Текст книги "Пышка и драконы берутся за дело (СИ)"

Автор книги: Лана Яснеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 4. Предварительное слушание

Май

В зале суда приятная полутьма, воздух пахнет бумажной пылью и потом. Защитные чары, вплетённые в стены, слегка гудят, когда проходишь сквозь дверной проём. Я привык к этому ощущению напряжения за сто пятьдесят лет практики, но каждый раз, когда захожу сюда, внутри что-то подбирается. Охотничий инстинкт. Предвкушение битвы.

Я сижу на скамье позади стола истца – на своём привычном месте. Жан стоит рядом, перебирая бумаги. Его лицо – маска спокойствия, но я знаю брата слишком хорошо: он в боевом режиме. Чуть сужены зрачки, плечи напряжены, пальцы слегка подрагивают, словно он готовится впиться когтями в шею противника. Жан чует его ещё до того, как тот появляется в зале.

Рури сидит рядом со мной. Он непривычно тих и собран. Его рыжая борода расчёсана и заплетена в затейливую косу, сюртук застёгнут на все пуговицы. Гном боится, но старается не показывать этого.

– Всё будет хорошо, – говорю я ему негромко. – Жан знает, что делает.

– Я не сомневаюсь в господине Жане, – отвечает Рури. – Я сомневаюсь в справедливости этого мира. Слишком часто побеждает тот, у кого больше денег.

– Не сегодня, – обещаю я.

Дверь открывается, и входит Грегор.

Это тощий гном с козлиной бородкой, одетый в белую рубашку с отложным воротником и дорогой сюртук. Он выглядит как победитель. Голова поднята, плечи расправлены, на губах – снисходительная улыбка. Он уверен в себе.

Жан даже не смотрит на гнома. Он смотрит на того, кто идёт за ним.

Человек. Высокий, худощавый, с длинным лицом и холодными серыми глазами. Одет в безупречный тёмно-синий костюм, явно сшитый на заказ. В руках – кожаный портфель с серебряными застёжками. Движения скупые, точные, выверенные. Он оглядывает зал, замечает Жана – и на секунду их взгляды скрещиваются.

Я не знаю этого человека. Никогда не видел его в нашем городе. Но Жан явно знает. Я вижу, как едва заметно напрягается его челюсть.

– Кто это? – шепчу я.

– Харольд, – отвечает Жан тихо. – Из Бромхольма. Специализируется на патентных спорах. Жёсткий, беспринципный, очень дорогой.

– Насколько дорогой?

– Его гонорар за одно дело равен годовому доходу средней пекарни, – Жан криво усмехается. – Грегор, видимо, вложил в это всё, что у него есть.

Харольд садится за стол ответчика, раскладывает бумаги. Движения плавные, уверенные. Ни одного лишнего жеста. Такие люди опасны – они не ошибаются и всегда имеют план на десять ходов вперёд.

Судья – пожилая эльфийка с седыми волосами и острым взглядом. Госпожа Элеонора Тиндариэль, справедливая, строгая, не любящая клоунады в зале суда. Уже хорошо.

– Слушается дело о патентном споре, – объявляет она. – Истец: господин Рури, владелец пекарни «Золотой колос». Ответчик: господин Грегор, владелец пекарни «Сладкий сон». Предмет спора: патент на рецепт медовых кренделей. Стороны готовы?

– Готовы, ваша честь, – говорит Жан, поднимаясь.

– Готовы, – вторит ему Харольд, и его голос звучит спокойно и неприятно.

– Истец, изложите суть претензии.

Жан выходит на середину зала.

– Ваша честь, ответчик зарегистрировал патент на рецепт, который не является его интеллектуальной собственностью. Данный рецепт был создан прадедом истца более трёхсот лет назад и передавался в семье Рури из поколения в поколение. Мы предоставили суду письменные доказательства – книгу рецептов деда истца, датированную четыреста семьдесят третьим годом, где данный рецепт упоминается как фамильный. Также мы предоставили показания супруги истца, госпожи Маргари, молочницы госпожи Ильзы, а также соседей пекарни, которые подтверждают: крендели по данному рецепту выпекались в «Золотом колосе» задолго до открытия «Сладкого сна».

Судья просматривает бумаги. Кивает.

– Ответчик, ваша позиция?

Харольд поднимается.

