Текст книги "Дело о стрелах возмездия (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

В глубине руки появилось сильное жжение, словно внутрь кто-то сунул свечу. Марк нахмурился, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом взглянул на Огастена, который уже рылся в своём сундучке в поисках подходящего инструмента.

– Вытащите из него то, что его убило, – распорядился он. – И выясните, что это за яд.

Через час он сидел за столом в своём кабинете. Его нарядный бархатный камзол валялся на скамье у окна, а сорочка, отделанная по воротнику и манжетам кружевом, была спущена с правого плеча до локтя. Он смотрел на лежавшие перед ним на белом листе девять маленьких тонких лезвий в виде наконечника стрелы с отогнутыми, как у остроги, зубцами, а потом перевёл взгляд на свою руку, где темнел тонкий тёмный разрез, уже окружённый красноватым раздражением.

– Эти лезвия сделаны из свинца, – пояснил стоявший у его стола Огастен. – Они очень острые и тяжёлые, потому легко входят в плоть и из-за зубцов застревают в ней. Их трудно извлечь, не повредив мышцы. Мне пришлось буквально вырезать их из трупа.

– Что за яд? – спросил Марк, снова взглянув на тёмные фигурные пластинки.

– Я не знаю. Он очень сильный, если девять таких маленьких стрел, смазанных им, почти мгновенно убили молодого здорового мужчину. Правда, две из них оказались возле самого сердца, а одна поразила аорту, что ускорило попадание яда в сердечную мышцу. Я полагаю, что яд распространяется по телу постепенно и убивает, добравшись до сердца. Потому…

– Когда яд доберётся до моего сердца, я тоже умру? – Марк мрачно взглянул на него.

Огастен нерешительно пожал плечами, а потом спросил:

– Что вы чувствуете?

– Жар, – ответил Марк. – Я чувствую жар, словно моя рука постепенно погружается в огонь. И Альби перед самой смертью сказал: «горячо».

Лекарь задумался, а потом покачал головой.

– Я не знаю, что это за яд. Я немедля пошлю к Мелилотусу, может, он что-то знает.

– Сколько у меня времени? – уточнил Марк.

– Боюсь, что немного. И на данный момент я вижу только один способ спасти вашу жизнь, хотя он вам не понравится.

– Что именно?

– Нужно отнять руку, пока яд не просочился из неё в тело.

– То есть отрезать? – спросил Марк и, получив утвердительный ответ, мотнул головой. – Убирайтесь. Я не хочу жить без руки, в которой держу меч.

Он поднялся и обернулся к камину, где сидели оруженосцы. Их глаза были круглыми от ужаса, что вызвало у него свирепое рычание.

– Эдам, помоги мне одеться! – приказал он. – Я иду домой. Шарль, отправляйся к Фабрициусу и вызови его ко мне. На случай, если я к тому времени потеряю сознание, предупреди, что я запрещаю ему отрезать мне руку! Если ослушается, я воспользуюсь оставшейся, чтоб напрочь снести ему голову. И никому ни слова. Слышите! Языки отрежу!

Шарль испуганно кивнул и бросился к двери, а Эдам взял со скамьи камзол.

Марк уже спускался по лестнице, когда навстречу ему попался де Грамон.

– Где ты ходишь? – крикнул Рене, бросившись к нему. – Король требует тебя на пир немедля! Он зол на Раймунда из-за того, что ты не явился и… Что с тобой? Ты опять ранен?

– С чего ты взял? – проворчал Марк, отводя взгляд.

– С чего? Ты бледен, на лбу испарина! Боже, и это именно сейчас! Нельзя говорить королю, он тут же кинется к тебе, забыв о Ликаре. Ладно, скажу, что я тебя не нашёл. Будешь сам с ним объясняться, а пока ступай в постель и позови лекаря!

– Сам знаю, – буркнул Марк и прошёл мимо него.

