Текст книги "Проза"
Автор книги: Лариса Баграмова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
AR-445984 осознала всю глубину своей бестактности, но…
– Показывайте! – решительно заявила она.
Лицо учительницы приобрело малиновый оттенок, своей насыщенностью напоминающий эмоциональные расцветки её же электронных сообщений.
Стараясь сохранить самообладание, классная дама натянула на подрагивающие руки перчатки для приема пищи и извлекла из мусорного кармана собственного ноутбука нечто, напомнившее AR-445984 отнятую ею у дочери нелегальную брошюру о флоре и фауне штата GV-357 начала двадцатого столетия. Только это выглядело ещё более негигиенично и имело обложку неприлично устаревших расцветок полуторамесячной давности: бежево-песочную с зеленоватыми разводами и голубыми вставками по краям.
– И это еще не всё! – видимо, желая компенсировать полученное унижение, скрипучим голосом библиотечного инквизитора произнесла классная руководительница, – Откройте!
AR-445984 нечего было больше терять. Не пользуясь никакими гигиеническими средствами защиты, она взяла в руки бумажную тетрадку и попыталась сообразить, с какой стороны следует правильно перелистывать страницы. Вот, кажется, с этой…
Между помятых листов, исписанных вкривь и вкось закорючками, чем-то напоминающими буквы с раскладки портативных компьютеров, прямо посередине тетрадки было прикреплено нечто, виденное AR-445984 в передаче про дикую природу прошлого тысячелетия. Она помнила, как это выглядит, но напрочь забыла название.
– Это что? – спросила она учительницу.
– Это гербарий, – сквозь зубы процедила та, – Судя по всему, ваша дочь не только каким-то образом приобретает нелегальные брошюры и пользуется пишущими инструментами, она возможно ещё и периодически покидает пределы жилого помещения!
3
Немигающими, слезящимися от неподвижности глазами AR-445984 изумлённо взирала на то, что оказалось у неё в руках. «Веточка, это называется веточка…» – всплыло откуда-то из закоулков сознания. AR-445984 почувствовала вдруг, как от засушенного, сморщенного между бумажными листами гербария на неё пахнуло ароматом романтических приключений. Она аккуратно закрыла тетрадь и, не возвратив её учительнице, поднялась с места.
– Моя дочь пришлёт вам электронный вариант работы, выполненный на основе разрешённых Интернет-источников в соответствии со всеми требуемыми стандартами, – сухо заявила AR-445984 и, не прощаясь, развернулась к выходу.
А теперь – к дочери. Откуда та берёт брошюры и почему умеет корябать испачканной в краске палочкой по бумажным листам – это, конечно, важно, но с этим они разберутся и позже. Но оказывается, она может знать, где имеется выход на дикий воздух из герметично запертого сетевого кондоминиума! И, возможно, она видела своими глазами открытое небо! Если, конечно, она выходила на улицу не ночью…
Впрочем, ночью тоже, кажется, бывает небо…
Рука отрастала медленно
все домашние животные тогда ходили прямо по улицам,
создавая своим присутствием помехи общественному транспорту
и угрозу бактериологической безопасности,
не имея ни блоков постоянного обитания,
ни сбалансированного меню,
ни обустроенных мест отправления естественных потребностей
случайный отрывок из архивного текста
Рука отрастала медленно.
– Мог бы заказать и нормальный отрезок генома, экономия к добру не приводит, – ворчала партнёрша, – Теперь вот только и делаешь, что телепортируешься по заповедникам круглые сутки, лучше б работал.
– Работа бессмысленна, а в заповедниках куры. Ты видела хоть раз живую курицу не через монитор? Я такую даже потрогал однажды, когда робот случайно забарахлил и заслонил собой камеру. Повезло. А всё потому, что бываю не только дома.
– Знаю я такие случайности. Наверняка кто-то подстроил. А если бы тебя опять заметили – оторвали бы на этот раз не только руку.
– Ну, вообще не сильно больно было, – возразил партнёр и аккуратно потрогал культю, – Ещё немного – и опять смогу копать. Кстати, я подсмотрел алгоритм через дырку в ограждении, теперь буду более эффективно.
– С ума сошёл? Какую дырку? Где ты эти дырки находишь? – партнёрша схватилась за то место, где раньше у неё было сердце.
– Случайно, – успокоительно улыбнулся партнёр, – Всё случайно, я просто проходил мимо.
