Текст книги "Дело о стрелах возмездия (СИ)"

Автор книги: Лариса Куницына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Адоин в этот момент вскинул голову и взглянул Марку в глаза. Казалось, он был поражён его словами и смущён той искренностью, что прозвучала в его голосе.

– Я склонен помочь вам, как помог вашей старшей сестре Белоне, – кивнул Марк в ответ на его немой вопрос, – но мне нужна правда. Кого вы на самом деле выслеживали вчера на Королевской площади, где были вечером, как повредили ладони? Если вы не скажете мне этого, я не смогу вас защитить.

– Вы, правда, хотите мне помочь? – растеряно спросил юноша. – Наверно вы действительно не такой плохой человек, как говорила Белона. Адалина писала мне, что вы очень хороший. В конце концов, говорят, что вас после допроса выдворили из луара, и вы уже ничего не могли сделать для неё. И, может, в её смерти виноваты те, кто, зная о том, что она ничего плохого не сделала, решили казнить её в устрашение другим?

– Сейчас важно не это, а то, что вы делали прошлым вечером, господин Норан, – перебил его Марк. – Поймите, вы оказались в очень опасной ситуации. Слишком многие заинтересованы в том, чтоб обвинить вас и закрыть это неприятное дело. И вас ждёт даже не отсечение головы, как вашу сестру, а ещё более жестокая смерть. Я – друг короля, по его указу моя жизнь ценится так же, как его, а за убийство короля в Сен-Марко предусмотрено четвертование, потрошение и лишь затем отсечение головы. Помочь вам могу только я, и только в том случае, если вы будете искренни со мной. Где вы были вчера?

– Мне стыдно признаться, ваше сиятельство, – чуть не плача, прошептал Адоин. – Ваш оруженосец был прав, меня просто побили. Этот город, эти люди… Мне здесь не нравится. Вчера меня оскорбили, а потом…

– Что произошло? – взглянув на него с участием, продолжал допытываться Марк.

– Вчера, когда мы прибыли во дворец, наши рыцари отправились вслед за энфером в королевские покои, – начал свой рассказ юноша, – а мы с другими оруженосцами остались в зале вместе с младшими рыцарями и чиновниками посольства. Мы осматривались по сторонам, глазели на картины и оружие, развешанные по стенам. Мимо нас проходили придворные, некоторые стояли в стороне и таращились на нас, как на какую-то невидаль. И ко мне вдруг подошёл один придворный, меня удивило, что он был алкорцем, как и мы, белокурый с синими глазами. Он указал на мой пояс и спросил, откуда у меня эта вещь. Я был удивлён его любопытством и честно сказал, что это – подарок моего отца. «Откуда он у него?» – продолжал допытываться он. «Это трофей», – ответил я, поскольку знал это со слов отца. И тогда он громко, во всеуслышание заявил: «Так вот как Нораны называют награбленное!» Он с презрением посмотрел на меня и, развернувшись, ушёл. Я слышал, как кто-то из придворных засмеялся, а мои спутники зашептались, с неодобрением посматривая на меня. Я итак был не слишком хорошо ими принят, ведь о нашей опале известно многим, а теперь нас ещё открыто обвинили в грабеже. Я собирался броситься за моим обидчиком, но меня удержал один из ваших придворных. Он смотрел на меня с сочувствием и посоветовал не связываться с тем человеком, потому что он из Серой башни. Я не понял, что это значит, но догадался, что не стоит так прямо нарываться с ним на ссору на глазах у всех. Однако я – дворянин, мой отец – барон Норан, к тому же мой господин сэр Кондар всегда говорил мне, что нельзя спускать обидчикам оскорбления. Потому я решил встретиться с тем человеком и потребовать объяснений и извинений. Когда хозяин отпустил меня прогуляться, я расспросил лоточника, где Серая башня, и он указал мне направление. Я стоял, ожидая его, того алкорца, довольно долго. Он появился и именно со стороны башни. Я пошёл за ним. Он старше меня и, по всему видно, рыцарь. У него под плащом был меч, он шёл так уверенно… Я хотел догнать его, но никак не решался. Он прошёл по Королевской улице и свернул в один из переулков. Я следовал за ним до ворот небольшого городского замка, куда он вошёл. Потом я стоял возле трактира и смотрел на те ворота, набираясь духу, чтоб подойти и постучать, хотя даже не знал его имени и что скажу слугам. А потом из трактира вышел какой-то человек, он был пьян и, увидев меня, подошёл и заявил, что алкорцам тут не место. Я сказал ему, что это не его дело, но он ударил меня. Удар пришёлся в плечо, я схватился за кинжал, но к нему на выручку поспешили ещё несколько человек. Они побили меня, хоть и не сильно, а потом толкнули в грязь. Я упал и поранил руки, а они ушли, насмехаясь надо мной. Я был унижен, моя одежда была в грязи, руки – в крови. Мне ничего не оставалось, как вернуться в ваш дом. И, подходя уже к своей комнате, я встретил вашего оруженосца. Он тоже алкорец и тоже служит землянам, как и тот, что назвал нас грабителями. Вот я и не сдержался…

