. Потому я приказываю вам честно отвечать на все вопросы его сиятельства. Доведите мой приказ до всех членов посольства.

– Постойте, – произнёс молчавший до этого Кондар. Он выглядел расстроенным и смущённым, и было видно, что ему нелегко даётся это признание. – Кажется, я знаю, кто это сделал, и вынужден признать, что в этом есть и моя вина. Я должен был предположить, что он мог замыслить месть, но… он ещё так юн!

– О ком вы? – воскликнул Ликар, повернувшись к нему.

– О моём оруженосце Адоине Норане. Он – младший брат Адалины Норан, которая… – Кондар бросил напряжённый взгляд на Марка. – Вы знаете, что с ней случилось. Семья барона Норана пострадала от этого, я пожалел юношу и решил дать ему шанс.

– Вы взяли с собой в Сен-Марко сына барона Норана, обиженного на графа де Лорма? – раздражённо переспросил Ликар. – О чём вы думали? Эта семья в опале, а вы нанимаете её члена, фактически включив его в состав нашего посольства?

– Мне очень жаль! – воскликнул Кондар.

– Постойте! – остановил его Марк. – Сын барона Норана мог получить от жрецов орудие Арба?

– Это древний и славный род, – проворчал Ликар. – Они являются жертвователями храма и бывают там при свершении таинств и обрядов. Возможно, мальчишка даже посвящён Арбу, как будущий воин. Где он был вчера вечером, Кондар?

– Я не знаю. Как вам известно, я был с вами во дворце, а его я отпустил прогуляться, предупредив, чтоб он был осторожен, не ввязывался в неприятности и не забывал, что мы пока не пользуемся доверием у местного населения. Сегодня я снова оставил его одного, поскольку сопровождал вас, а вы велели не брать с собой слуг и оруженосцев.

– Где он сейчас?

– Я полагаю, здесь. Нашим оруженосцам предоставлены комнаты в задней части дома.

Марк потянулся к небольшому колокольчику, стоявшему на столе, и позвонил. В гостиную тут же вошёл Модестайн и вопросительно взглянул на хозяина. Тот велел ему разыскать оруженосца лорда Кондара и привести его. Лакей без лишних слов удалился и скоро вернулся с высоким юношей. Марк, взглянув на него, убедился, что он похож на своих сестёр. Он был хорош собой и обладал гладкой белой кожей, синими глазами и красивыми ярко-рыжими локонами. Войдя, он окинул всю компанию быстрым взглядом, на мгновение и без особой приязни задержавшись на Марке, после чего поклонился энферу.

– Где вы были вчера вечером, Норан? – резко спросил Ликар, глядя на него.

– Я… – немного смутился юноша. – Я прогуливался по городу, благородный энфер, – сообщил он. – А потом… я заблудился и долго не мог найти площадь, где стоит дом графа де Лорма.

– А, может, вы вчера вечером последовали за графом, дошли за ним до трактира… как он называется? Какая-то «Куропатка», кажется. Там вы пытались отомстить ему за смерть вашей сестры Адалины, прибегнув к помощи Арба, то есть выстрелили в него отравленными свинцовыми стрелами, полученными от жрецов.

– Нет, – юноша снова бросил неприязненный взгляд на Марка. – Уверяю вас, благородный энфер, у меня и в мыслях не было ничего подобного. Может, мне и не за что любить его сиятельство, но я и не думал причинять ему какой-то вред…

– Давно ли вы были в храме Арба? – перебил его Ликар.

– Я… я ездил туда перед тем, как присоединиться к моему лорду, – пробормотал юноша. – Но, уверяю вас, я лишь получил благословение от своего наставника и принёс дары на алтарь.

– Вам известно о стрелах возмездия?

Адоин бросил смущённый взгляд на Кондара и нехотя кивнул.

– Мне известно об этом ритуале, и мы не так давно говорили о нём с моим лордом.

– И в связи с чем возник этот разговор?

Адоин опустил голову и Ликар обернулся к Кондару.

