Текст книги "Дело о стрелах возмездия (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Весь день леса вокруг Сен-Марко оглашали крики загонщиков, сигналы рога, лай собак и топот копыт. На широкую поляну, где уже возвышались белые шатры, слуги тащили привязанные к шестам туши оленей и кабанов, а также связки диких цесарок и кроликов, тут же попадавших в ловкие руки придворных поваров, готовивших пир.

Марк, как и предписано этикетом, следовал за королём весь день, но сама охота, обычно вызывавшая в душе радостный азарт, в этот раз его не увлекла. Эта безумная скачка по лесам в окружении других охотников вызывала у него раздражение, суета ловчих и слуг казалась бестолковой, а бурные восторги, знаменующие каждый раз, когда кому-то удавалось настичь добычу, – явно преувеличенными. Ему жаль было тратить на всё это время, учитывая, что в городе у него было много более важных дел. В какой-то момент он даже думал о том, чтоб потихоньку отстать от остальных и вернуться, но вовремя заметил взгляд Раймунда, скакавшего рядом, который, кажется, прочитал его мысли и сурово сдвинул брови. Наверно граф намеренно держался поблизости, чтоб не позволить ему сбежать и тем самым снова вызвать недовольство короля.

Марк с тревогой наблюдал за тем, как нарастает в нём недовольство, и в какой-то момент даже начал опасаться, что охота, которая, как и война когда-то, была его любимым занятием, теперь так же будет вызывать у него глубокое отвращение, но затем всё же счёл, что дело в расследовании всей этой истории со стрелами возмездия, а тут ещё ему на голову свалилось ограбление дома баронессы де Флери. Ему очень хотелось обсудить нападение на лисий замок с Джин Хо, однако, вместо этого ему приходилось весь день таскаться по лесам за хвостом королевского коня.

Он так и не смог в этот раз увлечься бесконечной гонкой за убегающими сквозь чащу оленями и кабанами, и лишь раз испытал волнение от происходящего, когда Жоан неудачно вонзил копьё в загривок вепря, и тот, помчавшись сквозь кусты, едва не стащил его с седла. К счастью, ему на помощь поспешил граф Блуа, а следом подоспел и Ликар, прикончивший несчастного зверя одним ударом. Марк невольно усмехнулся про себя, заметив, что вслед за старым лисом признал огромного секача, скорее несчастным, чем опасным.

Охота закончилась к ночи и усталые охотники, собравшись вместе, двинулись туда, где над лесом вились ароматные дымки, пахнущие жареным мясом. На широкой поляне повара жарили на кострах дичь, а рядом уже возвышались просторные шатры, пологи которых были подняты, чтоб внутрь проникал с улицы свет, а между столами веял тёплый ветер, напоённый запахами трав.

Жоан и Ликар спешились и, передав поводья коней слугам, направились в шатёр, верх которого был украшен резной короной, покрытой свежей позолотой. Они смеялись, что-то живо обсуждая, и Марк смотрел на них с некой завистью, вдруг поняв, что упустил возможность насладиться охотой, как это сделали другие. Спрыгнув с седла, он привычно погладил по шее своего коня и, поймав его весёлый взгляд, усмехнулся.

– Похоже, дружище, ты сегодня проявил больше ума, чем твой хозяин.

И Гром радостно кивнул ему, тряся гривой. Марк рассмеялся и уже собирался вслед за друзьями отправиться в королевский шатёр, чтоб сесть за стол, куда уже несли блюда с жареной олениной и кувшины с вином, как кто-то тронул его за локоть. Он обернулся и увидел перед собой незнакомого человека, одетого как слуга. Тот низко поклонился и что-то протянул ему, пробормотав: «Вам велели передать, господин граф». Он сунул ему в руку записку и исчез в толпе охотников и слуг.

Марк подозрительно посмотрел ему вслед и развернул листок бумаги. «Ваше сиятельство, – прочёл он, – мне доподлинно известно, что оруженосец Норан вызвал на поединок господина Ортанта, назначив ему встречу после второй стражи возле старой сторожевой башни. Искренне преданный вам Жиль де Боде».