Он снова опустил голову. Марк задумчиво смотрел на него.

– Значит, вас видели возле того городского замка те, кто напал на вас? Как назывался трактир?

– Я не знаю, там над дверью был подвешен какой-то странный изогнутый рог.

Марк нахмурился. Он не мог вспомнить ни одного подобного трактира, расположенного на улицах, где стояли замки знати. Едва услышав об обидчике юного оруженосца, он подумал, что это мог быть Ортант, воспитанник и помощник графа Раймунда, живущий в его доме – небольшом замке на улице военных баронов. Но ему не верилось, что этот молчаливый и скромный молодой человек ни с того ни с сего публично мог оскорбить члена алкорского посольства. Да и возле дома графа не было трактира с рогом на вывеске. В тайной полиции служили ещё несколько алкорцев, но все они были секретными агентами и об их связи с Серой башни не мог знать какой-то придворный.

Адоин с надеждой смотрел на него, но Марк пока не мог сказать ему ничего утешительного. Он думал, как отыскать выпивох, напавших на юношу, и способных подтвердить, что тем вечером он торчал возле какого-то особняка, похожего на замок.

– Вы смогли бы найти тот дом и тот трактир? – спросил он наконец.

– Боюсь, что нет, – расстроенно покачал головой Адоин. – Было темно, я шёл за тем человеком, боясь потерять его в толпе, и не смотрел по сторонам. А потом, когда ушёл оттуда, не мог найти обратной дороги, заблудился и лишь случайно снова вышел на Королевскую улицу.

– Ладно, попробуем иначе, – проворчал Марк и достал серый полотняный свёрток.

Он велел оруженосцу приложить руку к отпечатку преступника на белёном куске доски, но был вынужден признать, что не видит существенных отличий в форме руки и длине пальцев. Немного подумав, он подошёл к жаровне в глубине камеры и взял из неё кусок угля, а потом лист бумаги со стола клерка. Велев юноше намазать правую руку углём, а потом вытереть её платком, он подсунул ему чистый лист и прижал его руку к гладкой желтоватой поверхности, а после сильнее нажал на средний и указательный пальцы. Взяв листок, он поднёс его к свече и убедился, что отпечаток получился достаточно чётким.

– Я поищу свидетелей вашего алиби, – пообещал он Адоину без особой надежды. – Но если я их не найду, то вашим спасением будет только одно – нам удастся найти настоящего преступника. А это будет ещё сложнее.

Отправив Адоина в камеру, он отдал сыщикам распоряжения обойти все трактиры с вывеской, на которой есть рог, а где-то рядом расположен небольшой городской замок. Им следовало опросить хозяев, прислугу и завсегдатаев, не стоял ли возле трактира прошлым вечером молодой алкорец. После этого ему пришлось уйти, поскольку он должен был участвовать в торжественных мероприятиях, связанных с празднованием восемнадцатилетия короля. И именно это мероприятие Марк не мог пропустить.

