Текст книги "Пышка и драконы берутся за дело (СИ)"

Автор книги: Лана Яснеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 4. Дело о сладкой пышке

Просыпаюсь я в жарком, обволакивающем, драконьем тепле. Справа – Май, уткнувшийся носом в моё плечо и тихо посапывающий. Слева – Жан. Он не спит. Просто лежит на боку, подперев голову рукой, и смотрит на меня. В утреннем свете, пробивающемся сквозь портьеры, его глаза отливают расплавленным мёдом.

– Давно ты так лежишь? – шепчу я.

– Часа два, – отвечает он спокойно. – Успел подумать о многом.

– Например?

– Например, о том, что у нас есть дело, – он проводит пальцем по моей ключице, и от этого простого прикосновения по телу разбегаются мурашки. – И что твой бывший муж его проиграет.

Май шевелится, просыпаясь.

– Обсуждаете дело без меня? – бормочет он, не открывая глаз. – Это нечестно.

– Подай на меня в суд, – усмехается Жан.

Через час мы сидим в гостиной. На низком столике – три чашки с дымящимся кофе и тарелка с булочками. Я успела принять ванну и одеться.

Жан садится в кресло и внимательно смотрит на меня. Май устраивается рядом с ним, держа наготове блокнот и перьевую ручку. Я невольно улыбаюсь: вчера они были моими любовниками, а сегодня они – лучший адвокат города и его секретарь. Идеальная связка.

– Итак, – начинает Жан, – я проанализировал то, что Ариана рассказала вчера. У нас есть несколько ключевых моментов, которые необходимо прояснить как можно скорее. Первое: брачный договор и его условия. Второе: доля Лекса в пекарне. Третье: право собственности на дом. Начнём с дома. Ариана, кому он принадлежит?

– Лексу, – отвечаю я, обхватывая чашку ладонями. – Он купил его до свадьбы. Я на него никогда не претендовала и сейчас не собираюсь.

– Это упрощает дело, – кивает Жан. – Дом остаётся ему. Пусть подавится. Сосредоточимся на пекарне. Сколько он вложил на старте?

– Около четверти суммы, – я морщу лоб, вспоминая. – Остальное – мои сбережения и наследство.

Май быстро записывает что-то в блокноте.

– Есть подтверждающие документы? – спрашивает он. – Платёжные поручения, расписки, выписки со счётов?

– Часть у меня дома... то есть в его доме, – поправляюсь я. – Часть – в пышечной. Учетные тетради, квитанции, договоры с поставщиками. Всё в подсобке, в стенном шкафу.

Жан и Май переглядываются.

– Тогда нам нужно съездить в пышечную, – говорит Жан. – Прямо сейчас. Чем быстрее мы соберём документы, тем быстрее я смогу подготовить иск.

– Или предложение о досудебном урегулировании, – добавляет Май. – Практика показывает, что такой человек как господин Лекс передумает требовать свою долю, если поймёт, с кем имеет дело.

– А если не передумает? – спрашиваю я.

Жан улыбается. Нехорошей, острозубой улыбкой.

– Я очень постараюсь его убедить.

* * *

Экипаж останавливается у дверей «Сладкой пышки» через полчаса. Вывеска с золотым крендельком поблёскивает на солнце. Вчера я вышла отсюда раздавленной, униженной, нищей. Сегодня возвращаюсь в сопровождении двух драконов, готовых ради меня на все.

Май помогает мне спуститься по ступенькам. Жан открывает дверь моим ключом. Внутри никого, только запах свежей выпечки и муки.

– Подсобка там, – я киваю в сторону двери.

Но Жан не торопится. Он оглядывает зал, витрины, ряды медных сковород и тазов на крючках.

– Красивое место, – говорит он задумчиво.

– Тёплое, – добавляет Май. – Как ты сама.

Я краснею и иду к подсобке. Они следуют за мной.

В подсобке всё ещё витает призрак вчерашнего утра. Я замираю на пороге, глядя на тот самый стеллаж, на котором... В горле встаёт ком.