– Ваша честь, я понимаю чувства истца. Тяжело видеть, как кто-то другой добивается успеха с тем, что ты считаешь своим. Но позвольте обратить внимание суда на несколько фактов.

Он делает паузу и обводит взглядом зал, концентрируя все внимание на своих словах.

– Факт первый: записи, предоставленные истцом, не являются юридически значимым доказательством. Это просто старая тетрадь, которая не заверена и не датирована в установленном порядке. Факт второй: господин Рури никогда не регистрировал патент на этот рецепт. Если рецепт настолько ценный – почему он не защитил его законом? Факт третий: мой клиент зарегистрировал патент в полном соответствии с процедурой. Он предоставил описание рецепта и все необходимые документы. Закон на его стороне.

– Это спорный вопрос, – вмешивается Жан. – Патентное право не защищает того, кто не является автором. Мы намерены доказать, что рецепт был украден.

– И как же вы собираетесь это доказать? – Харольд приподнимает бровь.

– У нас есть несколько свидетельств. Во-первых, показания госпожи Маргари: ответчик работал у истца семь лет назад и был уличён в попытке скопировать фамильные рецепты. Во-вторых, – Жан делает паузу, – мы намерены доказать, что ответчик не разрабатывал рецепт самостоятельно. Ему неоткуда было его взять, кроме как от истца.

– Это голословное утверждение.

– Отнюдь. – Жан поворачивается к судье. – Ваша честь, мы провели небольшое расследование и выяснили любопытную деталь. Господин Грегор, открыв свою пекарню, переманил к себе тех же поставщиков, что и у господина Рури. Того же мукомола, того же молочника, того же поставщика специй. Чтобы крендели получались идентичными, ему нужны были те же ингредиенты. Если бы он разрабатывал рецепт самостоятельно, разве не логичнее было бы экспериментировать с разными поставщиками?

Харольд чуть прищуривается.

– Это не доказательство, – говорит он. – Мой клиент выбрал этих поставщиков, потому что они лучшие в городе. Это деловая логика, а не преступление. Зачем тратить деньги на эксперименты, если можно сразу взять лучшее?

– Лучшее, которое до вас уже нашёл господин Рури, – парирует Жан. – Ваша честь, у нас также есть свидетель, готовый подтвердить, что ответчик получил рецепт не самостоятельно, а с помощью бывшего ученика истца, которого переманил к себе незаконным контрактом. Мы просим время, чтобы представить этого свидетеля и его показания.

В зале повисает тишина.

Харольд молчит. Он не ожидал, что мы так быстро выйдем на Лориана. Или не думал, что мы решимся представить его суду.

– Ходатайство удовлетворено, – говорит судья. – Действие патента приостанавливается на две недели. За это время истец должен представить свидетеля и дополнительные доказательства. Если за две недели доказательств не будет – патент останется в силе.

Жан склоняет голову.

– Благодарю, ваша честь.

Харольд тоже кивает, но я вижу, как желваки ходят под его скулами. Он проиграл первый раунд.

После заседания мы выходим на улицу. Рури тяжело дышит.

– Две недели, – повторяет он. – Всего две недели!

– У нас есть Лориан, – говорю я. – Если он подтвердит, что Грегор использовал его, чтобы восполнить пробелы в рецепте, – патент аннулируют.

– А если он не придёт в суд? – тихо спрашивает Рури.

Я не отвечаю.

Жан молча идёт рядом. Его лицо кажется безразличным, но я знаю, что сейчас он прокручивает в голове заседание в поисках ошибок. Своих и оппонента.

– Что ты думаешь о Харольде? – спрашиваю я.

– Он опасен, – коротко отвечает Жан. – И он знает о Лориане.

– Думаешь, они попытаются надавить на парня?

– Обязательно. Сейчас все зависит от того, придет ли он к нам сегодня. Полдень уже скоро, Грегор не успеет ничего предпринять. Мы должны убедить Лориана дать показания.

Я смотрю на часы. Действительно, заседание продлилось почти до полудня. Если Лориан действительно решился прийти к нам в контору, он должен быть уже на месте. Грегор и его адвокат не смогут перехватить его.

– В таком случае, нам нужно спешить, – говорю я.

Жан кивает.

– Идём.

Лориан приходит ровно в двенадцать.

Он входит в контору робко, оглядываясь по сторонам, словно ожидает, что из-за угла выскочит Грегор с полицией. Под глазами у парня тени, руки дрожат, но во взгляде – решимость.