– Из-за графа де Лорма, – печально подтвердил тот. – Норан посетовал, что его сестра пострадала безвинно, а настоящий преступник ушёл от заслуженного наказания. Я напомнил ему, что граф, вернее, тогда ещё барон де Сегюр был помилован великим альдором и освобождён от наказания, потому у семейства Норанов нет оснований что-то требовать от него. К тому же его сестра была осуждена советом лордов и приговор остаётся в силе, а значит, она виновна, в отличие от барона де Сегюра, высоким повелением освобождённого от вины. И тогда этот молодой человек сказал, что есть высший суд, к которому каждый может прибегнуть в безвыходной ситуации, это суд богов. И после этого он просил меня отпустить его в храм Арба, якобы чтоб поговорить с наставником.

– Я поговорил с ним, и он убедил меня, что я должен оставить всё как есть! – воскликнул оруженосец, – Ибо боги не нуждаются в помощи смертных для свершения своей воли. Моя старшая сестра пыталась взять карающий меч в свои руки, и всё стало только хуже. Потому я и не думал… Я просто хочу стать рыцарем и восстановить положение моей семьи при дворе великого альдора. Поверьте мне, благородный энфер, я не сделал ничего предосудительного и не собирался убивать нашего обидчика!

– Когда вы вернулись сюда прошлым вечером, господин Норан? – спросил Марк.

– Ещё до второго гонга.

– Кто-нибудь может это подтвердить? Вас видели слуги или…

– Ваш оруженосец! – воскликнул юноша. – Господин Аларед. Мы столкнулись в галерее, куда выходят двери наших комнат и… немного повздорили. Он должен был запомнить это.

Марк тут же велел Модестайну разыскать его оруженосца, и спустя несколько минут тот явился в гостиную.

– Я не помню, когда это было, – пожал плечами Эдам, выслушав хозяина. – То, что мы повздорили, это да. Он, не слишком заботясь о том, что я могу его услышать, оскорбил меня, назвав предателем. Но я не счёл возможным требовать у господина Норана удовлетворения, учитывая, что он был ранен, и к тому же слишком молод, чтоб я стал тратить силы на то, чтоб преподать ему урок. Я просто сказал ему, что он находится в Сен-Марко и, если будет вести себя подобным образом, то ещё не раз получит хороших тумаков. Это был совет более опытного оруженосца, который отлично владеет мечом и побывал на войне. Он страшно оскорбился, полез в драку, и я запихал его в предоставленную ему комнату и закрыл за ним дверь. Это всё.

– Ты просто струсил! – обиженно воскликнул Адоин. – Я владею мечом не хуже тебя!

Эдам лишь усмехнулся, не удостоив его ответом.

– Подожди, ты сказал, что он ранен? – уточнил Марк.

– Может, и нет, но его руки были в крови, и он пытался это скрыть, однако, я заметил.

– Я просто упал, – поспешно объяснил Адоин. – На улице, куда я забрёл, было темно. Я споткнулся и упал. И ободрал ладони. Это вовсе не рана…

– Мелочь, – усмехнулся Эдам, – но она чертовски мешает держать в руке меч.

– Покажите руки! – велел Марк и подошёл к Норану.

Тот показал ему ладони, на которых темнели свежие ссадины.

– Ты сказал ему, что заметил кровь на его руках? – Марк обернулся к Эдаму.

– Ну да. Я подумал, может, его побили. В городе… – он осёкся и быстро взглянул на хмурого Ликара. – Алкорцам из свиты благородного энфера лучше не ходить в одиночку по улицам, где нет фонарей. Я вовсе не рассердился на него, потому и не стал требовать извинений. Он был так расстроен и обозлён. Мне показалось, что ему просто хочется на ком-то сорвать злость. Ведь он мог просто промолчать, когда я проходил мимо, но ему так хотелось выместить на ком-то свою обиду… – он посмотрел на Марка и добавил: – Ваше сиятельство всегда говорит, что лучше обратить такую ситуацию в шутку, чем лезть в драку с соперником, который заведомо слабее.

– Да ты!.. – воскликнул Адоин, но его жестом остановил Ликар.

