Текст книги "Будет больно (СИ)"
Автор книги: Лана Пиратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Глава 28. Хулиган
Проводив бабушку Лили до ворот, я возвращаюсь к зданию больницы. Осматриваюсь – двор пустой. Определяю, где окно палаты Ромашкиной, и по стене, пригнувшись, бегу к нему.
На окне решётка. Но оно открыто.
Подставив какой-то ящик, встаю на него и дотягиваюсь до подоконника. Ещё раз оглядываюсь. Всё спокойно. Тогда я подтягиваюсь и усаживаюсь на подоконник. Хорошо, что он здесь широкий. Я почти нормально умещаюсь.
Внимательно смотрю сквозь прутья решётки.
– Лиля! – шепчу громко, заметив хрупкий силуэт у стены.
Знакомые пшеничные волосы и черты лица. На голове Лили повязка. Прямо на лбу. Неужели всё так серьёзно?!
В палате две койки, но вторая пустая, хотя и заметно, что там кто-то лежал. Но сейчас Лиля одна в палате.
– Лиля! – зову уже громче, держась руками за металлические прутья.
И она открывает глаза. Слабым движением век. У меня даже щемит что-то в груди от этого её движения. Настолько оно беззащитное.
Она не сразу понимает, откуда идёт звук.
– Лиля! Это я! – улыбаюсь и машу рукой.
Поворачивает голову и тихо вздыхает. Глаза резко округляет и таращится на меня удивлённо. Мне кажется, не верит, что это по-настоящему!
– Это я, Дан! – подмигиваю ей. – Ты как тут? Что случилось?
– Данияр? – произносит тихо Лиля. – Ты как тут? Что ты тут делаешь? – и чуть приподнимается на локтях.
– Я тебя искал, Лиля. Ты почему здесь? Что случилось? Кто это сделал? – облизываю губы от волнения.
– Я… я не помню… – взгляд моментально растерянным становится. – Не помню…
Прикладывает ко лбу ладонь и чувствует повязку там. Ощупывает, не понимая, похоже, откуда она.
– Лиля! Я всё сделаю, чтобы ты быстрее вышла отсюда! – говорю ей. – Ты только поправляйся! Я найду, кто это сделал! И лекарство найду! Твоя бабушка мне дала рецепт!
– Бабуля… где она?
– Ушла!
– Данияр! – как будто вспоминает что-то. – Нельзя же тут! Тебя накажут! Ты почему не в школе?
Ой, блин! Ещё одна со школой этой долбанной!
– Лиля!
И замолкаю. Прижимаюсь лицом к решётке, чувствуя прохладу от металла.
Лиля тоже смотрит на меня.
И я понимаю, зачем я здесь. Она не поймёт. И никто не поймёт. А я понимаю.
Из-за этого вот взгляда!
– Лиля, улыбнись, – шепчу я.
Она сначала и правда улыбается. Чуть приподнимает уголки губ. Но потом вдруг резко становится серьёзной.
– Данияр! Хватит хулиганить! Слезай! И то и тебе, и мне достанется! Устроил тут! – ворчит и убирает взгляд.
А я понимаю, что она прячет за этим своим ворчанием. И от этого приятное тепло растекается в груди.
– Ах, ты ж, проныра! Куда залез?! – раздаётся снизу грубый мужской голос.
Опускаю взгляд. Чёрт! Охранник!
Он схватил меня за ногу и дёргает. Я пока держусь за решётку.
– Слезай, говорю! Хулиган! Сейчас ноги поотрываю! – не унимается мужик.
– Размечтался! – хмыкаю я. – Руки не доросли ещё! – и снова поворачиваюсь и смотрю на Лилю. – Лиля, выходи отсюда быстрее, а?! – говорю торопливо. – Я тебе показать хочу кое-что!
– Ах, ты паскуда! – внизу матерится охранник, потому что я пинаю его ногой.
– Да тяни его и всё! – доносится ещё один голос.