Жан кладёт руку мне на плечо.

– Не позволяй воспоминаниям испортить это место, – говорит он негромко.

Май подходит с другой стороны. Его пальцы касаются моего подбородка, заставляют поднять голову.

– Мы здесь, – говорит он. – С тобой. Всё остальное – в прошлом.

– Шкаф в углу, – говорю я уже твёрже. – За тем стеллажом с вареньем.

Жан кивает и направляется к сейфу. Май остается рядом со мной.

– Знаешь, – говорит он, и его голос понижается до шёпота, – я смотрю на тебя в этом платье, и думаю только об одном.

– О чём? – мой голос тоже падает до шёпота.

– О том, как оно с тебя снимается.

Он прижимает меня к стеллажу. Банки с корицей и мускатным орехом звякают за моей спиной. Его губы находят мои – жадно, страстно. Не так, как вчера. Вчера он был нежен и нетороплив. Сегодня он спешит, словно никак не может насытиться.

– Май... – выдыхаю я. – Жан же...

– Жан подождёт, – раздаётся спокойный голос из угла. – Я нашёл нужные документы. Мне нужно пять минут, чтобы их просмотреть. У вас есть пять минут.

Я поворачиваю голову. Жан стоит, держа в руках мои бухгалтерские книги, и смотрит на нас строго.

– Пять минут, – повторяет он и тут же погружается в чтение моих записей. – Используйте с умом.

Мая не нужно просить дважды. Он опускается передо мной на колени – прямо там, на мешках с мукой, – и задирает юбку до бёдер. Я ахаю. Его губы касаются внутренней стороны моего бедра, поднимаются выше, оставляя влажную дорожку.

– Мы заменим твои воспоминания на новые, – говорит он.

И приникает ртом ко мне.

Я хватаюсь за стеллаж. Банки звякают. Где-то рядом Жан перелистывает страницы, и от его близости, от понимания, что он все знает, все видит и чувствует, мое наслаждение становится острее.

Май не отрывается от меня ни на секунду. Его язык творит что-то невероятное. Я не могу сдержать стон, запрокидывая голову и облокачиваюсь на стеллаж. Май поднимает мою ногу себе на плечо и продолжает.

– Пять минут истекли, – говорит Жан спокойно, словно ничего не происходит.

Я слышу как он откладывает тетради и подходит ко мне сзади, разворачивает меня и прижимается грудью к моей спине. Его руки обхватывают мою грудь, забираются под корсаж платья, сжимают соски. Его зубы кусают мою шею.

– Ты пахнешь выпечкой, – шепчет он. – Ванилью. Корицей. Сладкая. Как твои пышки.

– Я... я...

– Тсс.

Жан входит в меня, и я вскрикиваю. Он зажимает мне рот ладонью – не грубо, но настойчиво.

– Тише, – говорит он. – Снаружи улица. Если ты будешь кричать, нас услышат. Ты ведь не хочешь, чтобы нам помешали?

Я качаю головой.

Жан начинает двигаться во мне в то время как Май продолжает. Его язык не останавливается ни на секунду. Я задыхаюсь. Глаза закатываются. Мои ноги дрожат, я еле держусь, чтобы не упасть.

– Она близко, – говорит Май, поднимая голову.

Жан убирает ладонь с моего рта и разворачивает моё лицо к себе:

– Смотри на меня. Смотри мне в глаза.

Я смотрю и под его страстным взглядом оргазм накатывает на меня – резкий, слепящий, он прорывается криком, который я не могу сдержать. Жан ловит мой крик губами, целует глубоко, жадно, пока волны удовольствия прокатываются по всему моему телу. Май держит меня, не давая упасть.

Когда я прихожу в себя, то вижу, что вся в муке. Рубашка сбилась. Волосы растрёпаны. Щёки горят. Май прижимает меня в себе и ласково гладит по голове.

Жан стоит в стороне, он поправляет ворот рубашки и возвращается к шкафу.

– Документы в порядке. Здесь всё, что нужно. Можно ехать домой.