Сев на коня, он поспешил к храму святой Лурдес, но вскоре понял, что успеть вовремя не сможет. Королевская улица была запружена народом, и хоть горожане с почтением расступались перед всадником, на упряжи коня которого звенели бубенцы придворного, он продвигался слишком медленно. Где-то вдалеке уже пели трубы и гремели барабаны, а потом голоса глашатаев донесли слова короля, которые он произносил, обращаясь к жителям Сен-Марко. И всё же он успел въехать на площадь перед храмом до того момента, когда Жоан собственной рукой сорвал белоснежное полотно с недавно установленной здесь статуи короля Армана Миротворца. Затаив дыхание, он увидел и плавно опадающую складками пелену, и появление статуи короля. Она была прекрасна и так похожа на оригинал, что по площади прокатился вздох восхищения. Слишком многие ещё помнили отважного, благородного и прекрасного рыцаря, шлем которого был увенчан королевской короной, а волосы сияли ярче золотого венца. И теперь их любимый король снова смотрел на них со своего постамента, чуть опустив голову, словно прислушивался к чаяниям своих подданных и хотел разглядеть в толпе лицо каждого, а его красивая сильная рука с длинными пальцами опиралась на воткнутый в постамент меч, как символ защиты и стремления к миру.

Пока Марк пробирался туда, где находился король со своей свитой, торжества продолжались. Знаменитые певцы исполняли любимые баллады короля-миротворца, а также те, которые сочинил он сам или другие, восхвалявшие его подвиги. Марк спешился возле трибуны, где стояли кресла, в которых сидели Жоан и Ликар, и, передав поводья своим оруженосцам, подошёл к рыцарям свиты. В этот светлый день при одном взгляде на статую Армана, занявшую достойное её место, он испытывал радость и чувство удовлетворения от того, что справедливость, наконец, восторжествовала, и его король стоит теперь здесь, на одной из самых красивых площадей любимого им города, а не в узком дворике где-то в глубине дворца.

– Где ты был? – услышал он рядом голос барона Аллара. – Его величество спрашивал о тебе и был весьма недоволен тем, что ты не явился.

– Я выполнял его приказ, – пожал плечами Марк, – и всё-таки явился, хоть и с опозданием.

Он взглянул на короля и неожиданно поймал его мимолётный взгляд, в котором действительно сквозило недовольство. Во дворец он вернулся в составе свиты и вынужден был присутствовать на довольно скучном приёме в военном ведомстве, а потом вместе с другими придворными направился в пиршественный зал, где были накрыты столы. Это был не пир, а всего лишь ужин, который король устраивал для своих подданных в честь открытия памятника королю Арману.

Марк занял своё место недалеко от центра стола, когда к нему подошёл молодой человек, наряженный в голубой бархат и пенные кружева. Склонившись к его плечу, он кокетливо улыбнулся и сообщил:

– По вашему приказанию сыщики обошли все трактиры с вывесками-рогами, но не нашли ничего подходящего. Рядом нет частных замков, а трактирщики и прислуга не видели никаких алкорцев.

– Я понял вас, Эрнестин, – с милой улыбкой ответил Марк. – Благодарю.

И сыщик тайной полиции, которому было поручено наблюдать за придворными, отошёл, чтоб занять своё место в конце стола. Марк с трудом скрывал озабоченность. Он не слишком верил в то, что на него покушался Адоин Норан. У этого юноши из провинции просто не было для этого ни уверенности, ни опыта, но полученные следствием улики слишком явно указывали на него. Или всё же это он? Ведь сумела же его старшая сестра Белона ввязаться в заговор, немало крови попортить тайной полиции и приближённым короля, и едва не убила самого Марка, кстати, тоже из арбалета, правда, обычного. Может, Марк просто пытается в память о своей погибшей возлюбленной защитить её младшего брата? Перед его мысленным взором снова возникли два отпечатка ладони: на белёной доске и листе бумаги. Ли Джин Хо говорил ему как-то, что по таким отпечаткам можно определить оставил их один человек или это были разные люди. Сможет ли он сделать такой вывод по этим двум оттискам? Если б Марк сам был уверен в том, что убийца – не Норан, он, по крайней мере, не мучился бы от мысли, что впустую тратит время, пытаясь найти свидетелей его алиби и доказать его невиновность.

