Текст книги "Проза"
Автор книги: Лариса Баграмова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
– Ничего, ничего, привыкнешь, – шепчет она, – Потом будет легче.
– Мам, а как мы назад пойдем? – улыбается сквозь слёзы Сима.
– Куда же тебе назад? Пришли только. Сиди, сиди пока, – успокаивает то ли её, то ли себя мама, – Как-нибудь справимся. Как-нибудь дойдём.
После работы
Рита притащила домой сумки и хлопнула дверью.
Подросток Данила понуро сидел на кухне и ковырялся пальцем в клеёнке.
– Ты что такой смурной? – спросила Рита.
– Мам, мне совсем нечего делать, – уныло ответил ей сын.
Это Рита видела уже давно, лет пять или шесть. Секции, кружки, учеба, друзья – всё у Даньки было, но разве речь об этом…
– Я знаю, – вздохнула Рита, – Что я могу предложить тебе, сынок? Ну, вот посуду что ли прибери, – попыталась она отшутиться.
Данила кисло улыбнулся в ответ.
– Мам, мне нужно что-то большое, важное…
– Я знаю, – болезненно дрогнула голосом Рита, – Полы помой! – её призыв звучал как самозащита.
Данила поднял глаза на мать.
– А у тебя-то как? Менеджера нашла?
– Нет. Всё какое-то фуфло приходит.
– Что, все подряд фуфло?
– Ну, приходил сегодня один: три диплома, резюме на пяти листах мелким шрифтом. Вот оно мне надо – всё это читать?
– А каким должно быть резюме? – поинтересовался Данила.
– Любым, – махнула рукой Рита, – Я их всех за компьютер сажаю. Если с работой справляется – значит, наш.
– И всё? – удивился сын, – Мам, а зачем тебя тогда на работе держат?
– Да кто же их знает, – улыбнулась Рита.
Крайние меры
1
Одно время Таня работала на Цветном бульваре. Миша, генеральный, проявлял о ключевой сотруднице всяческую заботу и оказывал повышенные знаки внимания. Отдельный кабинет, единственный во всей компании (даже сам Миша располагался в общем зале с двумя заместителями), кофе по утрам, корпоративная машина до дома… И вопросы всякие: как семья, как дети? Нет, речь шла не о мужском интересе, скорее, о дружбе или о приятельском флирте.
А с детьми у Тани как раз было не очень хорошо: у детей была астма. Да и самой ей периодически становилось тяжело дышать. Врачи пугали гормонами, Таня сопротивлялась, безосновательно уверенная, что со временем всё пройдет само. Однако не проходило…
Миша, половину смысла жизни которого занимала благотворительность и забота о собачьем приюте, оставить этот факт без изменений не мог. Постоянно, с завидным упорством, он таскал на работу то брошюры, то всякие слухи о методах лечения. Таня принимала информацию благосклонно, но претворять её в жизнь не торопилась. А вдруг будет хуже?
– Обливание ледяной водой – панацея от всех болезней! – выразительно читал ксерокопию какой-то лекции Миша, делая акцент на слове «всех».
Таня слушала вполуха.
– Слушай, тебе что, трудно их облить из ведра? – наконец возмутился Миша.
– Миш, я оболью, – пообещала Таня, – В субботу.
– Почему не сегодня?
– Я сегодня поздно приду, ты же сам меня загрузил документами.
– Иди домой, – тут же отреагировал генеральный.
– Миш, в субботу…
В понедельник с утра Миша подошёл к ней.
– Обливала?
– Миша, мы в кино пошли, а потом в гости к бабушке. Знаешь, как это для детей важно? – и Таня сделала виноватое лицо.
2
В пятницу был корпоратив. В компании с Мишей Таня заметила нового человека. То ли его знакомый, то ли партнёр. Вряд ли сотрудник, всех сотрудников Таня обычно набирает сама, и Миша бы не стал никого приглашать без её совета. Красивый: высокий и широкоплечий, аристократические манеры, тёмные глаза – Таня смогла рассмотреть их издали, потому что время от времени мужчина внимательно смотрел в её сторону.
Миша подошёл и показал рукой на незнакомца:
– Таня, это Альберт.
Тот галантно поклонился ей издалека.
– Таня, он тебе позвонит.
– Пусть звонит, – улыбнулась Таня, – Симпатичный.