Кто такой Жиль де Боде он не помнил, но имя показалось ему знакомым. Бросив взгляд на небо, он заметил блёклый кружок солнца за тусклой пеленой облаков. Время уже явно приближалось ко второй страже. Осмотревшись, он хотел отыскать в толпе кого-нибудь из алкорцев, чтоб выяснить, где Норан, но из-за всей этой сутолоки направлявшихся в шатры охотников и спешащих с подносами слуг, найти кого-то было сложно. Поразмыслив ещё немного, он ринулся за конюхом, уводившим его коня, и отобрал у него поводья.

Уже садясь в седло, он увидел спешащих к нему оруженосцев и, кивнув им, помчался по лугу туда, где в чаще леса на вершине высокого холма когда-то стояла сторожевая башня. Вскоре он услышал за спиной стук копыт и, обернувшись, увидел скачущих за ним оруженосцев, к которым присоединился капитан де Ланьяк и три его рыцаря.

Эта сторожевая башня была построена когда-то по приказу короля Марка Великого и прикрывала небольшой замок Сен-Марко, положивший начало городу. Когда-то с её верхней площадки можно было видеть высившиеся на севере лесистые горы и петляющую между ними дорогу, по которой неизбежно должно было двигаться войско северян, то и дело пытавшихся распространить своё влияние на центральную равнину. Со временем королевство окрепло, земли вокруг столицы отошли к королям Сен-Марко, а дорога спустилась вниз и пролегала теперь через поросшую лесом седловину. Утратив своё значение, башня была покинута, она постепенно ветшала и разрушалась, и, в конце концов, превратилась в каменные руины, живописно расположившиеся среди подлеска, покрывающего вершину холма. Порой туда заезжали охотники, а влюблённые назначали там тайные свидания. Ходили слухи, что некоторые из них даже кончали собой по сговору среди обрушившихся стен и вереска, но это было не точно, и в любом случае придавало этому месту, скорее налёт печальной меланхолии, нежели трагизма.

Проехав хорошо известным ему путём по лесу, Марк поднялся по извилистой тропе к руинам и осмотрелся. Вокруг было тихо, только в чаще весело щебетали птицы, да ветер с тихим гулом пробегал по густым кронам высоких деревьев. Он спрыгнул с коня, чтоб подняться на самую вершину к оплывшим от времени развалинам, когда где-то неподалёку раздалось негромкое ржание чужой лошади. Он повернулся туда и, не дожидаясь уже подъезжавших к нему спутников, пошёл на звук.

Подойдя к остаткам полуразрушенной стены из больших валунов, он вошёл в ещё сохранившийся дверной проём, осмотрел заросший высокой травой и засыпанный каменными обломками нижний зал. Что-то на миг мелькнуло в узком проломе, он повернулся туда и в следующий миг раздался тихий свист, заставивший его вздрогнуть от ужаса. Он почувствовал удар в грудь, отшатнулся назад и уже явственно услышал, как кто-то бежит по камням вниз по склону. Он бросился следом и успел увидеть внизу, как кто-то в лиловом плаще садится в седло рыжего коня.

– За ним, де Ланьяк! – крикнул Марк, указав подбежавшему к нему капитану на всадника. – Этот негодяй снова стрелял в меня.

Капитан ринулся назад, на ходу отдавая приказ своим рыцарям, остававшимся в сёдлах. К Марку тем временем подбежали оруженосцы.

– Вы ранены? – встревоженно спросил Эдам и принялся осматривать его в поисках крови.

– Нет, – ответил он и, осмотрев свой охотничий камзол, заметил торчащие из разрывов ткани свинцовые пластинки. – Он снова стрелял из того арбалета. К счастью, на мне кольчуга. Шарль, помоги мне собрать эти пластинки, а ты, – он обернулся к Эдаму, – осмотри здесь всё. Он устроил мне ловушку и ждал какое-то время, может, оставил какие-то следы.

Вскоре он уже сидел на поросшем тёмным мхом валуне, рассматривая десять свинцовых пластинок, лежащих на мятом платке Шарля, в то время как тот присоединился к Эдаму, рыскавшему вокруг.

«Какая глупость, – подумал с досадой Марк, – попасть в столь грубую ловушку! Понятно же, что мальчишка-алкорец, который теперь смертельно боится даже улиц Сен-Марко, не мог назначить кому-то встречу на этих развалинах, известных лишь местным жителям. Конечно, даже поняв, что это западня, стоило поехать сюда, чтоб попытаться изловить убийцу, но нужно было взять с собой отряд и вместо того, чтоб подставляться здесь под его арбалет, просто окружить башню и схватить его, не рискуя своей дурной головой».