Я провожаю его в малую гостиную – ту самую, где позавчера сидел Рури. Жан уже там. Он сидит в кресле, нарочно расслабленный, почти небрежный, чтобы не напугать парня.

– Лориан, присаживайтесь, – Жан кивает на кресло напротив. – Чай? Пышки? Ариана утром пекла, с заварным кремом.

Лориан колеблется, но садится. От пышек отказывается, но чай берёт. Обхватывает чашку ладонями, словно ему срочно нужно согреться, хотя в комнате тепло.

– Госпожа Ариана сказала, что вы можете помочь, – говорит он тихо. – Посмотреть мой контракт. И сказать, есть ли шанс его расторгнуть.

– Мы можем, – говорю я. – Покажи его.

Лориан достаёт из-за пазухи сложенный вчетверо лист. Бумага белая, но на сгибах почти протёрлась – видно, что он перечитывал контракт много раз. Я беру лист, разворачиваю и начинаю читать.

Чем дальше я читаю, тем меньше мне это нравится. Жан видит мое выражение лица и не выдерживает:

– Что там, Май?

– Это не контракт, – говорю я. – Это ловушка.

Я передаю лист Жану. Тот пробегает глазами по строкам – и его лицо каменеет.

– Пункт первый, – зачитывает Жан вслух, – «Работник принимается на должность младшего пекаря с испытательным сроком один месяц». Пока стандартно. Пункт второй: «По истечении испытательного срока работник становится партнёром и получает долю от прибыли». Тоже звучит неплохо. Но дальше – внимание. Пункт третий: «В период партнёрства работник не получает фиксированного жалованья, поскольку его доходом является доля от прибыли». Далее: «В случае отсутствия прибыли работник не получает никаких выплат».

– Прибыли нет, – тихо говорит Лориан. – Грегор показывает мне отчёты каждый месяц. Всегда одно и то же: расходы равны доходам. То есть я работаю бесплатно.

– Это мы уже поняли, – хмуро говорит Жан. – И эти отчеты нужно будет проверить как следует. Но это ещё не всё. Пункт семь: «В случае расторжения договора по инициативе работника, работник обязуется выплатить работодателю неустойку в размере пяти тысяч золотых за разглашение коммерческой тайны». И далее: «Коммерческой тайной считается любая информация, полученная работником в процессе работы, включая рецепты, технологии, списки поставщиков и методы управления». Пункт десятый: «В случае увольнения по инициативе работодателя неустойка сохраняется».

– Он не может уволиться, – говорю я. – И его не могут уволить без того, чтобы он остался должен. Это кабала в чистом виде.

– Именно. – Жан возвращает контракт Лориану. – Лориан, этот договор незаконен. Он нарушает минимум три закона о трудовых отношениях. Неустойка такого размера – это кабальная сделка. Определение «коммерческой тайны» слишком размытое и позволяет Грегору объявить тайной что угодно. И уволить тебя в любой момент с выплатой неустойки, даже если ты ничего не разглашал. Такой договор не может иметь законной силы.

Лориан поднимает на него глаза.

– То есть... я могу уйти от него и мне ничего за это не будет?

– Можешь, – кивает Жан. – Более того, ты можешь подать встречный иск. За невыплату жалованья, принуждение к труду и моральный ущерб.

– Но... у меня нет денег на адвоката, – тихо говорит Лориан.

– Мы возьмём это дело бесплатно, – говорю я. – Потому что оно напрямую связано с делом Рури. Лориан, твои показания очень важны, они помогут нам выиграть дело Рури и расторгнуть ваш контракт с Грегором. Мы сделаем все возможное, чтобы тебя не признали соучастником.

Лориан молчит. Я вижу, как в его глазах борются страх и надежда.

– Они угрожали мне, – говорит он наконец. – Грегор и Харольд.

Мы с Жаном переглядываемся.

– Когда? – спрашивает Жан.

– Вчера вечером, когда я вернулся от госпожи Арианы. Грегор вызвал меня к себе в кабинет. Там был этот адвокат, Харольд. Грегор сказал, что если я хоть слово скажу в суде, он уничтожит меня. А Харольд добавил, что у них есть связи и они позаботятся о том, чтобы моя мать осталась без лекарств.

