Текст книги "Дело о стрелах возмездия (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Эдам замолчал и тоскливо взглянул на Ортанта, который слушал его с мрачным вниманием.

– Это всё? – спросил тот.

Эдам устало покачал головой.

– Замок осадили, но граф Лануор не признавал свою вину, – продолжил он свой рассказ, хоть и казалось, что теперь каждое слово даётся ему с трудом. – Отец не видел, когда его пленник из Сен-Марко сбежал вместе с младенцем, а, заметив, испугался, что его обвинят в пособничестве. Граф не желал сдаваться, всё ещё надеясь выторговать себе отсрочку и возможность оправдаться или хотя бы спасти жену и дочерей. Осада продолжалась несколько дней. Барон Норан приходил во всё большее раздражение и уже грозился вырезать всех, кого найдёт в замке, вплоть до лошадей и собак. И отец струсил окончательно. Ночью он открыл тайную калитку в крепостной стене и пробрался в лагерь Норана. Тем самым он спас себе жизнь, поскольку барон не был о нём предупреждён и, конечно, его бы постигла участь других обитателей замка. Чтоб доказать свою преданность, он провёл в замок через ту же калитку солдат барона и они перебили караул у ворот и открыли их. Граф Лануор до последнего защищал свою семью, но был убит, а потом убили и графиню. Они не пощадили даже девочек. Отец был единственным, кто уцелел. Граф Бренор сдержал своё слово, но отец всегда считал, что это была плата не за предательство, а за молчание. Он получил свои золотые ножны, но при дворе альдора его сторонились, а за глаза называли предателем. Он уехал в тот самый замок, которым до этого владел его погибший господин, и заперся в нём, занимаясь хозяйством и враждуя с соседями, среди которых был и барон Терлорин. Мне было тринадцать лет, когда Терлорин приехал к нам в замок и обманом заставил отца открыть ему ворота. Он так долго ждал возможности отомстить за своего господина! Он убил всех, даже собак и лошадей. Уцелел только я, потому что наш капитан в последний момент сунул мне в руку фамильный меч, на эфесе которого ещё была свежа кровь моего отца, и вытолкнул с крепостной стены, видимо, решив, что если богам будет угодно, я выживу. Я чуть не утонул в зловонной воде рва, с трудом выбрался и ушёл. Никто не попытался вступиться за меня, никто не оспорил право Терлорина на наш замок. Все гнали меня, как бродячего пса, и я покинул те места. Я три года бродил по лесам, нашёл таких же бесприютных мальчишек и стал их атаманом. А потом встретил моего господина, который спас меня, – он обернулся к Марку. – Я думал, что моя жизнь переменилась, и был так счастлив служить моему благодетелю. Но теперь… – он перевёл взгляд на Ортанта, – Я поеду с вами, мой лорд, и буду свидетельствовать в пользу вашего отца, а потом… – он подошёл и опустился перед ним на колени, – потом, если вам будет угодно, я по старому обычаю отдам свою жизнь в уплату за измену моего отца.

– Хватит, – покачал головой Ортант и наклонился, чтоб взять его за локоть, – поднимайтесь, барон. Вы ни в чём не повинны ни перед моим отцом, ни передо мной. Едва вы появились в Сен-Марко, я понял, кто вы, и внимательно наблюдал за вами. Но вы не такой, как ваш отец, вы благородный человек и беспредельно преданы графу де Лорму, что доказали уже не раз. К тому же боги и так наказали вас, хоть я и не считаю это справедливым, послав вам такое же испытание, что и мне. Вы лишились дома и семьи, но к тому же до того, как были спасены, испытали лишения, скитаясь в нищете. Я буду благодарен вам, если вы поедете со мной в луар и повторите ваш рассказ перед судом лордов.

Эдам выглядел совершенно обессиленным, и Ортант помог ему подняться на ноги, а потом обернулся к графу Алвенору, словно тот снова был членом суда лордов, судившим его отца.

– Это… лишь сомнительные показания мальчика, которому всё известно лишь с чужих слов, – произнёс старик. – Возможно, он верит в то, что говорит, но если это правда, то что делать с теми письмами?