Пока он шёл через площадь к своему дому, его состояние постепенно ухудшалось. Жжение достигло пальцев руки и перешло на плечо, он уже явственно ощущал жар, к тому же его немного лихорадило. Мадлен, сбежавшая по ступеням лестницы в нижний холл, тоже заметила его состояние и встревожилась, но он сказал, что ему нужно лечь и, снимая на ходу перевязь, пошёл в спальню. Эдам помог ему раздеться и лечь в постель, успокоив хозяйку тем, что Шарль уже убежал за лучшим лекарем в городе.

Она осталась сидеть возле кровати, пока он, откинувшись на подушки, с ужасом осознавал, что ему становится всё хуже. Его трясло в лихорадке, поднялся сильный жар, а всю правую половину тела пронзала нестерпимая боль. В какой-то момент он впал в забытьё, а потом очнулся, и ему показалось, что его комната объята пожаром, в котором он сгорает заживо. Он увидел языки пламени и клубы дыма, из которого выступила чёрная фигура в плаще, и к его лицу склонился человек в маске, но это был не тот незнакомец со странным арбалетом.

Под расшитой серебром полумаской он видел гладкое бледное лицо, напоминающее алкорскую статую, а в прорезях – красивые карие глаза с длинными пушистыми ресницами. Потом он увидел странную чашу в виде оправленного в золото человеческого черепа с изумрудами в глазницах, на ножке в виде орлиной лапы.

– Выпей, Марк, – склонился к нему Чёрный лорд, поднося чашу к его губам. – Выпей и всё это закончится.

– Это яд? – с трудом прошептал он.

– Пей! – приказал алхимик, и Марк, не в силах сопротивляться, выпил из кубка густую жидкость, не чувствуя ни её запаха, ни вкуса.

Он откинулся на подушки, теряя последние силы, и лишился сознания.

– Эй, Марк, – услышал он сквозь сон знакомый голос, и кто-то похлопал его по щекам. – Очнись, уже пора!

– Почему он не просыпается? – раздался рядом встревоженный голос Мадлен. – Вы же сказали, что он сейчас очнётся.

– Терпение, моя госпожа! Марк, не пугай жену! Ей нельзя волноваться в её положении. Просыпайся! Я знаю, что ты уже не спишь!

– Да, ваше высочество… – прошептал Марк.

– Как он вас назвал? – забеспокоилась Мадлен.

– Понятия не имею, что это значит. Снадобье, которое я ему дал, не вызывает бреда. Наверно он просто обознался. Эй, Марк, это я, Аргент. Мне передали, что ты хотел со мной встретиться, а потом я узнал, что ты болен и решил тебя навестить. Ты же знаешь, что я ночной зверь и люблю бродить в темноте, вот я и забрёл к тебе. А ты тут валяешься и пугаешь свою прекрасную супругу бледным видом. Открывай глаза и успокой её.

Марк вздохнул и действительно открыл глаза. Аргент сидел на его постели, подогнув колено, и сиял своей полной очарования улыбкой. Рядом в кресле устроилась Мадлен, она зябко куталась в шаль и с тревогой смотрела на мужа.

– Мне уже лучше, – попытался улыбнуться он.

– Вот и отлично, – кивнул Аргент и повернулся к ней. – Вы не могли бы принести белого вина, чтоб я мог дать ему укрепляющее снадобье?

– Я сейчас пошлю слугу… – поднялась она, но Аргент мило смутился и бросил взгляд на дверь.

– Так бы и сказали, что хотите остаться с ним наедине! – рассмеялась она. – Я сама схожу на кухню и не буду торопиться.

– Благодарю, – мурлыкнул он и с нежностью взглянул на неё.

Проводив её взглядом до дверей, он обернулся к Марку и спросил:

– Как ты?

Марк помолчал, прислушиваясь к себе, а потом кивнул.

– Неплохо. Только я не чувствую руку.

– Это нормально, потому что её нет, – легкомысленно пожал плечами Аргент.

Марк испуганно вздрогнул и протянул левую руку к правому плечу. Он убедился, что его раненная рука на месте, только чуть выше локтя покрыта плотной полотняной повязкой.

– Я пошутил, – рассмеялся алхимик. – Огастен сильно напугал тебя своим глупым предложением отрезать руку. А ведь я говорил ему ещё лет двадцать назад: «Рука – не рукав, отрежешь – не пришьёшь».