– Как проходил? Где? В свободном пространстве? Без крыши? Ногами? – партнёрша была близка к обмороку, – Я расторгну с тобой все договоры о сотрудничестве!
– Интимный оставь, – партнёр изобразил жалобное выражение лица, – До возвращения к работе мне надо чем-то заняться.
– Все расторгну! Я не могу сотрудничать с тем, кто обманывает систему!
Она ещё покричала на него, но он отключил наушники, оставив только изображение на мониторе. Изображение ему нравилось. И он был вполне уверен в том, в глубине души она им очень гордится.
Кошки и Тигры
1
Давным-давно, когда на земле ещё не было современного человека, в самом сердце густых первобытных джунглей жили два семейства: Диких Тигровых Кошек и Саблезубых Тигров. Они были внешне очень похожи друг на друга: и те, и другие были полосатые, хищные и свободолюбивые, и те, и другие умывались, облизывая свои лапы. Но на этом их сходство заканчивалось.
Дикие Тигровые Кошки были веселы и беспечны. Они любили прыгать с дерева на дерево, валяться на солнышке и чесать друг другу мягкие животики. Кошки ловили мышей и иногда играли с ними просто так, не для еды, а для забавы. А ещё по вечерам они садились рядышком, переплетались хвостами и протяжно мяукали.
– Кошачий концерт! – фыркали Саблезубые Тигры. Они сами никогда не занимались подобной ерундой и смотрели на Диких Тигровых Кошек свысока. Впрочем, они на всех смотрели свысока: у них были самые крупные зубы в джунглях. Тигры занимались серьёзными делами и гордились тем, что все их боятся; так они считали, что их уважают.
Кошки и Тигры ходили на водопой разными тропинками, охотились в разное время суток и никогда не вмешивались в дела друг друга.
2
Однажды в семействе Саблезубых Тигров случилась беда: Маленький Саблезубый Тигрёнок подавился острой костью. Он кашлял и хватался лапами за шею, но кость прочно застряла у него в глотке. Дедушка Саблезубый Тигр заглядывал внуку в пасть, но его лапы были слишком большими, чтобы достать занозу. Тигрёнку становилось хуже.
И Дедушка Саблезубый Тигр пошёл к Диким Тигровым Кошкам.
– Нам нужна помощь! – сообщил Кошкам Дедушка Тигр.
– Мы поможем вашему Тигрёнку, – ответили Кошки, – Но у нас есть одно условие.
Саблезубые Тигры никогда раньше не обращались ни к кому за помощью, и никто никогда не выдвигал им никаких условий. Дедушка Тигр был изумлён и возмущён.
– Рррразоррррву! – зарычал он и распахнул зубастую пасть.
– Рви! – выгнули полосатые спины Кошки, – Всех! И вытаскивай после этого кость своими же лапами!
Дедушка Саблезубый Тигр задумался.
– Какое условие? – спросил он, наконец.
– Наши котята с сегодняшнего дня будут играть с вашими тигрятами! – заявили Дикие Тигровые Кошки.
– Хорошо, – опустил голову Дедушка Саблезубый Тигр: он очень любил Маленького Саблезубого Тигрёнка.
3
И Дикие Тигровые Кошки вытащили кость из пасти Тигрёнка. Их котята с этого дня стали играть с тигрятами, и всем пошло это на пользу: тигрята росли весёлыми, а котята сильными.
С тех пор Саблезубые Тигры и Дикие Тигровые Кошки сообща занимались при свете солнца серьёзными и важными делами, а по ночам сидели, переплетясь хвостами, и пели пронзительные кошачьи песни.
Шапочка. Фанфик
Красная Шапочка опять собиралась в гости к бабушке. Она была расстроена и слегка разочарована жизнью.
– Ну вот, и в этот раз всё будет, как обычно, – переживала Красная Шапочка, – Опять пойду по лесу, потом мне встретится Волк, спросит про бабушку, отправит по длинной дороге собирать цветочки, а сам прибежит к бабушке первым и съест её. У меня и бабушек-то уже почти не осталось!
Красная Шапочка внимательно посмотрела на себя в зеркало. Всё как всегда: на голове красная праздничная шапочка, на талии белый передник с карманами, в руках корзинка с пирожками. Скучно. Волк даже не смотрит на неё в последнее время, а уже издалека спрашивает про бабушку. И Красная Шапочка дала себе слово, что на этот раз всё будет по-другому!