– Бросьте их в камин и забудьте, – заявил маркиз де Лианкур, который внимательно следил за происходящим. – Как вы помните, лорд Алвенор, тем самым коннетаблем Сен-Марко, с которым якобы встречался и переписывался граф Лануор, был я. И я только что с удивлением узнал об этом, потому что никогда не писал ему, не получал от него писем и в глаза его не видел. Граф Лануор тогда был для нас большой угрозой. В конце предыдущей военной кампании он выиграл несколько сражений, и мы с трудом сумели сохранить некоторый паритет, чтоб не проиграть окончательно. Он был умён и способен на совершенно неожиданные решения. Позже я знал только одного столь же талантливого стратега, – он недовольно покосился на Беренгара, – это был король Арман. Но тогда он был ещё ребёнком, и я не спал ночами, изучая карты проигранных сражений и размышляя, что придумает в следующий раз Лануор. И вдруг из луара пришла весть о том, что его обвинили в измене и казнили. Я вздохнул с облегчением. Я сразу подумал, что он, давний наперсник альдора и талантливый полководец, скорее всего, стал жертвой придворных интриг, но и не подозревал, что играю столь странную роль во всей этой истории. Просто альдор сам сделал одолжение королю Франциску, собственными руками устранив угрозу для нашей армии. Я ещё раз повторяю, что ни у меня, ни у тайной полиции не было никаких связей с графом Лануором. Потому вам следует разбираться в луаре, кто там был прав, кто виноват, и не припутывать ко всему этому Сен-Марко! – он сурово пошевелил лохматыми бровями и обернулся к королю, словно докладывая ему, что в очередной раз защитил трон от посягательств врага.

– Всё складывается, – задумчиво проговорил Ликар. – Похоже, есть обстоятельства, которые могут быть положены в основу пересмотра этого дела. Но если графа Лануора оговорили, то кто и зачем это сделал? Граф Бренор? – он взглянул на седого лорда, который задумчиво смотрел на де Лианкура, в искренности которого не мог сомневаться.

– Сын графа Бренора был тогда многообещающим молодым военачальником, – нехотя ответил он, повернувшись к Ликару. – При наличии прочих претендентов на роль главнокомандующего, он всё же имел хорошие шансы получить этот пост. Кстати, тогда же погиб при странных обстоятельствах граф Эрен, который тоже хорошо показал себя на поле боя и мог стать заменой Лануору. Остальные были не столь выдающимися стратегами. Может, граф Бренор просто освобождал путь к славе для своего сына?

– И что ж стало с этим сыном? – поинтересовался Жоан.

– Он погиб в первом же сражении последовавшей за тем военной кампании. А его отец… графа хватил удар прямо в кабинете, когда он услышал об этой печальной новости. После этого он не прожил и месяца. Род Бреноров пресёкся, а наследство отошло дочерям, которые разделили его и присоединили к имуществу своих супругов, – старик задумался, опустив голову на длинные сухие пальцы, унизанные перстнями, а потом вздохнул. – Боюсь, что великий альдор будет потрясён всем этим. Граф Лануор был его другом, и приговор оказался столь жесток оттого, что он счёл себя оскорблённым изменой не только подданного, но и близкого соратника, которому он привык доверять во всём. Но если тогда имела место несправедливость, он пожелает её исправить.

– Что ж, – кивнул Ликар, – я не могу говорить за великого альдора, и не знаю, что он решит, не знаю, каким будет новый вердикт суда лордов, если он состоится. Я только могу сообщить обо всём моему отцу и гарантирую молодому графу Лануору, что он сможет беспрепятственно как прибыть в луар по этому делу, так и уехать после его окончания, каким бы оно ни было.

– Благодарю вас, благородный энфер, – поклонился Ортант и посмотрел на Эдама, который едва держался на ногах. – Вы ведь поедете со мной, барон?

Юноша обернулся к Марку и умоляюще взглянул на него. Тот кивнул и осмотрелся, ища глазами Шарля.

– Уведи его, пока он не рухнул здесь на глазах у всех, – велел он.

И Шарль, который был потрясён увиденным, поспешно бросился к другу.