* * *

В особняк мы возвращаемся с коробкой документов. Жан сразу уходит в кабинет – составлять план сражения. Май остаётся со мной в гостиной.

– Дальше – скучная бумажная работа, – говорит он. – Тебе не обязательно в этом участвовать.

– Это моя жизнь, – возражаю я. – Я хочу участвовать.

Он улыбается.

– Я знал, что ты это скажешь.

Мы заходим в кабинет. Жан уже сидит за столом, обложившись бумагами. Его лицо – маска сосредоточенности. Перед ним разложены мои тетради, квитанции, договоры.

– Отлично, – говорит он, не поднимая глаз. – Май – садись, будешь записывать. Ариана – рассказывай мне о каждом документе. Мне нужно знать всё. Каждую деталь. Каждую сумму. Каждую дату.

Я сажусь в кресло напротив.

– Начинаем, – говорит Жан, и в его голосе слышится азарт охотника. – Завтра твой бывший муж узнает, что такое иметь дело с драконами.

Глава 5. Возмездие

Утро следующего дня начинается с того, что Жан надевает свой лучший костюм. Я никогда не видела его в полном деловом облачении – в основном в домашней рубашке или вовсе без неё. А теперь он стоит посреди спальни, застёгивая на манжетах запонки с чёрным ониксом, и выглядит как воплощение угрозы. Дорогой тёмно-серый костюм сидит идеально. Галстук затянут безупречным узлом. Золотые глаза холодны, как лед.

Май, тоже одетый в строгую рубашку и жилет, подаёт брату кожаный портфель.

– Когда Жан надевает этот костюм, – говорит он мне доверительным тоном, – кто-то неизбежно разоряется.

– Мы вернёмся быстро, – обещает Жан, целуя меня в лоб. – Жди.

Они уезжают в половине девятого. Я остаюсь в особняке – Жан настоял, что мне не нужно присутствовать при разговоре с Лексом. «Ты и так слишком много ему дала, – сказал он. – Теперь его очередь с тобой расплатиться». Я не стала спорить.

Вместо того, чтобы мерять шагами гостиную я иду на кухню и пеку пышки. С карамелью и заварным кремом – те самые, с двойной начинкой, которые должны были быть в том роковом заказе.

Тесто послушно ложится под пальцы. Я раскатываю, вырезаю кружочки, выкладываю начинку, защипываю края. Монотонная работа успокаивает. Но мысли всё равно там – с ними.

Как это будет? Жан обрушит на Лекса юридические доводы, прецеденты, параграфы? Или просто посмотрит своим драконьим взглядом и скажет: «Подписывай»?

Я усмехаюсь, представляя лицо Лекса. Он привык быть главным. Привык, что я всегда уступаю. А теперь против него – двое, которые не уступают никому.

Когда за окном появляется чёрный драконий экипаж, я выбегаю в холл. Дверь открывается. Входят Май и Жан. Оба с довольным выражением на лицах. А за ними, бледный как полотно, в мятой рубашке и с безумными глазами – Лекс.

Я замираю.

– Что...

– Твой бывший муж хочет кое-что тебе сказать, – объявляет Жан ледяным голосом и подталкивает Лекса вперёд. – И кое-что подписать.

Лекс поднимает на меня глаза. В них плещется страх. Самый настоящий животный страх. Он выглядит так, будто его подняли с постели и притащили сюда силой. Что, скорее всего, и произошло.

– Ари... Ариана, – выдавливает он. – Я... я хочу извиниться.

– За что именно? – мой голос звучит ровно. Я сама удивляюсь, откуда берётся это спокойствие.

– За всё, – он облизывает пересохшие губы. – За Амалию. За то, что сказал про твой вес. За то, что пытался отнять пышечную. Прости меня. Мне ничего не нужно, никакой компенсации. Только... только скажи им, чтобы они больше никогда меня не... не навещали.

Май фыркает, но тут же делает серьёзное лицо. Жан раскладывает на столике документы.

