Текст книги "Пышка и драконы берутся за дело (СИ)"
Автор книги: Лана Яснеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Глава 2. Сладкая сеть
На следующее утро я отправляюсь в пышечную. Май провожает меня до двери и дает ценные указания насчет того, с кем мне стоит поговорить об этом деле.
– Ты знаешь всех в гильдии, – говорит Май, поправляя воротник моего пальто перед выходом, – Кто с кем дружит, кто кому завидует, кто держит обиду. Это бесценная информация.
– Ты хочешь, чтобы я шпионила для тебя? – я приподнимаю бровь.
– Я хочу, чтобы ты помогла мне понять этот мир, – он целует меня в лоб. – Мир пекарей. Я в нём чужой. А ты знаешь всё.
Пышечная меня привычным ароматом корицы и ванили. Я переодеваюсь в рабочую одежду и заглядываю в свою тетрадь заказов.
Так. Через час придёт Маргари, жена Рури. Я попросила ее зайти, чтобы поговорить об этом деле, но для всех это будет просто соседский визит за моими пышками. А ещё в районе обеда обещала зайти госпожа Ильза, молочница, которая поставляет молоко и в «Золотой колос», и в «Сладкий сон», и ещё в десяток пекарен. Если кто-то и знает, что происходит, так это она. Пекари, молочники, мукомолы – мы все друг друга знаем. Это как большая семья. Склочная, завистливая, но семья.
Я разжигаю печь и принимаюсь за первую партию пышек.
* * *
Маргари приходит ровно в десять, как договаривались. Она – невысокая полная гномка с румяными щеками и добрыми глазами. Обычно она лучится оптимизмом, но сегодня выглядит уставшей. Под глазами – тени, уголки губ опущены.
– Госпожа Ариана, – она берёт меня за руку, и пальцы у неё холодные. – Спасибо, что согласились помочь. У нас сейчас трудные времена.
– Вам не за что благодарить меня, – говорю я, наливая ей чай. Мы садимся за маленький столик у окна. – Май и Жан взялись за дело вашего мужа, потому что уверены, что он прав.
– Да, Рури рассказал. – Маргари обхватывает чашку ладонями, словно греясь. – Он вернулся вчера от вас совсем другим. Успокоенным, что ли. Сказал, что адвокаты внушают надежду. И что вы его понимаете.
Я вспоминаю своё вчерашнее «убила бы» и краснею.
– Вы знаете, Ариана, я тихая женщина, – говорит Маргари, будто прочла мои мысли, – Я улыбаюсь покупателям, продаю хлеб, веду бухгалтерию. Но если бы я могла, я бы своими руками придушила этого Грегора. Он разрушает нашу жизнь.
– Маргари, – я наклоняюсь ближе. – Расскажите мне об этом Грегоре. Вы его знаете?
– Знала когда-то. – Она горько усмехается. – Он работал у нас. Давно, лет семь назад. Задолго до того, как открыл «Сладкий сон». Рури взял его подмастерьем. Он был способный, но... скользкий. Всё время искал, как бы обойти правила, вынюхивал что-то, совал нос в наши семейные дела.
– Почему он ушёл?
– Рури его выгнал. – Маргари делает глоток чая. – Он поймал Грегора на том, что тот записывал состав теста, пропорции, температуру выпечки. У него была целая тетрадь.
– И вы позволили ему уйти? С этой тетрадью?
Маргари вздыхает.
– Рури отобрал тетрадь и сжёг. Что ещё он мог сделать? Но Грегор, наверное, многое запомнил.
– А Лориан? Ученик, который ушёл к Грегору недавно?
Лицо Маргари темнеет.
– Лориан – просто глупый мальчишка. Талантливый, но глупый. Грегор пообещал ему больше денег и собственное имя на вывеске, он и купился. Я думаю, Грегор использовал его, чтобы восполнить пробелы в рецепте.
У меня в голове начинает складываться картина. Грегор семь лет назад пытался украсть рецепты – не вышло. Он открыл свою пекарню, а потом переманил Лориана, который работал на Рури и может помнить больше подробностей. И через него получил недостающие детали.
Я делаю мысленную пометку: передать Маю и Жану эту информацию. Если Грегор не сам придумал рецепт, а скопировал его, будучи учеником, это полностью меняет дело.
– Я расскажу мужьям, – обещаю я.