– Я нашёл! – услышал он радостный крик Эдама и увидел, что тот бежит к нему, размахивая чем-то странным.

Это был тот самый арбалет, небольшой, с широкой трубкой, внутри которой поблёскивала пластинка с десятью лучевыми прорезями. Нехитрый механизм состоял из тугой пружины и блестящего зубчатого колеса с изогнутой ручкой. Какое-то время он рассматривал эту странную конструкцию, пока оруженосцы делились с ним своими догадками о том, что преступник бросил эту штуку на склоне, убегая, возможно, потому что у него больше не было подходящих стрел.

– Ладно, – кивнул Марк, поднимаясь, и сунул в подсумок завёрнутые в платок дротики. – Судя по всему, ждать здесь де Ланьяка бесполезно. Да и король может заметить моё отсутствие и снова начнёт дуться. Так что вернёмся.

На обратном пути он размышлял о том, что произошло, но никак не мог избавиться от досады, что сразу не распознал столь грубую уловку убийцы. Это задело его гордость, и он никак не мог сосредоточиться, чтоб понять, что вообще там произошло.

2

В королевском шатре было шумно. Гости, уже успевшие опустошить не по одному кубку, весело переговаривались, обсуждая охоту. В стороне на низких скамеечках устроились музыканты со своими лютнями и флейтами, но на них никто не обращал внимания. Пробираясь к своему месту за столом, Марк настороженно поглядывал на короля, однако, тот был слишком увлечён разговором с Ликаром и маркизом Беренгаром и даже не взглянул на него. Сев, он вздохнул с облегчением, после чего заметил мрачный взгляд графа Раймунда, сидевшего неподалёку, впрочем, мнение главы тайной полиции его не слишком беспокоило, и он прислушался к тому, о чём говорят его друзья за столом.

Пир продолжался, вино лилось рекой, и слуги сновали вокруг, унося блюда, заполненные обглоданными костями, и принося новые, на которых возвышались ароматные горки жареного мяса. Марк, поддавшись всеобщему веселью, решил не тратить этот чудный вечер на бесполезные раздумья о том, что он именно в этот самый момент не может изменить.

Он осознал, что снова избежал смерти, за что ему следует благодарить предусмотрительность Чёрного лорда, и это казалось ему отличным поводом, чтоб провозгласить тост за жизнь и надёжных друзей, который был с восторгом поддержан его соседями за столом. Он тут же был вовлечён в общий разговор и вскоре уже забыл и об убийце, и о странном арбалете, который спокойно лежал теперь в седельной сумке на боку пасшегося где-то на лугу Грома.

Однако вскоре ему снова напомнили об этом. Он не сразу заметил вошедшего в шатёр де Ланьяка и, лишь почувствовав на плече его руку, обернулся.

– Мы поймали его, ваше сиятельство, – шепнул он, склонившись к самому его уху.

– Что такое, капитан? – живо обернулся к нему сидевший рядом слегка захмелевший Адемар.

Тот замер в сомнении, должен ли он ответить на вопрос своего непосредственного командира, а прево, заметив эту нерешительность, нахмурился.

– В чём дело, де Ланьяк? – сурово спросил он, чем привлёк внимание сидевших поблизости Ренара-Амоди и Аллара.

– Мы поймали человека, стрелявшего в его сиятельство, – доложил капитан, не заметив предостерегающий жест Марка.

– В тебя опять стреляли? – воскликнул Аллар.

– Это пустяки, мы разберёмся с этим позже… – начал Марк.

– Нет, подожди! – раздался голос Элота. – Вы поймали его? Того, кто покушался на вашего драгоценного барона де Сегюра?

Этот громкий возглас привлёк всеобщее внимание, и все воззрились на де Ланьяка, встревоженно озиравшегося по сторонам.

– Вы поймали убийцу? – оживился Ликар, взглянув на капитана.

– Это всего лишь подозреваемый, – попытался исправить положение Марк. – Мы допросим его, и я обо всём доложу его величеству и благородному энферу.