У меня внутри всё холодеет. Вот, значит, как. Они уже начали запугивать парня.

– Лориан, – Жан подаётся вперёд, я вижу в его глазах хищный блеск, – то, что они сделали, называется давление на свидетеля. Это серьезное преступление. Если ты дашь показания об этом в суде, Харольд может лишиться адвокатской лицензии. А Грегор сядет в тюрьму.

– Но моя мать...

– Мы защитим твою мать, – твёрдо говорю я. – Не только у Харольда есть связи в городе. Мы можем договориться с аптекарем, чтобы лекарства доставляли ей на дом и в долг, пока не закончится суд. А после суда у тебя будут деньги – компенсация от Грегора.

Лориан смотрит на меня. На Жана. На свой контракт, который сжимает в руке. И медленно выдыхает.

– Хорошо, – говорит он. – Я расскажу всё.

– Тогда начнём прямо сейчас, – Жан берёт чистый лист бумаги. – Рассказывай, что ты знаешь. О рецепте, о Грегоре, о контракте. Мы запишем каждое слово.

И Лориан начинает рассказывать.

Про то, как Грегор заманил его обещаниями богатства и успеха. Про контракт, который он подписал не глядя – потому что верил, что ему дают шанс всей жизни. Про то, как Грегор начал расспрашивать его о рецепте Рури – сначала осторожно, потом всё настойчивее. Как они вместе с Грегором восстанавливали рецепт по обрывкам воспоминаний. Как Лориан пытался возражать, говорил, что это неправильно, но Грегор угрожал, давил, напоминал о контракте, который не позволяет ему уйти.

– Этого достаточно, – говорит Жан, дослушав до конца. – У нас есть всё необходимое.

Я записываю последние показания Лориана. Потом мы даём ему подписать протокол. Когда парень ставит свою подпись, я вижу, что его пальцы всё ещё дрожат. Надеюсь, ему хватит смелости прийти в суд.

– Я свободен? – спрашивает Лориан тихо.

– Осталось только выиграть суд, – говорю я.

– И ещё, – добавляет Жан, – скажи Грегору, что адвокаты Рури вызывали тебя на допрос, но ты отказался говорить. Это собьёт их с толку. Ты вернёшься в пекарню и будешь работать, как обычно. А когда настанет день суда – ты просто придёшь на заседание и расскажешь правду. Грегор ничего не успеет сделать.

Лориан кивает. Встаёт. Задерживается у двери.

– Господин Жан, господин Май... Спасибо.

– Пока не за что, – отвечает Жан. – Ждем тебя в суде, Лориан.

Юноша уходит. Мы с братом остаёмся вдвоём в гостиной. Я смотрю на протокол допроса и чувствую знакомое предвкушение.

– У нас всё есть, – говорю я. – Показания, улики, свидетель.

– Этого хватит, чтобы разорвать Харольда в клочья, – соглашается Жан. – Но нужно правильно всё подать.

– Ты справишься, – я хлопаю его по плечу. – Ты же лучший адвокат в городе.

– Один из трёх, – поправляет он с усмешкой. – Но в нашем случае этого достаточно.

Глава 5. Крендели и пышки

Ариана

В день суда я жду их дома.

Честно говоря, это самое трудное – ждать. Когда сидишь не в зале суда, а в гостиной особняка и смотришь на часы, время тянется как патока. Я сижу на диване, подобрав ноги под себя, и считаю минуты до конца заседания.

Когда входная дверь открывается, я вскакиваю и несусь в прихожую.

Они входят вдвоём. По их лицам я сразу всё понимаю. У Жана – сдержанное удовлетворение. У Мая – широкая, тёплая улыбка.

– Вы выиграли, – говорю я.

– Выиграли, – подтверждает Жан, и я вижу, как его плечи расслабляются. – Вчистую.

Я бросаюсь к ним. Май ловит меня в объятия, Жан обнимает со спины, и мы втроём стоим в холле, сжимая друг друга, как после долгой разлуки.

– Рассказывайте, – требую я, когда мы наконец заходим в гостиную. – С самого начала. Кто что сказал, кто что сделал, как выглядел Грегор. Не упускайте ни одной детали.

Жан садится в своё кресло, я – на подлокотник, как всегда. Жан обнимает меня одной рукой, Май наливает чай и устраивается напротив.