– Таня, – повысил голос Миша, – Это не то, что ты думаешь! И ещё, запомни, пожалуйста. Пожалуйста, запомни: всё что он скажет или сделает – это тебе во благо. Ты запомнила?
– Что-то ты темнишь, – она кокетливо-подозрительно прищурила глаз, – Да пусть звонит.
Альберт позвонил. А потом ещё и ещё. Низкий густой баритон с мягко-властными интонациями не давал возможности повесить трубку первой, и Таня говорила с ним часами. Что ему было нужно, оставалось для неё загадкой. Никуда не приглашал, не просил о встрече, не флиртовал, не рассказывал о себе. День за днём Альберт говорил и говорил только о Тане. Точнее, о ней и детях.
– Как вы лечите детей от астмы? – спросил он как-то раз. Таня рассказала про процедуры и таблетки, а потом вспомнила про Мишин совет с обливанием и пожаловалась на нехватку времени: там же целый курс нужен, а это каждый день месяца полтора или два.
– Сколько времени требуется, чтобы вылить ребёнку на голову ведро воды? – поинтересовался Альберт.
– Ну, это надо сначала освободить ванну… – начала было Таня.
– Сколько времени требуется, чтобы вылить ребёнку на голову ведро воды? – ещё раз поинтересовался Альберт, медленно и отчётливо артикулируя каждое слово.
Миша не зря ценил её как очень толковую сотрудницу.
– Вылить – секунд пять-шесть, – оценивающе ответила Таня.
Альберт повесил трубку.
3
На следующий день, идя на работу, Таня заметила Альберта у самых дверей офиса. В руках у него было ведро. Таня с любопытством взглянула на его ношу.
Альберт поднял ведро над Таниной головой, и её с ног до головы окатила волна холодной воды. После этого развернулся и, гремя пустой тарой, направился в сторону метро. Охранник схватился за сердце.
Она смутно помнит, как прошла мимо секретарши, и как Миша спрятался в свой кабинет, завидев её в коридоре, и как оборачивались вслед коллеги, и как ей принесли фен и обогреватель – высушить обувь.
Вечером Миша читал ей лекцию:
– Ты знаешь, сколько Берту ехать до нашего офиса? Полтора часа! И полтора часа обратно. Да ещё с ведром. А ты не можешь найти для детей пару минут!
Детей Таня облила в тот же день, но для выздоровления этого оказалось мало. Миша находил всё новые и новые методы лечения, Альберт призывал разозлиться.
– Вы копите в себе обиды и гнев, не даёте эмоциям свободно выходить наружу, – настойчиво объяснял ей Альберт, – Вам нужно прокричаться, выплеснуть из себя негатив.
Таня ничего выплёскивать не собиралась.
– Если я это выплесну – мир утонет, – отшучивалась она.
– А если не выплеснете – утонете вы сама! – заявлял Альберт. Пару раз Таня покричала у себя на кухне, закрыв форточки и включив погромче радио, но всё это было несерьёзно.
4
А в сентябре произошло странное.
Миша вызвал Таню к себе в кабинет и, пряча глаза, велел срочно переделать кадровую документацию за три последних года: там не хватало оттисков с корпоративной символикой. Таня раскрыла рот от удивления: это же мелочи, ни одна комиссия не будет к этому придираться! Но Миша был твёрд:
– Позвони домой и скажи, что придёшь сегодня поздно. Очень поздно!
Вечером, когда все уже давно ушли, Таня сидела за стеклянными дверями своего кабинета и, обозревая пустой офис, вполголоса ругала Мишу, на чём свет стоит.
И тут она увидела стоящего у входа Альберта.
Пиджак его костюма был расстёгнут, и под ним виднелась ослепительно белая рубашка – именно так Альберт был одет всегда. Однако теперь на его шее был намотан яркий цветной шарф, а в ушах раскачивались огромные красные кольца-клипсы. На тёмных волосах Альберта был закреплен плюмаж из цветных перьев, а губы накрашены ярко-красной помадой.
Таня обомлела. Альберт прошёл через весь офис и, зайдя в её кабинет, прикрыл за собой стеклянную дверь.
И начал петь…
Голос Берта в диапазоне между очень низким баритоном и басом дробит стены. Альберт пел матерные частушки, одну за другой, безостановочно. Тане, ни разу до этого не слышавшей от него не только ни одного грубого, но даже просторечного слова, показалось, что она сошла с ума. Или с ума сошёл сам Альберт. Диссонанс между формой и содержанием был чудовищный.