– Ты хочешь сказать, что этот парень намеренно оскорбил тебя? Может, он хотел привлечь твоё внимание, чтоб ты запомнил, что встретил его на галерее вечером?

– Может быть, но была уже ночь, благородный энфер. Я пошёл с моим господином в ту таверну, но он велел мне оставаться на улице. После я отправился с ним в Серую башню и сопровождал, когда он вернулся домой.

– Я понял. Когда же вы вернулись?

– После полуночи, – ответил Эдам.

– То есть уже после второго гонга, – Марк снова перевёл взгляд на Норана, который побледнел и испуганно смотрел то на него, то на Эдама.

– Что ж, одна маленькая ложь влечёт большое недоверие, – вздохнул энфер. – Марк, ты видел того, кто стрелял в тебя? Это мог быть он?

– Я видел только плащ и маску, там было темно. Однако тот человек был довольно высок, как и этот юноша. И его рука была испачкана кровью, потому что он оставил на стене кровавый отпечаток.

– В самом деле? – нахмурился Ликар и сурово взглянул на Норана. – Я даю тебе последнюю возможность признаться, мальчик. Если ты признаешься мне, то отправишься с нами обратно в луар, и тебя будут судить по нашим законам. Если нет, то мне придётся передать тебя тайной полиции короля Сен-Марко. И если они получат от тебя признание, ты предстанешь перед королевским судом.

– Я невиновен! Я ничего не знаю об этом покушении! – испуганно закричал юноша. – Я действительно упал! Может, я вернулся позже, чем сказал! Здесь нет гонга, который звучит на весь город! Мне показалось, что я плутал недолго, но, может, я ошибся! В этом городе всё не так!

– Я могу обыскать его комнату? – спросил Марк, обернувшись к Ликару.

– Ты в своём доме, так что спрашиваешь? – пожал плечами тот.

Комнатка была маленькая, уютная, должно быть, предназначенная для тех, кого называли «гостями, сопровождающими главного гостя», то есть для пажей, оруженосцев и приближённых рыцарей, находившихся на службе именитых гостей графского дома. Вещей Адоина Норана здесь было немного: дорожный сундучок, в котором лежали свежие рубашки, нарядный камзол, несколько книжек и письменные принадлежности, упакованные в сафьяновый несессер. На столе стоял маленький круглый портрет, оправленный в золотую рамку. Взяв его в руки, Марк ненадолго замер, с печалью вглядываясь в черты своей возлюбленной, ставшей невольной жертвой его тайной деятельности в луаре. Других портретов в его вещах не было, наверно мальчик был более всего привязан именно к Адалине.

Пока Марк рассматривал портрет, предаваясь печальным воспоминаниям, Эдам, увязавшийся с ним, лёг на пол и заглянул под узкую деревянную кровать, стоявшую у стены.

– Смотрите, что это! – воскликнул он, вытаскивая оттуда какой-то предмет.

Марк, поставив портрет на место, взял из рук Эдама тёмный свёрток и развернул его. Это был длинный плащ с капюшоном, в который была завёрнута маска. Внимательно рассмотрев плащ, Марк увидел на нём какие-то пятна.

– Кровь? – удивлённо спросил Эдам, сунув ближе свой любопытный нос. – Неужели это он? Он же совсем мальчишка! Сколько ему? Пятнадцать? Шестнадцать? Мне, конечно, немногим больше, но я-то в жизни повидал…

– Полезай обратно! – приказал ему Марк, разглядывая пятна.

– Зачем? – опешил Эдам, но тот нетерпеливо мотнул головой.

– Посмотри, нет ли там небольшого арбалета с трубой вместо ложа!

Эдам понятливо кивнул и снова улёгся на пол. Он едва не целиком залез под кровать, но вскоре поднялся, отряхивая свои штаны.

– Ничего, кроме пыли!

Марк вернулся в гостиную, где всё так же мрачно смотрел в огонь камина Ликар, а в нескольких шагах от него, потупившись, стоял встревоженный Адоин Норан. Марк показал энферу плащ и маску, но юноша отчаянно замотал головой, утверждая, что это не его, и он понятия не имел, что под кроватью что-то есть.