– Подписывай, – говорит он тоном, не терпящим возражений. – Отказ от всех претензий на пекарню «Сладкая пышка». Согласие на развод в ускоренном порядке без раздела имущества. И официальное признание, что вложение средств в пышечную было единовременным и составляло лишь четверть от стартового капитала. За десять лет, что пекарня приносила доход, ты тратил его на личные нужды – у нас есть задокументированные траты на одежду, развлечения и транспорт. Твоя доля давно окупилась и ты не имеешь права требовать ни монеты.

Лекс смотрит на бумаги. На секунду в его глазах мелькает что-то похожее на прежнюю наглость, но Жан тяжело кладёт руку ему на плечо.

– И не думай, – произносит он почти ласково. – Ты уже проиграл. Просто подпиши.

Лекс подписывает все три документа дрожащей рукой, но подписывает. Потом поднимает глаза на меня.

– Ариана... я правда сожалею. Ты красивая. Я просто искал оправдание, чтобы уйти, и...

– Замолчи, – говорю я тихо. – Просто замолчи и уходи.

Лекс кивает. Он даже не пытается возражать. Просто идёт к двери, опустив плечи. Май провожает его до выхода.

Когда дверь закрывается за моим бывшим мужем, в холле повисает тишина.

Я смотрю на бумаги. Потом на Мая. На Жана.

– Это всё? – спрашиваю я. – Он больше никогда не появится?

– Никогда, – подтверждает Жан. – Я популярно объяснил, что бывает с теми, кто приближается к нашей невесте без приглашения.

– Очень популярно, – добавляет Май. – С демонстрацией клыков и пары примеров из судебной практики.

Я смеюсь – и тут же замолкаю, потому что до меня вдруг доходят слова Жана.

– Невесты? – переспрашиваю я, не веря своим ушам.

Я опускаю бумаги на столик. Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди.

– Мы драконы, – говорит Май, беря меня за левую руку. – У нас свои традиции. Драконы сразу чувствуют свою одну-единственную. Пару на всю жизнь. И никогда ее не упускают, если нашли.

– А нам с братом не пришлось искать, – добавляет Жан, беря меня за правую руку. – Ты сама пришла на наш порог с коробкой пышек.

У меня перехватывает дыхание. Я смотрю на них – на сурового Жана, который сейчас смотрит на меня с трепетом, на нежного Мая, чьи глаза сияют, – и не могу вымолвить ни слова.

Они опускаются на одно колено.

– Ариана, владелица «Сладкой пышки», – произносит Жан торжественно, – согласна ли ты стать нашей женой?

– Нашей навсегда? – добавляет Май.

Тишина. Только потрескивает огонь в камине да где-то вдалеке поют птицы.

Я смотрю на них. На их лица – такие похожие и такие разные. На их руки, всё ещё держащие мои. На их глаза, полные надежды и страха. Драконы. Древние, могущественные существа. И они боятся, что я скажу «нет».

– Да, – говорю я. – Да, я согласна!

Май выдыхает с облегчением. Жан закрывает глаза – на секунду, всего на секунду, – и я вижу, как дрожат его ресницы.

А потом они встают, подхватывают меня на руки и кружат по холлу, как сумасшедшие. Я хохочу. Они смеются тоже. Мы втроём кружимся под хрустальной люстрой, и золотые блики от витражей пляшут на стенах.

Когда мы останавливаемся, я смотрю на них и говорю:

– Только у меня есть одно условие.

– Какое? – настораживается Жан.

– Свадебный торт я пеку сама.

Они переглядываются. А потом хохочут – громко, на весь особняк.

– Договорились, – говорит Май, утирая слезу. – И свадебные пышки. С двойной начинкой.

– С карамелью и заварным кремом, – улыбаюсь я. – Они, кстати, готовы. Я испекла их утром пока ждала вас.

Жан качает головой.

– Ты невероятная женщина, Ариана. Просто невероятная.

Мы идём в гостиную – пить чай с моими пышками. Я сижу между ними, укрытая пледом. В камине потрескивает огонь. На столике – три чашки и блюдо с выпечкой.

– Завтра заберу вещи у Лекса, – говорю я. – И начну новую жизнь.