Спустя бесконечно долгое время Альберт, наконец, прекратил петь и не спеша, очень обстоятельно, глядя прямо в глаза Тане, начал рассказывать ей о том, что он сейчас будет с ней делать. То, что он говорил, было ещё ужаснее того, что он только что пел. Волосы у Тани встали дыбом. Альберт явно готовился к этой речи заранее, потому что придумать такое на ходу было невозможно. Таня попыталась представить его угрозы воплощёнными в действия и поняла, что если он осуществит хотя бы часть из того, о чём рассказывает, она навсегда останется глубоким инвалидом, если вообще будет жива.
Таня смотрела в глаза Альберту и с ужасом видела, как в них всё сильнее загорается властно-жестокий огонь: он не просто пугал, он действительно с каждой минутой все больше хотел это сделать. Таня опустила глаза вниз. На Альберте были свободные брюки и распахнутый пиджак, и она смогла убедиться со всей уверенностью, что он действительно готов сделать то, о чем рассказывает. Прямо сейчас.
5
Таня подумала про окно. Это без шансов: там решётка. А напротив прозрачной стены – офисный стол с ксероксом и низкий шкаф, и даже если Таня разобьёт стекло, она не сможет через них перепрыгнуть. Таким образом, выйти из кабинета можно только через дверь, спиной к которой стоит Альберт.
Таня вспомнила слова брата: если мужчин несколько, возможно только звать на помощь, если один – у тебя есть шанс, но только в том случае, если ты ударишь первой. Рост у Альберта фактически под два метра, по кадыку она может промахнуться, бить между ног брат категорически не советовал: раньше, чем нога или кулак достигнут цели, у мужчины сработает защитный рефлекс. Таня сделала глубокий вдох, резко отодвинула в сторону край стола и, подавшись вперёд всем телом, впечатала правый кулак в грудь Альберта, в район солнечного сплетения. Под рукой что-то всхлипнуло, Берти охнул, покачнулся к Тане и сжал её в объятьях, как клещами. Не продохнуть. Руки каменные. Всё его тело неподвижно, как статуя.
Таня дёрнулась пару раз и почувствовала, как по её груди расползается страх. Надо было что-то делать. Если уж бьёшь – бей, чтобы убить, вспомнила она снова слова брата. Таня раскрыла рот и впилась в ключицу Альберта зубами так, что под ними заскрипела кость.
Альберт выдохнул, дёрнул плечом, отпустил руки и, одним движением развернув Таню к себе спиной, снова сжал её, как железными обручами. И Таня почувствовала чуть ниже поясницы то, чего она так старалась избежать.
И на неё нашло затмение. Свет померк. Густая чёрная волна ярости поднялась откуда-то из глубины тела, которое моментально налилось тяжестью и силой. Из груди, из самого нутра, исторгнулся низкий протяжный вой. Так кричат раненые вампиры в фильмах ужасов. Таня билась внутри кабинета, волоча своего мучителя на спине и круша его телом мебель. Офисный календарь, подаренный Мишей, треснул и упал со стены на пол. Документы из рассыпавшихся папок путались и рвались под ногами, низкий шкаф отъехал в сторону от стены, и Таня обрушивала Альберта боком на его острый край. А ещё она била его ногой по правой голени, острым каблуком, раз за разом, тысячу раз подряд.
Сколько это продолжалось, Таня не помнит. Но в какой-то момент времени её взгляд уловил сквозь полумрак Мишину фигуру за стеклянной перегородкой. Миша не даст в обиду даже животное. Что касается людей, то Таня была больше чем уверена, что он ради благополучия ближнего готов пожертвовать своим здоровьем. Однако Миша стоял неподвижно и не вмешивался. Таня с трудом заставила себя остановиться и вгляделась в его лицо. Мишины глаза были полны слёз.
Пытаясь унять колотящие её эмоции, Таня прислушалась к тому, что происходит у неё за спиной. Берти дышал со всхлипами, но не шевелился. Всё, что он делал, – это сжимал Таню в своих неподвижных руках. Таня затихла, выравнивая дыхание, и только когда она совсем успокоилась, его руки начали сначала слегка подрагивать, потом стали мягче, потом по ним прошла волна крупной дрожи, и только затем Альберт осторожно и очень медленно разжал свои объятья.
