Текст книги "Пышка и драконы берутся за дело (СИ)"

Автор книги: Лана Яснеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 3. Суд

Ариана

В день суда я впервые за долгое время по-настоящему нервничаю. Не за себя – за Лейру. Она сидит рядом с Жаном, прямая как струна, и смотрит в одну точку.

– Всё будет хорошо, – шепчу я сама себе. – Жан знает, что делает.

Зал суда – большое мрачное помещение с высокими потолками и тёмными деревянными панелями на стенах. Судья – пожилой эльф с длинными седыми волосами и бесстрастным лицом. За столом истца – Жан. Он выглядит как всегда безупречно: тёмно-серый костюм, идеально завязанный галстук, спокойное, почти скучающее выражение лица. Но я-то точно знаю это выражение – оно означает, что он готов к бою и очень, очень опасен.

За столом ответчика – Орвин и его адвокат, тощий человек с крысиным лицом и бегающими глазами. Сам Орвин выглядит ещё хуже, чем в прошлый раз: мешки под глазами, дрожащие руки, мятый сюртук. Интересно, он вообще спал перед судом?

Май сидит рядом с Жаном, раскладывая бумаги. Он ловит мой взгляд и чуть заметно улыбается. Я улыбаюсь в ответ.

– Слушается дело о наследстве Элроса-скорняка, – объявляет судья. – Истец: Лейра, дочь Элроса. Ответчик: Орвин, брат Элроса. Стороны готовы?

– Готовы, ваша честь, – говорит Жан, поднимаясь.

– Готовы, – вторит ему адвокат Орвина.

– Истец, изложите суть претензии.

Жан поднимается. Он спокоен, собран, в его движениях – уверенность человека, который знает, что правда на его стороне.

– Ваша честь, речь идёт о наследстве покойного скорняка Элроса. У покойного осталась дочь, Лейра, которой он при жизни неоднократно обещал оставить всё своё имущество, включающее мастерскую и дом. Однако ответчик, господин Орвин, ссылаясь на эльфийский закон о клановом старшинстве, объявил себя законным наследником. Наша сторона намерена доказать, что это противоречит воле покойного.

– У вас есть доказательства? – спрашивает судья.

– Да, ваша честь. – Жан берёт со стола несколько листов. – Первое: завещание. Этот документ был составлен и заверен нотариусом около года назад. В нём чётко указано: всё имущество переходит к дочери.

По залу пробегает шепот. Судья поднимает бровь.

– Почему же завещание не было предъявлено ранее?

– Потому что покойный спрятал его, – спокойно отвечает Жан. – Он опасался, что его брат, зная о долгах, попытается оспорить завещание или уничтожить его. Поэтому спрятал документ в тайнике, местонахождение которого было известно только его дочери.

В зале поднимается шум. Орвин бледнеет. Его адвокат поднимается с места:

– Ваша честь, мы оспариваем подлинность завещания. Мой клиент никогда не видел этого документа, и его внезапное появление вызывает сомнения.

– Представитель истца, вы можете подтвердить подлинность завещания?

– Подлинность завещания подтверждается нотариальной печатью и подписями двух свидетелей. Мы представляем документ на рассмотрение суда, – спокойно говорит Жан.

Судья изучает завещание. Тишина в зале становится такой густой, что я слышу, как стучит моё сердце.

– Завещание подлинное, – говорит судья наконец. – Но мы заслушаем показания свидетелей, прежде чем принимать решение. Вызывайте первого свидетеля.

Жан кивает.

Дородный кожевник занимает место свидетеля и расправляет бороду.

– Господин Говард, вы были поставщиком покойного?

– Двадцать лет, ваша честь. Я поставлял Элросу лучшую кожу и меха. Мы были не просто деловыми партнёрами – мы были друзьями.

– Говорил ли вам покойный о своих планах на наследство?

– Он только об этом и говорил, – усмехается Говард. – «Всё Лейре. Она у меня умница, она справится». Он её с малых лет в мастерскую брал, всему учил. Мечтал, что она превзойдёт его. А теперь этот... – он бросает взгляд на Орвина, – хочет продать мастерскую. Долги свои покрыть. Я слышал, он крупно проигрался в «Золотом кубке».

По залу снова пробегает шепот. Адвокат Орвина вскакивает.