– Это он сообщил вам о том, что со мной случилось? – спросил Марк, опустив упрёк в том, что его шутка не так уж смешна.

– Нет, – мотнул головой Аргент. – Мелилотус. Он тоже мой ученик и весьма смышлёный, но, к сожалению, в том, что касается манер, он совершенно необучаем, потому я выгнал его из Белой башни. Впрочем, он совершенно не расстроился и по-прежнему держит меня в курсе того, что происходит в мире алхимиков Сен-Марко. Он сообщил мне о том, что написал ему в письме Огастен, и я решил вмешаться. Успел вовремя, потому что Фабрициус стоял над тобой, озабоченно почёсывая свою лошадиную голову. Я велел ему рекомендовать меня твоей супруге и не путаться под ногами.

– То есть, вы знали, что это и как можно помочь в этой ситуации?

– Мы, кажется, на ты? Или нет? Впрочем, наедине можешь продолжать расшаркиваться. Так вот, милый мой Марк, я полагаю, что покушения на графа де Лорма становятся в Сен-Марко старой доброй традицией, и это мне не нравится. Тебя снова пытались убить, причём довольно экзотическим способом. Ты знаешь, кто это?

– Догадываюсь, – ворчливо отозвался он. – На меня уже несколько раз покушалась некая ведьма, называющая себя принцессой Морено, либо так или иначе связанные с нею люди.

– За что она тебя так невзлюбила?

– Я преследую её, наступаю на пятки и несколько раз нарушил её планы, раскрыл убежища и увёл добычу из-под носа. А теперь мне к тому же известно, как она выглядит.

– И почему она до сих пор не поймана?

– Потому что мне велено держаться от неё подальше, ибо она не просто мошенница, а именно ведьма, не лишённая магических способностей. По приказу леди Инес её ловит Филбертус.

– Бездарный мальчишка… – проворчал Аргент.

– Вовсе нет, – поспешил вступиться за приятеля Марк. – Он умён и талантлив. Но он маг, а не сыщик. И не может быть сыщиком, поскольку сыщик – это не только острый ум, но и знание жизни, людей, порядков в городе и множества других вещей. Филбертус всю жизнь прожил в Белой башне, он не знает настоящего Сен-Марко, не знает город, нравы, жизнь окраин. Кого он может поймать?

– Так помоги ему!

– Я рад бы, но для этого мне нужна информация, которой располагают его люди. Я несколько раз просил его показать мне дело принцессы Морено, которое ведут в Белой башне, но каждый раз получал категорический отказ. Оно засекречено, и не в моей компетенции.

– Я понял, – кивнул Аргент. – Я распоряжусь, чтоб с него сняли копию и передали тебе. И буду благодарен, если ты избавишь нас от этой мерзавки, и при необходимости помогу. Только в данном случае я подозреваю, что это не она.

Он повернулся к небольшому столику, который стоял возле кровати и, взяв небольшой пинцет из бронзы, что-то подцепил им в широкой чаше. Он показал Марку такую же острую пластинку, как и те, что были найдены в теле несчастного Альби.

– Видишь, это то, что я извлёк из твоей руки. Мне пришлось провести сложную операцию, чтоб достать этот кусочек свинца, сделанный так, чтоб его невозможно было извлечь из живого тела. Ты не чувствуешь руку до плеча, потому что я намазал её раствором яда, который сделал её нечувствительной и замедлил ток крови. Мне пришлось сделать узкий глубокий разрез, и этим пинцетом я вытащил из него пластинку, после чего ввёл противоядие и зашил рану. Не волнуйся, скоро яд перестанет действовать, и чувствительность восстановится. На твоей руке чуть выше локтя останется ещё один тонкий длинный шрам, который уже не в силах сделать её более уродливой, чем она является, учитывая множество других больших и малых шрамов.

– Вы спасли мне жизнь, – с благодарностью кивнул Марк.

– Ты бы не умер от той дозы яда, что попала в твою кровь. Несколько дней жара и лихорадки, и твоё молодое здоровое тело справилось бы с этим, но ты мог действительно лишиться руки. К счастью, я знаю, что это за яд. Едва увидев изображение пластинки в письме Огастена, я тут же понял, что это.