6
Потом Миша расскажет Тане, что она сломала Берту ребро и раздробила голень: в кости образовалась трещина и острым каблуком была иссечена надкостница. А пока Миша закатывал на мертвенно-белом Альберте брюки и мыл его ногу, сплошь покрытую багровыми рубцами, водой из офисного чайника.
Таня бродила по офису, и Альберт неотступно следил за ней глазами. Миша вытаскивал у него из волос запутавшиеся перья и пытался шутить. Таня слышала словно сквозь вату:
– Бертик, а давай я тебя того… Тебе после этого уже всё равно, а мне как другу приятно…
Потом Миша собирал вещи и двигал мебель, а Таня, покачиваясь из стороны в сторону, смотрела на своё отражение в тёмном окне и видела только свои огромные глаза.
Потом они ехали в Мишиной машине в больницу. Сначала Таня отказывалась садиться, и Мише пришлось, держась от неё на некотором расстоянии, демонстрировать раскрытые ладони. Берти Таня не боялась, но села на переднее сиденье, рядом с Мишей.
Около ворот больницы Миша вопросительно обернулся назад, к Альберту, и тот отдал распоряжение:
– Будь с ней, я сам.
Потом Миша с Таней смотрели, как тот, сильно хромая и подволакивая ногу, идёт к воротам и через больничную площадь к приёмному покою.
Недалеко от Таниного дома Миша остановился и купил водки.
– Пей, – протянул он ей открытую бутылку.
Таня отрицательно замотала головой.
– Пей! Что ты мужу скажешь? Время два часа ночи!
7
Спустя полчаса он тащил ватную Таню на руках на четвёртый этаж: в московских пятиэтажках не делают лифтов. И передал её сонному Олегу:
– У нас был внеплановый корпоратив. Она немного выпила.
Без доказательств
коль скоро, на наш взгляд, человек что-нибудь любит,
он должен, если только верно о нём говорят,
выказывать любовь
не к одной какой-нибудь стороне того, что он любит,
оставаясь безучастным к другой,
но, напротив, ему должно быть дорого всё
Платон «Государство»
Они встретились, кажется, в парке.
Она наблюдала за галдящими в луже воробьями, а он что-то читал. И заговорили о чём-то, сейчас уже она и не помнит, о чём.
Потом гуляли и беззаботно болтали, зашли в кафе на углу.
Потом встретились ещё раз. Потом стали встречаться.
Он не походил на других. Улыбчивый, никуда не спешащий, словно вся жизнь – это большая прогулка, он говорил иногда серьёзные или странные вещи, и она задумывалась.
Они были чем-то похожи друг на друга: оба носили слегка потрёпанные джинсы и спортивные сумки через плечо, оба любили мороженое. Одинаково смеялись и предпочитали джаз.
Он рассказывал ей о прочитанных книгах, и она читала их тоже. Пел под гитару, и она записывала в свой дневник слова и аккорды. Читал ей свои стихи. Слушал её рассказы про сессию и начальницу, про вчерашние сны и кошку, сбежавшую через балкон по водосточной трубе.
Но ничего не рассказывал о себе.
– Зачем? – улыбался он, – Ну какая разница, кто я? Нам интересно вдвоём, у нас общие взгляды на мир и искусство. Нам хорошо вместе. Чего же ещё?
– Чего же ещё? – повторяла она, и тонула в его глазах и руках, и совсем ни о чём не думала.
А потом он приехал на какой-то огромной блестящей машине. Она даже не слышала, как такие называются. И вместо привычной рубашки и джемпера на нём оказался безупречный дорогой костюм. И незнакомый запах тонкого, едва ощутимого парфюма.
– Понимаешь, мне важно, чтобы любили меня – именно меня, а не вот это, – он показал ей на машину и на свои золотые часы, – А все любят почему-то совсем не меня. Понимаешь?
Она смотрела на его лицо и видела другое, не знакомое ей выражение. Словно это был он и в то же время совсем другой человек. Что было в его взгляде? Она не поняла.
Но ей захотелось уйти. Подальше от этой дорогой машины, от слепящих глаза аксессуаров и чужого запаха. Домой, к своей тетрадке с аккордами и словами его песен. К их общим книгам и интересам.
И она ушла. От него к нему самому.
Об исключительности
Анютка ещё маленькая была, и они с Машей ехали в метро.