На следующий день король принимал прибывшие с поздравлением посольства свободных городов, и Марку снова пришлось стоять в толпе придворных, приглашённых на этот торжественный приём. Уже к полудню ему это отчаянно надоело, и, наконец, когда за окнами снова опустилась мгла тёмной половины дня, он пробрался к выходу из зала, надеясь, что король не заметит его отсутствия, а если и заметит, то не станет на это сердиться. На всякий случай он предупредил одного из рыцарей свиты о том, что идёт в Серую башню по срочному делу, которого у него на самом деле не было.

Уже поднимаясь по лестнице в свой кабинет, он столкнулся с Тома и выслушал его пространный доклад о результатах проверки бродячих артистов, прибывших в город. Ничего интересного он не узнал, к тому же артистов было слишком много, а свободных от других более важных дел сыщиков слишком мало, потому эта работа должна была затянуться у них на несколько дней. Напоследок Тома вдруг хлопнул себя ладонью по лбу.

– Совсем забыл, ваша светлость! В кабинете вас с утра ждёт колдун Эклипс! У него какое-то срочное сообщение для вас, которое он не согласился передать никому другому.

– Эклипс? – нахмурился Марк. – Что-то знакомое…

– Это Ганс Топфер из дома Медной печати, того, что на улице аптекарей.

– Вспомнил, худощавый юнец в драной мантии с летучими мышами!

– Именно. Полагаю, он просто хочет снова обратить на себя ваше внимание, поскольку уже являлся к нам с пустячными доносами, но кто знает, может, на сей раз у него действительно есть что-то важное.

Марк взбежал по ступеням винтовой лестницы и, миновав узкий коридор, распахнул дверь кабинета. Топфер терпеливо сидел на стуле возле стола, сложив руки на коленях, и только то, как он сжимал пальцами ткань мантии, на которой были серебром вышиты летучие мыши, выдавало его волнение. Оно было понятным, потому что в кресле возле камина привычно устроился Шарль, с хищным видом наблюдавший за незваным гостем. Эдам тем временем сидел понурившись и уныло глядя в растопленный камин. Увидев графа, маг обрадовался и, кажется, даже вздохнул с облегчением. Он вскочил и согнулся в поклоне так, словно выронил что-то мелкое и пытался разглядеть это на полу.

– С чем пришёл, господин Эклипс? – поинтересовался Марк, проходя за стол и не тратя время на выслушивание цветистых приветствий визитёра. – Садись и говори.

Тот снова примостился на краешке стула и торопливо сообщил:

– У меня есть сведения, которые, несомненно, заинтересуют ваше сиятельство, господин граф! В приватной беседе с одним знакомым я узнал, что вас интересует всё, что связано с ограблением дома баронессы де Флери. Мы с моими соседями даже обсудили это прошлым вечером, собравшись в зале для ритуалов, и Минерва сказала, что от своего поклонника кое-что узнала.

– Минерва – это та девица с нарисованными бровями, увешанная бронзовыми побрякушками? – уточнил Марк.

– Именно так, ваше сиятельство! Так вот, она узнала, что среди нашей братии циркулируют слухи о том, что из дома баронессы злодеи похитили вовсе не золото и картины, а магические артефакты невероятной ценности. Мне точно известно о двух из них: неком большом зеркале в бронзовой раме и чёрном кинжале, который используется для убийства на расстоянии. К тому же там были какие-то книги, чрезвычайно редкие, несколько приспособлений для выпускания отравленных дротиков и набор бутылочек с опасными ядами.

– Погоди, – остановил его Марк. – Они точно выкрали у неё большое зеркало и тот кинжал?

– Так говорят, ваше сиятельство. Я решил проверить эти слухи и кое-что узнал. Следует пояснить, что после того случая, когда нас изловили и отправили в Белую башню на разбирательство к господину Филбертусу, а после изъяли все наши принадлежности для гадания, дела у нас пошатнулись. И если Минерва может рассчитывать на благосклонность своих воздыхателей, господин Монье достаточно умён и вообще обходится без всяких там карт и стеклянных шаров, а у Армуса и госпожи Регины есть свой круг давних клиентов, мои дела шли совсем плохо. Потому я нашёл приработок, поступив в услужение к графу Леклеру. Он изучает магию, собрал коллекцию магических книг и иногда проводит ритуалы, уверяю вас, совершенно невинные, скорее, ради эксперимента, чем с целью достижения какого-либо важного результата. Он платит мне немного, но на кусок хлеба и оплату аренды хватает. Так вот, этим утром он получил письмо, в котором говорилось о продаже этих артефактов.