– Мы поедем с тобой, – хором отвечают братья.

– Даже не сомневалась.

Я откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза. Два горячих тела прижимаются ко мне с двух сторон.

Наконец-то я свободна. И любима.

И впереди – целая жизнь. Долгая, очень долгая. И счастливая.

Дело 1. Украденный рецепт

Глава 1. Клиент с характером

Ариана

Сегодня у меня выходной и я провожу его в особняке «Золотая жила», который стал моим домом после того как я стала женой Мая и Жана. В пышечной смена Линнеи – моей новой помощницы. Я наняла ее сразу после того, как мы с Жаном и Маем поженились. Хорошая девочка, старательная, и главное – не строит глазки моим мужьям, потому что панически боится драконов. Даже в человеческом обличии.

Я как раз заканчиваю сервировать чай. На подносе чайник с душистым чёрным чаем, две чашки, сахарница, блюдо с пышками. Сегодня с лимонным кремом и сахарной глазурью – лёгкие, весенние. Май попросил подать их ровно в одиннадцать, когда придёт клиент.

– Встреча с гномами требует особого подхода, – сказал он утром, поправляя жилет. – Они уважают традиции. Чай, свежая выпечка, неторопливая беседа. Если сразу перейти к сути дела, это могут счесть грубостью.

Мой муж – мастер переговоров. За полгода я привыкла к тому, что Май умеет расположить к себе кого угодно. Он мягкий, терпеливый, умеет слушать и задавать правильные вопросы. Клиенты его обожают. Особенно те, кто приходит в контору в слезах и с трясущимися руками – таких Май успокаивает одним своим видом.

Жан шутит, что Май – это кнут, обёрнутый бархатом. Жану виднее – он работает с братом уже сто пятьдесят лет.

Я вхожу в малую гостиную с подносом. Май уже там, сидит в одном из кресел. Напротив него – гном. Я знаю его, это Рури, владелец пекарни «Золотой колос», что на Ремесленной улице. Мы с ним в одной гильдии, он специализируется на медовой выпечке, его крендели славятся на весь город. Вернее, славились. Пока точно такие же крендели не начала продавать пекарня «Сладкий сон», принадлежащая другому гному – скользкому типу по имени Грегор.

– Господин Рури, господин Май, – я ставлю поднос на столик и наливаю чай.

Рури не смотрит на чай. Он смотрит на свои кулаки, сжатые на коленях. Его лицо красное, борода топорщится, а в глазах – такая ярость, что, кажется, сейчас из ушей пойдёт пар.

– Этот мер-р-рзавец, – рычит он, и слово это звучит как раскат горного обвала, – этот подлый крот, землеройка, червь...

– Господин Рури, – мягко начинает Май, – прошу вас, успокойтесь. Я понимаю, вы расстроены...

– Расстроен?! – гном вскакивает с кресла. Росту в нём едва ли полтора метра, но ярость придает ему внушительности. – Да я не расстроен, господин адвокат! Я в ярости! Этот прохвост Грегор украл рецепт моих медовых кренделей! Фамильный рецепт, который мой прапрадед придумал триста лет назад! И теперь он требует, чтобы я платил ему за использование моего собственного рецепта! Моего!

Он ударяет кулаком по столу. Я вздрагиваю от неожиданности. Чай в чашке идёт рябью.

– Господин Рури, – голос Мая остаётся спокойным, – я обещаю, мы во всём разберёмся. Но для этого мне нужно услышать вашу историю с самого начала. Сядьте, пожалуйста.

– Я не хочу сидеть! – рявкает гном. – Я хочу разорвать этого Грегора на куски и скормить его кротам!

– Сядьте! – резко говорит Май. Впервые на моей памяти он повышает голос. Я вижу, как его глаза вспыхивают золотом – на секунду, на долю секунды. Дракон внутри него показывает клыки.

Я никогда не видела Мая таким. Мой Май – ласковый, тёплый, улыбчивый. Он не может пройти мимо не поцеловав меня в макушку и подолгу шепчет мне нежности по утрам. Но сейчас напротив Рури сидит древний опасный хищник. И гном это чувствует.