– Он твой, Марк, – махнул рукой Ликар. – Забирай его в Серую башню и допрашивай. Я надеюсь, что, добившись от него признания, ты убедишь Жоана в том, что это лишь месть глупого мальчишки, а не заговор против его друга и королевского чиновника.

– Вот и славно! – воскликнул Элот, поднимаясь со скамьи. – Марк, не пора ли накрыть стол к ужину, коль дело так скоро разрешилось? У тебя в гостях благородный энфер, и хоть он явился по весьма неприятному поводу, ты же не упустишь возможности продемонстрировать ему своё гостеприимство!

Марк усмехнулся, взглянув на него, и вызвал Модестайна, чтоб распорядиться об ужине, а потом отправил посыльного в Серую башню за конвойными. Он задумчиво смотрел на Адоина Норана, который молча подчинился стражникам. Его белое лицо стало ещё бледнее и застыло в какой-то горестной и безнадёжной гримасе.

– У тебя красивый дом, Марк, – услышал он рядом голос Ликара, и тот обнял его за плечи. – Я бы всё равно выбрал время, чтоб явиться сюда и увидеть всё собственными глазами, но коль так вышло, я рад, что могу совместить приятное с полезным. Как так случилось, что грозный коннетабль Сен-Марко, который когда-то попортил нам немало крови на полях сражений, оказался твоим дедом?

– Я всё вам расскажу, – пообещал Марк, глядя, как слуги вбегают в гостиную со скатертью, салфетками и посудой.

Стол был накрыт в мгновение ока, и Марк пригласил к нему своих гостей. Ликар уже выбросил из головы эту неприятную историю с покушением, и его рыцари радостно улыбались, почувствовав облегчение. Они засиделись далеко заполночь, и Марк лично проводил Ликара в спальню для «главных гостей».

На следующее утро Марк поднялся рано и отправился в Серую башню. Снова наступил светлый день, и он не хотел терять время наиболее благоприятное для расследования. Он нашёл того, кто покушался на него, и можно было успокоиться, допросить Адоина Норана и, даже если он не сознается, передать дело в суд. Доказательств его вины было достаточно, и его осуждение казалось не просто возможным, но и крайне выгодным, поскольку вносило ясность в весьма неприятную ситуацию, препятствующую проведению переговоров. И всё же Марк не мог отделаться от ощущения, что в этом деле всё не так просто.

Поднявшись по винтовой лестнице к своему кабинету, он увидел у дверей мрачного клерка. На его коричневую мантию была наброшена белая накидка, что говорило о том, что он служит в Белой башне. Увидев его, клерк низко поклонился и протянул чёрную сафьяновую папку, на которой поблёскивала серебряным тиснением геральдическая сова. Вручив её графу, клерк удалился, так и не сказав ни слова.

Войдя в кабинет, Марк увидел на своём столе стопки бумаг и свёрток из серого полотна, перевязанный бечёвкой. Отодвинув его в сторону, он раскрыл папку и какое-то время перебирал лежавшие в ней бумаги. Это было дело принцессы Морено, заведённое колдунами Белой башни. Среди протоколов допросов и донесений сыщиков здесь находились также доносы каких-то гадалок, прорицателей, алхимиков и чародеев, которые внимательно следили друг за другом, обо всём докладывая сиятельной леди Инес. Они скрупулёзно записывали дошедшие до них слухи, сплетни и строили на них собственные умозаключения о том, кто из их окружения может быть связан с разыскиваемой преступницей. Здесь же имелись сложные для понимания описания магических ритуалов, а также разъяснения сведущих чернокнижников о том, насколько опасны и сложны проводимые ею колдовские обряды. Он нашёл там описи вывезенных из захваченных сыщиками лабораторий принцессы Морено книг и инструментов, а также вещей, принадлежавших жертвам её магических нападений. Документов, описывающих её тёмные деяния, в деле было много, но, на первый взгляд, не было ничего, что позволило бы определить её местонахождение или то, чем она занимается в настоящее время. То есть, тщательно документируя её похождения, колдуны Белой башни ни на шаг не приблизились к тому, чтоб всё-таки изловить её.