– Протестую! Это клевета!

– Это не клевета, – спокойно говорит Жан. – Это общеизвестный факт. У нас есть показания людей, которым ответчик должен деньги.

Судья поднимает руку.

– Протест отклонён. Продолжайте.

Вторым вызывают господина Орлана. Пожилой эльф выходит к свидетельскому месту и спокойно, обстоятельно рассказывает:

– Мы с Элросом тридцать лет жили бок о бок на одной улице. Он не раз говорил мне, что хочет оставить всё Лейре. И я знаю, что он не доверял брату. Орвин ещё в юности был... ненадёжным человеком.

– В каком смысле ненадёжным? – уточняет Жан.

– Он брал у Элроса деньги и не возвращал. Играл. Обманывал. Элрос его любил – всё-таки брат, – но доверия к нему не было. Поэтому он и спрятал завещание. Знал, что Орвин может попытаться его уничтожить.

– Протестую! – снова вскакивает адвокат Орвина. – Предположения свидетеля не имеют отношения к делу!

– Свидетель лично знал обоих братьев много лет, – возражает Жан. – Его мнение основано на фактах.

– Протест принят, – говорит судья. – Свидетель, я прошу вас излагать только факты без ваших личных домыслов.

– Хорошо, ваша честь. В таком случае, я хотел бы заявить, то Элрос неоднократно говорил мне, что брат – его позор. Что тот проиграл всё состояние отца в карты и теперь живёт за чужой счёт. Элрос не пускал его на порог последние десять лет. – Орлан вздыхает. – И он говорил, что единственный человек, которого он любит и которому доверяет, – это его дочь. Он хотел, чтобы всё досталось ей. Чтобы она могла жить спокойно, не зависеть ни от кого. Элрос был умным и хорошо знал своего брата. Если он хотел, чтобы завещание нашла его дочь – он бы спрятал его так, чтобы никто, кроме неё, не догадался.

– Мы вызываем госпожу Ирэн.

В зале повисает пауза. Май поднимается, подходит к столу судьи и что-то тихо говорит ей. Судья кивает и обращается к Жану:

– Господин адвокат, как я понимаю, госпожа Ирэн не может присутствовать лично?

– К сожалению, ваша честь, – отвечает Жан, – госпожа Ирэн преклонного возраста и по состоянию здоровья не может покинуть дом. Однако перед заседанием мой помощник, господин Май, взял у неё письменные показания, заверенные личной подписью и печатью лекаря, подтверждающего, что свидетельница находится в здравом уме и твёрдой памяти.

– Позвольте взглянуть.

Май передаёт судье лист бумаги. Судья внимательно изучает его, водит пальцем по строчкам, проверяет подпись, печать.

– Принимается, – говорит она. – Зачитывайте.

Жан берёт лист и читает вслух. Голос его звучит ровно, но я слышу, как старательно он вкладывает в слова всю серьёзность момента.

– «Я, Ирэн, вдова, жительница дома номер семь по улице Кожевников, двадцать лет знакома с Элросом-скорняком. Мне известно, что он неоднократно заявлял о намерении оставить всё своё имущество дочери Лейре. Эти заявления он делал в моём присутствии в течение последних десяти лет, в том числе за несколько месяцев до своей смерти. Я готова подтвердить это под присягой. Подпись. Печать лекаря».

Харольд поднимается:

– Ваша честь, мы оспариваем допустимость этого документа. Свидетельница не может быть допрошена перекрёстно, и у нас нет возможности проверить…

– Ваши возражения приняты к сведению, – перебивает судья. – Но я вижу здесь подпись лекаря, которая подтверждает состояние свидетельницы. Документ оформлен надлежащим образом.

Судья просматривает бумаги. Потом переводит взгляд на Орвина.

– Ответчик, вам есть что сказать?

Орвин встаёт.

– Я не знал о завещании, – говорит он. – Я думал, что имею право на наследство. Я старший мужчина в семье...

– Вы слышали показания свидетелей? – перебивает судья. – Ваш брат неоднократно говорил, что оставит всё дочери. У вас были причины полагать, что он не хотел оставлять наследство вам. И теперь у нас есть завещание, которое это подтверждает.

