Текст книги "Пышка и драконы берутся за дело (СИ)"

Автор книги: Лана Яснеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 2. Под подозрением

Ариана

Здание городского совета – одно из самых старых в городе. Массивные каменные стены, узкие окна, тяжёлые дубовые двери, которые открываются с таким скрипом, будто недовольны тем, что их вообще потревожили. Внутри пахнет пылью, свежими чернилами и официозом – запах, который я хорошо помню по прошлым визитам, но сегодня он кажется особенно гнетущим.

Жан идёт рядом со мной, и его присутствие – единственное, что позволяет мне держать себя в руках. Он держится спокойно, даже расслабленно, но я знаю: это маска. Под ней – собранный, готовый к бою дракон.

Май остался дома. Мы договорились, что он начнёт составлять список подозреваемых, пока мы с Жаном пойдем на допрос. Он хотел пойти с нами, но Жан сказал, что без его помощи мы справимся, и не стоит зря терять время. Май неохотно согласился.

В комнате для допросов нас встречает советник Маркус – пожилой человек с седыми бакенбардами и неприятным, цепким взглядом. Он сидит за длинным столом в компании двух секретарей. Перед ним разложены бумаги – протоколы, показания, списки участников ярмарки.

– Госпожа Ариана, – говорит он, не поднимаясь. – Прошу садиться.

Мы с Жаном занимаем места напротив. Жан чуть заметно касается моего локтя – поддерживающе, успокаивающе. Я выпрямляю спину.

– Вы понимаете, почему вы здесь?

– Понимаю, – отвечаю я. – Меня подозревают в отравлении выпечки господина Корнелиуса.

– Совершенно верно. Вас видели возле его палатки в день ярмарки. Что вы там делали?

– Я подошла поздороваться. Мы с господином Корнелиусом – коллеги по гильдии, я пожелала ему удачной торговли. Просто из вежливости.

– И вы ничего не трогали? Не заходили за прилавок?

– Нет. Я остановилась перед палаткой, мы перекинулись парой слов, и я ушла. Всё заняло не больше минуты.

– Кто-то может это подтвердить?

– Сам господин Корнелиус. И, наверное, мой поставщик муки, господин Торвальд – он был неподалёку, разгружал товар. Я с ним встретилась, когда шла обратно.

Советник Маркус что-то записывает. Потом поднимает глаза.

– У вас были конфликты с господином Корнелиусом?

– В этом году мы слегка повздорили из-за места у фонтана перед ярмаркой, но решили вопрос жеребьёвкой. Он честно выиграл, и я приняла это. С тех пор мы поддерживали обычные отношения для коллег по гильдии.

– У вас нет мотива, – констатирует Маркус.

– Именно.

– Однако, – он поднимает палец, – отсутствие мотива не означает отсутствия вины. Возможно, вы действовали не из личной неприязни, а из каких-то иных соображений. Например, из желания навредить репутации конкурента.

– Советник, – Жан говорит спокойно, но в его голосе появляется сталь, – вы сами слышали: у моей жены нет мотива. У неё есть алиби – всё утро она работала за прилавком, и десятки покупателей могут это подтвердить. И она добровольно пришла на допрос и сотрудничает со следствием. Это похоже на поведение преступницы?

– Преступники часто прикидываются невиновными.

– Тогда позвольте мне задать встречный вопрос. – Жан подаётся вперёд. – У вас есть список подозреваемых?

Советник Маркус колеблется. Потом кивает.

– Есть.

– И кто в нём?

– Бывший ученик Корнелиуса, некто Герхард. Корнелиус уволил его два месяца назад за воровство. Герхард публично угрожал ему, говорил, что Корнелиус ещё пожалеет. – Он заглядывает в свои бумаги. – Также пекарь из «Сдобного дома», господин Бранд. У них с Корнелиусом тоже был конфликт из-за места на ярмарке. Дошло почти до драки. И поставщик изюма, господин Флинн – Корнелиус разорвал с ним контракт месяц назад и перешёл к другому поставщику. Флинн был очень недоволен.

Я делаю мысленные пометки. Герхард, Бранд, Флинн. Трое, кому Корнелиус перешёл дорогу. Я попала в этот список просто потому, что оказалась не в то время не в том месте.