В конце концов, он решился и, поднявшись, направился в покои короля. Жоан в это время как раз собирался выйти в зал и на минуту задержался возле большого зеркала, пока лакеи оправляли на его плечах парчовую накидку, отороченную искристым мехом. Заметив вошедшего, король нахмурился.

– Ты опоздал на площадь, да ещё проехал сквозь толпу верхом вместе с оруженосцами, – сурово заметил он, взглянув на Марка. – Твоя выходка привлекла всеобщее внимание и чуть не испортила весь праздник. И зачем ты пришёл сюда? Твоё место за столом занято или ты желаешь нести шлейф моей мантии как паж?

Марк настороженно посмотрел на короля, заметив его раздражение, которое никак не подходило к всеобщему праздничному настрою.

– Простите, ваше величество, – учтиво поклонился он. – Я занимался порученным мне расследованием и потому опоздал. Мне жаль. Если я нарушил протокол…

– Нарушил, – перебил его Жоан. – Надеюсь, впредь это не повторится. Хотя, ты, по-моему, только и делаешь, что нарушаешь протокол, пользуясь моей снисходительностью. Так что ты хотел сказать?

– Позвольте мне не присутствовать на этом ужине, – проговорил он. – Как я уже сказал, я занимаюсь расследованием прискорбного события в трактире «Маленькая куропатка» и хочу закончить его побыстрей.

– Что там заканчивать? – нахмурился Жоан. – Энфер передал тебе злоумышленника с рук на руки. Поручи клеркам написать обвинение и пусть передадут его в суд.

– Я не уверен в виновности этого юноши, ваше величество, – возразил Марк. – Я видел преступника и почти уверен, что это был вполне зрелый человек, к тому же опытный воин.

– Но ведь у этого оруженосца нашли окровавленную одежду! – воскликнул король.

– Её могли подбросить ему…

– В твоём доме? Ты шутишь? У тебя там что, проходной двор?

– Я пока не знаю, как это произошло, и потому хочу во всём разобраться.

– Не в чем разбираться, Марк! – заявил король. – У тебя есть преступник и есть улики. Что ещё?

– Сомнения, государь. Я не хочу отдавать под суд невиновного! Когда-то вы проявили мудрость, дав шанс Леонарду Дэвре. Дайте такой же шанс и Адоину Норану.

Жоан вспыхнул и резко обернулся к нему, но потом так же быстро остыл и посмотрел на свою руку, на которую среди драгоценных перстней был надет и более скромный с пурпурной яшмой.

– Ладно, – нехотя проворчал он. – У тебя время до следующего первого светлого утра. К тому времени ты должен либо представить доказательства невиновности этого оруженосца, либо найти другого преступника, либо передать готовое обвинительное заключение в канцелярию.

– Я благодарю вас, мой король, – снова поклонился Марк и, повинуясь небрежному жесту Жоана, направился к двери.

Уже на пороге он обернулся и успел заметить острый и какой-то подозрительный взгляд короля, но тот снова отвернулся и посмотрел в зеркало, оценивая свой наряд.

Из королевских покоев Марк направился в Серую башню, где выслушал пространный доклад Тома о проведённой его сыщиками работе, суть которого точно и ёмко доложил ему Эрнестин. Потом, взяв со своего стола свёрток с обрезком доски, листок с отпечатком ладони Норана и сафьяновую папку с серебряной совой, он в сопровождении оруженосцев зашёл домой, чтоб сменить придворный наряд на обычный камзол, после чего отправился на улицу военных баронов.

Он застал Ли Джин Хо в небольшой гостиной, окна которой были завешаны плотными гардинами, а камин жарко растоплен. Старый лис сидел за столом, перед ним стояла небольшая жаровня с водружённой на него сковородой, на которой жарились кусочки мяса. В руке у него были странные металлические палочки, которыми он ловко переворачивал кусочки, подрумянивая их с разных сторон.

– Что это такое? – спросил Марк, с любопытством посмотрев на жаровню.