Народу – тьма. Вагон раскачивался, и вместе с ним качались туда-сюда люди. Маша пристроила Аню в уголке у двери и загораживала собой дочь от чужих локтей.
Рядом с ними так же тщательно оберегал от ударов свою спутницу молодой мужчина. На самом длинном перегоне поезд набрал скорость, и тряска стала настолько сильной, что Маша, не удержавшись, всем телом навалилась на него.
– Не толкайся, корова, – услышала она грубый окрик и получила удар локтем в бок, – Не видишь: тут исключительная женщина стоит.
Его спутница заулыбалась.
Когда они вышли на станции, Аня спросила Машу:
– Мама, я зачем дядя тебе нагрубил? Он так сильно любит тётю?
– Нет, он её вовсе не любит, – ответила Маша, – Когда мужчина любит женщину, он любит и всех остальных женщин тоже. Всех, без исключения.
– Мама, а ты любишь всех детей без исключения? – поинтересовалась Аня.
– Всех, но ты у меня самая-самая исключительная, – ответила дочери Маша.
Аня улыбнулась, а Маша промолчала о том, что то же самое она говорит и другим детям тоже.
Таракан
Мужчин у Майки не было. Ну, то есть были, конечно, но разве это мужчины?
– Это потому что ты не умеешь готовить! – вынесла свой вердикт мама и, хлопнув дверью, ушла в консерваторию приобщаться к прекрасному.
Майка заревела и поплелась на кухню.
Первый кулинарный шедевр носил название «запеканка» и серьёзно обеспокоил соседей. После того, как дым рассеялся, Майка вынесла угольки на помойку и замесила жидкое тесто.
Блины оправдали возложенные на них ожидания. Причем сразу все. Майка разложила их по тарелкам аккуратными чёрными кучками и выбросила сковородку в мусор.
Борщ! Вот путь к сердцу настоящего мужчины. Майка зажмурилась. Перед её глазами предстала кастрюля с ароматной жидкостью, в которой колом стоит половник.
Майка засучила рукава и принялась за работу. Кто самостоятельно готовил борщ, тот знает: свёкла имеет обыкновение пачкать буквально всё. Спустя некоторое время посуда на кухне, а также раковина и местами пол приобрели оптимистичный розовый оттенок. Такой же, как и сама Майка.
На плите шкворчало и бурлило. Майка стояла рядом и, прижимая к груди таймер, строго по расписанию загружала в кастрюлю заготовленные ингредиенты.
Теперь накрыть крышкой и дать настояться. Десять, девять, восемь, семь…
– Фу, – выдохнула Майка и устало опустилась на стул.
Борща почему-то не хотелось. Майка вытащила из шкафа глубокую тарелку с весёленькими облачками по краям и налила туда варево. Затем, выдвинув ящик со столовыми приборами, взяла ложку и повернулась к столу…
В тарелке с борщом сидел таракан. На самом краю, рядом с облачком. По ритмичному шевелению усиков Майка догадалась, что он нагло поедает её произведение.
Майка прищурила глаз, прицелилась и цокнула по тарелке ложкой. Насекомое отодвинулось в сторону и продолжило своё занятие. Майка прицелилась тщательнее и ударила сильнее. Таракан, поведя усами, уклонился от нападок.
– Гад! – взвизгнула Майка и принялась выбивать ложкой барабанную дробь по краю посуды. Тарелка лопнула, и борщ розовыми ручейками разлился по столу. Таракан замер и свалился в лужу.
Майка осторожно потрогала его краешком ложки, но тот предусмотрительно прикинулся мёртвым. Выудив насекомое из остатков борща и тщательно обдув его от прилипших кусочков укропа, Майка выкинула виновника аварии в окно. Остатки обеда она слила в унитаз. Выбросила черепки и тщательно вымыла кухню.
К чёрту этих мужиков. Борщи им варить…
И Майка отправилась в консерваторию.
Пряничный домик
Чему бы жизнь нас ни учила,
Но сердце верит в чудеса
Фёдор Тютчев «А.В.Пл [етнё] вой»
Тина сидит на кухне и раскатывает скалкой тугое холодное тесто. На столе лежат самодельные выкройки: вот будущие стены, вот крыльцо, вот печная труба. В доме пахнет корицей и ванилью. Тина делает пряничный домик.