– Нет, погоди! – неожиданно возмутился Элот. – Мы тут покоя не знаем, нас подозревают все вокруг, а ты что-то темнишь? Кто это такой? Это землянин?

– Нет, это алкорец! – с вызовом глядя на него, заявил де Ланьяк. – И это не ваше дело, капитан.

– Как это не наше, если вы схватили алкорца! – обиженно воскликнул Кондар.

В той части стола, где сидели алкорские рыцари, послышался недовольный ропот.

– Вы схватили нашего человека? – уточнил барон Алмарин, гневно взглянув на де Ланьяка. – И после этого говорите, что нас это не касается?

– Это не ваш человек! – сурово осадил его де Ланьяк, чем заинтриговал присутствующих ещё больше.

– Алкорец, но не наш? – воскликнул Танрэл. – Как это может быть?

– Просто приведите его сюда! – потребовал Ликар. – Давайте сразу во всём разберёмся. Если это алкорец, но не из нашего посольства, мы просто будем считать инцидент исчерпанным и оставим всё дальнейшее на ваше усмотрение.

Марк хмуро посмотрел на него и перевёл взгляд на короля. Жоан был явно обеспокоен происходящим, но немного подумав, взглянул на Марка и кивнул.

– Приведите его, – проворчал тот и посмотрел на Раймунда, который был мрачнее тучи.

Наверно граф был рассержен тем, что ситуация вышла из-под его контроля, но когда рыцари капитана де Ланьяка ввели в шатёр человека в лиловом плаще, он вдруг приподнялся, его лицо залила смертельная бледность и он снова сел, опустив голову. Марк, удивлённый этим, наконец, взглянул на вошедшего, и его сердце тоже внезапно сжалось. Посреди шатра, гордо вскинув белокурую голову, стоял Ортант и с вызовом смотрел на алкорцев, сидевших за столом.

– Кто вы такой? – спросил Ликар, с любопытством глядя на него.

– Моё имя Ортант Морион граф Лануор, – заявил молодой человек, вызвав у алкорцев возмущённый ропот.

На него теперь смотрели едва ли не с ненавистью, но он уже не обращал на них никакого внимания.

– Это вы покушались на графа де Лорма? – спросил Жоан, бросив тревожный взгляд на бледного Раймунда.

– Нет, мой король. Зачем мне это? – пожал плечами Ортант. – Я получил письмо от некоего глупого мальчишки, который жаждал сразиться со мной, поскольку решил, что я незаслуженно оскорбил его семью. Я ждал его там, где была назначена встреча, а именно у охотничьего домика возле Оленьего ручья, но он не явился. Вместо этого неожиданно примчались рыцари прево во главе с капитаном де Ланьяком и потребовали, чтоб я ехал с ними. Я подчинился.

– Где это письмо, Ортант? – спросил Марк, поднявшись, и протянул ему руку.

Тот вытащил из-за отворота перчатки записку и передал ему. Марк развернул листок и прочитал написанный на энхилдере вызов.

– Вас не смутило, что юноша, впервые приехавший в Сен-Марко, назначает дуэль в столь отдалённом месте, о котором знают только наши охотники? – спросил он, хотя и сам недавно допустил схожую ошибку.

– В какой-то мере смутило, – кивнул Ортант, – Но я подумал, что этот юноша состоит в свите энфера и наверняка поехал вместе с остальными на охоту, потому мог выбрать по чьему-то совету место, куда он мог бы доехать, незаметно отлучившись.

– Так это он пытался убить тебя, Марк! – воскликнул Элот, злобно буравя взглядом Ортанта, который оставался невозмутимым. – Он намеревался сорвать переговоры и бросить тень на нашу делегацию, поскольку является изменником, как и его отец.

Ортант вспыхнул, протянув руку к пустым ножнам, но Марк поспешно остановил его:

– Успокойтесь, друг мой, я знаю, что это не вы, – и резко обернулся к Элоту. – А вы, капитан, будьте любезны, придержите своё вечное стремление оскорблять тех, кто стоит перед вами без оружия. Я сразу же хочу рассеять все сомнения и подозрения относительно этого человека. Его, как и меня сегодня, заманили в ловушку, чтоб отвлечь нас от настоящего преступника. Но это столь грубо сработанная уловка, что я ни на минуту не поддамся на неё. Ортант лишь по крови является алкорцем, он вырос в Сен-Марко и воспитан здесь, как наш рыцарь. Ему незачем покушаться на меня, к тому же у него не было такой возможности. Мне совершенно точно известно, что он уже год как не покидал Сен-Марко, а, следовательно, не бывал в храме Арба и не мог получить ритуальный арбалет. Да и я вообще сомневаюсь, что он когда-нибудь слышал об Арбе и его стрелах!