Для начала она вывернула шапочку наизнанку. Подкладка у неё оказалась розовой, и Шапочка перестала выглядеть, как выпускница философского факультета МГУ. Затем она решительно высыпала пирожки из корзинки.
– Буду собирать грибы, – дала себе установку Шапочка и положила в карман передника сапёрную лопату.
Волк уже сидел на опушке леса и грыз семечки. Завидев издалека знакомый силуэт, он не спеша поднялся ей навстречу.
– Привет, Красн… то есть Розовая Шапочка, – слегка удивлённо поздоровался Волк, – А куда это ты идёшь одна по лесу?
– Никуда я не иду! – Шапочка поставила корзинку на пенёк, – Я здесь грибы собираю.
Волк подозрительно оглядел местность.
– Да грибов-то вроде нет, – засомневался он.
– Кто ищет, тот найдёт! – решительно заявила Шапочка и принялась раскапывать сапёрной лопатой ближайший сугроб.
Волк опешил. Такого поворота событий он явно не ожидал. Заводить разговор о бабушке на этот раз ему показалось не очень уместным.
– Шапочка-Шапочка, а почему у тебя такие большие глазки? – наконец слегка видоизменил он стандартный сценарий.
Шапочка оторвалась от своего занятия и смерила Волка оценивающим взглядом.
– А потому что я красавица! И умница, – добавила она на всякий случай, вспомнив, что шапка у неё вывернута наизнанку.
– Я вижу, – растерянно сказал Волк и выплюнул семечки, – Шапочка-Шапочка, а зачем тебе такие длинные ножки? – попытался он найти новую тему для беседы.
– Волк, ты дурак? – догадалась Шапочка.
Волк окончательно смутился и поджал уши. Он действительно чувствовал себя слегка поглупевшим.
Шапочка разрыла сугроб до самой земли и нашла подмёрзший венок из одуванчиков, который она оставила здесь прошлым летом. Положив его в корзинку, она отодвинула Волка с дороги и пошла обратно домой.
Волк потрусил вслед за нею. А что ему ещё оставалось делать?
Крокодил и Чебурашка. Фанфик
У Чебурашки был грустный день: Крокодилу пришла в голову мысль, что у него слишком большая и зубастая пасть, и он решил перевязать её ленточкой на всякий случай. И вот Крокодил сидел у себя дома с изящным бантиком на морде и совсем не мог говорить. Соответственно Чебурашке было некого и нечего слушать.
– Сними бантик! Ты похож на крокодилицу, – шантажировал друга Чебурашка.
– У-у, – мотал перебинтованной пастью Крокодил: по дороге самосовершенствования он решил дойти до самого конца.
– Давай, я лучше тебе все зубы выбью, – предлагал творческое решение проблемы Чебурашка.
– Уууууу, – Крокодил опасливо косил глаза на Чебурашку: зубы ему было жалко.
– Ну, хочешь, я научу тебя не кусаться? – предложил, наконец, Чебурашка.
Крокодил повёл челюстями, и ленточка развязалась.
– Это как?
– Открывай рот! – скомандовал его приятель.
Крокодил разинул пасть, и Чебурашка собрался было что-то объяснять, но чебурахнулся на пол от ужаса.
– Оооооо, – только и смог простонать он откуда-то из-под стола.
– Нравится? – неожиданно расплылся в довольной улыбке Крокодил, – Знаешь, Чебурашка, у меня самые большие в зоопарке зубы!
– Верю. Я таких никогда раньше не видел, – трясся Чебурашка, – А ты не будешь кусаться?
– Нет! Что ты! – ласково заулыбался Крокодил, пристраиваясь на пол рядом с ним, – Ведь мы же друзья!
– Ну да, – с некоторым сомнением произнёс Чебурашка, косясь на Крокодила, и, подобрав с пола ленточку, положил её к себе в карман.
Теперь каждый день у Чебурашки снова был весёлый: Крокодил рассказывал забавные истории, а Чебурашка слушал его, развесив уши. Но ленточку из кармана всё же не выбрасывал. На всякий случай.
Очерки про Лёлю и Марину
Зеркало
Я имею право ошибаться,
Глупо и нелепо говорить.
Иногда мне можно сомневаться,
Неудачно, несмешно шутить. <…>
Разрешите и себе быть проще,
Пусть не самым лучшим, но собой.