– Я... – Орвин замолкает. Потом опускает голову. – Я не знал, – повторяет он глухо. – Я не знал.

– Суд удаляется для вынесения решения, – объявляет судья.

Мы ждём. Лейра сжимает мою руку, и я чувствую, как дрожат её пальцы. Жан сидит за столом, спокойный как скала. Май что-то записывает в блокнот.

Проходит полчаса. Судья возвращается.

– Заслушав показания свидетелей и изучив предоставленные документы, суд постановляет: завещание Элроса-скорняка признаётся действительным. Право наследования мастерской, дома и всего имущества переходит к его дочери, Лейре. Ответчику Орвину в праве наследования отказать.

Лейра всхлипывает и закрывает лицо руками. Май обнимает её за плечи.

Я вижу, как Орвин, опустив плечи, выходит из зала. Его адвокат что-то говорит ему, но он не слушает. Кажется, он до сих пор не верит, что проиграл.

– Лейра, – говорю я, когда мы выходим из здания суда, – а что ты будешь делать завтра утром?

– Наверное, пойду в мастерскую, – она улыбается. – Папины инструменты ждут меня. Я давно не работала.

– Отлично, – говорю я. – Тогда завтра утром я приду к тебе с пышками.

Дело 3. Дело о драконьей чешуе

Глава 1. Секретное дело

Ариана

Последние две недели мои мужья сами на себя не похожи.

Нет, внешне всё как обычно. Жан всё так же безупречен в своих тёмных костюмах, Май всё так же улыбчив и нежен. Они всё так же целуют меня по утрам и пьют чай в гостиной по вечерам. Но я слишком хорошо их знаю, чтобы не заметить перемену.

Жан стал рассеянным. Вчера он дважды переспросил, какое сегодня число, а потом забыл, куда положил свои запонки, – это на него совсем не похоже. Май перестал напевать по утрам. Он всегда напевает, когда варит кофе, – какую-нибудь старую драконью балладу, слов которой я не понимаю, но мелодия мне нравится. Теперь на кухне по утрам тихо.

И ещё они шушукаются. Постоянно. За закрытыми дверями кабинета, в саду, даже в гостиной – стоит мне выйти за новой чашкой чая, как за спиной начинается быстрый, приглушённый разговор. Я не подслушиваю. Я вообще не лезу в их дела – это вопрос профессиональной этики, и они это ценят. Но я волнуюсь.

…И по ночам всё стало совсем иначе.

Раньше наши ночи были... разнообразными. Иногда жаркими, иногда нежными, иногда спокойными, когда мы просто лежали втроём, переплетясь руками и ногами, и разговаривали обо всём на свете, пока не засыпали. Но теперь они приходят в спальню поздно, с тяжёлыми, отсутствующими взглядами. Жан ложится на спину и смотрит в потолок – я знаю, что в это время он прокручивает в голове какие-то факты, улики, аргументы, которые никак не складываются в цельную картину. Май сворачивается калачиком с моей стороны, обнимает меня за талию, но его руки не ищут ласки, не требуют любви.

Я не жду от них внимания. Я всё понимаю. У них сложное дело, и я знаю, что когда оно закончится, всё вернётся. Но лежать рядом с ними, чувствовать их тепло, их дыхание, их близость – и понимать, что они сейчас где-то далеко, в каких-то тёмных закоулках своего расследования, куда мне нет доступа – это тяжело. Я хочу помочь. Искренне хочу. Но не могу. Потому что это их работа, их профессиональная тайна. Потому что они не просили меня о помощи, а значит, я не должна вмешиваться.

И поэтому я просто лежу, глажу Мая по волосам, пока он не засыпает, и жду. Жду, когда они наконец расскажут мне, что их гложет. Жду, когда смогу сделать хоть что-то.

Я не знаю, что этот момент наступит уже завтра.

– Ариана, нам нужно с тобой поговорить.

Я замираю с чайником в руках. Жан стоит в дверях кухни, и выражение его лица мне не нравится. Совершенно. Это не то лицо, с которым он приходит сообщить, что мы выиграли дело. И не то лицо, с которым он приходит, чтобы украдкой поцеловать меня, пока Май занят с клиентами.

Это лицо дракона, который собирается сказать что-то очень, очень серьёзное.