– Вы уверены, граф? – спросил Ликар, внимательно взглянув на него.

– Да, благородный энфер, – убеждённо кивнул Марк. – Подумайте сами, мог ли он получить от жрецов этот арбалет, да ещё два комплекта стрел? Разве жрецы, хранящие в тайне даже местонахождение храма, отдали бы ритуальное оружие кому-то, кто приехал из Сен-Марко? И даже если бы они признали в нём молодого графа Лануора, они что, не знают об эдикте, который объявил его разыскиваемым преступником? Разве они не должны были тут же выдать его секретной службе альдора?

– Пожалуй, ты прав, – нехотя кивнул Ликар. – Это невозможно.

– Я прошу и вас, и его величество дать мне ещё немного времени, – продолжил Марк. – Позвольте мне во всём разобраться, и я найду преступника.

– Ладно, граф де Лорм, – кивнул Жоан, почувствовав некоторое облегчение. – Мы будем ждать окончания расследования. Капитан де Ланьяк, верните господину Ортанту его меч и уведите отсюда подальше…

– То есть вы просто отпустите его? – раздался откуда-то звенящий от напряжения молодой голос и в шатёр вбежал Адоин Норан. – Ваше величество, благородный энфер, этот человек – изменник, он оскорбил меня и мою семью.

– Хватит! – громыхнул Ликар. – Убирайся отсюда и не путайся под ногами!

Юноша потрясённо взглянул на него, но его уже схватил за руку подоспевший Кондар.

– Я хочу напомнить всем, – проговорил энфер, – что этот человек является подданным короля Сен-Марко, он находится на своей земле и неподвластен нашим законам. Мы не вправе требовать его выдачи, потому что это нарушает законы королевства, потому я прошу вас всех, – он окинул взглядом своих подчинённых, – прекратить эти разговоры об эдикте, которым граф Лануор был объявлен изменником. Боги привели этого юношу сюда и тем самым сокрыли от нашего гнева. Так распорядилась судьба и не там спорить с ней.

– Я сам готов с ней поспорить! – неожиданно произнёс Ортант и взглянул в глаза Ликара. – Я готов поехать в луар и перед судом лордов отстаивать честь моей семьи. Мой отец был оклеветан и осуждён безвинно.

– Ортант, – поднялся со своего места граф Раймунд, – я прошу тебя…

– Дядя, – молодой человек обернулся к нему и его холодный взгляд потеплел, – я благодарен вам за любовь и заботу, которой вы окружили меня с раннего детства. Вы заменили мне отца, я никогда не чувствовал себя сиротой в вашем доме. Я знаю, что вы беспокоитесь обо мне, но теперь я уже не ребёнок. Я мужчина, я рыцарь и у меня есть долг перед моей семьёй, перед моим несчастным отцом. Простите меня.

– Ортант! – вскочил со своего места Анри, но граф только покачал головой.

– Не надо, мой мальчик. Пусть решает сам.

– Я советую вам подумать, прежде чем принять окончательное решение, молодой лорд Лануор, – негромко произнёс сидевший рядом с Беренгаром пожилой алкорец. Его синие глаза уже давно стали водянистыми, некогда золотистые волосы побелели, но осанка оставалось всё такой же прямой, а на груди поблёскивала драгоценными каменьями тяжелая цепь. – Я понимаю ваше стремление защитить род Лануоров, но вас просто не станут слушать. Я, граф Алвенор, входил когда-то в суд лордов, который вынес тот приговор. Возможно, мы были слишком жестоки, приговорив к смерти не только вашего отца, но и вас, но мы находились тогда на пороге войны, а ваш отец занимал слишком высокое положение при дворе, и его измена грозила нам поражением. Как бы там ни было, но приговор вынесен и не отменён до сих пор. Явившись в луар, вы немедленно будете схвачены и казнены.

– Что ж, я рискну, – спокойно взглянув на него, ответил Ортант.

