Текст книги "Будет больно (СИ)"

Автор книги: Лана Пиратова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Лана Пиратова
Будет больно

Глава 1. Неприятная встреча

– Лиля! – окликает меня Людмила Геннадиевна. – После того, как приберешь в лаборатории, закрой класс. У меня у врача назначено, бежать надо.

– Хорошо, Людмила Геннадиевна, – отвечаю я, расставляя реактивы и колбы по местам. – Не волнуйтесь. Я все сделаю. Ключ охраннику сдам.

Она одобрительно кивает и берет сумку.

– До завтра, Лиля.

– До свидания, Людмила Геннадиевна! – улыбаюсь ей и провожаю взглядом, пока за ней дверь в кабинет не закрывается.

Людмила Геннадиевна – одна из немногих учителей, кто хорошо относится к нам, ученикам. Она преподает химию, а я хожу на ее факультатив, потому что мне нравится химия.

Смотрю на часы на стене. Три часа. Через час будет звонить бабуля и к этому времени мне надо быть в общежитии. Телефон там. На занятия его брать нельзя.

Здесь вообще строгие правила. Элитный лицей при институте международных отношений. Сюда попадают только детки из так называемой «золотой молодежи». Обучение здесь стоит огромных по моим понятиям денег. У нас с бабулей таких никогда не будет.

До сих пор поверить не могу, что я учусь здесь!

Как я тут очутилась?

Я победила в городской олимпиаде по английскому языку. А лицей этот каждый год принимает на учебу победителя. Несмотря на его происхождение и отсутствие денег.

Вот так я и оказалась здесь.

Я знаю, что это мой единственный шанс зацепиться и поступить в институт.

У лицея своя общага, потому что учеников только на выходные и каникулы отпускают домой. Я живу в корпусе для девочек в комнате с двумя соседками.

Увы, но за все два месяца, что прошло с начала моей учебы здесь, мне так и не удалось подружиться со своими одноклассниками. Я знаю, что не нравлюсь им.

Я давно научилась читать в глазах окружающих неприязнь и ненависть, слышать в свою спину насмешки. Еще в старой школе.

Сначала я плакала, когда меня обзывали нищебродкой и смеялись над моей одеждой. Но потом я словно стеной от них отгородилась. Отгородилась от всех косых взглядов и тупых шуточек.

Поэтому, впервые увидев направленные на меня неприязненные взгляды своих новых одноклассников, я ни одной эмоцией на лице не показала, что это трогает меня.

Мне не привыкать. Я все понимаю. У них на лицах написано, что такой, как я, не место среди таких, кто здесь учится.

Но я не знаю, что такое обида. Я давно подавила в себе это чувство. У меня есть цель и ничто и никто не сможет помешать мне.

Расставив все по местам в лаборатории, хватаю корзинку для мусора. Осталось его выбросить и можно в общагу бежать.

Выхожу из кабинета и бегу по коридору на выход.

Мусорные баки находятся на заднем дворе. Пересекаю пустую в этот час спортивную площадку, заворачиваю за угол. Теперь по тропинке к бакам.

Делаю пару шагов и поднимаю взгляд. И сразу же замираю на мгновение. Потому что на середине пути стоят трое моих одноклассников. Самых отбитых.

Они больше всего, как мне кажется, ненавидят меня. Никогда не упускают возможность напомнить, что я не должна с ними учиться.

Смотрю на них несколько секунд, собираю силу воли в кулак и решительно шагаю дальше.

Мне надо выбросить этот чертов мусор и бежать в общагу. Иначе не успею к звонку бабули и она будет волноваться.

– Смотри, кто идет! – первым меня замечает Коровин.

Ехидная ухмылка на холеном лице. Его приятели тоже оборачиваются и таращатся на меня.

Ничего не отвечаю. Просто приближаюсь к ним. Обойду их по газону.

– Тебя здороваться не учили, нищебродка? – ржет Минаев, второй одноклассник.

Я опять молчу.

– Может, воспитать тебя? – и на моем пути встает и третий придурок Адамов.

Эти трое считают себя королями класса. Все должны выполнять их приказы. Но я их игнорирую и, похоже, это бесит их еще больше.

– Дай пройти, – строго смотрю на Адамова.

– Ты забыла волшебное слово, Ромашкина! – усмехается он.

– Дай пройти, пожалуйста, – повторяю я уже мягче.