– Что-то случилось? – я ставлю чайник на стол и вытираю руки о передник.

– Пойдём в гостиную. Май уже там.

Я иду за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок. За те полгода, что мы женаты, они никогда – никогда! – не начинали разговор с такой торжественной мрачностью.

В гостиной Май сидит на диване, подавшись вперёд и сцепив руки в замок. Он выглядит уставшим.

– Садись, пожалуйста, – говорит он, и его голос звучит глухо.

Я сажусь в кресло напротив. Жан останавливается у камина – он всегда там стоит, когда нервничает. Руки скрещены на груди, челюсть сжата. Дракон в человеческом обличии, и пламя уже горит где-то глубоко в золотых глазах.

– Вы меня пугаете, – говорю я. – Что произошло?

Жан и Май переглядываются. Тот самый взгляд – быстрый, понимающий, без единого слова. Только на этот раз он длится дольше обычного. Как будто они спорят. Как будто один хочет что-то сказать, а другой его останавливает.

Наконец Жан выдыхает – резко, будто решается на какой-то тяжелый шаг, – и поворачивается ко мне.

– Ты когда-нибудь слышала о драконьей чешуе?

Я моргаю.

– В смысле – той, которая вырастает у вас, когда вы принимаете вторую форму?

– Да. О ней.

– Ну... это часть тела. Как волосы или ногти у людей. И… Она же сбрасывается, да?

– Да, – говорит Май. – Время от времени мы сбрасываем старую кожу. Но есть нюанс. Сброшенная чешуя теряет большую часть своих свойств. А вот чешуя, взятая у живого дракона, или чешуя, снятая с мёртвого дракона, сохраняет полную силу. И она очень, очень дорого стоит.

Я перевожу взгляд с одного на другого.

– Я не понимаю. К чему вы ведёте?

– В последние несколько месяцев, – Жан отрывается от камина и начинает расхаживать по гостиной, – на чёрном рынке появилось огромное количество драконьей чешуи. Настоящей. Полной силы. И её так много, что гильдия заподозрила неладное.

– Что значит «неладное»?

– Это значит, – тихо говорит Май, – что кто-то либо держит дракона в плену и регулярно сдирает с него чешую, либо... убивает драконов.

В гостиной повисает тишина. Я слышу, как потрескивают дрова в камине и как наверху, в спальне, тикают часы.

– Убивает драконов, – повторяю я. Сама мысль об этом кажется нереальной. – Кто может убить дракона? Вы же... вы же огромные. И сильные. И у вас огонь.

– Огромные и сильные драконы тоже уязвимы, – говорит Жан. – Особенно если напасть неожиданно. Или если использовать магию. Или если дракон молод и глуп.

– Или если он изгой, – добавляет Май. – Одинокий. Отчаявшийся. Тот, кого никто не будет искать.

Я смотрю на них и чувствую, как внутри что-то переворачивается. Страх. Холодный, липкий страх. Не за себя – за них.

– Гильдия поручила нам расследовать это дело, – тихо говорит Май.

– И вы не можете его раскрыть.

Жан смотрит на меня. В его глазах – раздражение, но не на меня. На себя.

– Мы пытались, но это оказалось невозможно… Каждый дракон в городе знает нас в лицо. Каждый алхимик сворачивает разговор, стоит нам появиться на пороге. Каждый подозрительный тип исчезает, едва заслышав наши шаги. Мы не можем вести скрытое расследование, Ариана.

– И поэтому вы пришли ко мне.

Май поднимается с дивана и подходит ко мне. Опускается на корточки рядом с креслом, берёт мои руки в свои.

– Мы не хотели тебя втягивать, – говорит он, и в его голосе столько нежности и вины одновременно, что у меня сжимается сердце. – Мы пытались справиться сами. Но чем дальше, тем яснее понимаем: без тебя не справимся.

– Ты – не дракон, – говорит Жан. – Никто не заподозрит тебя в связи с гильдией. Никто не увидит в тебе угрозы. Ты можешь пойти туда, куда нам вход закрыт. Поговорить с теми, кто при нас замолкает. Задать вопросы, на которые нам никто не ответит.

– Вы хотите, чтобы я шпионила для вас, – говорю я.

– Мы хотим, чтобы ты помогла нам найти того, кто это делает, – говорит Жан. – Пока не пострадал ещё кто-то.