– То есть, ему предложили их купить? – заинтересовался Марк. – Кто же?

– Не знаю. Дело в том, что я видел это письмо лишь мельком и не смог ни взять его, ни скопировать, но я запомнил его содержание.

– И что же в нём было?

– Список предметов, похищенных у баронессы де Флери. Там было указано, что продавец не располагает достоверными сведениями о том, сколько они могут стоить, но желает их продать. Потому он предложил графу Леклеру самому указать цену, которую он готов заплатить за тот или иной артефакт, а так же сообщить своё имя и представить гарантии соблюдения секретности сделки. Ответ следует изложить письменно и доставить его в трактир «Жеманная роза» и передать хозяйке для вручения девице Паризо. Затем, после получения ответов от всех, кто пожелает приобрести артефакты, продавец выберет наиболее выгодные для себя предложения и назначит встречу.

Марк задумчиво постучал пальцами по столу и спросил:

– Граф Леклер заинтересовался этим предложением?

– Он пока думает об этом, но, скорее всего, он не станет отвечать. Он не так богат, а эти артефакты наверняка очень дороги. К тому же он понятия не имеет, для чего нужно то зеркало, а кинжал и яд его не интересуют, потому что он никого не собирается убивать даже на расстоянии. Он взял письмо и отправился к своей приятельнице госпоже Риваж, но лишь для того, чтоб позабавить её.

– Понятно. А сам ты можешь выступить в качестве покупателя?

– Да кто ж поверит, что у меня могут быть такие деньги! – воскликнул Топфер. – Этот загадочный продавец наверняка разослал свои письма людям состоятельным, имеющим определённый интерес к магии. От них он и ждёт ответа. Вряд ли я мог бы одурачить его!

– Логично, – задумчиво пробормотал Марк, выдвигая ящик стола, чтоб достать оттуда маленький кошелёк с мелкими серебряными монетами. – Значит, «Жеманная роза», девица Паризо.

Он бросил кошелёк на стол и тот моментально исчез, пропав в складках старой мантии Топфера. Молодой человек поднялся и, кланяясь на ходу, попятился к двери. Проводив его взглядом, Марк поднялся.

– Я иду домой, – сообщил он. – Эдам, предупреди об этом клерка канцелярии, на случай, если за мной пошлёт король, а потом иди в Белую башню и испроси для меня аудиенцию у Чёрного лорда.

– Не пойду, – буркнул оруженосец, отвернувшись.

– Давайте я схожу, – поспешно предложил Шарль, вскочив с места.

– Я велел это сделать ему, – возразил Марк. – В чём дело, Эдам? Это задание так сложно для тебя?

– Я не хочу идти через весь дворец в Белую башню, – проворчал тот, отвернувшись. – Теперь все знают, что я сын предателя и будут показывать на меня пальцем и осыпать проклятиями.

– Конечно, я понимаю, – кивнул Марк. – Что ж, отправляйся домой, запрись в своей комнате и не выходи до отъезда в луар с Ортантом. А потом там и оставайся.

– Вы меня прогоняете? – вскочил юноша, обиженно глядя на него.