– Моя жена, – говорит Жан, – в отличие от других подозреваемых, не имела серьезных конфликтов с потерпевшим, у нее не было причин ему вредить. Она просто подошла поздороваться с коллегой – едва ли это можно назвать преступлением. Вы напрасно тратите время, пытаясь обвинить ее в чем-то, а настоящий преступник тем временем может скрыться.

Советник Маркус смотрит на Жана, потом на меня. Он долго молчит. Потом кивает.

– Вы можете быть свободны, Ариана.

– Спасибо, – говорю я.

Мы выходим из зала совета. Жан берёт меня под руку.

– Ты держалась отлично.

– Я боялась, что меня сейчас арестуют.

– Я бы этого не допустил.

Я киваю. В горле стоит ком, но я проглатываю его. Сейчас не время для страха. Сейчас время действовать.

Дома нас ждёт Май. На столе разложены бумаги – список подозреваемых, расписанный по пунктам, с адресами, мотивами и заметками.

– Я нашел всех, кого подозревают в этом преступлении, – говорит он. – Герхард, бывший ученик живёт в Нижнем городе, постоянной работы на данный момент не имеет. Бранд из «Сдобного дома» завтра будет в своей пекарне. Флинн, поставщик изюма, держит лавку на Рыночной улице. И ещё я добавил от себя четвёртого – некто Орсон, бывший партнёр Корнелиуса. Они вместе начинали, но Корнелиус выкупил его долю и выставил из бизнеса. Говорят, Орсон до сих пор зол.

– С чего начнём? – спрашиваю я.

– С Герхарда, – говорит Жан. – Бывший ученик – самый очевидный подозреваемый. Если у него есть алиби, идём дальше. Если нет – копаем глубже.

– Тогда завтра утром, – говорит Май. – Я иду с тобой.

– Договорились, – говорю я.

Глава 3. Четверо подозреваемых

Ариана

Утро начинается с того, что Май вручает мне аккуратно исписанный лист – список подозреваемых с адресами и его пометками. Почерк у него каллиграфический, как у всех драконов, проживших больше ста лет и имевших время отточить каждую букву. Я пробегаю глазами по строкам.

– Герхард, бывший ученик, Нижний город, доходный дом на улице Медников, – читаю я вслух первый пункт списка. – Уволен за воровство. Публично угрожал Корнелиусу.

– Самый очевидный, – соглашается Май. – С него и начнём.

Нижний город – не самое приятное место для прогулок. Улица Медников встречает нас запахом дыма и сырости. Здесь живут те, кому не повезло, и те, кто сам виноват в своих бедах. Доходный дом, в котором обитает Герхард, выглядит так, словно вот-вот развалится. Облупленная штукатурка, покосившаяся дверь, окна с разбитыми стеклами, заткнутые тряпьём.

Я стучу в дверь на первом этаже. Открывает тощий парень с воспалёнными глазами. Рубашка протерта до дыр, волосы сальные, на подбородке – щетина. Он смотрит на меня подозрительно, потом переводит взгляд на Мая и заметно бледнеет. Дракона он узнаёт сразу.

– Герхард? – спрашиваю я.

– Допустим. А вы кто?

– Ариана. Владелица «Сладкой пышки». Мы с тобой в одной гильдии. А это мой муж, господин Май. Можно войти?

Он колеблется. Потом отступает в сторону, пропуская нас в комнату. Внутри ещё хуже, чем снаружи: продавленная кровать, стол с засохшими остатками еды, пустые бутылки. Пахнет кислым и затхлостью. Комнату давно не проветривали.

– Я знаю, зачем вы пришли, – говорит он, садясь на кровать. – Из-за Корнелиуса.

– Да, – не пытаюсь отпираться я. – Ты слышал, что случилось?

– Слышал. Отравился кто-то его булочками. – Он усмехается. – И вы думаете, это я сделал?

– Ты угрожал ему, – говорит Май. – Публично. После того как он тебя уволил.

– Ну, угрожал и угрожал, подумаешь. Я был зол. Он вышвырнул меня, как собаку, из-за какой-то мелочи.

– Какой мелочи?

Герхард отводит взгляд.

– Ну... я взял немного денег из кассы. Он узнал.

– Ты украл у него, – уточняю я. – И он тебя уволил. И ты угрожал ему. А теперь кто-то отравил его выпечку. Ты понимаешь, как это выглядит?