Я смотрю на Мая, стоящего на коленях у моего кресла. На Жана, застывшего у камина с каменным лицом, за которым прячется страх. На их уставшие глаза, на напряжённые челюсти, на руки, одинаково сжатые в кулаки.

И я понимаю, что они пришли ко мне не потому, что я – удобный инструмент. А потому, что они действительно в отчаянии. Потому что они боятся. Потому что где-то там, в тёмных углах этого города, кто-то убивает их сородичей, а они не могут его остановить.

И они верят, что я смогу?

– Расскажите мне всё, – говорю я. – Всё, что знаете. Кому вообще нужна эта чешуя? Зачем её покупают?

Жан выдыхает. Садится на подлокотник моего кресла – близко, почти касаясь плечом.

– Чешуя усиливает заклинания, продлевает срок действия эликсиров, исцеляет некоторые болезни. Так что она нужна алхимикам, – говорит он. – Для зелий. Артефакторам – для магических предметов. Есть ещё подпольные лекари, которые делают из чешуи лекарства. От старения, от болезней, от шрамов.

– От старения? – я поднимаю бровь.

– Да. Самое дорогое средство. Эликсир или крем, который разглаживает морщины, подтягивает кожу, возвращает молодость. Богатые дамы готовы платить за такое любые деньги.

– Омолаживающий крем из драконьей чешуи? – медленно говорю я. – Это... это отвратительно. Кому придёт в голову таким пользоваться? Неужели кто-то убивает драконов ради того, чтобы богатые дамы выглядели моложе?

– Возможно, – говорит Жан. – Но это только догадка. У нас нет доказательств, нет подозреваемых, нет зацепок. Мы пытались вести расследование сами, но... – он замолкает.

– Но каждый дракон в городе знает нас в лицо, – подхватывает Май. – Стоит нам появиться где-то, где нам быть не положено, и все сразу понимают: идёт расследование. Преступник затаивается. Мы не можем действовать скрытно.

Май подносит мою руку к губам и целует. Его глаза наконец-то теплеют, но в них всё ещё тревога.

– Ариана, – говорит он серьёзно. – Это опасно. Если ты найдёшь продавца – не приближайся к нему сама. Просто узнай, кто он и где его найти. Дальше – мы.

– Я понимаю, – говорю я. – Я просто соберу информацию. А вы сами смогли найти хоть что-то?

Май встаёт с колен и садится на подлокотник моего кресла с другой стороны. Теперь я зажата между двумя драконами – горячими, встревоженными, бесконечно родными. Май достает из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги и передает мне.

– Я проанализировал объявления в газетах. Вот список всех мастеров, которые за последние несколько месяцев начали торговать изделиями и средствами, для которых используется драконья чешуя. Один из них должен быть поставщиком для остальных, вряд ли они замешаны в добыче чешуи все сразу. Если ты сможешь найти зацепки и выделить двух-трёх подозреваемых или хотя бы отмести кого-то, кто явно невиновен, это будет прекрасно.

– Это… непростая задача, – я просматриваю список и мне становится нехорошо, настолько он длинный, – но посильная. Сделаю что смогу.

– Вот и славно, – Жан поднимается с подлокотника и одёргивает рукав. Деловой тон возвращается к нему так же стремительно, как исчез. – Тогда не будем терять время. Завтра утром начнём.

Я киваю. Я уже знаю, с чего начать – с женских разговоров, с доверительных бесед за чашкой чая, с моей пышечной сети, которая ещё ни разу меня не подводила.

А главное – мои драконы снова стали собой – собранными, сосредоточенными, готовыми действовать. И теперь у нас есть цель.

Глава 2. Разговоры за пышками

Ариана

Утро начинается как обычно – с муки, масла и ванили. Но сегодня я смотрю на своих посетительниц иначе. Не просто как на клиенток, которые пришли за свежей выпечкой. А как на источник информации. Как на уши, которые слышат всё, что происходит в модных салонах и будуарах этого города.

Линнея сегодня хлопочет на кухне, жарит пышки, делает заготовки, готовит начинки. Я взяла на себя работу в зале – принимаю заказы, разношу чай, улыбаюсь, поддерживаю светские беседы. Жду.