Рури замирает. Медленно, с выражением лица как у нашкодившего ребенка, опускается в кресло.

– Простите, господин адвокат, – бормочет он. – Я... погорячился.

– Ничего страшного, – голос Мая снова мягкий, но стальные нотки ещё звенят, напоминая о правилах приличия. – Итак. Рассказывайте по порядку.

Рури открывает рот, но его взгляд вдруг находит меня – и в нём вспыхивает новая искра.

– Госпожа Ариана! – восклицает он, подаваясь вперёд. – Вы-то меня поймёте! Вы – пекарь! Вы знаете, что такое свой рецепт! – Он стучит себя кулаком в грудь. – Это не просто список ингредиентов! Это душа! Это память! Вот вы, – он тычет пальцем в мою сторону, – вот вы, госпожа Ариана! Что бы вы сделали с тем, кто украл бы ваш рецепт и заставлял платить за его использование?

Я открываю рот – и, не успев подумать ни секунды, выпаливаю:

– Убила бы!

Я зажимаю рот ладошкой. Щёки вспыхивают. Глаза расширяются от ужаса.

– То есть... – начинаю я, но поздно.

Рури хлопает себя по колену и издаёт торжествующий вопль:

– Вот! Вот! Я же говорил! Она меня понимает! Она – настоящий пекарь! Не то что это ничтожество!

Май смотрит на меня. В его глазах – ни осуждения, ни удивления. Только лёгкая искорка смеха, который он профессионально прячет в уголках губ. Но вслух он говорит спокойно и ласково:

– Ариана, любовь моя, не могла бы ты подать чай Жану? Он, должно быть, уже умирает от жажды в своем кабинете.

Это деликатное «выйди». Я понимаю с полуслова.

– Конечно, – я подхватываю поднос и пячусь к двери. – Спасибо, что напомнили, господин Май.

В коридоре я прислоняюсь к стене и выдыхаю. Ну вот. Только что я, жена двух уважаемых адвокатов, при свидетелях заявила, что убила бы конкурента. Прекрасное начало, Ариана!

С кухни я забираю второй чайник – тот, что предназначался для Жана. Зелёный чай с жасмином, без сахара и с половинкой дольки лимона. В это время дня Жан всегда работает в кабинете – просматривает документы, готовится к заседаниям, продумывает стратегию защиты. Он почти никогда не участвует в первичных опросах клиентов. Это работа Мая – мягко разговорить, успокоить, выяснить суть и важные детали дела. А Жан подключается позже, когда уже есть факты и нужен анализ и четкая стратегия.

Я стучу в дверь кабинета.

– Войдите.

Голос у Жана низкий и мягкий как бархат. Даже спустя столько времени у меня от него мурашки.

Я открываю дверь свободной рукой и вхожу. Кабинет Жана – его крепость: тёмное дерево, книжные шкафы до потолка, массивный стол, аккуратно разложенные бумаги и писчие принадлежности. Сам Жан сидит в кресле, откинувшись на спинку, и трёт переносицу. Устал. Видимо, завтрашнее заседание не из лёгких.

Но когда он видит меня, его лицо меняется. Разглаживается морщинка между бровей. Золотые глаза теплеют.

– Ариана, – он откладывает бумаги и разворачивается ко мне вместе с креслом. – Ты как раз вовремя. Мне давно пора сделать перерыв.

Я протягиваю ему чашку. Он берёт её, и его пальцы на секунду задерживаются на моих. Тёплые, чуть шершавые, но их прикосновение такое приятное, что по всему моему телу пробегает волна мурашек.

– Садись, – говорит он и кивает на подлокотник своего кресла.

Это наш ритуал. Я сажусь на широкий подлокотник, и Жан обнимает меня за талию. Его рука ложится на моё бедро – собственнически, но нежно. Я одной рукой обнимаю его плечи.

– Что там за клиент? – спрашивает он, делая глоток чая. – Я слышал крики.