– Данияр! – вздыхает Лиля.
– Пока! – успеваю крикнуть до того, как меня с силой стаскивают вниз и я падаю на землю.
– Паршивец! – наседает на меня охранник. – Женёк, ты полицию вызвал?!
– Уже едут!
– Не надо, блин, полицию! – пытаюсь вырваться я. – Так решим!
– Решала! – и дальше мат. – Сиди ровно! В полиции решать будешь!
Глава 29. Шокирующая картинка
– Данияр! Это уже ни в какие ворота! – матерится отец, отчитывая меня, пока едем из отделения полиции. – Ты вообще башкой не думаешь?!
Отец очень зол. И бесполезно что-то доказывать ему. Лучше молчать. Всё равно он ничего не поймёт.
– Чего молчишь?! Тебе только полиции не хватало! Ты о будущем думаешь?! – распаляется он. – Это из-за этой девчонки?!
– Она ни при чём, – хмурюсь и отворачиваюсь, смотрю в окно.
– То есть ты просто так полез в окно больницы? Мне не ври, а?
– Какая разница, зачем я туда полез? – поворачиваюсь к отцу. – Моё дело.
– Ошибаешься, Данияр, – хмыкает с опасной ухмылкой отец. – Пока я за тебя отвечаю, это не только твоё дело. У тебя выпускной класс. На носу – поступление! А ты хернёй страдаешь! В окна лезешь! Ромео, бл…!
Ещё сильнее сдвигаю брови.
– Это не то… – цежу, сам стыдясь услышанного.
Ещё я романтиком не был! Это просто… просто влечение! Ну, хочу я Ромашкину! Что тут такого?!
Вслух, конечно, это не произношу, но отцу достаточно сказанного.
– «Не то», – усмехается он. – Слушай меня, Данияр, – говорит уже серьёзно. – Мне проблемы из-за девчонки не нужны. Не ту выбрал для такого. Не ту.
– Ты откуда знаешь? – огрызаюсь я.
– Я привык досконально решать вопросы, сынок, – ехидно произносит отец. – Навёл справки про девочку в больнице.
Пауза.
Почему я не удивлён? Но злость свою не показываю. Лишь сильнее стискиваю зубы.
– Эта не даст, сынок, – продолжает отец.
– Да с чего ты взял?! – не выдерживаю я.
– Ну, знаю, – усмехается. – Пусть будет личный опыт, так скажем.
Отворачиваюсь.
– Проблемы создаст, Данияр, эта девочка, – уже серьёзно говорит отец. – Чувствую, что создаст. Оставь её. Мало, что ли, у вас посговорчивее? Ты же никогда не усложнял себе жизнь!
– Пап, сам разберусь, окей? – смотрю на него. – Мне не пять лет.
Ничего не отвечает. Слышу только скрежет его зубов.
Мне не нравится, что отец навёл справки про Лилю. Его никогда не интересовали мои девки. Он вообще никогда не лез в мою личную жизнь! А тут вдруг такое внимание!
Я злюсь.
Отец привозит меня обратно в школу.
– Помочь выяснить, что произошло тут? – спрашивает хмуро, когда я прощаюсь и открываю дверь, чтобы выйти.
– Сам разберусь, – бросаю я. – Пока.
– Данияр.
Смотрю на него.
– Думай о будущем, – говорит уже мягче. – Не из каждой задницы я смогу вытащить.
– Понял, – отвечаю серьёзно.
Отец уезжает, а я иду в школу. Дожидаюсь конца урока, чтобы на перемене зайти в класс.
Звучит звонок и я открываю дверь. Здороваюсь с выходящей училкой по физике.
Окидываю взглядом класс. Никто не замечает моего присутствия, потому что почти все одноклассники стоят кружком возле парты Коровина и что-то смотрят на телефоне, похоже. До меня доносятся возгласы парней:
– Вот это даёт! А строила из себя!
– Ниже покрути! Сиськи зачётные!