Маргари кивает и вдруг подаётся вперёд, сжимая мою руку.
– Спасибо вам, Ариана. Вы даже не представляете, что для нас значит эта помощь. Если мы проиграем, нам придётся закрыться. Мы не можем позволить себе платить Грегору отчисления за наш собственный рецепт. Вы ведь понимаете, что такое профессиональная гордость?
Я сжимаю её руку в ответ.
– Мои мужья – лучшие адвокаты в городе. Вы можете им довериться.
– Знаете, Ариана, – Маргари поднимается, забирая коробку с пышками, – я всегда вами восхищалась. Вы построили успешную пекарню с нуля. Пережили развод. Вышли замуж за двух драконов сразу. Вы сильная женщина, Ариана. И вашему слову я доверяю.
Она уходит, а я остаюсь обдумывать ее слова. Сильная женщина, надо же. Я всё ещё не привыкла к этому.
Госпожа Ильза заходит ближе к обеду. Это дородная женщина лет пятидесяти, с могучими руками и зычным голосом, который слышно за три квартала. Она поставляет молоко, сливки и масло половине города, и её фургон с нарисованной коровой знают все.
– Ариана, душенька! – гремит она с порога. – Дай мне своих пышек с вишней и чаю покрепче. Я сегодня с четырёх утра на ногах.
Я усаживаю её за столик, подаю заказ и сажусь напротив.
– Как дела в молочном мире, госпожа Ильза?
– Ой, не спрашивай! – она откусывает пышку и закатывает глаза от удовольствия. – Божественно. У тебя талант, деточка. Настоящий талант. А дела... Коровы доятся, клиенты платят, а сплетни как сливки – всегда поднимаются наверх.
– Сплетни? – я поднимаю бровь.
– Ну а как же! – она наклоняется ближе и понижает голос. – Ты слышала про Рури и Грегора?
– Слышала, – осторожно говорю я. – Мои мужья ведут это дело.
– Да что ты! – она всплёскивает руками. – Ну, тогда ты в курсе. А я вот что тебе скажу: Грегор этот – гнилой тип. Я ему молоко вожу, так он дважды пытался мне заплатить меньше, чем договаривались. Пришлось пригрозить, что перестану поставлять.
– А Лориана, ученика Рури, вы знаете?
– Эльфика этого? – Ильза фыркает. – Знаю, конечно. Он теперь у Грегора работает. Видела его на прошлой неделе. Выглядит неважно. Бледный, дёрганый. По-моему, Грегор его не столько нанял, сколько взял в рабство.
– Почему вы так думаете?
– А ты послушай. – Ильза отпивает чай и продолжает: – Лориан этот – тихий парень. Талантливый, но безвольный. Ему бы хорошего наставника, строгого, но справедливого. Вот Рури таким и был. А Грегор... он же как паук. Сначала заманивает, а потом все соки высасывает. Я слышала от зеленщика с Ремесленной улицы, что Грегор заставляет Лориана работать по шестнадцать часов и не платит жалования. А уйти парень не может, потому что связан каким-то контрактом.
– Что же это за контракт такой? – у меня внутри всё пылает от несправедливости.
– Ох, деточка, деталей не знаю. Но уверена, твои драконы бы этот контракт в щепки разнесли, если бы увидели. Где это видано, чтобы над работником так издевались?
Я мысленно аплодирую Ильзе. Она только что дала мне важнейшие зацепки. Лориан может быть ключевым свидетелем в этом деле. Более того: он сам может быть жертвой Грегора.
– Госпожа Ильза, – говорю я, вспоминая Жана сегодня утром, – а вы бы согласились дать показания в суде? О том, что Грегор пытался вас обмануть и об остальном тоже?
Она на секунду задумывается, а потом её лицо расплывается в широкой улыбке.
– С удовольствием. Этот скользкий гном мне ещё за прошлый месяц должен три серебрушки. Я ему всё припомню!
Вечером я возвращаюсь в особняк с тетрадкой, полной заметок. Жан выходит из кабинета, когда слышит мои шаги.
– Ну? – спрашивает он, обнимая меня за талию. – Что узнала?
Я выкладываю всё. Про Маргари и то, что Грегор работал у Рури семь лет назад и пытался украсть рецепты. Про Лориана, который может быть ключевым свидетелем и одновременно жертвой. Про контракт, который, возможно, его удерживает. И про Ильзу, которая готова дать показания о нечестности Грегора.