Он бросил пластинку вместе с пинцетом в чашу и нахмурился, отчего между его широкими чёрными бровями появились две тонкие морщинки. Марк с тревогой наблюдал, как на его бледное лицо набежала тень тревоги.

– Что это за пластинки, мой лорд? – спросил он.

Аргент перевёл на него сумрачный взгляд.

– Это стрелы Арба, мой мальчик. Слышал о таком?

– Арб, – Марк задумался. – Это, кажется, какой-то древний бог алкорцев. Бог войны, вернее, её тёмной стороны, как у нас… – он осёкся.

– Святой Себастьян, – не смутившись, продолжил Аргент. – Это не совсем так. Святой Себастьян – властелин кровавых битв, заступник пленников и проводник павших. Арб, прежде чем стать богом войны, был богом мести, вернее, справедливого возмездия. Это бог огня, бог убийства в ночи, бог уничтожения врагов до седьмого колена. Его оружие – лук и стрелы. Его металл – свинец. Естественно, как адепт святого Себастьяна, я не мог пройти мимо столь схожей атрибутики и постарался узнать об Арбе как можно больше. Я ездил для этого на восток, посещал его подземный храм, который не более доступен и приветлив, чем храм Ангела Тьмы. Мне удалось войти в доверие к его служителям, и я узнал кое-что о стрелах возмездия Арба.

– Это и есть стрелы возмездия? – уточнил Марк, бросив взгляд на чашу.

– Не совсем. На самом деле Арб – не мрачный маньяк. Он мудр и справедлив. Потому в древности к нему обращались с просьбой о наказании за преступление. Тогда проводили довольно сложный ритуал с каменной чашей и чёрной стрелой со свинцовым наконечником. Смерть настигала только того, кто действительно был виновен, и в зависимости от тяжести преступления наказание могло перейти на семью и иногда даже на весь род преступника. Но для его проведения нужен колдун или ведьма, которые знают ритуал, посвящены Арбу и обладают сильными магическими способностями. К тому же этот обряд опасен и для заказчика, поскольку, если его объект невиновен, наказан будет тот, кто о нём просил. Таким образом, всё это слишком сложно и не даёт гарантированного результата, потому со временем было упрощено до примитивного убийства. Служители изобрели нечто вроде арбалета с трубкой вместо ложа. Трубка подсоединена к пусковому механизму, в нём по окружности расположены десять прорезей, в которые вставляются острые пластинки из свинца, смазанные неким ядом. Их называют стрелами возмездия или стрелами Арба. Они вылетают разом и с некоторым отклонением. Таким образом, справедливость теперь обеспечивается количеством стрел, попавшим в подозреваемого. Считается, что это количество зависит от степени его вины, и наказание при этом определяется попавшей в тело дозой яда. Уже шесть-семь стрел приводят к смерти, да и одна, если попадёт в крупный кровеносный сосуд или, как у тебя, в конечность, может привести к неизлечимой болезни или увечью. Вытащить эти стрелы из тела чрезвычайно трудно. Я потратил много времени, размышляя над тем, как это можно сделать, и у меня достаточно умелые и чуткие пальцы, чтоб вытащить эту пластинку из мышцы, не превратив её в кровавое месиво. Но если б она попала куда-то во внутренние органы, даже я, скорее всего, был бы бессилен. Так что либо твоя вина невелика, либо произошла ошибка, которую Арб позволил мне исправить. В любом случае, ты отделался довольно легко.

– Благодаря вам, мой лорд, – кивнул Марк. – Вы успокоили меня, потому что я был сильно напуган всем этим. Бедняга Альби, закрывший меня своим телом в последний момент, тут же умер у меня на руках, а меня самого мучили жар и лихорадка. Я думал, что умру. Но теперь, если всё это позади, я спокоен. Когда я смогу встать?

– Утром. Твоя супруга принесёт нам вина, мы выпьем. Я предварительно добавлю в твой кубок несколько капель того самого эликсира, от которого ты сбежал в прошлый раз, и уже к утру ты сможешь встать и отправиться к королю, чтоб заверить его в том, что и это покушение не причинило тебе сколь бы то ни было серьёзного вреда.