Поняв, что все эти колдовские дела слишком сложны для его простого ума, Марк решил передать эту папку тому, кто сумеет во всём разобраться, и потому отложил её в сторону. Просмотрев бумаги в лежащей на столе стопке, он понял, что они относятся к делу о покушении на него. Здесь были протоколы вскрытия несчастного Альби, осмотра места преступления и допросов слуг и посетителей трактира «Маленькая куропатка». Внимательно прочитав их, он не нашёл ничего нового и взялся за полотняный свёрток. В нём находился аккуратно выпиленный из стены кусок доски, покрытой белой побелкой, на которой темнел отпечаток правой ладони. Какое-то время он изучал его, а потом приложил к нему свою руку. Ему показалось, что размеры его ладони и длина пальцев совпали с отпечатком.

– Если честно, то мне кажется, что по этому отпечатку можно сказать только одно, – заметил Эдам, который сидел у камина и внимательно наблюдал за хозяином, – его оставила не женщина.

– Приложи-ка руку, – распорядился Марк и, когда оруженосец выполнил приказ, внимательно осмотрел его ладонь, приложенную к отпечатку. – Да, это может быть как твоя ладонь, так и моя. Это мужская рука, а это я итак знаю, – он нагнулся и увидел на побелке тоненькие линии, составляющие отпечатки указательного и среднего пальца, остальные были смазаны. – Джин Хо говорил мне как-то, что по этим отпечаткам можно с уверенностью опознать того, кто их оставил, но я не знаю, как это делается.

– Наверно какое-нибудь колдовство, – проворчал Эдам с недовольным видом. – Вряд ли господин Ковелье примет подобное доказательство в своём суде.

– Что ж, ты мыслишь правильно, – вздохнул Марк и снова завернул кусок доски в ткань. – Пойду, побеседую с этим мальчишкой.

– Я расспросил вчера оруженосцев других господ рыцарей, – сообщил Эдам, – и выяснил, что Норан не раз говорил, что рано или поздно заставит вас ответить за смерть сестры. Он очень зол на вас за то, что случилось с ней и его семьёй, и сетовал, что помилование, дарованное вам альдором, не позволяет призвать вас к ответу в луаре, а в Сен-Марко вы защищены милостью короля. Однако он намеревался вызвать вас на поединок, едва получит свои золотые ножны.

– И о чём это говорит? – Марк задумчиво взглянул на Эдама.

– О том, что это подтверждает его вину, – пожал плечами тот.

– Напротив, это говорит о его невиновности. Если он мечтал вызвать меня на дуэль по всем правилам, да ещё получив предварительно звание рыцаря, то не стал бы действовать исподтишка.

– То есть, вы полагаете, что это не он? – внимательно взглянув на него, спросил Эдам.

– Не знаю, – честно признался Марк и посмотрел на серый свёрток. – Мои сомнения так велики, что его жизнь в какой-то момент может оказаться в лапах старого лиса.

Взяв свёрток со стола, он направился к двери и, уже выходя из кабинета, наткнулся на Гаспара.

– Этого мальчишку-алкорца видели вчера вечером на Королевской площади, – доложил сыщик. – Он стоял возле передвижной лавочки, где торгуют засахаренными фруктами, буквально в двух шагах от вашего дома и явно кого-то высматривал. Его опознала горничная с женской половины дворца, которую посылали за сладостями, и стражник, стоявший в карауле. Он какое-то время наблюдал за парнем, и утверждает, что тот смотрел то в сторону Серой башни, то на главный вход дворца. Но потом его сменили, и когда парень ушёл оттуда, он не знает.

– Значит, он не просто гулял, – озабоченно пробормотал Марк.