– Чё? Кто первый после выхода из больнички?
– Хлебало закрой! Губу закатали! Со мной будет, – слышу голос Коровина.
– Ты чё? А Басман?!
– Сам с ним разберусь!
– Ну, чё? Давай разберёмся! – громко произношу я, ставя рюкзак на пол.
Одноклассники тут же расступаются и поворачиваются ко мне. Шок читается у всех в глазах.
– Чё там у вас? – спрашиваю, ступая к ним.
Кто-то отходит, кто-то косится на Коровина.
Он сидит, развалившись на стуле, и дерзко смотрит на меня. Крутит телефон в руке.
– Покажи! – впиваюсь в него взглядом исподлобья.
– Меньше знаешь – лучше спишь, Басман! – ухмыляется он.
Делаю шаг к нему и оставшиеся одноклассники тоже отходят от его парты. Мы остаёмся с ним один на один. Никто не решается влезть между нами. И правильно
В груди вспыхивает огонь и какое-то непонятное предчувствие заполняет грудную клетку.
Словно это меня касается. То, над чем они ржали.
– Показывай! – рычу я, сжимая кулак.
Коровин хмыкает, разблокирует телефон и поворачивает его экраном ко мне.
Глаза моментально расширяются. Глубокий вдох, который опаляет лёгкие гневом.
Я впиваюсь взглядом в картинку не в силах отвести взгляда.
Это не может быть правдой! Не может!
Глава 30. Фотка
– Откуда это у тебя?! – сразу сильно толкаю его в плечо. Так, что он чуть ли не падает со стула. – Откуда, я спрашиваю?! – наступаю.
– Это не только у меня, Басман! – хмыкает Коровин. – В чат закинули. Сам глянь!
Обвожу всех колючим взглядом и достаю телефон. Просматриваю сообщения в классном чате, в который не заходил недели две точно. Сразу кручу на последнее сообщение.
Точно. Не врёт. Вот она. Фотка Лили.
– Кто послал?! Ты?! – хватаю Коровина за грудки и встряхиваю. – Ты?!
– Да вот еще! – пытается вырваться он. – Делать нечего! Сам посмотри, Басман! От бота пришло! Не из наших кто-то!
– Кто?! – рычу, обводя всех взглядом. – Лучше сразу скажите, кто! Всё равно выясню!
– Данчик, ну, ты чего? – не в тему лезет ко мне Натаха. – Ну, фотка. Что такого? Чокнутая и не помнит, наверное, ничего! – хихикает.
– Да пошла ты! – толкаю её от себя. Она зло зыркает, но мне плевать.
– Кто? – ещё раз внимательно смотрю на каждого.
Что это сделал кто-то из одноклассников, я уверен на сто процентов. Потому что больше некому. Кому ещё это надо?
Но никто не признаётся.
– Сюда иди! – хватаю старосту класса очкарика Седова. – Удаляй! – рявкаю на него.
Он админ чата и только он может удалить фото.
Седов трясущимися руками стирает из чата фотографию.
– Кто это сделал? – встряхиваю его. – Кто?! Ты админ! Ты должен знать!
– Я… я не знаю, – заикается он. – Я… там бот какой-то… это не я…
Дрожит как кролик. Бесит. Толкаю его от себя.
– В очередь вставайте! – грозно приказываю я. – Все! В очередь! Каждый подходит и показывает мне телефон свой. Галерею. Чтобы я видел, что ни один урод ничего не сохранил. Увижу у кого… – и медленно сжимаю кулак.
Все послушно встают и показывают мне свои телефоны. Молча проверяю. А у самого перед глазами эта картинка.
Лиля лежит без майки на полу душевой, а на лбу у неё какой-то то ли краской, то ли ещё чем-то написано «Я шл…ха».
Кто мог такое сделать?
Слежу за Коровиным. Он, конечно, урод. Но это не он. Во-первых, душевая в бабской общаге. Во-вторых, нахрена Коровину это?