– Это мой ужин, – сообщил Джин Хо, выловив кусочек и опустил его в мисочку с ярко-красным соусом, после чего отправил в рот. – Если ты явился, то я должен оказать тебе гостеприимство. Садись. Тиён! Подай ему тарелку и приборы. И пусть принесут побольше вина!

Бросив на гостя привычно кровожадный взгляд, лисичка удалилась, причём, проходя мимо Марка, намеренно задела его ворохом своих белых хвостов, торчавших из-под шёлкового халата.

– Я вообще-то по делу, – проговорил Марк, присаживаясь. Выходка Тиён не произвела на него особого впечатления, и куда больше его интриговал процесс обжаривания мяса на жаровне. – Я принёс тебе дело принцессы Морено.

– Всё-таки выцарапал его у колдунов? – удовлетворённо кивнул лис. – Я же говорил, что у тебя получится. Положи его на тот столик, я после почитаю.

– Я не могу оставить его у тебя надолго, – заметил Марк. – Это секретные документы.

– Хорошо, я сниму копии и верну дело тебе, а после почитаю то, что у меня останется.

– Ты намерен переписать эту кипу документов? Сколько недель у тебя на это уйдёт или ты собираешься занять этим всех своих лис?

– Только одного юного лисёнка, который умеет обращаться с множительной техникой. Не волнуйся, завтра к вечеру папка снова будет у тебя. А вот и тарелка!

В комнату вплыла Тиён и поставила перед Марком белое блюдо, а рядом положила серебряные приборы: нож и двузубую вилку. Джин Хо ловко подхватил своими палочками очередной кусок и перекинул на блюдо Марка.

– Есть ещё одно дело… – начал тот, но лис замотал головой.

– Сначала ужин, потом дела! Наливай, выпьем за дружбу!

Они выпили, потом выпили ещё, съели мясо, и Тиён принесла ещё одну миску мелко нарезанной говядины. Марк, наконец, расслабился и сидел, поглядывая то на пламя в камине, то на лиса, который с явным удовольствием орудовал своими палочками, закидывая поджаренные кусочки себе в рот, не забывая и о тарелке Марка. Это было весело, вино приятно грело кровь и на душе стало как-то легко и уютно.

– Ладно, – проглотив последний кусок мяса, Джин Хо отложил палочки и вытер руки салфеткой. – Я сыт, немного пьян и готов поговорить о делах. Что там у тебя?

– Ты говорил, что можешь по отпечаткам руки определить, кто их оставил, – напомнил Марк.

– Могу, если есть с чем сравнивать, – подтвердил лис и жестом велел сидевшей в углу с обиженным видом Тиён убрать со стола.

Та фыркнула и, поднявшись, с независимым видом вышла из гостиной.

– Мелкая… – недовольно проворчал лис и принялся переставлять посуду на край стола.

Марк тем временем выложил перед ним кусок доски с отпечатком преступника и листок бумаги с отпечатком Норана. Лис какое-то время задумчиво смотрел на них, а потом отошёл к этажерке у окна и достал из плоской шкатулки большую лупу на бронзовой ручке. Он сел за стол и, склонившись к отпечаткам, принялся изучать их. Марк задумчиво наблюдал, как он рассматривает через увеличительное стекло то один отпечаток, то другой, озабоченно пощипывает пальцами переносицу, почёсывает затылок, что-то бормочет и неодобрительно фыркает.

– Ну, и?.. – спросил Марк, наконец.

– Эти отпечатки оставили разные люди, – пробормотал Джин Хо. – В этом я уверен.

– Правда?

Лис поднял голову и посмотрел на него.

– Ты мне не веришь?

– Я верю, но всё же подозреваю, что ты меня дурачишь, – заметил Марк. – Признайся, ты ведь определил это по запаху?

– Не только, – возразил лис. – Я, конечно, не специалист, но очевидные вещи, которые у нас знают все, известны и мне. К тому же я люблю детективы. И ещё считаю необходимым разбираться в методах, с помощью которых меня самого можно поймать…

Он замолчал и мрачно воззрился на дверь, которая вскоре отворилась и на пороге возникла Тиён. Она с улыбкой посмотрела на Марка, и от этого у него возникло нехорошее предчувствие.