Я знаю, с чего начать. Список Мая лежит у меня в кармане передника – два десятка имён, адресов и пометок. Я перечитывала его вчера вечером, пока мои драконы наконец-то спали нормальным сном, и отметила для себя тех, кто работает с богатыми клиентками. Если где и искать зацепку, то среди них.

За день я успеваю поговорить с несколькими постоянными посетительницами, которые обладают достаточными средствами, чтобы покупать дорогие косметические зелья, и с молодой эльфийкой-артефактором. Та при упоминании мною драконьей чешуи делает большие глаза и говорит, что еще не скоро сможет заработать на такой ценный ингредиент, зато называет имена нескольких мастеров, у которых она бывает в продаже или используется в работе. Их имена я нахожу в списке Мая, но расследованию это едва ли поможет.

Возможных поставщиков моя клиентка не знает – у неё ещё не тот уровень, чтобы выходить на тех, кто поставляет такое дорогое сырье. Дальше расспрашивать я опасаюсь, потому что это уже не будет похоже на простое любопытство с моей стороны. На прощание девушка шутит, что если мне удастся выпросить у одного из мужей хотя бы чешуйку, она с удовольствием подскажет, кому можно её продать. Не говоря уже о том, что сама не против купить такое сокровище.

Госпожа Дарина появляется ближе к полудню. Она заходит в пышечную с тем царственным видом, с каким обычно заходят в оперу или на званый ужин, и для меня её визит как никогда кстати. Дарина – жена богатого торговца зерном, женщина лет сорока пяти, которая выглядит едва ли на тридцать. И она обожает сплетничать.

– Госпожа Дарина! – я подхожу к ней с чайником. – Вы сегодня прекрасно выглядите. Просто сияете.

Она расцветает. Честно говоря, это не лесть – она действительно выглядит хорошо. Кожа гладкая, свежая, почти без морщин. Для её возраста – удивительно.

– Ах, Ариана, – она поправляет причёску, – ты тоже выглядишь чудесно. Счастливое замужество идёт тебе на пользу.

– Спасибо, – я наливаю ей чай и сажусь напротив. – Признаться, я не устаю вами восхищаться. Вы с каждым месяцем выглядите всё моложе. Поделитесь секретом?

Дарина наклоняется ближе и понижает голос:

– Ты никому не расскажешь?

– Конечно нет.

– Есть одно средство. Совершенно невероятное. Мне его посоветовала госпожа Талия – ну, ты её знаешь, жена банкира.

– И что за средство?

– Особый эликсир для лица. Я пользуюсь им всего месяц, а уже вижу результат. Посмотри, – она поворачивает голову, демонстрируя линию подбородка, – ни одной морщинки! И кожа как у девочки.

– Потрясающе, – говорю я искренне. – Где же вы его покупаете?

– Это сложно, – Дарина снова понижает голос. – Просто так в лавке его не купишь. Нужен особый человек. Один алхимик делает этот крем только для избранных клиентов.

– Для избранных?

– Да. Чтобы к нему попасть, нужна рекомендация. Меня рекомендовала Талия. Это целый ритуал – ты приходишь, он с тобой беседует, решает, достойна ли ты. Очень таинственно. – Она хихикает. – Я чувствовала себя почти заговорщицей.

– И кто же этот загадочный алхимик? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.

– Его зовут Готфрид, это всё что я знаю. У него лаборатория где-то в Нижнем городе, но принимает клиенток он всегда в разных местах. Точный адрес он даёт только после того, как ты ему... ну, понравишься. – Она подмигивает.

– И это средство, наверное, очень дорогое? – говорю я.

– Безумно, – вздыхает Дарина. – Но оно того стоит.

Я улыбаюсь и киваю, но внутри у меня всё кипит. Избранные клиенты. Ритуалы. Неудивительно, что Май и Жан не смогли на него выйти. Подпольный торговец, который работает только с проверенными людьми, да ещё и очень богатыми.

– Госпожа Дарина, – говорю я осторожно, – а не могли бы вы замолвить за меня словечко? Я бы хотела... ну, вы понимаете. Возраст уже даёт о себе знать, а у меня целых два мужа и оба, как назло, красавцы.