Когда я заканчиваю, в гостиной повисает тишина. Жан смотрит на меня с таким выражением, что я невольно краснею.
– Что? – спрашиваю я.
– Ты великолепна, – говорит он. – Ты за один день собрала больше информации, чем иной детектив за неделю.
– Я просто поговорила с людьми.
– Ты использовала свою сеть, – поправляет Май, откладывая бумаги. – Сладкую сеть. Ты знаешь этих людей, они тебе доверяют, они рассказывают тебе то, что не рассказали бы никому другому. Это бесценно.
– Итак, у нас есть две важные зацепки, – Жан начинает расхаживать по гостиной – верный признак того, что его мозг заработал на полную мощность. – Первая: свидетельства Маргари о том, что Грегор пытался украсть рецепты ещё семь лет назад. Это подрывает его позицию о «собственном изобретении». Вторая: Лориан как ключевой свидетель. Если мы докажем, что Грегор использовал его, чтобы получить недостающие детали рецепта, и купил его молчание незаконным контрактом, это позволит нам с легкостью выиграть дело.
– Но как добраться до Лориана? – спрашиваю я. – Если он связан контрактом, он не заговорит. Побоится.
– Вот тут, – Жан останавливается и смотрит на меня, – нам понадобишься ты.
– Я?
– Ты пекарь и член гильдии. Ты можешь встретиться с ним «случайно», – он выделяет это слово пальцами, – и поговорить. Хотя бы узнать, что его держит у Грегора.
– А если он не захочет говорить?
– Тогда ты просто угостишь его пышкой, – Май улыбается. – Никто не откажется от твоих пышек.
Я смотрю на них и чувствую, как во мне закипает азарт.
– Хорошо, – говорю я. – Завтра я схожу в «Сладкий сон». Нам в любом случае нужны их крендели для сравнения. И попробую поговорить с Лорианом.
Глава 3. Логово врага
«Сладкий сон» находится на той же Ремесленной улице, что и «Золотой колос», – всего в трёх кварталах. Грегор нагло поставил свою пекарню почти напротив конкурента. Это о многом говорит.
Я подхожу к витрине и рассматриваю выставленную выпечку. Медовые крендели лежат на самом видном месте – золотистые, посыпанные сахарной пудрой, перевязанные ленточками. Выглядят точь-в-точь как у Рури. Те же пропорции, тот же блеск глазури, та же форма. Даже непрофессионал легко узнает почерк мастера. Только вот мастер не тот.
Внутри пекарни светло и просторно. За прилавком стоит молоденькая девушка-человек с натянутой улыбкой. Посетителей почти нет – я специально выбрала такое время, когда мне никто не помешает.
– Добрый день! – щебечет девушка. – Желаете попробовать наши знаменитые медовые крендели? Лучшие в городе!
Я отмечаю про себя «лучшие в городе». Интересно, сколько раз в день она это повторяет.
– Мне, пожалуйста, полдюжины кренделей с собой, – говорю я, одаривая её самой дружелюбной улыбкой. – И чай с лимонным пирожным.
Девушка оживляется, упаковывает крендели в коробку, перевязанную бечёвкой, и подаёт мне чай и пирожное – бисквит с лимонным кремом, выглядит аппетитно. Я расплачиваюсь и сажусь за столик у окна, спиной к девушке за стойкой.
Я отпиваю чай. Он хорош – крепкий, с лимонной цедрой. Но пирожное меня интересует больше. Я аккуратно разрезаю бисквит ложечкой.
Пора.
Я оглядываюсь. Зал пуст. Девушка за прилавком протирает витрину и не смотрит в мою сторону. Я быстро достаю из кармана заранее приготовленный волос – длинный, светлый, выдернутый из щётки Линнеи. Моя помощница – яркая блондинка, и её волосы совершенно не похожи на мои. Идеальная улика.
Я аккуратно вдавливаю волос в крем пирожного. Получается отвратительно натурально.
– Простите! – говорю я громко, и мой голос разносится по пустому залу. – Простите, можно вас на минутку?
Девушка подходит, её улыбка всё ещё на месте, но в глазах – лёгкое беспокойство.
– Что-то не так?
– Боюсь, что да. – Я указываю на пирожное. – Смотрите.
Она наклоняется и видит волос. Её лицо бледнеет.