– К вам пришли, ваша светлость, – сообщила она, оскалив острые белые зубки.

– Кто? – насторожился он.

– Иди и узнай, – проворчал лис и снова взялся за лупу. – А я подумаю, что ещё можно сказать о тех, кто приложил к этому руку.

Марк пожал плечами и, поднявшись, направился вслед за лисичкой. Она проводила его в нижний зал, где его ожидал какой-то человек в синем бархатном плаще. Едва он вошёл, человек обернулся и скинул с головы капюшон. Увидев его лицо, Марк опешил, но не успел и рта раскрыть, как тот возмущённо воскликнул:

– Значит, это правда! Ты тайком от всех ходишь к Лилиане!

– Ваше величество, – начал Марк, собираясь оправдаться, но король рявкнул: «Молчать!» и он покорно смолк.

– Вот, значит, как! – с горечью продолжал Жоан, гневно глядя на него. – Ты уговорил меня отказаться от неё с тем, чтоб самому занять моё место! И кто ты после этого? Я считал тебя своим другом. Едва ли не самым близким из всех! Я доверял тебе, как никому, и что? Выходит, в делах любви друзей не существует? Ты завёл тайную связь с Лилианой, в то время как я страдаю! Ты утешаешь меня, а сам утешаешься в её объятиях! Мало того, что ты обманываешь свою жену, но ты обманываешь и меня. Как я могу тебе доверять после этого? Ты отпросился с пира, чтоб заняться расследованием, а сам отправился на свидание! Ты предал меня, Марк! Я не желаю тебя видеть, слышишь! И не появляйся во дворце! Если тебе больше нравится проводить время с ней, чем со мной, вот с ней и встречайся!

Жоан неожиданно всхлипнул, а потом топнул ногой, словно рассерженный ребёнок.

– Я ухожу, – проговорил он напоследок. – Ты разочаровал меня, Марк! Я не верил, когда мне сказали, что ты ходишь к ней тайком. Я был уверен, что это клевета и интриги, но, выходит, это правда! Ты оказался плохим другом, потому что, презрев мои чувства, ты всё-таки ходишь к Лилиане!

– Это не так! – неожиданно прозвучал от дверей во внутренние покои мягкий баритон Джин Хо.

Старый лис стоял в дверях. Он был в образе Хуана, на нём был изысканный камзол цвета старой бирюзы, который оттенял его золотисто-рыжие волосы, а зелёные глаза таинственно мерцали. Он был хорош, как всегда, когда хотел произвести на кого-то впечатление, и на его алых губах плыла мягкая, немного виноватая улыбка.

– Вас ввели в заблуждение, ваше величество, – учтиво произнёс он, подходя к Марку, – он ходит не к ней, а ко мне. Сестры вообще нет дома. Ну, что стоишь столбом, представь меня королю!

– Мне приказано молчать, – проворчал Марк, немного обиженно взглянув на короля. – Мне не дано права оправдаться перед столь жестокими обвинениями. Я не смею спорить.

– Кто это? – спросил Жоан, удивлённо глядя на лиса, который с нежной улыбкой смотрел на него.

– Давай уже! – лис ткнул Марка локтем под рёбра. – Для тебя же стараюсь.

– Я вижу, – скептически заметил тот и кивнул. – Это господин Хуан, мой король, брат баронессы де Флери.

– И всё? – уточнил Джин Хо. – Это всё, что ты можешь обо мне сказать? Я твой лучший друг! Я спас тебе жизнь, причём не раз. Я спас твою жену и твоего детёныша. И всё, что я заслужил – это брат баронессы? Воистину, твой король прав! Ты неблагодарный! И ты плохой друг!

– Это правда, ваше величество, – согласился Марк. – Он – мой друг и именно ради него я бываю в этом доме, почти не видясь с баронессой. И уверяю вас, при всех её неоспоримых достоинствах, она не в моём вкусе.

Он замолчал, потому что лис снова ткнул его локтем.

– Хуан? – спросил король и подошёл ближе, чтоб внимательнее рассмотреть его. – Вы очень похожи на сестру, – заметил он наконец. – Но я и понятия не имел, что у Лилианы есть брат.