– Конечно. Зачем ты мне нужен, если не желаешь выполнять мои поручения? И не смотри на меня так! Ты думаешь, я теперь окружу тебя непроницаемой стеной тайны, чтоб ты мог спокойно пережить свою трагедию? Так не надейся на это! Да это и не к чему. Ты, и правда, считаешь, что сейчас весь город говорит о тебе? Что во дворце нет иных тем для пересудов, кроме твоего признания? Эдам, мы в Сен-Марко! Здесь никому нет дела до того, что произошло двадцать лет назад в луаре! Никто не знает и знать не хочет о каком-то там алкорском графе, имя которого может запомнить только тот, кто говорит на энхилдере, и уж тем более имя его оруженосца. Или ты всерьёз думаешь, что, когда ты проходишь по залам дворца, все вокруг узнают тебя и шепчутся: «Смотрите, это идёт барон Аларед!» В лучшем случае тебя знают как моего оруженосца, но для большей части придворных и слуг ты не более чем ходячий предмет интерьера. И уж если тебе так горестно сознавать, что позор отца пал на твою голову, то вспомни о несчастном Эжене Монтре, которого обвиняли во всех преступлениях, совершённых его отцом. Ещё недавно только ленивый не поливал его грязью, но он выстоял в этом испытании и сейчас входит в круг молодых рыцарей, которых считают надеждой королевства. Так ты выполнишь мой приказ или будешь и дальше страдать, забившись в угол?

– Я сделаю всё, что вы велели, ваше сиятельство, – немного подумав, поднялся Эдам. – Простите мне моё малодушие.

– Ладно, – проворчал Марк. – Как только передашь мою просьбу стражникам у подножия Белой башни, сразу домой! Ты можешь мне понадобиться.

И более не взглянув на юношу, он направился к двери.

Как и предполагал Марк, Аргент не заставил себя долго ждать. Ему, похоже, нечем было заняться в Чёрной башне, и он тут же воспользовался поводом, чтоб покинуть её. Усевшись в кресло возле камина, он благосклонно наблюдал за тем, как Марк наполняет его кубок вином из Лианкура, а потом с удовольствием вдохнул аромат драгоценного напитка и осмотрелся, задержав взгляд на прозрачной стене, за которой темнел в сумерках уютный садик, подсвеченный разноцветными фонариками.

– У тебя чудный дом, мой милый, – поделился он своим наблюдением, – не то, что у меня. Я могу обвесить все стены моих казематов гобеленами и расставить в углах скульптуры обнажённых девиц, но от этого там не станет менее аскетично. И темнота… Факелы и свечи никогда не заменят больших окон, а своды потолка всё равно будут давить на плечи, как могильная плита.

– Звучит безнадёжно, – усмехнулся Марк, взяв свой кубок.

– Именно поэтому мне больше нравится жить в городе, но это не всегда получается. Ты уже готов вернуть мне эту папку? – спросил он, заметив на столике возле кувшина копию дела принцессы Морено. – Помогло?

– Пока не знаю, но, надеюсь, что поможет. Я пригласил вас по другому делу, ваше высочество. Впрочем, это не срочно, так что, может, сначала поужинаем?

– Заманчиво, но нет. У меня сегодня мало свободного времени, потому что к ужину меня ждёт Инес. Иногда она приглашает меня в свои покои, чтоб накормить, и я теряюсь в догадках, не пытается ли она всё-таки подобрать яд, который вызовет у меня хотя бы лёгкое недомогание. А, может, я просто выдумываю. Так что же такого несрочного заставило тебя отправить ко мне оруженосца на ночь глядя?

– Это касается вещей, похищенных недавно из дома баронессы де Флери.

– Ну, да, я слышал. Те самые зеркало и кинжал, которые увели из-под носа у Филбертуса. Откуда они у баронессы?

– Думаю, она их купила. Она коллекционирует всякие странные штуки.

– И яды.

– Возможно, но это обычный интерес к опасным игрушкам.

– Учитывая, что её муж и пасынок умерли не от яда, мне нечего возразить против такого предположения. О кинжале я тоже знаю, и знаю, что после его исчезновения подозрительных смертей, похожих на те, что были связаны с ним, не наблюдалось. А что ты знаешь о зеркале?

– Немного, говорят, что это портал в иной мир.

– Вероятно так оно и есть. И каков твой интерес в этом деле?

– Мне нужен вор и похищенное. Баронесса пожаловалась королю, и он был огорчён. Он не дал мне прямого указания взять на себя это расследование, но намекнул, что принимает близко к сердцу несчастье, постигшее прекрасную Лилиану. И сегодня мне сообщили, что объявился некто, желающий продать украденные у неё артефакты.