– Это Рури из «Золотого колоса». Гном. У него украли семейный рецепт медовых кренделей.

– И поэтому он кричит на Мая?

– Он просто не мог сдержать свое возмущение. Май уже его успокоил.

Жан хмыкает.

– Май умеет. А ты что там делала?

– Подавала чай.

– И?

– И... – я замялась. – Возможно, я сказала, что убила бы того, кто украл мой рецепт.

Жан замирает. Чашка останавливается на полпути к его губам. Он медленно поворачивает голову и смотрит на меня. В его золотых глазах пляшут искры.

– Ты сказала это при клиенте?

– Он спросил, что бы я сделала на его месте. Я сказала первое, что пришло в голову.

Жан молчит. А потом его плечи начинают дрожать. Он смеётся – неслышно, уткнувшись носом в моё плечо.

– Моя жена, – говорит он сквозь смех, – только что призналась в намерении совершить убийство при своём муже-адвокате. Это признание в соучастии?

– Я не...

– Май тебя выгнал, да?

– Деликатно попросил принести тебе чаю.

Жан снова смеётся и целует мое плечо.

– Ладно, – говорит он, отсмеявшись. – Рассказывай, что это за гном. Мне интересно твоё мнение.

– Разве тебе не нужны факты? – удивляюсь я.

– Факты мне даст Май. – Жан делает ещё глоток и откидывается в кресле, мягко поглаживая мое бедро. – Но работа хорошего адвоката сродни работе детектива. Приходится вести собственное расследование. Изучать поведение клиента и его противника. Искать улики. И очень важно понять, не врёт ли тебе твой собственный заказчик.

– Ты думаешь, Рури может врать?

– Я думаю, что все могут врать, – спокойно отвечает Жан. – Клиенты часто приукрашивают, недоговаривают или искренне заблуждаются. Поэтому важно собирать разные мнения, учитывать разные впечатления. Май увидит одно. Я – другое. А ты – третье. – Он легонько сжимает мое бедро, притягивая меня к себе. – Ты умная, наблюдательная и знаешь пекарскую кухню изнутри. Во всех смыслах. Твоё мнение важно.

Я чувствую, как от этих слов внутри разливается тепло.

– Хорошо, – говорю я. – Я знаю Рури давно. Он владелец «Золотого колоса». Специализируется на медовой выпечке. Его крендели – лучшие в городе, по крайней мере были, пока их не начала продавать пекарня «Сладкий сон».

– Это и есть тот конкурент?

– Да. Грегор, владелец той пекарни, тоже гном. Я его видела пару раз на ярмарках. Скользкий тип. А вот Рури – честный мастер. Не слишком приятный в общении, но это не влияет на его работу. Он царит на кухне, а с покупателями общается его жена – Маргари, милейшая женщина. Она продаёт хлеб и крендели, а Рури только печёт. И печёт божественно.

– Значит, – Жан задумчиво вертит чашку в пальцах, – характер у него скверный, но репутация хорошая?

– Да. Он резкий, вспыльчивый, но никогда не был замечен в обмане. И он из старой пекарской семьи. Они свои крендели пекут по одному рецепту уже триста лет. Если он говорит, что рецепт его – я ему верю.

Жан кивает.

– Это уже кое-что. А что насчёт Грегора? Ты сказала «скользкий». Почему?

Я задумываюсь.

– Его пекарня открылась пару лет назад. Он начал с того, что занижал цены, переманивал чужих клиентов. О нём нехорошо отзывались другие пекари – но знаешь, в нашей среде конкуренция высокая, могут и наговаривать. – Я морщу лоб. – Но был один случай. Грегор пытался подкупить моего поставщика муки, чтобы тот разорвал контракт со мной. Поставщик отказался и рассказал мне. Впрочем, поставлять муку Грегору он продолжил, значит, свои разногласия они как-то решили.

Жан поднимает бровь.

– Это интересно. Значит, Грегор не брезгует грязными методами. – Он ставит чашку на стол. – Как думаешь, Рури может быть для него опасен?