Дарина окидывает меня понимающим взглядом и кивает:

– Конечно, дорогая. Я скажу ему о тебе. Он как раз привезёт мне флакон своего средства на следующей неделе. Я спрошу, можно ли тебя записать на приём. Но, сама понимаешь, Ариана, я не могу ничего обещать.

– Спасибо, госпожа Дарина – улыбаюсь я. – Я очень признательна за вашу помощь. Только прошу вас, не упоминайте, чья я жена, тогда он точно откажет! Если он такой осторожный…

Госпожа Дарина заверяет меня, что не выдаст лишней информации. Я сердечно прощаюсь с ней и иду к прилавку, чувствуя, как колотится сердце. У меня есть имя. И есть способ выйти на него! Остаётся надеяться, что Дарина сумеет его убедить в моей перспективности.

Вечером мы с мужьями обсуждаем в гостиной результаты моих изысканий. Жан внимательно выслушивает меня и недовольно хмурится.

– Готфрид, – говорит он задумчиво. – Никогда не слышал о таком.

– Неудивительно, – отвечаю я. – Он работает только с избранными клиентами. По рекомендациям. Посторонним о нём не рассказывают.

– Значит, подпольный алхимик, – Май задумчиво крутит в пальцах чайную ложку. – Вероятно, прибыл недавно из другого города. Да ещё с таким ценным востребованным товаром. Что думаешь, Ариана?

– Думаю, что, если у госпожи Дарины получится меня порекомендовать, то я пойду к нему, – говорю я. – Под видом богатой клиентки. Посмотрю, что он из себя представляет.

– Нет, – Жан качает головой. – Это слишком опасно. Если он действительно связан с убийствами...

– Мы не знаем, связан ли он с убийствами. Может быть, он просто посредник. Но это наш единственный шанс получить информацию. Я пойду туда, поговорю с ним, куплю этот эликсир – или сделаю вид, что хочу купить. И постараюсь аккуратно расспросить.

– А если он что-то заподозрит?

Я пожимаю плечами.

– Как он поймёт? Я – владелица «Сладкой пышки», известный в городе пекарь. Я не дракон, не следователь, не член гильдии. Я просто женщина, которая хочет выглядеть моложе. Если он не будет наводить справки и не узнает, чья я жена, то и не заподозрит ничего.

Жан смотрит на меня долгим взглядом. Потом поворачивается к Маю. Их безмолвный диалог похож на поединок.

– Она права, – говорит Май твердо. – Это наш единственный шанс.

– Тогда мы будем рядом, – говорит Жан. – Ты пойдёшь туда, а мы будем ждать снаружи. Если что-то пойдёт не так – мы вмешаемся.

– Хорошо, – соглашаюсь я, – только постарайтесь не привлекать внимания.

Неделя тянется невыносимо медленно. Я продолжаю работать в пышечной, но мысли мои далеко. Я представляю себе этого Готфрида: наверняка он скользкий тип с бегающими глазами, как Грегор. Или, наоборот, респектабельный господин, который прячет тёмные дела под дорогим костюмом. В любом случае, я готова к любому варианту.

И вот в четверг утром в пышечную влетает сияющая Дарина.

– Ариана! – она машет мне рукой и заговорщицки подмигивает. – Я договорилась! Он согласился тебя принять!

– Правда? – я всплёскиваю руками, изображая радость, и выхожу из-за прилавка. – Когда? Где?

– Завтра вечером. Я дала ему твоё описание – он сказал, что будет ждать тебя в своём салоне. – Она протягивает мне визитную карточку. – Вот адрес. Только никому не показывай, ни в коем случае! Это секрет.

– Спасибо, госпожа Дарина, – я беру карточку и прячу её в карман передника. – Вы моя спасительница.

Она смеётся, покупает несколько пышек и уходит, довольная собой. Я смотрю на визитку. Золотое тиснение, изящный шрифт: «Магистр Готфрид. Алхимия и зельеварение. Индивидуальные средства для красоты и здоровья».

Индивидуальные средства. Как мило.

На обороте карточки от руки написан адрес – переулок в Нижнем городе. Не самое респектабельное место для салона красоты.

Что ж, завтра вечером я встречусь с человеком, который, возможно, делает свой омолаживающий крем из драконьей чешуи. И если повезёт – узнаю, откуда он её берёт.