Невозможно быть всегда хорошим,
Если ты нормальный и… живой.
Ведамиръ Скобёлкин
Лёля сидела на кухне и размышляла о людях и смысле жизни.
«Вот почему так странно? – думала она, – Когда я рассказываю людям сказки про себя, они охотно этому верят, а когда рискую говорить правду, то на меня или смотрят как на ненормальную, или подозревают во лжи… Неужели я всё-таки нелюдь?»
Для проверки Лёля пошла в ванну и посмотрела в зеркало: отражения не было.
«А и ладно, – махнула на себя рукой Лёля, – Хоть бы оно и никогда не появлялось».
И в зеркале тут же возникла Марина…
Вот и поговорили
Лёля сидела на кухне и мрачно наблюдала за тем, как Борис жуёт бутерброд, уставившись в экран ноутбука.
– Мне нужна духовная пища, – неожиданно для себя самой заявила она Борису.
– В каком смысле? – поинтересовался тот.
– В смысле поговорить.
– Давай поговорим, – оживился Борис и повернул ноутбук к Лёле. – Я вот тут тебе новый сотовый присмотрел…
Леля поморщилась: её вполне устраивал старый, и Борис об этом знал.
– Не хочу я сотовый, – отмахнулась она. – Я поговорить хочу. Ты Бродского знаешь?
– Кто такой? – поднял брови Борис.
– Поэт.
– Умер?
– Умер, – вздохнула Лёля.
Они немного помолчали, после чего Борис ещё чуть-чуть повернул экран монитора:
– Сотовый, как живой…
Лёля нахмурилась и посмотрела в ноутбук. Сотовый ей живым не показался.
Борис открыл новое окно.
– Ну, вот машинка. Тоже, как живая. Хочешь куплю?
– Не хочу, – совсем расстроилась Лёля. – Мне Бродский нужен.
– Бродского не могу, – помрачнел Борис.
– Почему? – удивилась Лёля.
– Так он же умер…
И Лёля отправилась говорить о Бродском сама с собой.
Знаю, что любит
Марину подруги считают блаженной.
Улыбка какая-то беспричинная, ответы на вопросы невпопад. Вещи роняет. То ли смотрит куда-то вдаль, то ли постоянно вслушивается во что-то…
А Сергей – абсолютная невозмутимость. Ни слова лишнего, ни тени эмоций на лице.
– Вот что ты в нём нашла? – спрашивают подруги Марину, – Он же молчит целыми днями. Чем он вообще занимается?
– Не знаю, – улыбается Марина.
– А что говорит?
– Ничего, – отвечает Марина.
– Ничего не говорит, непонятно чем занимается… Почему ты с ним? Кругом так много мужчин: и успешные, и весёлые, а песни какие поют! А этот и рта не раскроет.
Марина опускает глаза.
– Ты словно знаешь про него что-то, – не унимаются подруги.
– Знаю…
– Что? Что ты про него знаешь?
– Знаю, что любит, – шепчет куда-то в сторону Марина.
– Как? Как ты это знаешь?
– Не знаю, – улыбается она…
Нарисовать счастье
– Она всегда всем недовольна! – жаловалась Марина Лёле на свекровь, – Что ни сделай, все не так. Чашку не так поставила, полотенце не так повесила, краску не ту купила.
– Какую краску? – поинтересовалась Лёля.
– На могилу. Ограду красить. Я купила матовую, чтобы не блестела. Она взглянула, губы поджала и пренебрежительно так: что, глянцевую поленилась найти? И что ей сказать?
– Скажи, что для её могилы не поленишься.
– Ой, ну разве можно так? – смутилась Марина.
– А как она – можно? – ответила Лёля вопросом на вопрос, – А как Серёжа твой – можно?
– А что Серёжа? – удивилась Марина.
– Да в том-то и дело, что ничего. Спрятался за твою спину от мамаши и доволен. Сидит, как таракан за плинтусом, и твоими руками жар загребает. Сам-то молчок! А тебе за двоих отдуваться приходится.
– Лёля, у него душа тонкая, художественная. У него искусство.
– Ага. Такая тонкая, что и не разглядишь. Наверное, и нет вовсе. А у тебя толстая и приземлённая. Поэтому у него картины, а у тебя сковородки и грызня с его мамашкой. Ты сама не пробовала рисовать? – неожиданно спросила Лёля.
– Я? – удивилась Марина, – Почему я?