– Но почему вы так уверены в невиновности вашего отца? – спросил Жоан, с сочувствием глядя на него. – Как я понял, вы в то время были ребёнком и многого могли не знать.

– Я знаю это со слов человека, в честности которого никогда не сомневался, ваше величество. Мой спаситель и воспитатель граф Раймунд рассказал мне об этом.

– Но ведь он тогда не был главой секретной службы! – воскликнул Беренгар. – Откуда он мог знать об этом?

– Я был тем самым рыцарем, что гостил у графа Лануора, – нехотя ответил Раймунд. – Если пленника можно счесть гостем, то это так. Но прошу вас, господа, оставим этот разговор, который уже мало что изменит. Всё это в прошлом, а мы собрались здесь по иному поводу. Так стоит ли портить праздник нашего короля, вспоминая старую трагедию!

– Я понимаю ваше нежелание говорить об этом, ваше сиятельство, – произнёс Жоан. – И этот разговор действительно может показаться неуместным здесь, но я полагаю, что это не так. Мы уже узнали слишком много, и даже вскрылась тайна рождения вашего воспитанника, которую вы так долго скрывали, полагаю, чтоб защитить его от эдикта великого альдора. Но если он не может без риска для жизни поехать в луар, где его просто не будут слушать, так, может, дадим ему возможность говорить здесь, где присутствуют сановники двух королевств и даже есть те, кто так или иначе принимал участие в тех давних событиях. Давайте выслушаем их. Это позволит всем нам, и, что самое главное, лорду Лануору понять, имеет ли смысл требовать пересмотра дела его отца.

– Почему бы и нет, – пожал плечами Ликар. – Я, как рыцарь и воин, всегда считал, что со всеми двусмысленными ситуациями, которые могут вызвать дальнейшее непонимание, лучше разбираться сразу. Итак, лорд Алвенор, скажите нам, на основании каких доказательств вы вынесли тогда смертный приговор графу Лануору и его семье?

– Эти доказательства, к сожалению, были вескими и неопровержимыми, – заметил седой алкорец. – Секретная служба представила нам подлинную переписку графа с нашими врагами, в которой он обсуждал условия своего предательства и упоминал встречу с коннетаблем Сен-Марко. Эти факты так же подтвердил оруженосец графа, который, кстати, носил титул барона. Он так же сообщил, что в качестве резидента в замке графа живёт высокопоставленный рыцарь короля Франциска.

– Странно, – повернулся к нему Беренгар. – Насколько я помню, граф Раймунд не был тогда ни графом, ни приближённым короля. Я ничего не путаю, ваше сиятельство? Может, расскажете вашу версию происшедшего, коль скоро вы не смогли выступить тогда перед судом лордов Синего Грифона?

– Что ж, – вздохнул граф и печально посмотрел на Ортанта, – может, и пришло время открыть всю правду. Вы правы, маркиз, я не был тогда ни приближённым короля, ни графом. Я второй сын моего отца, и всё его состояние и титул отошли моему старшему брату, а мне оставалось довольствоваться лишь тем, что платил мне за службу король, да довольно скромным приданым моей супруги. К тому времени я был уже опытным солдатом, но не имел собственного отряда и служил капитаном у графа Беллегарда. В тот раз граф приказал мне удерживать до подхода его отряда сторожевую башню на горном перевале неподалёку от города Дьёр на юге нашего королевства. Со мной было всего десять человек, поскольку никто не подозревал, что именно этот путь выберет для своего перехода граф Лануор. Однако он всегда был непредсказуем и вскоре явился под стены башни. Он собирался захватить её, чтоб обеспечить беспрепятственный проход к Дьёру основных сил альдора. Мы выдержали первый приступ, и он осадил башню по всем правилам военного искусства, после чего начал планомерно пытаться взять её штурмом. Нас было мало, но мои солдаты были отчаянными смельчаками, мы отбивали одну атаку за другой, надеясь на подход подкрепления. Наши силы таяли, как и запас провизии, но мы не намерены были сдаваться. И граф предпринял вполне обычную в таком случае хитрость: его люди сделали подкоп под стену башни и взорвали её. Тот взрыв – последнее, что я помню, а очнулся уже в лагере Лануора. Он отпустил моих солдат, тех, что выжили после этой осады, дав им письмо к моей супруге и брату, в котором потребовал выкуп. Думаю, что отпусти он меня тогда с остальными, я бы просто не выжил. Я был тяжело ранен и его лекарь не отходил от меня ни на час.