– Мы вошли в зал ровно в десять, – начинает Май. – Вчетвером. Я, Жан, Рури и Лориан.

– Харольд, когда увидел Лориана за нашим столом, даже бровью не повёл. – Жан усмехается. – А вот Грегор...

– Побледнел, – подхватывает Май. – Начал что-то шептать Харольду на ухо. Тот отмахнулся. Кажется, он до последнего не верил, что Лориан посмеет дать показания. А когда Лориан вышел к судье и начал говорить...

– Как он держался? – перебиваю я.

– Отлично, – говорит Жан. – Я начал с прямого допроса. Попросил рассказать, как он попал к Грегору. И Лориан рассказал всё: как его переманили обещаниями, как дали подписать контракт с кабальными условиями, как Грегор расспрашивал его о рецепте Рури. Как они вместе с Грегором восстанавливали рецепт по крупицам. Харольд возразил, что Грегор создавал рецепт с нуля вместе с Терезой, но ее показания…

– Как? Терезу тоже вызвали? – изумилась я.

– Да, – Май кивает. – Жан вытащил её сразу после Лориана. Она вошла, увидела его – и побледнела. Жан спросил напрямую: «Госпожа Тереза, вы участвовали в разработке рецепта медовых кренделей совместно с господином Грегором?»

– А она что?

– Сказала «да», – Жан отпивает чай. – Тогда я попросил её описать процесс. Она сразу же начала путаться, не могла указать ни одной конкретной детали. Тогда я спросил: «Сколько времени заняла разработка?». Она ответила: «Несколько месяцев». Я спросил: «Какие именно ингредиенты вы пробовали в этот период? Какие пропорции меняли? Сколько пробных партий испекли?». Она не смогла толком ответить ни на один вопрос.

– Потому что не было никакой разработки! – догадываюсь я.

– Именно, – Жан кивает. – И вот тут я достал накладные от поставщиков за тот период. Надо отдать им должное, они действительно лучшие из лучших и свои записи ведут аккуратно и чётко. Ни одной дополнительной закупки. Ни одной пробной партии. Ничего, что указывало бы на эксперименты с рецептурой, которые описаны в записях Грегора. Грегор с самого начала закупал ровно те ингредиенты и в тех пропорциях, которые нужны для кренделей Рури.

– А что Харольд?

– Молчал, – усмехается Май. – Потому что ответить ему было нечего.

– А показания Маргари? – спрашиваю я у Жана. – Про Грегора, который семь лет назад пытался украсть рецепты?

– Маргари была великолепна, – говорит Жан. – Рассказывала всё четко и по делу, без лишних эмоций. Ее показания и показания госпожи Ильзы – о том, что Грегор переманил к себе тех же поставщиков, что и у «Золотого колоса» вместе создали картину, которую невозможно опровергнуть. Рецепт не разрабатывался. Его украли.

Я выдыхаю с облегчением. Рука Жана скользит с моей талии на бедро и возвращается обратно, мягко и бережно поглаживая.

– А контракт Лориана? – спохватываюсь я.

При этом вопросе Жан и Май переглядываются.

– Контракт Лориана, – говорит Май, – стал вишенкой на этом торте. Жан зачитал его по пунктам. Партнёрство без жалованья. Неустойка за разглашение коммерческой тайны. Сохранение неустойки даже при увольнении без доказательств факта разглашения.

– А потом, – Жан ставит чашку на стол, – я спросил Лориана напрямую: «Господин Лориан, расскажите суду, что произошло после предварительного слушания».

– И что он рассказал?

– Он рассказал как Грегор и Харольд вызвали его в кабинет. Как угрожали ему и его больной матери. Как требовали молчать. – Жан хищно улыбается.

– Ты не представляешь, какой после этого в зале поднялся шум, – продолжает Май. – Судья трижды призывала к порядку. А Харольд... Харольд после этих слов побледнел.

– Потому что давление на свидетеля – это уголовное преступление, – добавляет Жан. – Если бы Лориан подал отдельный иск, Харольд мог бы лишиться адвокатской лицензии. Он это прекрасно понимал.

– Харольд пытался возражать. Говорил, что Лориан лжёт. Что это месть обиженного работника. Но у нас были доказательства. Контракт. Показания Терезы, которая не смогла описать процесс разработки. Записи деда Рури. Накладные поставщиков, подтверждающие отсутствие экспериментальных закупок. И показания Маргари о попытке кражи семилетней давности. Его слова на фоне всего этого выглядели жалко, – Май пожимает плечами. – У нас было всё. А у него – ничего.