Он не стал вызывать палача, понимая, что юноше не нужно ещё большее устрашение. Адоин сидел на жёстком стуле с прямой спинкой, то и дело бросая по сторонам напряжённые взгляды. Мрачная атмосфера камеры для допросов давила на него, он без конца ёрзал, словно чувствовал за спиной пыточный станок, свисающую с потолка петлю дыбы и холодную в этот раз жаровню, рядом с которой на столе лежали ужасные ножи, щипцы и заострённые пруты. Он тревожно поглядывал на равнодушного маленького клерка, который раскладывал перед собой листы бумаги и письменные принадлежности, а потом смотрел на графа де Лорма, сосредоточенно просматривавшего какие-то документы, лежавшие перед ним.

Наконец, Марк поднял голову и взглянул на него. Юноша был бледнее обычного и вокруг его синих глаз залегли тёмные тени, но одет он был так же аккуратно, и даже вязки рубашки, видневшейся из ворота камзола, были завязаны в двойной бантик.

– Я не покушался на вас, ваше сиятельство, – проговорил он, не дожидаясь, когда к нему обратятся. – Это правда, я сердит на вас из-за сестры. Я очень любил Адалину и до сих пор скучаю по ней. Она снится мне, а, проснувшись, я едва могу сдержать слёзы, когда вспоминаю, что с ней стало. Но у меня и в мыслях не было мстить вам подобным образом… Знаете, некоторое время назад знакомые отца сообщили нам из луара, что альдор собирается вызвать отца из ссылки и снова приблизить. Это было уже почти решённым делом, отец был счастлив. И вдруг после долгой отлучки вернулась Белона и призналась ему, что в Сен-Марко участвовала в заговоре, который был направлен против мирных переговоров. Вы не представляете, сколько верных слуг альдора было удалено под разными предлогами от двора из-за того, что они выступали против мира с землянами! А Белона участвовала в заговоре! Через три дня из луара приехали сыщики секретной службы и увезли её. Нам не позволили ехать с ней, ни о каком возвращении отца ко двору теперь не могло быть и речи. Мы ждали худшего, ведь Адалину казнили лишь из-за подозрений, а вина Белоны была доказана. И неожиданно она получила сравнительно мягкое наказание: лишь публичное покаяние и трёхлетнее служение в обители милосердных сестёр где-то на севере. Говорят, что это вы убедили благородного энфера сохранить ей жизнь. Я не знаю, как относиться ко всему этому, но понимаю, что если я буду действовать так же, как Белона, я окончательно погублю репутацию нашей семьи. А ведь я был так рад, когда сэр Кондар приехал к нам и предложил мне службу! Для меня теперь непросто будет добиться признания и уважения, а прослужив оруженосцем положенное число лет, я могу стать рыцарем, и даже получить свои золотые ножны из рук самого альдора. Я мог бы возродить славу нашего рода, а теперь… если меня обвинят в этом преступлении, я погибну как Адалина, и род Норанов пресечётся. Могу ли я ради удовлетворения своей личной обиды так рисковать будущим моей семьи?