– Да понимаю я, понимаю! – он вскакивает. – Но я этого не делал! Да, я был зол, да, я говорил всякое, но я не убийца! И вообще – где я возьму отраву? У меня денег даже на еду нет, не то что на яд!

– У тебя есть алиби? – спрашивает Май. – Кто-то может подтвердить, где ты был утром?

Герхард мнётся.

– Я был здесь. Спал. Я до этого выпил лишнего, и...

– То есть алиби нет, – констатирует Май.

– Но я не делал этого! – в глазах юноши плещется отчаяние. – Послушайте, я понимаю, что выгляжу как главный подозреваемый. Но я не идиот. Если бы я хотел наказать Корнелиуса, я бы не делал это на ярмарке, где меня могли видеть все. И не стал бы вредить его покупателям. Я бы... я не знаю... подстерёг его вечером, что ли. А так – это же верный способ попасться.

В его словах есть смысл. Я переглядываюсь с Маем. Тот чуть заметно кивает.

– Мы проверим твои слова, – говорю я. – Если ты нам соврал – мы вернёмся.

– Я не вру, – бурчит Герхард.

Мы выходим на улицу. Май тут же делает пометку в блокноте.

– Алиби нет. Но аргумент про то, что он не стал бы действовать так открыто, звучит разумно.

– Глупые преступники тоже бывают, – говорю я. – Но он прав: если бы он хотел отомстить, логичнее было бы подкараулить Корнелиуса одного. А не травить случайных людей на ярмарке.

– Идём дальше? – спрашивает Май.

– Идём.

«Сдобный дом» стоит на центральной улице, в трёх кварталах от Ремесленной. Это респектабельная пекарня с красивой витриной и дорогой вывеской. Бранд, её владелец, – крупный мужчина с пышными усами и громким голосом. Он встречает нас в своём кабинете и выглядит при этом так, словно мы пришли не допрашивать его, а заключать сделку.

– Госпожа Ариана! – он широко улыбается. – Наслышан о ваших пышках! И господин Май, если не ошибаюсь? Слышал, вы выиграли дело Рури. Блестящая работа!

– Спасибо, – говорит Май. – Но мы здесь по другому делу.

– По делу об отравлении, – догадывается Бранд. – И вы проверяете всех, у кого был конфликт с Корнелиусом?

– Именно, – говорю я. – Вы с ним в этом году чуть не подрались.

– О, это, – Бранд отмахивается. – Глупость. Мы не поделили место у сцены. Я считаю, что он занял его нечестно. Госпожа Ариана, вы меня поймете, у вас ведь тоже был с ним подобный спор! Но с тех пор мы даже не виделись. Я вообще забыл о его существовании.

– Вы были на ярмарке вчера?

– Был. Торговал своими круассанами. Спросите кого угодно – я весь день был за прилавком и не отходил от своей палатки ни на минуту.

Я смотрю на него. Он спокоен и уверен в себе, как человек с кристально чистой совестью. Может быть, так оно и есть. А может быть, он просто ловко притворяется.

– Мы проверим, – говорю я. – Спасибо за сотрудничество.

– Всегда пожалуйста. И заходите за круассанами! У меня лучшие в городе. – Он подмигивает.

Мы с Маем выходим.

– Масляный тип, – говорит Май. – Но алиби у него есть.

– Легко проверить, – соглашаюсь я. – Если он соврал, мы сразу узнаем. Идём к Флинну.

Лавка Флинна на Рыночной улице – небольшое помещение, заваленное мешками с сухофруктами. Пахнет изюмом, курагой и черносливом. Сам хозяин – пожилой человек с обветренным лицом и руками, покрытыми старческими пятнами. Он сидит за прилавком и, кажется, не слишком удивлён нашему визиту.

– Вы насчёт Корнелиуса, – говорит он вместо приветствия. – Я знал, что ко мне придут.

– Почему? – спрашиваю я.

– Потому что я – удобный подозреваемый. – Он горько усмехается. – Корнелиус разорвал со мной контракт. Перешёл к другому поставщику. Я был зол – кто бы не был? Я возил ему изюм десять лет. Десять лет! А он просто взял и разорвал наш контракт, лишил меня большой части заработка.