Конструктор лего и немецкие пластмассовые домики – самое яркое воспоминание её счастливого детства. Из конструктора она выстраивала дома: одноэтажные дачи и многоквартирные высотки, крепости, школы, театры, фургоны на колёсах для бродячих артистов и замки для сказочных принцесс – изобилие деталей похожей формы и одинаковой расцветки давало безграничный простор для творчества. А вот сборка ярких хрупких цветных коттеджей требовала точного соблюдения технологии. Каждая деталька уникальна, каждой предназначено своё собственное место. Тина долго читала инструкции и аккуратно вырезала из основ малюсенькие предметы.
Современное лего Тине совсем не нравится: ограниченные наборы деталей причудливой формы вызывают у неё лишь недоумение и скуку. Всё нарочитое, вычурное, замысловатое, а потому бесфантазийное и неинтересное. А игрушечные домики пойди-ка отыщи… На полках детских магазинов пугающе плотными рядами выстраиваются только грубо и бездушно наштампованные пародии на дома и кукольные замки. Нет в них изящества, гармонии, красоты.
А вот домик из ржаного теста с мёдом и цукатами, украшенный разноцветными сахарными камушками и изюмом – это живое рукотворное чудо. Тина раскладывает выкройки на раскатанном душистом пласте и вырезает детали тонким острым ножом. Потом надо будет убрать их в печь, потом склеивать из отдельных частей сахарной глазурью цельное архитектурное строение, а потом, когда глазурь схватится, украшать пряничные бока и крышу конфетами и кусочками мармелада.
Конечно, налюбовавшись её творением, домик потом съедят. Но это будет не сейчас, а пока Тина старательно вырезает окошки и вставляет рамы. Пусть он получится как живой, как настоящий.
Письмо, или Мы навсегда в ответе
Мы не из тех, кто смотрит в зеркала,
И оболочка тела нам мала,
Но никакой проблемы в этом нет:
Мы просто цифры в сети Интернет.
Песня Веры из к/ф «Шапито-шоу»
1
Леся открыла почту и удивилась, увидев рядом с письмом Романа значок «высокая важность».
С Романом она общалась уже почти два года. Это была электронная переписка, то привычно-обыденная, как чашка утреннего кофе, то вдруг затухающая на время в связи с его или её отъездом в отпуск, то неожиданно вспыхивающая бурными круглосуточными диалогами на какую-то особо острую тему.
Никаких дальнейших планов на развитие отношений, судя по всему, Роман не строил, да и она уже оставила на это всякую надежду. Не то, чтобы ей было совсем не любопытно. Конечно, она с удовольствием встретилась бы со своим виртуальным собеседником, чтобы убедиться хотя бы, что он действительно тот, за кого себя выдаёт. А то фотографию всякую можно прислать, да и историю, как у него, сочинить – не проблема.
Но Роман уже дважды отказывался от предложения встретиться в реале, и Леся махнула на свою идею рукой. В конце концов, он прав. Зачем рисковать? А вдруг кто-то один из них не понравится другому? Или наоборот, понравится слишком сильно? А так у них с течением времени сложились хорошие отношения, которые постепенно выросли из деловой переписки во вполне дружескую. Правда, они по-прежнему остались «на вы», но Лесе даже нравится такое обращение: оно вызывает у неё приятные ассоциации с прошлыми, церемонно-романтическими веками.
Что же касается фотографии и истории, то они оказались настолько обыденными, что вряд ли Роман стал бы их выдумывать. Да и не похожи на него всякие фантазии. За пару лет общения Леся настолько привыкла к его стабильности, предсказуемости и отсутствию всяких неожиданностей, что сейчас, глядя на пометку важности, немного обеспокоилась: а вдруг что-то случилось? Что-то серьёзное?
2
Открыв письмо, она не поверила глазам: сам текст был набран огромными буквами, а в конце каждого предложения стояло по три-четыре восклицательных знака! Леся сделала пару раз глубокий вдох-выдох и собралась с мыслями, чтобы внимательно вчитаться в сообщение.
«Я ОБРАЩАЮСЬ К ВАМ, БЕССОВЕСТНАЯ ВЫ ЖЕНЩИНА, НЕ ПОТОМУ, ЧТО НАДЕЮСЬ НА НАЛИЧИЕ У ВАС ХОТЬ КАКОЙ-ТО СОВЕСТИ!!!» – озадаченно прочитала она. О-па. Вообще-то они с Романом уже давно пришли к общему мнению, что совесть – понятие весьма относительное, а апелляция к её наличию слишком часто говорит как об отсутствии её у самого говорящего, так и о его сильном желании манипулировать собеседником. «А ЧТОБЫ ПОСТАВИТЬ ВАС НА МЕСТО, С КОТОРОГО ВЫ ИМЕЛИ НАГЛОСТЬ БЕССОВЕСТНО ВЫСУНУТЬСЯ!!!» – следовало далее.