– Зачем ему знать об этом покушении? – нахмурился Марк. – У него полно других забот, приехал Ликар, вот-вот начнутся торжества по случаю его дня рождения… Я не хочу портить ему праздник.

– Ты вообще слушал меня? – поинтересовался Аргент. – Я сказал тебе, что это было, и ты до сих пор думаешь, что это сделала какая-то ведьма, которая прячется в полутёмных подвалах окраин? Это было оружие из храма Арба, которое мог получить только потомственный аристократ луара Синего Грифона, способный убедить жрецов в том, что имеет право на заступничество их бога. Это мужчина, потому что женщина может претендовать только на проведение традиционного обряда со стрелой и чашей. Ты понимаешь, о чём я? Тебя пытается убить алкорец, именно сейчас, когда сюда прибыло посольство альдора во главе с энфером. Помимо участия в праздничных мероприятиях, он наверняка намерен провести переговоры о встрече Жоана с его отцом. И в это время одного из ближайших друзей короля пытается убить алкорец, причём так, что способ покушения можно считать признанием в том, что это делает именно подданный альдора. Ни один из наших соотечественников не смог бы раздобыть это оружие и этот яд, не говоря уж о том, что о стрелах Арба знают далеко не все алкорцы, а только те, кто получили соответствующие знания в храме или во дворце.

– Вы полагаете, что это демонстративный акт с целью сорвать конечный этап переговоров? – насторожился Марк.

– Или кто-то искренне считает, что ты заслуживаешь смерти за некое преступление, – пожал плечами Аргент. – Я не знаю, но считаю, что следует провести расследование этого инцидента, поставив об этом в известность короля и энфера, поскольку преступник, возможно, пытается сорвать его планы и бросить тень на луар. Так что я настаиваю на том, чтоб ты обо всём рассказал Жоану, или я сделаю это сам.

– Ладно, – нехотя согласился Марк. – Я поговорю с королём.

– Это ещё не всё, – Аргент снова обернулся и, взяв со стола какой-то свёрток, положил его на кровать. Развернув полупрозрачное белое полотно, он достал из него тонкую серебристую кольчугу, отделанную по вороту и рукавам изысканным узором из сплетённых лоз. – Пока преступник не пойман, ты будешь носить под одеждой кольчугу. Я сам изобрёл этот сплав. Он лёгкий и прочный, его не пробьёт даже стрела Арба. Алкорцы всегда целятся в сердце, поскольку именно оно является по их верованиям средоточием жизненной силы. Таким образом, если не будет случайного попадания в шею или в голову, ты будешь надёжно защищён.

– Таскать на себе это железо весь день? – возмутился Марк.

– Ты будешь делать то, что я тебе приказываю, – склонившись к его лицу, негромко, но твёрдо произнёс Аргент, – или я запру тебя в моих старых апартаментах в подвале Чёрной башни до тех пор, пока сам не поймаю покушавшегося на тебя убийцу. Не думаю, что я более способный сыщик, нежели Филбертус, но в утешение могу сказать, что тебе хватит находящихся там книг на сотню лет. И не думай, что Жоану удастся и в этот раз выпустить тебя на свободу. Я не де Полиньяк, от меня не сбежишь.

– Я понял, ваше высочество, – покорно кивнул Марк. – Я сделаю, как вы приказываете, и буду носить под камзолом эту кольчугу.

– Моё высочество очень надеется, что ты сдержишь слово, и мне не придётся исполнять свою угрозу.

– Конечно. Я ценю вашу заботу, и согласен потерпеть некоторые неудобства, тем более что покровительство Чёрного лорда заслуживает некоторых жертв.

– Ты, и правда, полагаешь, что я тем самым оказываю тебе покровительство? – с иронией уточнил Аргент.

– Разве покровительствовать любимому племяннику погибшего друга не естественно? – с тем же выражением спросил Марк.

– Наглец! – рассмеялся алхимик, но потом уже серьёзно взглянул на него: – Так рано потеряв Аделарда, я не хочу столь же внезапно лишиться и твоего общества.