Это кто-то из баб.
Но кто?
Ко мне как раз подходит соседка Лили. Последняя из одноклассников. Все показали телефоны. К счастью, урода, кто бы сохранил фотку, среди них нет. Даже удивительно. Хотя, скорее всего, просто не успели. Фотка появилась в чате чётко со звонком на перемену. Как раз когда я вошёл в класс.
– На! Смотри! – тычет в меня телефоном соседка Лили. Смотрит зло.
– Ты знаешь, что с Лилей произошло? – беру её за запястье. – Вы же соседки.
– Не твоё дело! – огрызается она.
– После уроков расскажешь. Поняла? – сильнее сжимаю запястье.
В класс как раз заходит учитель физики.
– Басманов, что тут у вас? – смотрит строго.
– Ничего, – отпускаю девчонку и хватаю рюкзак. Иду к двери.
– Ты куда это? Урок начинается, – учитель удивлённо смотрит на меня.
– Живот болит, – бросаю я. – До свидания.
Пинаю дверь и выхожу.
На душе – раздрай. Как будто помоями окатили. Эта фотка из башки не выходит.
Так вот, почему у Лили лоб перевязан?! Догадка вспышкой.
Убью!
Стискиваю зубы.
Всё равно найду, кто это сделал. Найду и тогда…
Глава 31. Поиски
– Басман, ты чё тут? – надо мной возвышается Коровин.
Поднимаю на него злой взгляд.
Я сижу под лестницей, закинув рюкзак подальше. Не могу успокоиться. Сначала хотел в общагу к Лиле пойти, попробовать там узнать всё. Но девки все на уроках. Комендант нифига не скажет. Поэтому решил дождаться соседку Лили.
– Чё надо? – огрызаюсь я. – Отвали по-хорошему!
Кулаки и правда чешутся. Хочется выместить на ком-нибудь всю ту злость, которая сжигает меня изнутри. В голове пересекаются злость, тревога и ненависть. Не помню, чтобы когда-то такое испытывал.
Это настолько острое и сильное чувство, что будто кислорода не хватает.
В голове прокручиваются одни и те же мысли: кто это мог быть, почему, за что? Всё сливается в вязкую, мутную обиду и дикое желание разобраться.
Я сжимаю кулаки так, что побелели костяшки. Хочется выбросить из головы этот образ – Лили с перевязанным лбом, но он только ярче вспыхивает перед глазами.
– Слышь, – произносит Коровин. – Могу помочь отыскать урода.
Вопросительно смотрю на него.
– Ну, придурка, который фотку в чат слил, – поясняет Коровин.
С недоверием слушаю. Я не верю ему. Ведь это мог быть и он, кто слил фотографию в классный чат.
– У меня знакомый есть, – продолжает Коровин, садясь рядом, – он айтишник. Сто процентов сможет концы найти.
– Нафига тебе это? – подозрительно кошусь на него. – На тебя вообще не похоже!
Он с грустью усмехается и опускает взгляд в пол. Играется брелком пальцами.
– Да уроды мы, – хмыкает и я офигеваю.
Это точно Коровин?!
Что он задумал?!
– Короче, если хочешь, помогу, – поворачивается ко мне. – А нет… сам найду.
– Ты к Ромашкиной решил подкатить, что ли? – хмурюсь я. – Я, кажется, тебе сказал уже всё!
К злости на обидчиков Лили прибавляется злость на Коровина. Точно вмажу.
Отец прибьёт. Но я всё равно вмажу.
– Пусть сама решает, – хмыкает Коровин. – Она не вещь, Басман. Пусть выбирает.
Сжимаю пальцы, готовясь проехаться по ухмыляющейся физиономии одноклассника, но в этот момент слышу шаги.
Оборачиваюсь и вижу соседку Лили.
– После договорим! – бросаю Коровину и бегу к девчонке.
Она замечает меня и как будто ускоряет шаг. Словно сбежать хочет.