– И какое решение принял суд? – я смотрю на них сияющими глазами.

– Патент аннулирован, – говорит Жан. – Рецепт признан собственностью семьи Рури. Контракт Лориана признан недействительным. Сам Лориан получит компенсацию за невыплаченное жалованье и моральный ущерб.

– А Харольд?

– Харольд после заседания подошёл ко мне, – Жан говорит спокойно, но его лицо прямо-таки светится от удовольствия. – Сказал, что он сожалеет, что взялся за это дело. А потом добавил, что в нашем городе слишком хорошие адвокаты, и он, пожалуй, вернётся в Бромхольм.

Я смеюсь. Смеюсь и чувствую, как из глаз текут слёзы облегчения. Май встает, подходит ко мне и ласково вытирает их с моего лица. Пальцы у него сухие и горячие. Он наклоняется и целует меня в губы.

– Все хорошо, Ариана. – говорит он. – Не надо плакать. Сегодня у нас гости. Они будут здесь с минуты на минуту.

Через час мы сидим за накрытым столом.

Рури всё ещё одетый в новый сюртук, в котором был в зале суда, широко улыбается, словно он сегодня именинник. Рядом с ним – Маргари, её глаза сияют от счастья. И я замечаю, как изменился Лориан. Исчезли тени под глазами, расправились плечи, и на лице появилось выражение спокойной уверенности. Он как будто повзрослел.

– Я хочу кое-что сказать, – Рури поднимается с бокалом в руке. – Госпожа Ариана, господин Жан, господин Май. Вы спасли нашу семью. Вы спасли наш бизнес. Вы спасли наши крендели. – Он усмехается в бороду. – Я не умею говорить красиво. Но я хочу, чтобы вы знали: «Золотая жила» – лучшая адвокатская контора в этом городе. И я буду рекомендовать вас всем.

– Спасибо, Рури, – говорит Жан. – Но справедливость требует отметить, что без Арианы мы бы не справились.

– Я знаю! – Рури поворачивается ко мне. – Госпожа Ариана, вы – лучший пекарь в городе и лучший детектив! – Он поднимает бокал. – За вас!

– За госпожу Ариану! – подхватывает Лориан.

Я краснею и прячу лицо за бокалом.

– Лориан, – говорю я, когда мы осушаем свои бокалы, – что ты будешь делать теперь?

– Рури предложил мне вернуться, – говорит он. – Не учеником – младшим пекарем. С настоящей зарплатой и нормальным контрактом, который проверили господин Жан и господин Май.

– Парень уж очень талантливый, – бурчит Рури. – Дурак, но талантливый. Я не смог его бросить после того, что он для меня сделал.

– А что будет с Грегором?

– Грегору конец, – говорит Рури с мрачным удовлетворением. – Никто больше не захочет с ним работать. Я думаю, он скоро выставит «Сладкий сон» на продажу.

– И правильно, – кивает Маргари. – Туда ему и дорога.

Когда гости уходят, остаёмся только мы втроём. Я сижу на диване в гостиной между Жаном и Маем, положив голову на плечо Мая.

– О чём думаешь? – спрашивает Май.

– О том, что это было первое дело, в котором я вам пригодилась, – говорю я. – И мы его выиграли.

– Будет ещё много дел, – говорит Жан. – Харольд – не последний противник. Грегор – не последний негодяй.

– У нас сложилась идеальная команда. – Май целует меня в макушку. – Адвокат, секретарь и пекарь.

Жан берёт мою руку и подносит к губам.

– Я горжусь тобой, Ариана, – говорит он. – Та самая смелая женщина, которую я встречал. И я счастлив, что ты согласилась стать нашей с Маем женой.

– Я люблю вас, – отвечаю я. – Вас обоих. И не могу без вас жить.

Мы сидим в тишине, глядя на догорающий огонь в камине. Где-то далеко, в городе, Рури и Маргари возвращаются в свой «Золотой колос», чтобы утром снова печь медовые крендели по семейному рецепту. Лориан идёт домой к матери. А Грегор, наверное, подсчитывает убытки и проклинает тот день, когда решил украсть чужой рецепт.

А мы, похоже, и в самом деле отличная команда!