Он обернулся, услышав стук в дверь и, поднявшись, направился туда. В спальню вошла Мадлен с подносом, и он принялся расточать ей комплименты и выражать благодарность за то, что она принесла большой кувшин и не забыла о втором кубке. Он снова выглядел молодым, легкомысленным и очаровательным повесой, и Марк наблюдал за ним с улыбкой, напоминая себе, что точно таким же видел его лет двадцать назад и дядя Аделард.

К утру Марк действительно чувствовал себя лучше. После ухода Аргента он крепко уснул и проспал до того момента, как его разбудил Модестайн, напомнив, что ему пора явиться во дворец. Он какое-то время лежал в постели, прислушиваясь к себе, но не чувствовал ни жара, ни лихорадки, только немного болела рана под повязкой, однако, не настолько, чтоб это его встревожило. Он встал, позавтракал и отправился в гардеробную. Надев с помощью слуги кольчугу Чёрного лорда, онвзглянул на себя в зеркало и невольно замер. Кольчуга была тонкой и лёгкой и ладно облегала его торс, искрясь в свете свечей, как рыбья чешуя. Ему даже не хотелось надевать поверх неё камзол, так красиво она смотрелась. И всё же он взял из рук поражённого его видом лакея синий, расшитый серебром камзол. Модестайн очнулся и поспешил помочь ему всунуть раненную руку в рукав, потом подал графскую цепь и драгоценный пояс с аметистами.

Марк явился во дворец, когда король заканчивал свою утреннюю трапезу, в которой принимали участие его ближайшие сановники, а также энфер со своими приближёнными рыцарями. Марк поспешил смешаться с толпой придворных, стоявших возле стен зала, но король, вставая из-за стола, всё же приметил его. В его синих глазах блеснул недобрый огонёк, и он поманил его пальцем, после чего учтиво раскланявшись с Ликаром, направился в свои покои.

Марк пошёл за Жоаном и вскоре уже стоял перед большим письменным столом в кабинете, рассказывая о том, что произошло с ним прошлым вечером. Едва прозвучало имя Аргента дель Луна, король жестом остановил его и попросил своего секретаря, стоявшего рядом, удалиться, после чего кивнул Марку, дав понять, что он может продолжить. Тот рассказал ему всё без утайки, включая и версию о стрелах Арба, высказанную Чёрным лордом, а также о его требовании надеть под одежду кольчугу, которое ему пришлось выполнить.

– Мне больше понравилась его идея запереть тебя в подземелье, – недовольно проворчал Жоан, когда он закончил. – У меня столько друзей, но все эти беды сыплются только на тебя, Марк! И вот ещё одно покушение! Ты думаешь, это снова попытка сорвать переговоры?

– Я пока ничего не знаю, ваше величество, – покачал головой Марк. – Позвольте мне самостоятельно провести расследование.

– Вряд ли с этим кто-то справится лучше тебя и, хоть меня тревожит то, что преступник может повторить попытку, я вынужден согласиться.

– Чёрный лорд полагает, что это кто-то из титулованных алкорцев, потому нам не обойтись без того, чтоб задать им некоторые вопросы, – заметил он.

– Я выберу время, чтоб поговорить с энфером, – задумчиво кивнул Жоан. – Сейчас он с сенешалем осматривает дворцовые залы, терпеливо выслушивая его нудные пояснения. На обед он приглашён к Элеоноре, а после отправится со своими рыцарями в магистрат для встречи со старейшинами ремесленных цехов и купеческих гильдий. К вечеру он вернётся во дворец, и за ужином я расскажу ему обо всём. Где те пластинки, которыми стрелял убийца?

– Я принёс их, – кивнул Марк, извлекая из кармана небольшую коробочку. – Здесь все десять. Та, что помечена, досталась мне, остальные из тела Альби.

– Я покажу их ему. Посмотрим, что он на это скажет. Знаешь, Марк, после всей этой истории с захватом Бламонта, я уже не могу доверять ему, как прежде. Ты не думаешь, что за всем этим может стоять он или его отец?

– Не вижу причин, – пожал плечами Марк. – К тому же подобные интриги не в духе альдора и энфера. Хотя я и не поручусь за их абсолютную искренность.