Вдруг подействует?

– Конечно, – лыбится он. – Проходи, – и даже отступает, уступая мне тропинку.

С недоверием смотрю, но делаю шаг. Еще один и спотыкаюсь о чью-то ногу.

Мне поставили подножку. Выставив руки перед собой, я лечу на газон. Мусорное ведро с грохотом падает раньше меня и его содержимое рассыпается по всему газону.

– Ты бухая, что ли, Ромашкина? – слышится издевательский гогот парней. – Под ноги смотри!

Встаю на четвереньки, ощущая боль в коленках. Я сильно ударилась. Еще и испачкалась! Школьная форма! В чем завтра на занятия идти? Запасной же нет! Придется постирать по-быстрому.

А потом мой взгляд падает на разбросанный по газону мусор. Какие-то бумажки, использованные салфетки, кожура от банана…

– Собирай давай! – рявкает сверху Коровин. – У нас тут элитный лицей и все должно быть чисто!

И они опять ржут.

Я поднимаюсь и стряхиваю землю с одежды.

– Что вам надо? – смотрю на них исподлобья. – Что я вам сделала?

– Ничего, Ромашкина, – хмыкает Коровин и наклоняется ко мне. – Что ты можешь нам сделать? Ни-че-го!

Вся сжимаюсь, прячась за броню, которая моментально закрывает меня от усмешек и обидных слов.

Отворачиваюсь и ставлю ведро. Поднимаю банановую кожуру. Кладу ее обратно в ведро, но в тот же момент Коровин пинает его и оно снова отлетает от меня.

Вскидываю на него взгляд, полный ненависти.

– Может, поиграем? – слышу сзади голос Адамова.

Коровин быстро осматривается. Кроме нас тут никого! Смотрит на своих дружков и кивает им. И меня тут же подхватывают под руки и куда-то тащат.

– Пустите меня немедленно! – кричу я. – Пустите!

Но придурки затаскивают меня в пустой спортзал и толкают к стене.

– На колени! – Коровин делает шаг ко мне и цедит сквозь зубы.

Глава 2. Спасительный баскетбол

– Вы спятили?! – громко говорю я, хватаясь руками за стенку.

Чувствую, как по позвоночнику медленно стекает холодный пот. Каждым позвонком ощущаю страх. Страх, который расползается по телу, проникая в кровь и несясь прямо к сердцу. И оно, наполненное этим страхом, становится таким маленьким. Словно скукоживается. И одновременно начинает бешено биться, ударяя в ребра. Так, будто готово выскочить из груди.

Пульс учащается.

И я вспоминаю это состояние. Однажды я уже испытывала нечто подобное. И я хотела забыть! У меня ведь получилось! Получилось! Почему снова этот противный мерзкий тягучий страх сковывает мое сознание?

Ведь они ничего мне не сделают. Испугать хотят? Нельзя показывать им страх!

Коровин, не сводя с меня взгляда, кивает своим дружкам и мне на плечи давит тяжелая ладонь Минаева.

Я сопротивляюсь, но коленки подгибаются. Подножка и я падаю на колени. Хочу быстро подняться, но Минаев удерживает меня за плечо. Не дает встать.

– Вот в такой позиции ты мне больше нравишься, – зло усмехается Коровин. – По-хорошему не хотела? – наклоняется и берет меня за подбородок.

Бью его по руке и он начинает громко ржать, но подбородок мой не отпускает. Наоборот, сильнее сжимает на нем пальцы. Мне больно. Но эта боль ничто по сравнению со страхом, который я сейчас испытываю. Он перекрывает все остальные эмоции.

Противный мерзкий страх, который неприятно окутывает сознание и лишает меня возможности сопротивляться.

И тем не менее я опять предпринимаю попытку встать. Дергаю головой, освобождая ее из лап Коровина. Толкаю от себя Минаева и вскакиваю. Отбегаю к двери, но там стоит Адамов, третий придурок.

Он цокает языком, качая головой.

– Хватит! – прошу я, глядя по очереди на каждого из парней. – Это не смешно! Вы же знаете, что вам за это будет!

Я пячусь к стене и уже не могу скрывать страх и ужас в своих глазах. И они это видят. Видят. Поэтому и усмехаются довольно.

Опять упираюсь спиной в стену и понимаю, что бежать больше некуда. Парни подступают ко мне.

– Кто первый? – слышу тихий голос одного из них.