– Подожди! – встаю на её пути.
– Чего тебе? – смотрит хмуро и зло. – Уйди с дороги! Я кричать буду!
– Ты дура? – я тоже злюсь. – Поговорить надо! Никто тебя не будет трогать! Что с Лилей случилось? Вы же соседки!
– Не знаю! – огрызается она. – Я не видела ничего! Пошла её искать и всё! Увидела, что лежит в душевой!
– Фотку ты сделала? – наступаю.
– Идиот! – цедит она. – Отвали от меня!
– Видела ещё что подозрительное? Может, кто к Лиле приходил?
Мотает головой.
Матерюсь от беспомощности.
– Слышишь? – вдруг произносит соседка Лили. – Я там рядом с Лилей цепочку нашла с кулоном.
Впиваюсь в неё взглядом.
– Где она?!
– Полиции отдала.
Громко выдыхаю. Отступаю, давая ей пройти.
Полиция.
Что за цепочка?! Чья?! Того, кто это сделал?!
Мне в полиции фиг что скажут. Нужно отца просить. Чёрт. Так не хочется! Но ради Лили…
Лиля.
Лезу в карман и достаю бумажку с рецептом. С этим еду к маме. У неё есть знакомые. Точно помогут.
Получив заветное лекарство, направляюсь снова в клинику к Лиле. Хочу увидеть её. Всё, что хочет, врачу дам. Пусть только пустит к ней.
Глава 32. Дыши, Ромашкина
Я лежу и не плачу, хотя очень хочется. Организм словно сопротивляется этому моему желанию. Хотя я одна и могу позволить себе поплакать.
Невольно касаюсь пальцами перебинтованного лба. Врач сказал, там были порезы. Наверное, когда падала, поранилась?
Ничего не помню.
Самое обидное, что я не помню, как тут оказалась. Помню, что пошла в душ. А дальше – темнота.
В душе что-то произошло? Но что? Никто ничего не рассказывает. Доктор только хмуро сухо говорит про моё нынешнее состояние.
Как узнать, что случилось?
Бабуля плачет. У неё лишний раз лучше и не спрашивать. Как бы ей ещё плохо не стало.
Опять кладу руки ровно вдоль тела и громко выдыхаю. Прикрываю глаза.
И в этот момент в дверь раздаётся очень тихий стук. Мне даже кажется, что это не по-настоящему. Но потом дверь медленно приоткрывается и в палату заглядывает Данияр!
Я зажмуриваюсь, не до конца веря. Как он здесь оказался? Ко мне даже бабулю не впустили. Только в двери её увидела.
Открываю глаза – не показалось. Данияр улыбается, потом с кем-то переговаривается тихо за дверью и заходит.
– Привет, Лиля, – говорит негромко и идёт ко мне.
– Данияр? Ты что тут делаешь? – я приподнимаюсь на койке и удивлённо смотрю на него. Оглядываюсь на дверь.
– Лежи, – он уверенно надавливает рукой на моё плечо и я послушно ложусь обратно на спину.
Продолжаю смотреть на него.
А Басманов выставляет вперёд руку из-за спины и там… букет! Очень нежный букет в белых тонах.
Я не могу сдержать восторженного вздоха.
– Нравится? – спрашивает парень.
– Данияр, зачем?
– Тебе не нравится? – хмурится он. – Я специально попросил лилии с ромашками, – осматривает букет. – Надо было розы, да?
– Нет. Букет просто обалденный, – тороплюсь успокоить его я. – Я розы не люблю… Но… зачем?... Это… мне?...
Вместо ответа Данияр, нахмурившись, осматривается и, не найдя сосуда для цветов, просто кладёт букет на прикроватную тумбочку.
– Потом попрошу, чтобы вазу принесли, – бурчит себе под нос и садится на стул рядом с моей койкой.
В глаза мне не смотрит. Как будто смущается. Да ну, нет! Чтобы Басманов смущался?