Он рассказал Аргенту то, что узнал от Топфера, и тот понятливо кивнул.

– Ты хочешь, чтоб я попытался поучаствовать в торге? Почему бы и нет. Я известен в околомагических кругах Сен-Марко, и далеко не бедствую, к тому же слыву чудаком, потому, узнав об этом странном предложении от какого-нибудь приятеля, вполне мог бы рискнуть принять его. Но где гарантия, что я смогу предложить самую высокую цену? Они могут взлететь до небес, а если я назову слишком большую сумму, то моё предложение будет выглядеть неубедительно. Сам знаешь, я не щеголяю своим богатством.

– Может, будет достаточно передать письмо в трактир, а потом проследить его дальнейший путь? – спросил Марк. – Кому, как не мне, знать, как хороши ваши ищейки!

– Не лишено смысла, – кивнул алхимик, после чего допил вино и, поставив кубок на стол, с сожалением взглянул на сад за стеклянной стеной. – Мне пора, Марк. Я сообщу тебе, что из всего этого выйдет и, надеюсь, в следующий раз у меня будет достаточно времени, чтоб остаться на ужин.

Кивнув на прощание, он взял со стола папку и направился к выходу. Марк поднялся, намереваясь проводить его до дверей, но увидел появившегося на пороге маркиза де Лианкура. Аргент обогнул его, почтительно поклонившись на ходу, а старик застыл, глядя ему вслед.

– Кто это? – спросил он, повернувшись к внуку.

– Мой приятель, его имя Аргент дель Луна, – пояснил Марк и заметил, что взгляд маркиза стал грустным. – Что-то случилось, дедушка?

– Он напомнил мне, – проговорил тот, направляясь к камину. – Он очень похож на моего давнего друга, которого я потерял на войне. Его звали Сильвер Мун.

– Его убили? – уточнил Марк.

– Да, он погиб в сече при Обье. Были те, кто видели его смерть, но я так и не смог отыскать его тело среди трупов, оставшихся на поле после того сражения. Мне было жаль утратить такого весёлого и беззаботного друга, бабника, забияку и отличного собутыльника, – маркиз грустно усмехнулся.

– Может, Аргент – его сын? – предположил Марк. – Я слышал, он – бастард.

– Скорее уж внук. Сильвер был тогда примерно тех же лет, что и твой приятель сейчас, а мы были ровесниками.

Он осторожно опустился в кресло и посмотрел в огонь.

– Я велю накрыть стол к ужину, – произнёс Марк и позвонил в колокольчик.

– Да, я с удовольствием составлю тебе компанию. Я пришёл по делу. Твой оруженосец, и правда, собирается ехать в луар с молодым Лануором?

– Он так решил, – пожал плечами Марк.

– Что ж, это благородно с его стороны. Когда-то весть о казни этого несчастного порадовала меня, и всё же я думаю, что, поскольку с ним обошлись несправедливо, это следует исправить, – маркиз положил на стол запечатанный красным сургучом конверт и разгладил его ладонью. – Это моё письменное свидетельство, заверенное королевским нотариусом, в котором я подтверждаю, что никогда не имел никаких связей, переписки и встреч с графом Лануором. Я говорил сегодня с Раймундом, и он обещал подготовить такое же письмо с изложением известных ему обстоятельств этого дела. Пусть твой парень отвезёт их в луар и передаст суду лордов.

– Хорошо, я отдам их ему перед отъездом.

Де Лианкур немного помолчал, глядя в огонь, а потом спросил:

– Как продвигается расследование покушения на тебя? Как я понял, вторая попытка снова спутала тебе все карты?

– Не совсем так, – Марк обернулся к вошедшему Модестайну и кивнул, дав знак, что пора накрывать на стол. – Давайте сперва поужинаем, а потом я всё расскажу вам за бокалом вина.