Граф снова взглянул на Ортанта, который слушал его рассказ с сосредоточенным вниманием, словно слышал его в первый раз.

– В замке графа мне отвели гостевые комнаты и окружили заботой, – продолжал Раймунд. – Помимо слуг и лекаря за мной ухаживали супруга хозяина и его дочери. Все они были очень внимательны и относились ко мне как к гостю. Да и сам граф часто заходил ко мне поговорить, и я всегда поражался его острому и глубокому уму. Мы обсуждали стратегию и тактику, и он специально для меня разбирал самые известные сражения, показывая сильные и слабые стороны наших и алкорских полководцев. Я поправлялся медленно, да и ждать быстрого получения выкупа мне не приходилось. Мой брат всегда был прижимист, а супруге нужно было время, чтоб собрать требуемую сумму. Но этот плен был мне не в тягость, мне казалось, что и граф Лануор, который всегда говорил, что был восхищён моей самоотверженной отвагой при защите той злополучной башни, держал меня у себя не ради выкупа, а чтоб продлить наше дружеское общение. Всё кончилось неожиданно. Как-то ночью в замок примчался барон Терлорин. Этот молодой человек был соседом графа и когда-то, до получения наследства и титула служил у него оруженосцем. Он сообщил о том, что кто-то донёс на графа Лануора и суд лордов уже приговорил его к смерти за измену. Исполнение приговора было поручено барону Норану и его войско находилось уже совсем близко. Терлорин умолял графа бежать вместе с семьёй, но тот отказался.

– Почему? – спросил Адемар. – Ведь он мог бежать и попытаться оправдаться, если б сохранил себе жизнь.

– Он был слишком предан альдору и не знал за собой никаких грехов, – ответил Раймунд. – Ему казалось, что бегство могут истолковать не только как трусость, но и как признание вины. Может, он ещё надеялся договориться с Нораном об отсрочке исполнения приговора, и уж точно был уверен в том, что его семья не пострадает. Терлорин уехал, а уже к утру замок был окружён войском Норана. Переговоры ничего не дали, к тому же Норан зачитал ему приговор. Он понял, что обречён. Его супруга и дочери сами решили разделить его судьбу, но он не хотел, чтоб вместе с ним погиб и я. Он сказал, что я должен покинуть его замок и вернуться в Сен-Марко, и просил забрать его единственного сына, который родился совсем недавно. Граф Лануор сам вывел меня через подземный ход в лес, и я ушёл, скорбя о несчастной судьбе этого замечательного человека. Со мной ушла кормилица, которая несла на руках маленького Ортанта. Я вернулся в Сен-Марко, моя супруга приняла приёмного сына с любовью, а после рождения Анри он стал ему старшим братом. Полученные раны не позволили мне вернуться на службу, но мой брат вскоре скончался, и я получил титул и значительное состояние, что позволило мне занять место чиновника при дворе. И я уверяю вас, что ничего не знал и не слышал о каких-то связях графа Лануора с Сен-Марко и сам никогда не осуществлял никакого посредничества.

– Но вы могли ничего не знать об этом, – заметил граф Алвенор, не решаясь усомниться в его рассказе. – Быть может, он потому и был так расположен к вам, что считал, скорее, союзником, чем врагом. Ведь те письма были подлинными, к тому же его оруженосец…

– Он солгал! – неожиданно раздался откуда-то звонкий молодой голос и все обернулись туда, где под закатанным пологом, открывавшим вид на поляну, стоял юноша в одежде оруженосца. Он был бледен и очень взволнован.

– Эдам? – нахмурился Марк, узнав его.

– Простите меня, ваше сиятельство, – с мольбой проговорил юноша, прижав руки к груди. – Я не могу молчать. Я должен всё рассказать.

– Что рассказать? – раздражённо спросил граф Алвенор, задетый тем, что какой-то мальчишка осмелился перебить его. – Кто это?

– Это мой оруженосец, барон Аларед, – пояснил Марк.

– Аларед? – удивился старик, внимательно вглядываясь в лицо Эдама. – Вы уверены? Он похож на него, но я слышал, что барон Аларед был убит несколько лет назад, и с ним погибла вся его семья.