– Вы повздорили? Может быть, угрожали ему?

– Нет. Я старый человек, госпожа Ариана. У меня нет сил угрожать или драться. Я просто перестал с ним разговаривать.

– Где вы были вчера утром?

– Здесь. В лавке. У меня были покупатели – могу дать вам их имена.

– Вы знаете, кто мог бы желать зла Корнелиусу?

– Кроме меня? – он усмехается. – Его бывший партнёр, Орсон. Они расстались плохо. Очень плохо. Корнелиус выкупил его долю за бесценок и вышвырнул из бизнеса. Орсон до сих пор зол. Говорят, он даже пытался подать в суд, но проиграл.

– Спасибо, – говорю я. – Вы нам очень помогли.

– Найдите того, кто это сделал, – говорит Флинн. – Корнелиус – сложный человек, но он не заслужил такого.

Мы выходим. У меня в голове начинает складываться картина. Герхард – без алиби, но слишком напуган. Бранд – с алиби и слишком спокоен. У Флинна не слишком надежное алиби, но он старый и, кажется, действительно предпочтет не связываться с Корнелиусом. Остаётся Орсон.

– Пойдем посмотрим, – я смотрю на адрес в блокноте, – кого ты, Май, раскопал.

Орсон живёт на окраине, в маленьком доме с запущенным садом. Когда-то, наверное, это было уютное место, но теперь краска облупилась, забор покосился, а дорожка заросла сорняками. Мы стучим в дверь. Открывает мужчина лет пятидесяти – худой, с седыми висками и тёмными, горящими глазами.

– Кто вы?

Я представляюсь. Он смотрит на меня, потом на Мая, и усмехается.

– Дракон и пекарь. Интересная пара. Заходите.

Внутри чисто, но бедно. Мебель старая, шторы выцветшие. На стене – пожелтевшее рекламное объявление с выведенной красивыми буквами надписью: «Корнелиус и Орсон».

– Вы знаете, зачем мы пришли, – говорит Май.

– Догадываюсь. – Орсон садится в кресло. – Из-за Корнелиуса и этого отравления на ярмарке вчера.

– Где вы были вчера утром?

– Здесь. Один. У меня нет алиби. – Он смотрит на нас. – И да, у меня есть мотив. Корнелиус разрушил мою жизнь. Мы вместе начинали, вместе строили бизнес. А потом он выкупил мою долю – за гроши, потому что у меня не было выбора. И выставил меня. Я пытался судиться, но у него были лучшие адвокаты. Так что я проиграл и остался ни с чем.

Он говорит спокойно. Слишком спокойно для человека, который потерял всё.

– Вы ненавидите его? – спрашиваю я.

– Ненавижу? – он задумывается. – Нет. Ненависть – это слишком сильно. Я... смирился. Живу здесь. Пытаюсь начать заново. Но этот дом, – он обводит взглядом комнату, – напоминает мне о том, что я потерял.

– И вы не пытались отомстить?

– Мстить? – он качает головой. – Я не мстительный человек, госпожа Ариана. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Мы выходим. Май закрывает блокнот.

– Что ж, никаких улик или новых сведений, – говорит он.

– И все четверо говорят, что невиновны, – добавляю я. – Но кто-то же это сделал.

– Может быть, мы что-то упускаем, – говорит Май. – Какую-то деталь.

И тут меня осеняет.

– Май, – говорю я. – Герхард сказал: «Если бы я хотел отравить Корнелиуса, я бы не делал это на ярмарке». А кто бы стал делать это на ярмарке?

– Тот, кто хотел не просто навредить самому Корнелиусу, а уничтожить его репутацию, – медленно говорит Май. – Публично. Чтобы все видели.

– Именно. И кто из них больше всего хотел бы уничтожить его публично?

Мы смотрим друг на друга.

– Орсон, – говорим мы хором.

Но пока мы не можем это доказать.

Глава 4. Соседи и конкуренты

Ариана

– Пекарню Корнелиуса надо проверить, – говорю я, когда мы отходим от дома Орсона на безопасное расстояние.

Май поднимает бровь.

– Ты думаешь, это действительно мог быть недосмотр на производстве?