– А почему нет? – удивилась Лёля в ответ, – Ты что, кисточку в руках не удержишь?
– Искусство – это дар божий, это не просто кисточку в руках держать, это…
– Что – это?
– Лёля, – расстроилась Марина, – Ну какая из меня художница?
– А что? – вдохновилась Лёля, – Будешь, как Серёжа твой, ночи напролёт на тряпках каракули малевать, а днём пусть он тебе супы варит и от своей мамаши дверь охраняет.
– Лёля, он мужчина, – попыталась вступиться за мужа Марина.
– Вот именно! – осадила подругу Лёля.
Марина смотрела в окно с самым обиженным и несчастным видом. Деревянная рама местами облупилась, и Марина сколупывала краску, поддевая её ногтем. На подоконнике образовалась горстка острых ошмётков, и Марина, собрав их в ладонь, смахнула всё в форточку.
– И что мне нарисовать? – спросила она.
– Счастье своё нарисуй.
– Это как? Как можно нарисовать счастье? – растерялась Марина.
– Вот и рисуй, пока не получится, – посоветовала Лёля.
Волшебная сила искусства
– Марина, он манипулятор! – убеждала подругу Лёля, стоя вместе с ней перед закрытой дверью мастерской Сергея. – Он тобою, как марионеткой управляет: дёргает за ниточки туда-сюда, а ты и рада…
– Тихо, – зашептала Марина. – Не шуми, слышишь, он музицирует…
– То есть как это: музицирует? – удивилась Лёля. – Он же у тебя художник.
– И художник, и музыку пишет, и стихи, и философ ещё, и…
– О! – Лёля схватилась за голову. – Зоопарк на пленере.
– Пойдём, – приоткрыла дверь Марина. – Только тсс…
Они зашли внутрь. В неясном полумраке, как мертвецы в длинных саванах, накрытые простынями, стояли мольберты. Тихая ломающаяся мелодия доносилась откуда-то из глубины, впрочем, за плотными рядами картин Сергея всё равно не было видно.
Лёля потянула за край ткани на ближнем станке, и материя упала на пол. С полотна на неё смотрела чёрно-белая Марина.
– Почему не цветная? – шёпотом спросила подругу Лёля.
– Я же тебе говорила, и куда теперь ту краску девать было?
Лёля потянулась к её лицу на холсте.
– Пальцы убери, укушу, – зашипела Марина, и Лёля отдернула руку. Правда, укусит, вон, как живая, глазами с картины зыркает…
Мелодия смолкла, и Лёля уловила неторопливое движение. Словно призрак, кристаллизующийся из неясного сумрака, силуэт мужчины переместился к центру комнаты и завис, почти не касаясь пола. В полумраке фигура Сергея выглядела расплывчатой, но внимательный взгляд приковывал к месту и лишал возможности двигаться.
«Нелюдь», – подумала Лёля, тщетно пытаясь пошевелить рукой или ногой.
– Тсс, – засвистела замершая рядом подруга.
– Марина, – забеспокоилась Лёля, – у меня курица на обед размораживается… Борька придёт – убьёт!
– Разберёмся с Борькой, – шелестела Марина. – Стой, как стоишь, он нас сейчас рисовать будет.
– Вот попала, – изумилась Лёля, – Ну, пусть рисует, раз неймётся.
Впрочем, картина ей потом понравилась.
Далеко идущие планы
Марина и Лёля сидели на кухне, уткнувшись носами в справочник по кулинарии.
– Вот – шестьдесят килокалорий, – ткнула пальцем в страницу Марина.
Лёля поморщилась:
– К чему нам полумеры? Гулять так гулять!
– Сорок, – нашла новый продукт Марина.
– Это лучше, – похвалила ее Лёля.
– Двадцать восемь! Капуста! – радостно воскликнула Марина, – Всё, Лёлька, меньше только у зелёного лука: двадцать две. Хочешь луком питаться?
Лёля представила себе завтрак, обед и ужин, состоящие из зелёных пёрышек, и сопутствующий аромат и испуганно замотала головой:
– Пусть будет капуста!
Они вытащили из холодильника плотный кочан и принялись рубить его в мелкую крошку. В «Кулинарии» было написано, что чем мельче кусочки, тем выше результат их усвоения.
– Если так самоотверженно готовить себе еду три раза в день, – размахивая ножом, рассуждала Лёля, – похудеешь от одного только процесса!