– Это так, мой лорд, – измучено проговорил юноша, выходя в центр шатра. – Много раз я задумывался, зачем боги дали мне выжить, когда позволили убить всю мою семью, но теперь я знаю. Ради этого дня, когда я, наконец, смогу всё рассказать, покаяться за грехи моего отца и принять наказание за них.

– О чём ты? – нахмурился Ликар. – Граф, кто этот барон Аларед, о котором идёт речь?

– Это тот самый оруженосец графа Лануора, который свидетельствовал против него, – ответил старец. – Но я сомневаюсь, что этот юноша – его сын. Все знают о смерти барона, но никто не слышал о том, что его сын выжил.

– Это он, – подтвердил Марк. – Я нашёл его в лесу в прошлом году в шайке беспризорников и взял в свой отряд. Он служил оруженосцем сэра Герлана, и тот после окончания войны поехал вместе с ним в Лимор, магистрат которого ведёт семейный реестр баронов Аларедов. Нашлись свидетели, которые подтвердили его личность и магистрат выдал ему новую именную грамоту. Она у меня, поскольку теперь он служит мне.

– И всё же… – упрямо начал старик, но Эдам снова перебил его.

– Ваше величество, благородный энфер, – он с мольбой взглянул во главу стола и его глаза блестели от слёз. – Позвольте мне рассказать и снять этот груз с души. Я знаю, что все мои несчастья – это расплата за то, что натворил мой отец. Пусть я ещё не родился в то время, но сотню раз слышал от него эту историю и ненавидел её так сильно, что до сих пор вспоминая об этом стискиваю зубы и сжимаю кулаки. Но я должен очистить имя графа Лануора, которого оклеветал мой отец.

– Говори, – кивнул Ликар. – Что ты знаешь?

– Я знаю только то, что говорил мне мой отец, – начал Эдам. – Каждый раз, когда он напивался, он пересказывал эту историю снова и снова, а потом гонял нас с братом и сёстрами по всему замку и кричал, что ради нашего будущего он пожертвовал своим добрым именем, своей честью, а мы относимся к нему, как неблагодарные животные. Он так надоел мне этим, что однажды я сказал, что не просил его о таких жертвах, так он чуть не убил меня. И если б не наш капитан, который вырвал меня из его рук, я б не стоял сейчас перед вами. Он хотел переложить на нас часть своей вины, и настаивал, чтоб я стал жрецом и замолил его грехи, – Эдам горько рассмеялся и слёзы потекли по его щекам.

– Что он рассказывал вам? – спросил Ортант, повернувшись к нему.

– Ах, да, простите… – Эдам поспешно вытер рукавом глаза. – Мой отец действительно был оруженосцем графа Лануора после барона Терлорина. Он был безземельным и очень бедным и надеялся вскоре сделать карьеру и возродить былую славу нашего рода. Но, видать, способностей у него для этого не было. Граф без конца шпынял его, называл лентяем и ставил в пример господина Терлорина. Однажды, когда он вместе с графом был в луаре, его пригласили тайно встретиться с неким высокопоставленным лицом. Это оказался глава секретной службы граф Бренор. Он внимательно расспросил его о делах графа, а потом, заметив, что отец обижается на своего хозяина, спросил, хочет ли он получить в самое ближайшее время золотые ножны и собственные владения. Конечно, он хотел, особенно, если для этого не нужно было тяжело работать и рисковать жизнью. Однако предложение оговорить хозяина его смутило и даже испугало. «Что ж, подумай, – сказал ему граф Бренор, – а надумаешь, приходи ко мне». Отец снова вернулся к графу и вместе с ним отбыл в замок, но вскоре снова в чём-то провинился, и граф в сердцах крикнул ему, что он никогда не получит свои золотые ножны. И отец решился, как он говорил, ради будущего своего рода и своих детей. Получив письмо от матери, он сказал графу, что она заболела, и попросил отпустить его, чтоб он мог её навестить. Граф Лануор дал ему отпуск, а отец сразу поскакал в луар и явился к Бренору. Он сделал всё, как ему сказали, передал суду лордов письма, которые ему дали, и рассказал выдуманную историю о связях с Сен-Марко. После этого он вернулся в замок и стал ждать.