– А почему ты думаешь, что такое невозможно? – Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. – Мы ищем злоумышленника, но что, если никто ничего не подсыпал? Что, если это просто испорченные продукты? Прокисшее молоко, несвежие яйца, некачественная мука? Корнелиус – хороший пекарь, но он всё делает сам. Мог что-то пропустить.

Май задумывается.

– Это возможно. Но тогда почему пострадали только те, кто ел булочки с изюмом? Если бы дело было в муке или яйцах, отравились бы все, кто ел его выпечку. А пострадали только те, кто взял булочки с изюмом.

– Значит, дело в изюме, – говорю я. – Либо его неправильно хранили, либо...

– Либо его чем-то обработали, – заканчивает Май. – И тогда мы возвращаемся к Флинну. Он поставлял Корнелиусу изюм десять лет. Он мог знать, где Корнелиус хранит запасы. Мог подсыпать что-то в старую партию до того, как Корнелиус перешёл к новому поставщику.

– Или это новый поставщик, – добавляю я. – Мы даже не знаем, кто он. Может быть, у него тоже есть мотив.

Май открывает блокнот и делает пометку.

– Значит, у нас появляется пятый подозреваемый – новый поставщик изюма. И нужно проверить пекарню Корнелиуса.

– И его ближайших соседей по ярмарке, – говорю я. – Тех, кто торговал рядом с ним. Они могли видеть что-то подозрительное. Или, наоборот, они сами могли что-то сделать. Мы же не проверяли их алиби.

– Ты права. – Май захлопывает блокнот. – Давай разделимся. Ты иди в пекарню Корнелиуса, проверь продукты. А я пройду по ярмарке, опрошу его соседей.

– Договорились. Встретимся через два часа у «Сладкой пышки».

Пекарня Корнелиуса находится неподалеку от места проведения ярмарки. Это добротное двухэтажное здание с каменным фасадом и большой вывеской: «Булочная Корнелиуса. Сдоба с изюмом с 1783 года». Сейчас пекарня закрыта – после скандала Корнелиус временно прекратил торговлю. Но сам он здесь: я вижу свет в окне и тень, движущуюся внутри.

Я стучу. Дверь открывает Корнелиус. Выглядит он ужасно: осунувшееся лицо, красные глаза, щетина на подбородке. Он явно не спал всю ночь.

– Госпожа Ариана? – он удивлён. – Что вы здесь делаете?

– Я помогаю следствию, – честно говорю я. – Можно войти?

Он колеблется. Потом отступает в сторону.

Внутри пахнет мукой и дрожжами – привычный пекарский запах, но в самой пекарне меня охватывает неуютное чувство запустения. Пекарня, которая ещё вчера работала на полную мощность, сегодня стоит мёртвая.

– Я хочу осмотреть ваши запасы, – говорю я. – Муку, яйца, масло. И особенно изюм. И старого, и нового поставщика – всё, что у вас есть.

– Думаете, я сам виноват? – в его голосе вспыхивает обида.

– Я думаю, что нужно проверить все версии. Если это был не посторонний человек, а некачественный продукт – это меняет дело.

Корнелиус молчит. Потом кивает.

– Идёмте.

Мы проходим в кладовую. Здесь царит идеальный порядок – всё подписано, разложено по полкам, защищено от грызунов. Я осматриваю муку, яйца, масло – всё свежее, никаких следов порчи. Корнелиус явно следит за качеством.

– А это изюм, – он показывает на два мешка в углу. – Тот, что слева, – от старого поставщика, Флинна. Последняя партия, которую я у него купил. Тот, что справа, – от нового, господина Ульриха.

– Вы использовали какой-то из этих мешков для булочек на ярмарке?

– Старый мешок, от Флинна. Он уже был открыт, я хотел израсходовать остатки. А новый только вчера вскрыл – посмотреть, что за товар. Но для выпечки не использовал. Хотел начать с него после ярмарки.

Я заглядываю в старый мешок. Внимательно осматриваю изюм на свету. И замечаю кое-что странное.

Некоторые ягоды блестят, словно покрыты тонкой маслянистой плёнкой. Я достаю одну такую ягоду, растираю между пальцами. Плёнка не жирная, а какая-то... едкая? Я подношу пальцы к носу. Запах слабый, почти неуловимый. Химический. Неестественный.

– Господин Корнелиус, – говорю я. – Вы не замечали ничего странного в этом изюме?

Он подходит ближе, берёт ягоду, осматривает.