Леся остановилась и ненадолго задумалась. Он что, с ума сошёл? Это совсем не его стиль, совсем чужие обороты речи. Да и ничего предосудительного она не совершала. Ну, пошутила пару раз в последнем письме, ну, поддела его немного – так это по-дружески. Неужели это вообще можно было принять за наглость, или хамство, или отсутствие у неё совести? Вообще, конечно, электронная переписка не передаёт интонации, тут не спасают даже смайлы. Что если её слова действительно были восприняты им совсем не так, как ей об этом думалось? Что если и в свои Роман вкладывал совсем иной смысл, не тот, который она им придавала?
Леся поёжилась и стала читать дальше. «ЕСЛИ ВЫ, БЕССТЫЖАЯ ИСКАТЕЛЬНИЦА ПРИКЛЮЧЕНИЙ, РАССЧИТЫВАЕТЕ ЗДЕСЬ ЧЕМ-НИБУДЬ ПОЖИВИТЬСЯ, ТО ЗНАЙТЕ, ЧТО У ВАС НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧИТСЯ!!!!» Леся изумлённо подняла брови и прикинула, чем именно она может поживиться на общении с Романом. Насколько тот писал о себе, он работает инженером-сметчиком в небольшой строительной компании, живёт в маленьком провинциальном городке, заграничного дядю миллионера не имеет, уже несколько лет женат и вообще звёзд с неба не хватает. Единственное, чем он ей бесконечно дорог, – это их общие интересы и дружеское участие. Правда, именно это является для неё самым важным, что они уже не раз обсуждали. Неужели он опять в чём-то засомневался?
Леся вспомнила его настойчивые вопросы ещё в том году, а потом в начале этого: «Зачем вы общаетесь со мной? Зачем вам эта переписка? Мне кажется, у вас есть какой-то тайный план». Леся тогда отшутилась фразой из мультика про мистера Фикса, но с тех пор чувствует себя слегка виноватой: коварный план на развитие долговременных дружески-доверительных отношений у неё все-таки был. Но почему она должна это объяснять ещё и ещё раз? Ну почему сейчас дружеское общение так непопулярно, что вызывает удивление даже у вполне адекватного человека, каким является сам Роман? Неужели всем мужикам действительно только одного и надо, причем настолько, что им проще заподозрить неискренность, чем поверить чистосердечному признанию в желании дружбы? Да и если бы он сам хотел чего-то помимо переписки, разве отказывался бы так решительно от встречи?
«И НАПРАСНО ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО ЛЮБОЙ ЖЕНАТЫЙ МУЖЧИНА ПОБЕЖИТ ЗА ВАШЕЙ ЮБКОЙ ПО ПЕРВОМУ ВАШЕМУ ЗОВУ!!! ДА БУДЕТ ВАМ ИЗВЕСТНО, ЧТО ЕСТЬ ЕЩЁ ПОРЯДОЧНЫЕ И ДОСТОЙНЫЕ СЕМЬЯНИНЫ, КОТОРЫЕ ГОРЯЧО И БЕЗЗАВЕТНО ЛЮБЯТ СВОЮ ЗАКОННУЮ ЖЕНУ И ДАЖЕ НЕ ПОМЫШЛЯЮТ О СВЯЗИ С БЕСПУТНОЙ РАЗЛУЧНИЦЕЙ!!!» Леся открыла сумочку и достала из её кармашка зеркальце. Оценивающе взглянув на своё отражение, она задала сама себе прямой вопрос: является ли она на самом деле беспутной разлучницей? И так же честно и прямо на него ответила: она что, дура или сумасшедшая, чтобы строить планы на человека, которого и в глаза-то никогда не видела?
«У ВАС НИЧЕГО НЕ ВЫЙДЕТ, ДОРОГУША!!!!» Леся поморщилась от бесцеремонного обращения: Роман никогда раньше не позволял себе таких оборотов речи. «НЕ НА ТОГО НАПАЛИ!!! НАЙДИТЕ СЕБЕ ДРУГОЙ ОБЪЕКТ ДЛЯ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ. НАВЕРНЯКА НАЙДЁТСЯ МАССА ЖЕЛАЮЩИХ С ВАМИ ПОРАЗВЛЕЧЬСЯ».