Потом они направились в комнату, к компьютеру.
– Танцевать будем здесь, – заявила Лёля, – Здесь просторнее, так что мебель не сшибём. Давай включай. Их надо где-нибудь в картинках искать…
Они открыли страницу «Самые сексуальные мужчины планеты» и принялись выбирать тех, кто нравится больше. После бурных обсуждений решили напечатать всех, но Ричарда Гира и Питера Уэллера – в первую очередь и самым крупным планом.
– Лёля, нам с тобой нравятся одинаковые мужчины, – заметила Марина.
– Мариш, они все одинаковые, – махнула рукой Лёля.
– Ну, не скажи, – загадочно улыбнулась Марина…
Портреты голливудских красавцев заняли собой почти всю стену в гостиной. Свободным осталось одно небольшое место около дивана.
– Как насчет э… него? – поинтересовалась у подруги Лёля.
– Лёля, – ужаснулась Марина, – Тебя вдохновляет он?!
– Нет, но мне хочется, чтобы было ещё и весело…
Они повесили и его тоже. Потом включили музыку и дружно покрутились перед фотографиями. Стало весело.
– Выключай, они сейчас вернутся, – напомнила Марина.
Через пару минут в прихожей раздался шум. С улицы пришли перепачканные машинным маслом и пропахшие бензином Борис и Сергей и сразу же заняли собой всё свободное пространство на кухне.
– А что у нас на ужин? – грохоча табуретками и усаживаясь за стол, радостно поинтересовались мужчины.
Марина поставила перед ними тарелку с капустной соломкой. Мужчины уставились на неё с озадаченным видом.
– Это понятно, и даже похвально, – наконец, пришли они в себя, – А поесть что-нибудь есть?
Женщины посмотрели на них осуждающе.
– Мужайся, Серёга, – философски заметил Борис, – Теперь они любят не нас, а себя…
Прихватив из холодильника вчерашние котлеты и открытую банку шпрот, мужчины направились в комнату и обнаружили там картинную галерею.
– А этот здесь почему? – одновременно указали они на портрет, висящий около дивана отдельно.
– То есть в отношении остальных у вас вопросов нет? – поинтересовалась Лёля.
– Есть, – ревниво заметил Борис, – Что делает в этом доме толпа посторонних мужчин?
– Мы перед ними танцевать будем, – потупив глаза, сообщили женщины.
– То есть как это? – возмутился на этот раз Сергей, – Перед нами танцевать они, видите ли, стесняются, а устраивать танцы этим… – ему не удалось подобрать нужного слова, – Этим… они могут!
– Мальчики, не торопитесь, – успокоила их Лёля, – Вот научимся и летом устроим вам выступление по полной программе где-нибудь в круизе, на теплоходе…
– Летом? – растерялся Сергей. Он не загадывал так далеко.
– Серёга, мы попали, – хлопнул приятеля по плечу Борис, – У женщин на нас далеко идущие планы… Ну что, может, пока рванём в магазин за нормальной едой? Зря, что ли, машину ремонтировали?
Это был я
Лёля и Сергей сидели в кафе. Вообще, приходили все вчетвером: Сергей с Мариной, а Лёля Бориса вытащила из-за компьютера. Но потом те куда-то пропали, кажется, пошли смотреть новую машину Бориса.
Лёля ковырялась пальцами в мороженом: вытаскивала из вазочки цукаты и отправляла себе в рот. Сергей делал вид, что не замечает этого безобразия. А может, и правда не видел.
– А потом я влюбилась в ушастого из 6-го «б», – рассказывала Лёля.
Сергей молча кивал, и для продолжения беседы ей этого было вполне достаточно.
– А потом в очкастого…
Лёля закончила выгребать из мороженого цукаты и принялась за мелкую посыпку. Перепачканные пальцы она незаметно вытирала о лежащую на коленях салфетку.
– А потом, уже в институте, был такой долговязый…
Сергей задумчиво качал головой и что-то писал в своём блокноте.
«Конспектирует, что ли?» – удивлялась Лёля, – «Странный он всё-таки…»
– А потом я вышла замуж совсем за другого, ну, как всегда…
Сергей продолжал записывать, и на лице его отражалась попеременно целая гамма сложных чувств. Если бы Лёля не была так увлечена десертом, она могла бы предположить, что он решает какую-то очень важную задачу…
Но Лёля как раз покончила со своей вазочкой и незаметно подвинула к себе порцию Сергея. А что? Он всё равно не ест.