На улице уже совсем стемнело и фонарики за стеклом казались роем застывших в полёте светлячков. Гостиная освещалась свечами, вставленными в два бронзовых шандала, стоявших по обе стороны камина, и весёлым пламенем, в которое Модестайн подбросил ароматные кедровые полешки. Маркиз де Лианкур сидел напротив внука, удобно устроившись в кресле, и точёная ножка хрустального кубка поблёскивала в его длинных сухих пальцах. Он с любопытством разглядывал лежащий на столике маленький арбалет и рассыпанные рядом с ним свинцовые дротики, не пытаясь, однако, прикоснуться к этому опасному оружию.

– Не могу сказать, что это второе покушение так уж сильно сбило меня с толку, – произнёс Марк, закончив излагать то, что ему было известно об этом деле. – Конечно, появление второго набора стрел возмездия было неожиданным, но то, что, избавившись от плаща и маски, убийца не пожелал избавиться от арбалета, уже говорило о такой возможности. К тому же попытка подставить Ортанта и вовсе выглядела совершенно нелепой, значит, это второе покушение было подготовлено в спешке. Потерпев неудачу в первый раз, убийца попытался убить меня снова, а поскольку ему не удалось свалить вину на Норана, он решил переложить её на Лануора, ещё менее подходящего для этих целей.

– Значит, убийца глуп? – уточнил маркиз. – Так почему ж ты до сих пор не поймал его?

– Потому что я никак не могу понять, кто это может быть. С одной стороны, это должен быть алкорский аристократ древнего рода с высоким положением, потому что только такой мог бы заполучить священное оружие Арба. Но с другой, он должен знать Сен-Марко и даже его окрестности, чтоб хорошо ориентироваться в городе и в лесах, ведь он дважды с лёгкостью сбежал от нас после покушений. Я был уверен, что это кто-то из алкорцев, прибывших вместе с Ликаром, но среди них нет никого, кто раньше бывал в Сен-Марко. Значит, это кто-то, не связанный с посольством, кто-то, кто проник в город под чужой личиной, и потому моим сыщикам до сих пор не удалось найти его. Но как тогда он умудрился подкинуть плащ и маску в комнату Норана, ведь мой дом, чтоб там ни говорили, далеко не напоминает проходной двор.

– Вот я и говорю, что ты запутался, – кивнул старик, устраиваясь поудобнее. – Послушай меня, тот милый мальчик, похожий на Сильвера, заставил меня вспомнить сечу при Обье. Знаешь, что тогда случилось? Нет. Неудивительно. То сражение было кровопролитным, но не имело столь уж большого значения. Я тебе расскажу. Тогда я вёл небольшую армию, состоящую из нескольких отрядов, в Альмарик на соединение с армией барона Ренара-Амоди – деда твоего друга Гая. Мы остановились на ночёвку в городке Обье, а утром, едва ворота открылись, на нас налетела алкорская конница. Мы отбили первую атаку и захватили пленных, которые сказали, что им приказано во что бы то ни стало взять Обье. Затем последовала новая атака, потом третья, четвёртая. Мы отбивались, как могли, мои люди гибли и вскоре нас уже окружили с трёх сторон. Нас всё больше прижимали к крепостным стенам, вынуждая отступить в город и запереть ворота. Оставался лишь один коридор – узкая полоса за рекой, которая ещё была свободна. Мои командиры настаивали, чтоб я отправил гонца в Альмарик за подкреплением. Они просили, потом требовали, потом стали угрожать расправой, если я не сделаю этого. Уже было ясно, что если не предпринять что-то, нас просто разобьют, тем более что наши разведчики докладывали, что с востока к алкорцам уже подходят отряды пехоты, состоящие из наёмников.

– И что вы сделали? – спросил Марк, ожидая, что услышит что-то неожиданное.

– Я сдал им Обье, бросил все силы на прорыв в месте того узкого коридора и вывел свою армию к Алмарику, сохранив её боеспособность.

– То есть вы отступили, подарив алкорцам победу? – недоверчиво спросил Марк.

Дед с сожалением взглянул на него.

– Ты такой же, как Аделард. Вы оба хороши, как командиры на поле боя, но вот военачальники из вас не лучше графа Бове. Надеюсь, что в твоём случае, это из-за юношеского азарта, а не из-за того, что у тебя нет никаких способностей к стратегии. Подумай сам, что такое Обье?

– Понятия не имею.