И когда я открываю рот, чтобы закричать что есть силы, вижу, как с другого конца зала летит баскетбольный мяч. Летит так быстро, что никто не успевает сориентироваться. Мяч ударяется о стену над моей головой и от этого громкого удара вижу, как трое моих мучителей пригибаются и начинают испуганно оглядываться.

Мяч тем временем отскакивает от стены, ударяет в пол, а из темноты угла выходит высокий темноволосый парень. Он ловит мяч. Пару раз стучит им об пол. Подпрыгивает и забивает мяч четко в баскетбольное кольцо слева от нас.

Глава 3. Грубиян

Коровин, Минаев и Адамов сразу расступаются. И они, и я внимательно вглядываемся в парня.

– Басман, ты что ли? – хмурится Коровин и снова усмехается.

– Развлекаетесь? – парень уже подошел совсем близком к нам и я могу его рассмотреть, пока он здоровается с этими придурками.

Высокий, выше остальных, худощавый, но такой, как говорят, жилистый. Мышцы выступают под майкой. В отличие от нас парень не в форме. На нем черные джинсы и белая майка. Непослушные темные волосы спадают на лоб.

Он, вроде как, спас меня, но почему от него я чувствую еще большую опасность? К тому же, они явно приятели с этим тремя придурками! Он с ухмылкой пожимает им руки.

И только после этого переводит взгляд на меня. И вот тут я понимаю, что не зря чувствую опасность.

Этот взгляд. Один поворот головы – и меня словно отбрасывает ударной волной. Толкает прямо в сердце, которое от испуга становится меньше раза в два точно и забивается в укромный уголок, предчувствуя, что этот взгляд, а вернее, его хозяин причинит боль.

Бред. Прогоняю прочь глупые мысли. Просто еще один придурок. К счастью, не мой одноклассник.

Хочу отвернуться. Или опустить голову. Сделать хоть что-то, чтобы просто разорвать нашу зрительную дуэль с незнакомцем.

Но взгляд его глаз такой колючий. И цепкий. Он буквально удерживает мой взгляд. Заставляет смотреть ему в глаза.

И в горле моментально пересыхает. И, если бы надо было сейчас кричать, просить о помощи, я точно не смогла бы этого сделать.

Такой колючий и тяжелый взгляд.

Парень смотрит серьезно. Ухмылки нет на лице.

Это все длится секунды, но мне кажется, что проходит целая вечность, во время которой я даже не дышу. Вдох не могу сделать. Все сдавило в груди.

Парень сам разрывает наш контакт. Чуть сощурившись, резко отворачивается обратно к придуркам.

И я, наконец, вдыхаю и наполняю легкие кислородом. И мозг начинает работать.

Неужели это он так на меня действовал?! Я как будто гипноз пережила! Или это вообще от страха?!

Прихожу в себя окончательно и дергаю ручку двери, чтобы убежать, пока мои одноклассники и незнакомец обмениваются рукопожатиями.

– Куда? – на моем пути встает Адамов и мерзко лыбится.

Я, не скрывая испуга смотрю то на него, то на его дружков. И чувствую, как губы начинают дрожать.

Закричу. Сейчас точно закричу.

Сжимаю кулаки, словно хочу придать себе силы таким образом.

Но в этот момент парень, который непонятно как оказался в этот час в спортзале, грубо толкает Адамова в плечо. Тот сначала не понимает, что происходит. Таращится на темноволосого парня.

– Басман, ты чего? – хрипит недовольно.

– Пусть уходит, – сухо, но так уверенно отвечает парень.

– Ты чего? – наступает на него Коровин. – Мы не закончили!

И вместо ответа парень, которого почему-то все называют Басманом, берет и толкает и Коровина. Да так сильно, что тот отлетает к стене. Ударяется спиной.

– Ты офигел?! – рычит Коровин.

– Проваливай отсюда! – цедит, чуть подавшись ко мне, мой спаситель. И для полной картины еще и шикает на меня. Как будто я не человек, а кошка.

Но меня уговаривать не надо. Я пользуюсь тем, что путь к двери открыт. Дергаю ручку на себя и выбегаю из зала.

Несусь по коридорам, не оглядываясь. Вообще забыв обо всем. Наверное, я никогда так быстро не бегала.

Замедляю шаги, только вбежав в наш корпус общежития.