Когда она выуживала из мороженого очередное украшение, Сергей вдруг замер и, хлопнув себя по лбу, громко воскликнул:
– Это был я!
Лёля вздрогнула и оглянулась по сторонам. Никто ничего не видел и не слышал. Все продолжали оставаться на своих местах и преспокойно ужинали. Она затруднялась, как задать вопрос правильно: «Что ты? Где ты? Почему ты? И вообще при чем здесь ты?»
Поэтому Лёля встала и, обойдя стол, заглянула через плечо Сергея в блокнот. Там были формулы.
– Слушай, я тебе тут о жизни толкую, а ты ерундой занимаешься.
– Вы что-то сказали? – очнулся Сергей.
– Да что тут можно сказать? – и, облизывая сладкие пальцы, Лёля полезла к нему на колени.
За первого встречного
вот, я стою у источника воды, и дочери жителей города выходят черпать воду; и девица, которой я скажу: «наклони кувшин твой, я напьюсь», и которая скажет: «пей, я и верблюдам твоим дам пить», – вот та, которую Ты назначил рабу Твоему Исааку; и по сему узнаю я, что Ты творишь милость с господином моим
Бытие, 24: (12—15)
Лёля с Мариной опять сидели в кафе. На этот раз в жалобно-несчастном настроении была Марина.
– Она тебя третирует? – допытывалась у подруги Лёля, – Гадости говорит? Хамит?
Марина отрицательно качала головой:
– Нет, она вежливая всегда, даже чересчур вежливая. Но вот смотрит так, что хочется взвыть… И уползти куда-нибудь под батарею.
– А на отдельную квартиру твой художник, конечно, не заработает никогда, – упрекала Лёля Сергея.
– Он не ради денег картины пишет, – вступалась за него Марина, – И не ради славы!
– Ну и ради чего, интересно?
– У него… Дар. Его кистью само провидение водит. У него потребность.
– А потребности обеспечить тебе нормальные условия у него нет? – интересовалась Лёля.
– Он не обязан.
– Серьёзно?! А ты его маман терпеть обязана?
Марина поникла:
– Лёля, если я от него уйду, я останусь совсем одна…
– А сейчас ты типа не одна? Сейчас ты с его маман, – усмехнулась Лёля.
Марина возмутилась:
– Лёля, вот что, все должны, как ты, быть? Ты уже третьего мужа с лестницы спускаешь – это нормально?
– Это нормально, – кивнула Лёля, – Ненормально то, что я за них вообще замуж вышла, но это уже дело прошлое…
Они помолчали.
– Марин, этот художник твой кроме как картины мале… писать, умеет ещё что-то?
Марина задумалась.
– Ну вот, – всплеснула руками Лёля, – Тебе даже сказать нечего! Он хоть что-то может, кроме как молчать и холсты портить? А впрочем, тебе и сравнить-то не с кем…
– Зато тебе есть с кем, – огрызнулась Марина, – У твоих мужей разница какая-то была?
На этот раз задумалась Лёля.
– А… ну, была, – наконец, заулыбалась она и, поманив подругу пальцем, наклонилась к самому её уху: «У первого вот так… А другой… Ну, а этот… Вот».
Марина вылупила глаза, а потом они обе, держась за животы, захохотали так, что на них оглянулось всё кафе.
– Лёля, – рыдала от смеха Марина, – Ну, у тебя и коллекция! Ты специально подбирала?
– Угу, – кивнула Лёля, – специально. А надо было, не глядя, за первого встречного!
– Не надо, – уверенно возразила Марина.
Тогда изменится всё
сказали мне, что эта дорога меня приведёт к океану смерти –
и я с полпути повернул обратно –
с тех пор так и тянутся передо мной кривые глухие окольные тропы
Акико Ёсано «Трусость»
Лёля и Марина пили водку. Точнее, пила одна Лёля, а Марина только легонько прикасалась губами к стопке, поддерживая подругу. Вообще, конечно, женщины водку не пьют. Но разве чем-то другим напьёшься?
– Лёля, ну что, совсем всё так плохо? – осторожно спрашивала её Марина и пыталась заглянуть в глаза.
– Да почему плохо-то? – пожимала плечами та, – Не плохо, просто вот так.
– Ну ничего себе так… А может, он изменится?