– Вот именно. Даже ты ничего не знаешь об этом городке, а я видел, что это крошечное селение: ярмарка и две ремесленные улицы.

– Постойте, я, кажется, понял. Их целью был Алмарик, а не Обье! Алмарик – это большая, хорошо укреплённая цитадель, владение ею всегда гарантировало контроль над приграничными землями на центральной равнине. К тому же туда уже стягивались для воссоединения наши силы. На вас напали, чтоб втянуть в сражение, потом атаки шли волнами, надо полагать с нарастающей силой, чтоб вы всё больше втягивались в бой. Пленные намеренно выдали вам ложную цель нападения, чтоб подчеркнуть её значимость. Подходящие силы должны были вынудить вас просить подкреплений, для подхода которых был так любезно оставлен коридор за рекой. И ваши командиры, сражаясь под Обье, не желали отступить, чтоб не прослыть трусами. А если б Ренар-Амоди выделил для вас из своей армии подкрепление, то вместо того, чтоб соединиться, армия была бы раздроблена, резервы угодили бы в окружение под Обье, а Алмарик было бы сложнее оборонять. Выходит, вы сдали Обье, разгадав эту хитрость, сорвали планы алкорцев и выполнили свой первоначальный план!

– Именно! – хлопнул ладонью по столу старый коннетабль. – Ты не безнадёжен, это радует. Всегда нужно видеть картину в целом, и не забывать о первоначальных целях, которые редко меняются по ходу дела. Итак, взгляни на дело о покушении снова. Что ты видишь?

Марк задумался.

– Первоначальной целью преступника было убить меня. Именно для этого он получил в храме Арба оружие.

– Почему же он выбрал столь странный и приметный способ, сразу указывающий на алкорца?

– Не просто на алкорца, а на конкретного алкорца. Ведь плащ и маска были подброшены в комнату Норана, имеющего причины мстить мне… Постойте! Но тогда это мог сделать только Кондар! Это он взял его с собой в Сен-Марко, он вместе с Элотом напросился жить в моём доме, он мог, когда ему нужно, отпустить мальчишку бродить по городу, лишая его алиби, а потом подкинул ему плащ и маску. Но зачем ему всё это?

– Это потом. Есть ли ещё что-то, что указывает на этого Кондара?

– По словам Норана, он отправился в храм Арба по совету хозяина, тот не раз заводил с ним разговор о недопустимости прощения обид, подталкивая его к мести. К тому же Кондар происходит из довольно древнего, хоть и обедневшего рода, он знает о храме Арба, а значит, мог и сам получить там арбалет и дротики. И кстати, это он первым упомянул имя Лануора в связи с обидчиком своего оруженосца, а потом даже просил меня разыскать его, видимо, пытаясь привлечь к нему моё внимание. Я уже думал обо всём этом, но кое-что не сходится. Даже если оставить в стороне вопрос о мотиве, то остаётся непонятным, как Кондар мог сбежать от меня из «Маленькой куропатки», как он выследил Ортанта и узнал какой у него конь и какого цвета плащ он носит, как он заманил его к охотничьему домику возле Оленьего ручья и именно туда вывел де Ланьяка и его рыцарей, когда удирал от развалин башни?

– А кто тебе сказал, что это был он и что он всегда действовал один? Ведь кто-то следил за тобой, когда ты направился в «Маленькую куропатку», так почему этот кто-то не мог увести тебя оттуда, в то время, как Кондар спокойно ушёл во дворец?

– Постойте, – Марк откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок.

Он снова вспомнил бледное лицо умирающего Альби, которого он осторожно опустил на пол, тот ещё жил несколько мгновений, потом умер и Марк собственной рукой закрыл его глаза и только после этого кинулся в погоню. Так почему же он, выбежав на улицу, увидел убегающего убийцу так близко, что сразу смог распознать его? Почему тот не нырнул в ближайший переулок, а словно ждал, когда за ним погонятся. Тогда Марку показалось, что прошли лишь мгновения с момента выстрела из арбалета, но на деле у преступника было достаточно времени, чтоб добежать до более оживлённой улицы и смешаться с толпой.