Я вспоминаю гнома в гостиной – красного, трясущегося, с горящими глазами. С сомнением качаю головой:

– Рури сейчас в ярости, но он не дурак. Он знает, что если что-то сделает с Грегором, то сам окажется за решёткой. Поэтому он и пришел к вам. Ищет законный способ решить проблему.

– Разумно, – Жан кивает. – Ладно. Май скоро закончит опрос, расспрошу его о подробностях. Спасибо за чай. И за мнение.

Он подносит мою руку к губам и целует запястье. Чуть дольше, чем нужно для простой благодарности. Я чувствую как начинаю таять от его прикосновений. Рука на моем бедре кажется обжигающе горячей.

– А насчёт убийства не волнуйся, – добавляет Жан, и в его глазах снова пляшут огоньки. – Я тебя отмажу. У меня связи.

– Ты невыносим, – говорю я, улыбаясь.

– Ты еще недостаточно хорошо меня знаешь. Я намного хуже, чем просто невыносим, – усмехается Жан и тянется ко мне за поцелуем. – А теперь иди, иначе я за себя не ручаюсь.

Я встаю с подлокотника. Жан отпускает меня неохотно, его пальцы скользят по моему бедру, прежде чем разжать объятия.

– Кстати, – говорит он мне вслед, – я хочу попробовать эти медовые крендели. Нужно сравнить рецепты.

– Тогда я зайду в «Сладкий сон» и куплю парочку. И попрошу Рури принести свои. Будем сравнивать вместе.

– Ты готова выступить в качестве эксперта в суде?

Я пожимаю плечом:

– Если потребуется. Но вам с Маем вряд ли удастся представить свою жену как незаинтересованную сторону.

– Ты права, – вздыхает Жан. – В таком случае, буду благодарен за крендели.

Я возвращаюсь в малую гостиную с новым чайником. Рури уже не кричит – он сидит в кресле, подавшись вперёд, и что-то горячо объясняет Маю. На столе перед ними разложены бумаги – видимо, какие-то старые записи, которые гном принёс с собой.

– А вот тут, – Рури тычет пальцем в пожелтевший лист потрепанной тетради, – книга рецептов моего деда. Четыреста семьдесят третий год. Видите? «Медовые крендели, рецепт от прадеда Гирри». Это фамильный рецепт! Он хранился в нашей семье три столетия!

– Я вижу, – Май склоняется над тетрадью, его лицо сосредоточенно. – И вы говорите, Грегор подал патентную заявку три месяца назад?

– Да! И её одобрили! – гном снова начинает заводиться, но ловит взгляд Мая и берёт себя в руки. – Одобрили. А теперь он прислал мне письмо с требованием платить отчисления за каждый проданный крендель. За мой собственный крендель!

– Это стандартная практика, – спокойно говорит Май. – Если патент зарегистрирован, владелец имеет право требовать плату. Но если мы докажем, что рецепт существовал до патента, и вы сможете подтвердить авторство, патент аннулируют.

– А мы сможем? – спрашивает гном почти жалобно.

Май улыбается.

– У нас все шансы. Записи вашего деда, свидетельские показания ваших клиентов и других пекарей гильдии. Я уверен, многие подтвердят, что ваши крендели продавались задолго до открытия «Сладкого сна». В идеале мы ещё можем найти человека, который передал Грегору рецепт. Вы говорили, у вас был ученик?

Рури мрачнеет.

– Был. Молодой парень, эльф-полукровка. Я учил его два года. А потом он ушёл к Грегору. Сказал, что там больше платят.

– Его имя?

– Лориан.

– Отлично. – Май делает пометку в блокноте. – Имя, раса, связь с конкурентом. Это хорошая зацепка.

Я тихо ставлю чайник на столик и отступаю к двери. Май провожает меня взглядом. Я улыбаюсь ему и выхожу.

Кажется, у нас появилось первое дело, в котором я могу быть полезной. Пекарская гильдия, поставщики, рецепты – это мой мир. И если нужно найти свидетеля среди пекарей и молочников, я знаю, с чего начать.