– О боги... Госпожа, мне так жаль! Это какая-то ужасная ошибка! Я сейчас позову старшего пекаря...
– Нет-нет, – я останавливаю её жестом. – Старшего пекаря не нужно. Я сама пекарь и не хочу устраивать скандал. Я только хочу знать, кто готовил именно это пирожное. Поговорить с ним и убедиться, что у вас соблюдают гигиену. У меня своя пекарня, и я понимаю, как важна репутация.
Я говорю мягко, доверительно, с пониманием. Девушка расслабляется. Она явно боится, что я устрою скандал, а я вместо этого предлагаю решить всё тихо.
– Я... я не знаю, кто именно готовил пирожные сегодня, – говорит она. – Но я могу спросить на кухне.
– Пожалуйста. Я просто сделаю ему профессиональное и дружеское внушение, ничего больше, – Я улыбаюсь. – Пекари должны поддерживать друг друга.
Девушка кивает и исчезает за служебной дверью. Я слышу её шаги по коридору, а потом приглушённый голос:
– Лориан! Тебя просят в зал!
Через минуту она возвращается. За ней идёт молодой эльф-полукровка, тощий, бледный, с тёмными кругами под глазами. Волосы спрятаны под шапочку. Рубашка в муке. Пальцы дрожат. Он выглядит так, словно не спал неделю.
– Это вы готовили бисквиты сегодня? – спрашиваю я, стараясь говорить нейтрально.
Он бросает быстрый взгляд на девушку, потом на меня. В его глазах – затравленный страх. Он уже ожидает, что его будут ругать.
– Я... да, госпожа. Я. Это была моя смена.
– Подойдите ближе, пожалуйста.
Он подходит. Я указываю на пирожное. Девушка стоит рядом, переминаясь с ноги на ногу.
– Вот здесь, в креме, я нашла волос. – Я поднимаю пирожное так, чтобы видно было им обоим. – Это неприятно. Но я не хочу скандала. Я просто хочу убедиться, что вы соблюдаете правила гигиены. Вы всегда носите шапочку? Вы моете руки перед работой?
Лориан краснеет. Его лицо идёт пятнами.
– Я всегда ношу шапочку на кухне, – говорит он тихо. – И я мою руки. Я не знаю, как волос мог попасть в крем.
– Я вам верю, – говорю я и вижу, как он вздрагивает от неожиданности. Кажется, ему давно никто не говорил этих слов. – Но будьте внимательнее. Волос может прицепиться к самой шапочке, когда вы ее надеваете, и упасть с головы в самый неподходящий момент. У всех бывают ошибки. Главное – исправлять их.
– Да, госпожа. Спасибо, госпожа.
Девушка рядом со мной выдыхает с явным облегчением. Скандала не будет. Репутация пекарни не пострадает. Она уже мысленно благодарит меня за это.
– Вот и славно, – я встаю, беру коробку с кренделями и сумочку. – Я загляну к вам ещё. Выпечка у вас вкусная, несмотря ни на что. И чай тоже.
Я прохожу мимо Лориана, и в этот момент, заслонённая от девушки его телом, быстро опускаю руку в карман его фартука. Маленькая записка скользит внутрь – бесшумно, незаметно. Лориан замирает. Его глаза расширяются. Он чувствует прикосновение, но не понимает, что произошло. Я прохожу мимо, даже не взглянув на него, и направляюсь к выходу.
– Всего доброго! – бросаю я через плечо. – Хорошего дня!
Колокольчик над дверью звякает, и я выхожу на улицу. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно за три квартала.
Я иду по Ремесленной улице, не оглядываясь. Внутри меня разливается странная смесь страха и восторга. Я только что провернула маленькую шпионскую операцию прямо под носом у врага!
Записка в конверте была короткой:
«Лориан, меня зовут Ариана. Я владелица "Сладкой пышки" и жена адвокатов, которые представляют Рури. Мы знаем, что ты не виноват и Грегор тебя использует. Если хочешь выбраться – приходи сегодня вечером в "Сладкую пышку" через черный ход. Никто не узнает».
Теперь всё зависит от него. Прочитает ли? Не испугается ли? Не побежит ли к Грегору с доносом?
Нет. Я видела его глаза. Затравленные, отчаянные. Он уцепится за любую надежду. А я только что её дала.