Нелогично, – невольно возразила собеседнику Леся, – В предыдущем абзаце было написано противоположное. Обычно такая непоследовательность свойственна эмоционально нестабильным женщинам, а вовсе не мужчинам. Напился он, что ли?
«ТАК ЧТО ПРЕДУПРЕЖДАЮ: ЕСЛИ МОЙ МУЖ ПОЛУЧИТ ОТ ВАС ЕЩЁ ХОТЯ БЫ ОДНО ПИСЬМО, БУДЕТЕ ИМЕТЬ ДЕЛО СО МНОЙ!!!! И Я ЗАСТАВЛЮ ВАС ЗАМОЛЧАТЬ!!!! ДАЖЕ И НЕ ДУМАЙТЕ КАЛЯКАТЬ ЕМУ БОЛЬШЕ СВОИ ПИСУЛЬКИ!!!»
Ой, мама, так это вовсе не он писал! – ахнула Леся и тут же заметила подпись в конце текста, сделанную такими же огромными буквами: «АНГЕЛИНА, ЗАКОННАЯ И ГОРЯЧО ЛЮБИМАЯ ЖЕНА ЕЁ ВЕРНОГО МУЖА РОМАНА».
3
Это что же получается? Его милая супруга залезла к нему в почтовый ящик, прочитала Лесино последнее послание, а может, и все письма – Леся никогда не интересовалась, сохраняет ли Роман их переписку – и решила тут же пресечь «безобразие», ответив Лесе вместо него?
Леся расхохоталась до слёз. Вот ревнивая дура! Да если бы у неё действительно были планы очаровать своего виртуального собеседника, разве вела бы она с ним целомудренные разговоры, да ещё на интеллектуальные темы? Разве не выслала бы при первой же возможности хотя бы несколько соблазнительных фотографий? Разве не нашла бы какой-нибудь способ уговорить его на личную встречу? Да она сама бы к нему приехала. Глупая коза эта Ангелина.
А он-то хорош! Наверняка забыл открытой страницу электронной почты. И вот теперь куча проблем, что у его жены, что у самой Леси. Конечно, ангелоподобная жёнушка несет ахинею, но всё равно мало приятного, когда тебя обзывают бесстыдной или беспутной, да ещё понапрасну обвиняют в том, чего ты и не думала совершать. Да и ему самому сейчас ой как несладко. Неужели он живёт с такой женщиной? Неужели он реально терпит от неё такой неадекват? Леся задумалась, и некоторое чувство жалости к своему виртуальному другу шевельнулось в её груди. Она представила себе семейную сцену, в которой разъярённая женщина с ангельским именем и совсем не ангельским складом ума обвиняет ни в чём не повинного мужа в тайных желаниях и порочных виртуальных связях.
4
И Лесе снова стало смешно. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кем ты являешься. Скажи мне, кто твоя жена, и я скажу, каким ты выглядишь. Леся удалила письмо в корзину и очистила её от содержимого. Никогда не будет она отвечать на подобные выходки. В конце концов, если принимать всерьёз бредовое состояние каждого неадекватного человека, то и реальная жизнь со временем превратится в виртуальную.
Роман прекрасно разберётся со всем самостоятельно. Но как же всё-таки он терпит этот балаган? Наверное, его жена очень красивая. Пожалуй, это единственное разумное объяснение. Леся посмотрела на себя в зеркало. Ну, она тоже очень даже ничего. Может, всё-таки встретиться с Ромкой в реале?
Исполнение желаний
Карфаген должен быть разрушен
1
За окнами бушевала гроза. Судя по календарю, как раз сегодня ночью должен был состояться шабаш ведьм, и погода стремилась соответствовать предстоящему празднику.
Мила собиралась на пустырь рядом с заброшенной мельницей, чтобы совершить ритуал на исполнение желаний.
– Психопатка! – кричала ей подруга из кухни, гремя посудой, – Тебя в Кащенку сдать надо. По тебе там давно место плачет.
– В Кащенке меня долго не выдержат, они от меня с ума сойдут, – отшучивалась Мила, выгребая из гардероба старые вещи и раскладывая их на диване, чтобы выбрать подходящие.