– Нет. А что?

– Мне кажется, он чем-то обработан. Что-то маслянистое, смотрите, какой блеск. У хорошего изюма такого блеска не бывает.

Корнелиус хмурится. Потом берёт ещё несколько ягод, трёт их, нюхает. Его лицо меняется.

– Вы правы. Это не естественный налёт. И пахнет странно.

– У вас есть оставшееся тесто от вчерашних булочек? Или сами булочки?

– Есть. Одна партия не была распродана. Я убрал их в подсобку.

Он приносит булочку. Я разламываю её и нюхаю. Точно такой же странный запах, как от изюма.

– Вот оно, – говорю я. – Кто-то обработал чем-то изюм в старом мешке. Кто имел доступ к вашей кладовой в последние дни?

Корнелиус задумывается.

– Только я. И... – он замолкает.

– И кто?

– На прошлой неделе заходил Флинн. Сказал, что хочет поговорить. Я не стал его выгонять. Он пробыл здесь минут пятнадцать, сидел в кладовой – я разрешил ему забрать кое-какие старые счета. Я не следил за ним.

Флинн. Старый поставщик, который был зол на Корнелиуса. Который знал, где хранится изюм. У которого было время, доступ и мотив.

– Спасибо, господин Корнелиус, – говорю я. – Вы очень помогли.

Я выхожу из пекарни, сжимая в руке образец изюма в бумажном пакете. У меня есть улика. Есть подозреваемый. Есть возможность доказать свою невиновность.

Осталось только найти Мая и рассказать ему.

Я нахожу Мая на ярмарке. Он стоит у палатки Корнелиуса, оцеплённой стражей, и разговаривает с Рури и ещё какой-то женщиной. При виде меня все трое замолкают.

– Ну? – спрашивает Май.

– Отрава была в изюме. Корнелиус использовал старый мешок от Флинна. Кто-то обработал ягоды уже после поставки, прямо в пекарне. Флинн был там на прошлой неделе – якобы заходил за старыми счетами. У него был доступ.

– У меня тоже новости, – говорит Май. – Я опросил соседей Корнелиуса по ярмарке. Его прямые конкуренты – Бранд из «Сдобного дома» и Ларс, торговец пряниками. У Бранда железное алиби, двое свидетелей. У Ларса алиби нет. И у него был мотив: три месяца назад Корнелиус переманил к себе его лучшего ученика. Просто предложил больше денег. Ларс остался без помощника.

– И Ларс публично обвинял Корнелиуса в нечестной конкуренции, – добавляет Рури. – Я сам слышал. Он кричал на всю гильдию, что Корнелиус ещё пожалеет.

– Но есть ещё кое-что, – Май поворачивается к женщине, стоящей рядом с ним. – Это госпожа Мира, торговка сырами. Её палатка была через две от Корнелиуса.

Госпожа Мира – дородная женщина лет сорока с красными от работы руками и усталым, но добрым лицом. Она кивает мне и говорит:

– Я видела одного человека утром, до открытия. Темно ещё было, толком не разглядела. Но он шёл от палатки Корнелиуса. Высокий такой, сутулый. И шёл быстро, словно боялся, что его увидят.

– Высокий и сутулый, – повторяю я. – Флинн высокий и сутулый. И Ларс высокий и сутулый. И Герхард, бывший ученик Корнелиуса, тоже высокий и сутулый.

– Трое, – говорит Май. – И все трое подходят под описание. И у всех троих нет алиби на утро ярмарки.

– У Герхарда алиби нет вообще, – напоминаю я. – У Флинна – только его слова, что он был в лавке. Покупателей, которых он обещал назвать, мы пока не проверили. У Ларса – алиби нет, но и свидетелей против него нет.

– Кроме госпожи Миры, – говорит Рури. – Она видела высокого сутулого мужчину.

– Который мог быть кем угодно из троих, – вздыхаю я. – Этого недостаточно.

Я поднимаю пакет с изюмом.

– Нужно отдать это в лабораторию. Пусть выяснят, чем именно обработан изюм. Может быть, это выведет нас на кого-то конкретного. А завтра... – я смотрю на Мая. – Завтра мы навестим Флинна. Ещё раз. И Ларса. И Герхарда. Устроим им очную ставку с фактами.