– Я – личность не публичная, – сладко улыбнулся лис, тут же взяв его под руку. – Не желаете ли пройти в покои? Мы как раз ужинали…

– А ты говорил, что собираешься заняться расследованием, – проворчал Жоан, бросив на Марка всё ещё обиженный, но уже не такой гневный взгляд.

– Так он затем и пришёл! – лис рассмеялся серебристым, как колокольчик, смехом. – Но не мог же я отпустить своего дорогого друга без ужина! Идёмте же, я всё вам покажу! – и он увлёк короля в дальние покои.

Марк покачал головой и направился следом. Они снова вошли в ту самую гостиную, и лис тут же указал королю на лежащие на столе отпечатки.

– Вот что он мне принёс, – пояснил он. – Я не знаю, откуда у него это и что это значит. Моё дело только исследовать эти отпечатки и дать по ним заключение, поскольку в нашем племени хранятся тайные знания о рисунках на человеческих руках.

– Что это такое, Марк? – спросил Жоан, рассматривая отпечатки.

– Один из них оставил убийца Альби, который покушался на меня, – пояснил тот.

– Тебя опять пытались убить? – обернулся к нему лис. – Стоило мне снять охрану, понадеявшись на людей прево, как ты снова вляпался в неприятности?

– Что ты выяснил? – вместо ответа спросил его Марк.

– Эти отпечатки оставили разные люди, – сообщил лис. – Это взрослые мужчины, причём, оба – алкорцы.

– Ты выяснил это по запаху?

– Глупое предположение, хотя алкорцы, и правда, пахнут немного иначе. Я сравнил папиллярные линии. Вот эти маленькие морщинки на кончиках пальцев. Если присмотреться, то можно увидеть, что они образуют узоры, разные у всех людей и не изменяющиеся в течение жизни. Но у нас, землян, преобладают узоры с определёнными элементами: дугами, петлями и треугольниками или дельтами, встречаются также круги, у алкорцев чаще в центре находится фигура с замкнутым контуром или спираль, которую обтекают дуги и «змейки», иногда встречаются зигзаги, редко – «дельты». Распространённых у нас петель у них не бывает. Здесь качественными и подходящими для сравнения являются только отпечатки среднего пальца, но они разные. В основе отпечатка на штукатурке – спираль, на бумаге – элипс. Это разные люди. К тому же я полагаю, что тот, кто приложил руку к доске, старше и он воин. У него более морщинистая рука, видны мозоли от меча. На бумаге рука тоньше и мозолей на ней немного, как у человека, который регулярно упражняется с мечом, но не часами, как Марк.

Тот невольно бросил взгляд на свою ладонь, а потом кивнул.

– Ладно, ты меня убедил.

– И какой из всего этого вывод? – живо обернулся к нему король, который был явно заинтригован речью Джин Хо.

– Норан – не убийца, – пояснил Марк. – Его отпечаток на бумаге, я сам сегодня снял его. А тот, что на штукатурке, оставил убийца, мои люди вырезали его из стены на месте преступления.

– Интересно… – пробормотал Жоан и с уважением посмотрел на лиса. – Ваши познания делают вам честь, господин Хуан. Позже я хотел бы подробнее узнать об этих линиях, надеюсь, вы как-нибудь посетите меня во дворце. Сейчас же скажите мне одно: насколько вы уверены в том, что только что сказали. Я имею в виду, что эти два отпечатка оставлены разными людьми.

– Совершенно уверен, – заявил Джин Хо. – Это не доказательство для суда, а лишь подсказка для нашего друга, которому теперь придётся искать настоящего преступника, поскольку невиновность того, кто приложил свою руку к бумажному листу, хоть и не может считаться доказанной по вашим законам, всё же является очевидной.

– Ладно, – вздохнул Жоан и сел в кресло, задумчиво глядя на Марка и потирая свой перстень с пурпурной яшмой. – Ты опять оказался прав, друг мой. Но дело в этом случае усложняется. Как было бы удобно свалить всё на этого оруженосца и забыть об этом, но…

– Вот это и скажите Ликару, – кивнул Марк. – Вы – справедливый правитель и не можете сваливать вину на невинного юношу. Пусть продолжает терзаться, а вы пока упрочите свои позиции на переговорах.