Чуть улыбаюсь этим своим мыслям.
– Как ты себя чувствуешь? – поднимает-таки на меня взгляд и спрашивает по-деловому. Прямо как доктор.
– Лучше уже, спасибо, – я продолжаю улыбаться. – Как ты? Как у тебя дела?
– Лиля, кто это сделал? – хмурится ещё больше. – Скажи мне.
– Что «сделал»? – не понимаю я.
– Почему ты здесь? Кто тебя обидел? Это твоя соседка?
– Катя? Нет, конечно! Ты что? – испуганно смотрю на него и опять приподнимаюсь на локтях. – Мне кажется, я упала просто… поскользнулась… я не помню, Данияр… – вздыхаю и опускаю взгляд.
– Вообще ничего не помнишь?
Мотаю головой.
Он отворачивается и смотрит в стену. Так смотрит, что кажется, взглядом её пробуравит. Что с ним?
В палате повисает тишина. Я боюсь звук издать. Мне кажется, я помешаю Данияру думать о чём-то серьёзном. Может, у него проблемы?
Прерывает это молчание медсестра, которая заглядывает в палату и говорит:
– Время.
Данияр тут же словно оживает.
– Минута ещё, – кивает ей и она скрывается.
Данияр поворачивается ко мне. Смотрит в глаза. А потом вдруг кладёт свою горячую ладонь на мою руку. Я даже вздрагиваю от неожиданности. От этого прикосновения.
Пальцы немеют и пошевелить ими не могу.
– Лиля, поправляйся, – говорит тихо Данияр. – Обещаю, что больше такого не случится. Обещаю.
– Обещаешь, что я больше не поскользнусь? – невольно улыбаюсь его уверенности.
– Да, – серьёзно произносит он. – Потому что я буду рядом.
Его тон и эти его слова и меня делают серьёзной.
Его пальцы чуть надавливают на мою ладошку и это касание пропускает удар в сердце. Не сводя с меня взгляда, Данияр встаёт со стула, но не отходит. Наоборот! Наклоняется ко мне и у меня сердце перестаёт дышать. Забивается куда-то глубоко-глубоко. Боится показать, как трудно ему.
Я, не моргая, слежу за тем, как лицо парня становится всё ближе и ближе. По-моему, я даже дышать перестаю.
Когда между нашими губами остаётся сантиметров десять, не больше, Данияр вдруг замирает. Смотрит в мои испуганные глаза. Уголок его губ чуть дёргается и он на выдохе целует меня. Нет, не в губы. В лоб целует.
Как будто, почувствовав мой страх, решил дальше не пугать меня.
Тело моментально получает разрядку и расслабляется.
– Дыши, Ромашкина, – с усмешкой произносит Басманов.
Отвожу взгляд в сторону.
Парень выпрямляется и отпускает меня. Сердце возвращается из своего укрытия и начинает долбить грудную клетку.
– Пока, Лиля, – звучит опять тихое.
Как будто шторм прошёл и море опять успокоилось. Так же и с голосом Басманова. Словно не было этой бури только что.
– Пока, – шепчу я, поворачиваясь к нему.
Короткий взгляд глаза в глаза и он разворачивается и уходит.
Глава 33. Мой парень
Мне требуется не один час, чтобы прийти в себя после этой встречи. Сердце как будто получило внезапный укол адреналина и никак не хочет успокаиваться.
Я смотрю на букет, который любезно поставила в вазу медсестра, сказав, что он очень красивый и сразу видно, что дорогой. Потому что такие букеты не продают, их собирают по заказу. Очень необычное сочетание: большие белые лилии в обрамлении мелких, но очень красивых ромашек.
Букет и правда красивый. Такой нежный.
Басманов мне подарил цветы. Приходит, чтобы навестить и узнать, как я.
А это его «я буду рядом»?
Это всё что значит? Я ему нравлюсь?