* * *
Вечером я отпускаю Линнею пораньше. Объясняю, что у меня запланирована личная встреча. Она понимающе кивает и исчезает, а я остаюсь одна в пустой пышечной. За окном сгущаются сумерки. Я зажигаю лампы, завариваю свежий чай, выкладываю на блюдо пышки. Если все действительно так, как говорит Ильза, ему нужно нормально поесть.
Время тянется медленно. В голову лезут сомнения. А что, если Лориан испугался и выбросил записку? Что, если...
В дверь чёрного хода тихо стучат.
Я вздрагиваю и иду открывать. На пороге стоит Лориан.
Он выглядит даже хуже, чем днём. При тусклом свете фонаря над чёрным ходом видны синяки под глазами, ввалившиеся щёки, дрожащие руки, сальные светлые волосы. Одет в ту же перепачканную мукой рубашку. Такое впечатление, что он тайком сбежал с работы.
– Госпожа Ариана? – голос у него тихий, почти шёпот. – Я получил ваше письмо.
– Заходи, – я отступаю в сторону, пропуская его. – Ты голоден?
Он заходит и оглядывается – быстро, нервно, словно ожидает засады.
– Я не могу долго, – говорит он. – Если Тереза узнает, что я ушёл…
Тереза это и есть старший пекарь у Грегора, – вспоминаю я. Старая грымза с мерзким характером, но хитрая и опытная. Неудивительно, что они с этим гномом спелись.
– Терезы здесь нет. Садись. – Я усаживаю его за столик в глубине зала, подальше от окон, и ставлю перед ним блюдо с пышками. – Ешь. Потом поговорим.
Он съедает три пышки быстрее, чем я успеваю налить чай. Потом замечает мой взгляд и краснеет.
– Простите. Я сегодня не обедал. И вчера не ужинал.
– Грегор тебя не кормит?
Лориан горько усмехается.
– Он говорит, что еда – это часть жалованья. А жалованье он мне не платит.
– Совсем?
– Совсем. – Он отпивает чай, и его руки немного перестают дрожать. – У меня контракт, госпожа Ариана. Я подписал его, когда ушёл от Рури. Грегор обещал мне долю от прибыли, своё имя на вывеске, хорошие условия. Но в контракте было мелким шрифтом... – он замолкает.
– Что было мелким шрифтом? – мягко спрашиваю я.
Лориан поднимает на меня глаза. Затравленные. Отчаянные.
– Что так как я являюсь партнером, жалованье мне не полагается. А долю от прибыли я не получаю, потому что прибыли нет. Так говорит Грегор, когда показывает мне отчеты. Так что кормит он меня в долг. А еще я не могу уйти. Если уволюсь – должен выплатить неустойку за «разглашение коммерческой тайны». Даже если сам Грегор меня уволит – я всё равно буду должен. Грегор говорит, что это стандартный контракт.
– Это не стандартный контракт, – говорю я. – Это рабство.
Он молчит. Но по его глазам видно: он и сам это понимает. Просто не видит выхода.
– Лориан, – я наклоняюсь ближе, – расскажи мне про рецепт кренделей. Откуда он у Грегора?
Лориан отводит взгляд.
– Я не могу. Если я расскажу – это нарушение контракта. Грегор говорил: если я кому-то проболтаюсь, он засудит меня и мою семью. У меня мать больная, ей нужны лекарства, а я...
– Лориан. – Я кладу ладонь на его руку. – Посмотри на меня.
Он поднимает глаза.
– Мои мужья – адвокаты. Очень хорошие адвокаты. Лучшие в городе. Ты понимаешь, о чём я?
Он неуверенно кивает.
– Твой контракт, скорее всего, незаконен, – продолжаю я. – Неустойка за уход? За «разглашение коммерческой тайны», которой на самом деле нет, потому что рецепт краденый? Это не контракт, это шантаж. Если ты расскажешь правду, мои мужья разорвут этот контракт в клочья. И Грегор ещё будет должен тебе невыплаченное жалованье.
– А если не получится? – шепчет он. – А если Грегор выиграет? Он говорил, что у него связи в гильдии. И что он нанял лучшего адвоката.
– Адвоката? – переспрашиваю я. – Ты знаешь, как его зовут?
– Нет. Грегор не говорил при мне. Только хвастался, что этот адвокат очень дорогой и никогда не проигрывает.