– Разумно, но есть одно но, мой милый. Я не могу показать ему эту грязную бумагу и на этом основании отвергнуть его подношение в виде подозреваемого. Ты найдёшь более убедительные доказательства невиновности этого мальчишки?

Марк задумался и посмотрел на Джин Хо. Король понял его взгляд по-своему и живо обернулся к лису.

– Я вижу, вы тоже сведущи в расследовании преступлений, господин Хуан. Я прошу вас помочь Марку. Если ваша помощь будет действенной, вы получите награду.

– Я справлюсь сам! – запротестовал Марк, но при одном упоминании о награде глаза кумихо вспыхнули и он обольстительно улыбнулся.

– Конечно, я помогу ему! Мне это даже интересно. Да и награда не будет лишней!

– Вот и хорошо, – король поднялся. – Мне пора возвращаться во дворец. Я отлучился ненадолго…

– Чтоб поймать с поличным нашего Марка… – усмехнулся лис.

– Кто-то сказал вам, что у меня роман с баронессой де Флери? – тут же поинтересовался тот.

– В королевском дворце полно любопытных носов и длинных языков, – флегматично заметил Жоан, направляясь к дверям. – Я рад, что эти обвинения оказались беспочвенными. И обещаю, что в этом случае стрелы возмездия полетят в того, кто тебя оговорил. Не провожайте меня, я найду выход.

И он вышел из гостиной. Марк с сомнением смотрел ему вслед, борясь с желанием всё же проводить его хотя бы до дверей. Джин Хо тем временем сел в своё кресло и выжидающе взглянул на друга.

– Ты слышал, что сказал король? Он хочет, чтоб я помог тебе с расследованием, потому расскажи мне всё об этом деле!

– Я справлюсь сам, – повторил Марк слегка раздражённо.

– Эй! – воскликнул лис. – Это ты пришёл ко мне за помощью! Я уже помог тебе! Ты что, хочешь, чтоб я не получил свою награду? И приказ короля для тебя ничего не значит? Я расскажу ему об этом!

– Ладно, – вздохнул Марк и упав во второе кресло, взглянул на Джин Хо.

Рассказав лису о расследовании, и обсудив с ним версии, Марк так ничего нового для себя и не выяснил. Однако этот разговор навёл его на догадки, которые он решил проверить на следующий день. Выслушав разглагольствования Джин Хо о различиях физиологии и психологии землян и алкорцев, Марк вдруг подумал, что Адоин Норан впервые попал в Сен-Марко. Он оказался в чужом городе, где не просто нет его знакомых, он оказался в среде, которая отличается от того, к чему он привык с детства. Сам Марк много путешествовал, бывал в разных городах, жил в луаре и в Сен-Марко и ему казалось, что все города похожи один на другой. Он привык искать везде что-то, что их сближало и делало похожими, даже если это сходство было обманчивым. Вот и Адоин Норан мог судить о том, что видел, по тому, что знал из собственного опыта.

Потому утром Марк решил ещё раз проверить его показания и для этого приказал привести юношу в свой кабинет. Там он дал ему перо и лист бумаги и велел нарисовать тот рог, который он видел над дверью трактира. Тот немного подумал и выполнил его просьбу. Взглянув на рисунок, Марк невольно фыркнул и пожал плечами, после чего велел отвести оруженосца обратно в камеру.

– Это не рог, – заявил он Тома, явившемуся чуть позже. – Это крендель. В луаре не пекут крендели, парень ничего подобного никогда не видел, вот и решил, что это рог. Он перепутал булочную с трактиром, потому что оттуда вышел пьяница, а неподалёку болтались ещё несколько.

– И что это нам даёт? – спросил старший сыщик. – В городе множество булочных, над которыми в качестве вывески висит крендель.

– Но вот именно такой я видел только в одном месте, – возразил Марк. – Это булочная, где пекут маковые крендели по рецепту из Гарца, и расположена она на улице военных баронов, там, где её пересекает Мощёный спуск.