Невольно улыбаюсь и зажмуриваюсь, стесняясь собственных мыслей.
Но как же страшно было ощутить его губы в такой близости! Я думала, у меня сердце остановится!
И взгляд этот! Я и на расстоянии-то его выдержать не могу, а тут так близко!
От воспоминаний губы начинает покалывать. Хотя он ведь не коснулся их! Но почему так жжёт?
И всё же заставляю себя успокоиться. Медсестра делает мне укол, то и дело с улыбкой поглядывая на букет.
После обеда приходит следователь. Это наша первая встреча, хотя бабуля мне рассказывала, что полиция уже занимается этим делом. Но почему? Разве я не сама упала? Странно.
Следователь с нескрываемым недовольством расспрашивает меня о событиях того дня. Я честно ему рассказываю всё, что помню.
– Значит, что произошло в душевой, вы не помните? – как мне кажется, с недоверием уточняет он.
– Нет, – пожимаю плечами. – Только как пошла в душ, а дальше… темнота. Доктор говорит, что это последствие от удара. Кратковременная потеря памяти. Что так бывает… – пытаюсь объяснить ему.
– Ну-ну, – усмехается он, что-то записывая.
Непонимающе слежу за ним. Почему он усмехается?
– Вы же знаете, что за дачу ложных показаний предусмотрена ответственность? – дописав, поднимает взгляд на меня и строго смотрит.
Киваю.
– Надеюсь, вы никого не покрываете, – вздыхает.
– Я ничего не помню, – чуть нахмурившись, настаиваю я. – Вы можете у доктора всё узнать о моём состоянии.
– Ладно-ладно, не нервничайте. Вам нельзя, – примирительно говорит он. – С доктором обязательно всё обсудим. Ну! – встаёт и убирает бумаги в папку. – Выздоравливайте!
Я прощаюсь и снова укладываюсь на спину. Смотрю в окно.
На следующее утро ко мне приходит мой лечащий врач. Всё проверяет.
– Доктор, скажите, а долго мне тут ещё лежать? – спрашиваю я.
– Не терпится выйти? – улыбается он.
Молчу.
– Организм молодой, – произносит он. – Состояние ваше стабилизировалось. К тому же нужное лекарство достали. Без него всё затянулось бы, но ваш парень сделал практически невозможное.
– Мой парень? – не скрываю своего удивления.
– Ну да. С цветами который приходил. Данияр, кажется? Он достал лекарство, которое мы обычно по три-четыре месяца ждём. Ваш парень. Он так сказал.
Прикусываю нижнюю губу и отвожу взгляд.
Басманов!
В больнице я провожу ещё две недели. Данияр приходит почти каждый день. Даже чаще чем бабуля.
За эти дни я привыкла к его обществу и уже не так пугаюсь. Правда и он ведёт себя скромнее, что ли. Целоваться больше не лезет.
Обычно мы просто болтаем. Данияр сидит рядом с моей кроватью или на широком подоконнике.
О чём мы болтаем? Я даже и не вспомню. Так легко всё проходит. Какие-то посторонние темы. Как будто он хочет отвлечь меня. Про школу вообще не говорим.
Когда в один из дней я сообщаю ему, что меня завтра выписывают, он улыбается.
– Наконец-то, – выдыхает. – Я заберу тебя.
– Не надо, за мной бабуля приедет, – пытаюсь отговорить его. – Это будет рано утром. Ты в школе должен быть. Не надо из-за меня пропускать занятия. Тебя же ругать будут.
– Давай я сам решать буду, что мне надо? – выгибает бровь. – Со школой сам решу. Завтра заеду!
– Данияр.
– Когда уже ты меня Даном назовёшь, а? – чуть наклоняет голову и усмехается уголком губ.
А для меня Дан – это нечто большее, чем просто общение с одноклассником. Как будто я чуть ближе подпущу его к себе.
Дан – это что-то интимное в общении. И я боюсь этого.
Поэтому просто отмалчиваюсь.