– Кто? Борис? Не-а. Он уже пятнадцать лет не меняется. Лёля налила ещё стопку:
– Будешь?
Марина отрицательно помотала головой.
– Лёля, а может, это он тебя терпел?
– Может, и он, – не возражала Лёля.
– А может, это тебе надо измениться?
Лёля подняла глаза на Марину и выжидательно замерла.
– Ну, я имею в виду, может, понежнее быть, поласковее…
– Пробовала, – кивнула Лёля.
– И что?
– Тошнит.
– Кого, Бориса?!
– Меня.
Марина охнула и, подняв свою рюмку, стала внимательно её рассматривать.
– Лёля, – решительно заявила она, наконец, – надо меняться! От нежности тошнить не может. У тебя неправильные представления о том, какой должна быть женщина.
Лёля с любопытством подняла на неё глаза:
– И какой?
– Женщина, – вдохновилась Марина, – Это… Это… Ну, это женщина!
– Значит, я – не женщина, – вынесла себе приговор Лёля, – Хочешь, вилку согну?
– Зачем?!
– А так, – и Лёля принялась делать из столового прибора подкову.
– Лёля, ты психованная! – перепугалась Марина, – Да от тебя же мужики разбегаются, как от чумной!
– Если разбегаются, то это не мужики, – вынесла Лёля заодно приговор и мужчинам, – Понимаешь, Мариша, если женщине только того и хочется, что гнуть вилки, это значит, ей пока так и не встретился её мужчина.
– А если он тебе встретится, а ты как раз вилку гнёшь?
– Ну и что? Мужчину этим не испугаешь, – рассмеялась Лёля.
Марина смотрела на подругу с плохо скрываемым сочувствием.
– А Борис? Ты уйдёшь от него?
– Мариш, ну конечно нет.
– Ты серьёзно? – удивилась Марина.
– Зачем? С ним или без него, я всё равно одинока, – улыбнулась Лёля, – Мариш, я не изменюсь, я смирилась с этим. Борис не изменится, и с этим я тоже смирилась. Ничего не изменится. Так зачем же что-то менять?
– А если ты всё-таки встретишь мужчину, который вилки не испугается?
– Тогда изменится всё, – ответила Лёля и налила себе ещё водки.
Идеальный мужчина
Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколь-нибудь развязанное, как у Балтазара Балтазаровича, да, пожалуй, прибавить к этому ещё дородности Ивана Павловича – я бы тогда тотчас же решилась. А теперь – поди подумай.
Николай Гоголь «Женитьба»
На этот раз ограничились лёгкими коктейлями. Две красивые и серьёзные девушки, и так уж получилось, что никуда не торопятся…
– Вон там! – толкнула Марина Лёлю в бок, – Симпатичный.
– Мариш, он же в носу ковыряется.
– Ну, это сейчас. Не всегда же он будет этим заниматься…
– Не зна-аю, – с сомнением протянула Лёля.
– Ну, вон там ещё. В очках, книжку читает. Умный.
– Мариш, он дурак. Умный смотрел бы на нас, а не в книгу!
– Вон те на нас смотрят. Целая компания. Как тебе?
– Марина, постарайся ответить внятно и доступно: зачем мне целая компания?!
– Ну выбери кого-нибудь!
– Кого? Один коротышка, другой сам себя боится, а третий ржёт, как лошадь.
– Тебе же нравятся лошади, – напомнила подруга.
– Ну, не в этом же смысле! – покрутила Лёля у виска.
– Напрасно, Лёлька. Лошадиные силы – это наше всё. Вон смотри, вон тот на мерсе приехал. Как ты к мерсам относишься?
– Укачивает.
– Ну, продаст он свой мерс, купит тебе хаммер.
– Хаммер я и сама себе куплю.
– Лёля, говори прямо: кого тебе надо?!
– Ой, Мариш, если бы я знала…
– Ладно, ты тут выбирай, а я пока отлучусь ненадолго, – неожиданно заявила Марина.
Что-то в её голосе заставило Лёлю насторожиться. Она проследила за взглядом подруги и заметила у самой двери мужчину. Чем именно он отличался от остальных, Лёля вряд ли смогла бы ответить с уверенностью. Но отличался – и она придержала подругу за руку.
– Знаешь что, дорогая, я, пожалуй, сама отлучусь, мне нужнее, – и, прихватив со стола стакан с коктейлем, Лёля направилась случайно ронять его на незнакомца.