– Я понаблюдаю за его реакцией, а ты постарайся поговорить с его рыцарями, которые поселились в твоём доме. Ведь это может быть кто-то из них?

– Опять же, не вижу мотива. Элот горяч и простодушен. Он говорит и делает то, что приходит ему в голову. Было время, когда он таил на меня обиду, но всё разрешилось поединком, и мы помирились. С тех пор мы поддерживаем дружеские отношения. Кондар сдержан, но всегда следует правилам. Мы не были друзьями, но он никогда не проявлял ко мне враждебности. Я полагаю, что, если б у него возникли ко мне какие-то претензии, он бы действовал, как это установлено кодексом, то есть либо потребовал от меня объяснений и извинений, либо вызвал на честный поединок. С Лумором мы всегда были добрыми приятелями, хотя после того, как вскрылась моя истинная роль при дворе альдора, он заметно охладел ко мне, однако, общения не избегает. Думаю, он просто не доверяет мне и боится, что я выспрошу у него что-то секретное. Таким образом, я не вижу личных причин у этих троих желать мне смерти. К тому же они преданны Ликару и уж точно не станут делать ничего, что может навредить ему, его репутации или его планам.

– Я понял, – кивнул король. – И всё же будь осторожен. Неудавшееся покушение вполне может повлечь новую попытку. Кстати, почему в том трактире с тобой не было охраны?

– Я не хотел спугнуть Альби, – признался Марк, – надеялся уговорить его сдаться и тем самым сохранить остатки репутации.

– Как видишь, это было ошибкой, – строго произнёс Жоан. – Будь там люди де Ланьяка, убийца не подобрался бы к вам так близко. Впредь, будь любезен, держи охрану при себе, – он задумчиво взглянул в тёмное окно. – В любом случае и расследование, и прогулки по городу тебе придётся отложить до следующего утра. Сегодня Делвин-Элидир встречается с сановниками из луара, прибывшими в свите Ликара. Они продолжат переговоры и начнут подготовку к моей встрече с альдором. В Бламонте я уже подписал мирный договор, однако, хочу, чтоб на нём рядом с моей подписью стояла подпись не энфера, а альдора, потому личная встреча нам нужна для окончательного заключения мира. Мне известно, что альдор желает, чтоб я приехал в луар, – об этом мне сообщил Ликар. Я отказался, сославшись на то, что не могу надолго оставить без присмотра Сен-Марко, хотя всем нам ясно, что я просто не доверяю алкорцам после их вторжения на нашу территорию. Значит, нужно выбрать другое место для встречи, согласовать протокол и состав делегаций, а также определить какие именно документы будут подписаны вместе с мирным договором. Этим и займётся Айолин, но, учитывая, что в составе посольства есть сановники, с которыми он раньше не встречался, а они могут быть настроены против наших предложений, будет уместно, чтоб ты также принял участие в этой встрече. Ты знаешь двор альдора и от кого из его приближённых можно ожидать скрытого и явного противодействия, а также что им можно противопоставить. Потому ты официально включён в состав коллегии по подготовке к переговорам. Иди к Айолину, он введёт тебя в курс дела.

Поклонившись королю, Марк вышел из его кабинета и отправился искать Делвин-Элидира. Он весь день провёл с ним в обществе нескольких алкорских вельмож. Они все были учтивы и проявляли благожелательность, но к вечеру он устал так, словно весь день гонялся за ускользающей тенью. Он понял, что альдор приказал своим посланникам во что бы то ни стало добиться приезда короля Сен-Марко в луар, в то время, как Жоан был категорически с этим не согласен. Настаивая на приглашении альдора, алкорцы явно не собирались обсуждать другие варианты встречи. Бесконечная череда аргументов и откровенных уговоров с одной стороны и вежливый, но твёрдый отказ с другой, напоминали бег по кругу, который никуда не вёл.