– Ваши слова звучат убедительно, – проговорил Марк, выслушав его. – Но, к сожалению, это только слова, которые ничем не подтверждены. Другое дело – факты, которые говорят совсем об ином. Посмотрите, чем мы располагаем на данный момент, господин Норан. У вас был мотив для личной мести за смерть вашей сестры Адалины, что ни я, ни вы, не отрицаем. Ваши друзья – оруженосцы капитана Элота и сэра Лумора подтвердили, что вы затаили на меня обиду и обещали так или иначе наказать меня за гибель Адалины. Перед отправлением в Сен-Марко вы ездили в храм Арба и встречались там с кем-то из жрецов, а, стало быть, могли получить орудие преступления, то есть ритуальный арбалет со свинцовыми дротиками. Вчера вечером вы отправились прогуляться по городу в одиночестве, однако, нашлись свидетели, которые видели, как вы стояли на Королевской площади высматривая кого-то, глядя то на главный вход, то в сторону Серой башни, то есть на два выхода из дворца, которыми чаще всего пользуюсь я. Таким образом, можно предположить, что вы выслеживали меня, а затем, когда я направился в «Маленькую куропатку», последовали за мной. Пока я встречался с моим давним приятелем на втором этаже гостиницы, некто в тёмном плаще и маске ворвался в кухню, напал на мальчика-поварёнка, а затем одним ударом убил старуху-кухарку. Могли ли это быть вы? Обе жертвы были слабы, и с ними вполне мог справиться кто-то вроде вас. К тому же, хоть я и не видел лица преступника, но заметил, что он был схож с вами ростом и сложением. Он выстрелил в меня и бросился бежать, в какой-то момент схватившись окровавленной рукой за белёную стену кухни. Поздно вечером, когда вы столкнулись с моим оруженосцем, ваши руки также были в крови. Он заметил это, и, возможно, чтоб оправдать этот подозрительный факт, вы намеренно повредили свои ладони. Ну, и в довершение всего в вашей комнате были найдены спрятанные там плащ со следами крови и маска. Таким образом, у вас был мотив, была возможность получить орудие преступления и совершить покушение, в результате которого два человека были убиты, мальчик тяжело ранен, а я получил отравленный дротик в руку и лишь по счастливой случайности остался жив. Вас видели там, где вы могли меня ожидать, и никто не может подтвердить, что вы не следили за мной, а находились в момент преступления в другом месте. Все факты указывают на вас, и нет ни одного, свидетельствующего о вашей невиновности. Если я не прав и есть что-то, что вы можете сказать в свою защиту, то я вас слушаю.

Юноша молчал, сосредоточенно о чём-то думая. Его чуть опухшие руки были лихорадочно сжаты, он кусал губы, и было видно, что внутри у него идёт какая-то борьба.

– Если честно, я не верю, что это сделали вы, господин Норан, – проговорил Марк, немного помолчав, и печально кивнул, когда юноша бросил на него отчаянный взгляд. – Есть несколько нестыковок, которые заставляют меня сомневаться в том, что это были вы. Во-первых, я полагаю, что ваши заверения, что вы не стали бы подводить своего отца и губить свой род, являются искренними, а говоря о желании наказать меня, вы, скорее всего, имели в виду, что когда-то в будущем, став рыцарем, вызовите меня на честный поединок. Во-вторых, я сомневаюсь, что жрецы Арба доверили бы ритуальное оружие столь юному и неопытному адепту. В-третьих, вам незачем было ждать меня на Королевской площади, поскольку вы со своим хозяином живёте в моём доме, откуда я в тот вечер направился на встречу с господином Альби. И хоть я прошёл тогда мимо того места, где вы стояли, вам незачем было таращиться на королевский замок, чтоб увидеть меня. Похоже, вы ждали кого-то другого. В-четвёртых, хоть тот человек в маске и был похож на вас, всё же мне кажется, что это был кто-то старше и опытней. Он двигался быстро и уверенно, он без колебаний нанёс удары ребёнку и пожилой женщине, а потом твёрдой рукой выстрелил в меня и поспешно скрылся, и я не смог догнать его, хоть и неплохо знаю этот город. Вряд ли вам удалось бы сбежать от меня. И, в-пятых, почему вместе с плащом и маской мы не нашли в вашей комнате арбалет? Почему вы не избавились от одежды со следами крови, ведь для этого достаточно было бросить её на улице и нищие утащили бы её в свои трущобы? И где, наконец, этот злосчастный арбалет? Как видите, у меня есть причины сомневаться в вашей виновности, хотя у благородного энфера таких сомнений нет. Он будет рад, если во всём обвинят вас, он принесёт королю Жоану извинения, тот примет их, они пожмут друг другу руки и снова станут друзьями. Такой исход устроит всех… кроме меня. Я не хочу, чтоб пострадал невинный, да ещё член семьи Норанов. Мне хватило Адалины. Я не хочу, чтоб её любимого младшего брата жестоко казнили на площади Сен-Марко. Однако на одной чаше весов у нас неоспоримые факты, подтверждающие вашу вину, а на другой – мои сомнения, ничем не подтверждённые, и за обоснованность которых я сам не поручусь. В конце концов, может, в память о бедняжке Адалине я просто ищу любые оправдания, чтоб спасти её брата, коль не смог спасти её?