Я делаю мысленную пометку: сообщить Жану и Маю. Если у Грегора есть адвокат, да ещё и «никогда не проигрывает» – им нужно об этом знать. Интересно, кто это? В городе не так много юристов такого уровня.
– Послушай, – говорю я, возвращаясь к главному, – давай так. Ты пока ничего не рассказываешь. Просто приходи завтра в контору «Золотая жила». Мои мужья посмотрят твой контракт. Бесплатно. И скажут, есть ли у тебя шанс из него выйти или добиться пересмотра. Это не будет нарушением вашего договора, Грегору не к чему будет придраться. Договорились?
Лориан мнётся. Я вижу, как в нём борются страх и надежда.
– Я не знаю... Если Грегор узнает...
– Мы сделаем всё тихо. – Я подвигаю к нему ещё одну пышку. – Завтра в полдень. Сможешь сбежать?
– В полдень Тереза уходит на обед, – медленно говорит он. – Я могу сказать, что мне нужно в аптеку. За лекарством для матери. Это правда, кстати.
– Вот и скажи. – Я улыбаюсь. – И никто ничего не заподозрит. А лекарство я пришлю к тебе домой сама.
Лориан смотрит на пышку в своих руках, потом на меня. В его глазах впервые за вечер появляется что-то, похожее на надежду.
– Хорошо, – говорит он. – Я приду.
* * *
Я возвращаюсь в особняк поздно. Май и Жан ждут меня в гостиной. У обоих – встревоженные лица. Когда я рассказываю о своей вылазке, о волосе в пирожном и разговоре с Лорианом, Май качает головой, а Жан прищуривается.
– Подбросила волос в пирожное? – переспрашивает он. – И сунула записку в карман фартука Лориану прямо на глазах у продавщицы?
– Не на глазах. Она ничего не видела.
Жан молчит. А потом смеётся, запрокинув голову.
– Моя жена, – говорит он, отсмеявшись, – только что провернула шпионскую операцию уровня имперской разведки. И всё из-за рецепта медовых кренделей. Я горжусь тобой.
– Я тоже, – добавляет Май. – Безупречная операция!
– Спасибо, – я приседаю в шутливом реверансе, – но это ещё не всё. Лориан сказал, что у Грегора есть дорогой адвокат. Который «никогда не проигрывает».
Улыбка исчезает с лица Жана. Он мрачнеет.
– Никогда не проигрывает? – переспрашивает он. – В этом городе есть только три адвоката, о которых можно так сказать. Я – один из них. Осталось два.
– Узнаем завтра на предварительном слушании, – говорит Май. – Адвокат Грегора будет там.
– А Лориан? – спрашиваю я. – Он придёт в полдень. Вы поможете ему?
Жан и Май переглядываются.
– Конечно, поможем, – говорит Май. – Контракт, который ты описала, – это не трудовой договор, а долговая кабала. Он нарушает минимум три закона. Мы разорвём его в два счёта.
– И тогда Лориан станет нашим главным свидетелем, – добавляет Жан. – Он знает, откуда у Грегора рецепт. Если он подтвердит, что Грегор использовал его, чтобы восполнить пробелы в украденном рецепте, – патент аннулируют.
Я представляю лицо Рури, когда он узнает, что его бывший ученик даст показания против Грегора. Это будет прекрасное зрелище.
– Завтра важный день, – говорит Жан. – Нужно всё спланировать. А сейчас... – он берёт коробку с кренделями, которую я принесла из «Сладкого сна», – давайте пробовать улики.
Мы втроём садимся за стол. Я раскладываю крендели – каждому по одному от Грегора и от Рури (крендели Рури доставили из его пекарни незадолго до моего прихода). Пробуем.
– Одинаковые, – говорю я. – На девяносто девять процентов. А может, и на все сто. У Грегора и Рури одни и те же поставщики, так что, если рецепт один, то и разнице во вкусе неоткуда взяться.
– Я вообще разницы не чувствую, – задумчиво говорит Май, прожевывая крендель.
– Куда уж тебе. Если даже Ариана с ее профессиональным опытом не может их различить, – вздыхает Жан, откусывая кусок кренделя. – Вывод может быть только один. Рецепт и правда краденый.
Он откидывается в кресле и улыбается – хищно, остро. Так, как улыбается дракон, который уже видит свою победу.
– Осталось только это доказать, – говорит он.