К вечеру совершенно измотанные и расстроенные тем, что им так и не удалось прийти к соглашению, стороны распрощались с вежливыми улыбками. Выходя вслед за Марком, Айолин измученно закатил свои прекрасные глаза к расписному потолку, и отправился докладывать об отсутствии результата в переговорах королю, а Марк понимающе улыбнулся и, проводив его взглядом, устало вздохнул. Он уже и думать забыл о недавнем покушении на свою персону, но к ночи у него снова разболелась рука, он вспомнил, что нужно сменить повязку. И вдруг ему пришло в голову, что если б удалось доказать, что его, приближённого короля, пытался убить алкорец, то это оказалось бы весьма существенным аргументом в этом безнадёжном споре, но это так же могло вызвать и совершенно ненужные осложнения. Решив подумать об этом утром на свежую голову, он отправился домой.

В этот раз его сопровождали рыцари охраны и оруженосцы, которые грозно смотрели по сторонам, задерживая подозрительные взгляды на каждом незнакомце, осмелившемся приблизиться к их господину менее чем на десять шагов. Только войдя в высокий нижний зал, они немного расслабились и поспешили к нему, чтоб принять плащ и перевязь с мечом.

Было уже поздно, и Марк немного удивился, увидев Мадлен, которая вышла встречать его в нарядном платье. К тому же она была чем-то встревожена, и он, нахмурившись, поинтересовался, что случилось.

– Тебя ждёт энфер, – сообщила она, пугливо обернувшись. – Он расточал мне комплименты, но явно был не в духе. Его проводили в гостиную внизу, и он уселся у камина, заявив, что подождёт тебя там и не смеет отрывать меня от дел. Мне пришлось оставить его в одиночестве, в то время как его рыцари забились в дальний угол, как стадо перепуганных овец. Он так и сидит в тишине, не прикоснувшись ни к вину, ни к закускам, которые я велела ему подать.

– Король сообщил ему о моём ранении, и он встревожен этим, – пояснил Марк. – Ты же знаешь, что когда-то я служил в луаре и он весьма мне благоволил. Правда, потом чуть не казнил, но после передумал и снова воспылал ко мне дружескими чувствами. Возможно, он расстроен. А тебе, мой ангел, не нужно думать о таких вещах. Ступай к себе и ложись спать. Уже поздно. Я поговорю с ним и приду.

Он нежно поцеловал её в губы и направился в гостиную, за стеклянной стеной которой в синих сумерках светился яркими фонариками внутренний садик с фонтаном. Ликар действительно сидел возле камина. На столике рядом с драгоценным кубком из гранёного хрусталя стояла та самая коробочка со смертоносными пластинками, которую Марк утром передал королю. Пять рыцарей из свиты энфера сидели в тёмном углу на обтянутых красным бархатом скамьях и молчали, не отрывая от своего господина встревоженных взглядов. Так смотрят верные псы на своих погружённых в тяжкие думы хозяев.

Войдя, Марк отвесил Ликару церемонный поклон и сообщил, что для него честь принимать в своём доме благородного гостя. Тот оторвал взгляд от пляшущего на поленьях пламени и, посмотрев на него, спросил, указав рукой на стоявшее напротив кресло:

– Как ваша рука, господин граф?

– Болит, – пожал плечами Марк и, подойдя к камину, сел.

– Удивительно, что вы не лишились её, – заметил Ликар, взглянув на коробочку, потом взял её и, открыв крышку, достал одну из пластинок. – Меня уверяли, что этот предмет невозможно извлечь из тела жертвы, разве что вырезать ножом, но и это не спасает от яда.

– В Сен-Марко есть хорошие хирурги и знатоки ядов, – пояснил Марк. – Простите, если разочаровал вас, оставшись живым и при руке.

Энфер мрачно взглянул на него.

– Что это значит, Марк? Ты полагаешь, что это имеет отношение ко мне?

Тот задумчиво посмотрел в потолок и какое-то время изучал тёмные дубовые балки, украшенные медными звёздочками, а потом перевёл взгляд на энфера.

– Нет, я не вижу у вас мотива желать мне смерти, да и каких-либо доказательств того, что это могло быть сделано по вашей воле, у меня нет. К тому же вам крайне невыгодно, чтоб в момент вашего визита и переговоров какой-то алкорец убил приближённого рыцаря короля Сен-Марко. Если это, конечно, был алкорец.