Останавливаюсь и оборачиваюсь – конечно, за мной никого нет. За мной никто и не бежал. Это страх подгонял меня.

Стою и понимаю, что отдышаться не могу. То ли от страха, то ли от быстрого бега я часто вдыхаю и выдыхаю, а воздуха все равно не хватает. Зажмуриваюсь и медленно наполняю легкие.

Немного успокаиваюсь и только тогда поднимаюсь на свой этаж.

Глава 4. Кто украл форму?

Я долго ворочаюсь в кровати ночью и никак не могу уснуть. Только прикрываю глаза и сразу как вспышка картинка, где я в зале одна с этими подонками. Зажмуриваюсь, чтобы избавиться от этого видения, но тут же его сменяет взгляд ледяных глаз. И он оказывается гораздо больнее.

Я даже глаза распахиваю, пугаясь реальности происходящего. Как будто этот взгляд здесь, в моей комнате. Но, конечно же, никого нет. И я снова пытаюсь заснуть. И не помню, как проваливаюсь в темноту. И, кажется, только уснула, а уже звонит будильник. Я его пораньше поставила, но тише, чтобы мои соседки не услышали. Пусть еще поспят.

А мне надо сходить в душевую, забрать форму, которую пришлось застирать после падения на землю. Форма одна. Не в грязной же идти. А без формы нельзя. Тут с этим строго.

Поэтому перед сном кое-как оттерла грязь и повесила ее сушиться в раздевалке в душевой.

– Ромашкина, к тебе там пришли! – соседка из другой комнаты перехватывает меня в коридоре.

– Кто? – удивленно таращусь на нее.

Я никого не жду. Ко мне никто прийти не может.

– Я знаю? – недовольно фыркает она. – Велели передать.

И она скрывается за дверями своей комнаты. Я пожимаю плечами и спускаюсь по лестнице вниз.

– Здравствуйте, ко мне пришли? – спрашиваю у комендантши Зинаиды Львовны.

Она отрывается от журнала и удивленно смотрит на меня через очки.

– Кто? О чем ты? – пробегает по мне непонимающим взглядом.

– Мне сказали, что ко мне кто-то пришел… – говорю уже тише, понимая, что это очередная тупая шутка моих соседок.

Конечно же, никто ко мне не пришел. Никто и не должен был прийти. Какая же я дурочка! До сих пор ведусь на их тупые шуточки!

– Кто сказал-то? – уточняет у меня комендантша.

– Неважно! – бросаю ей и быстро бегу наверх, перепрыгивая через ступеньки.

Захожу в раздевалку и так и замираю на месте. Моей формы нет. Пусто!

Быстро осматриваюсь и обхожу помещение. Может, уронили случайно? Или бросили куда?

Но нет. Формы тут нет.

И это катастрофа… Представляю, что скажет Нинель Георгиевна!

И не идти на занятия не могу. У меня сегодня доклад. Я к нему готовилась целый месяц! Эта оценка очень важна. Да и что я скажу? Пропускать занятия можно только болезни. А кто мне справку даст?

Ругая себя за то, что оставила форму в раздевалке, возвращаюсь в комнату. Достаю платье. В джинсах идти тоже не вариант.

Соседки уже ушли и поэтому я, схватив рюкзак, быстрее бегу в корпус лицея, чтобы не опоздать.

В коридоре главного корпуса уже пусто. Все ученики разошлись по классам. Еще пять минут и прозвучит звонок.

Берусь за ручку двери своего класса и замираю на мгновение. Вспоминаю вчерашний вечер. Я ведь хотела пойти к директору и все рассказать. Вернее, нет, не хотела, а думала, стоит ли так поступить? Не сделаю и я хуже?

Мне не нужны проблемы. Я должна удержаться здесь, чего бы мне это ни стоило!

Мысленно считаю до пяти и открываю дверь.

Глава 5. Простое решение

– Ромашкина! – восклицает тут же Голубкова, еще одна моя одноклассница, которая каждый раз пытается показать мне, что я тут случайно и ненадолго. – А ты дерзкая!

И ее смех подхватывают и другие одноклассники.

– Куда форму дела?

– Продала! Что еще от таких как она ждать?

– Ну, сейчас тебе устроят!

Под их смешки и присвистывание я иду к своему месту. Не смотрю на них и ни одной эмоцией на лице не показываю, что меня задевают их подколы.

К счастью, звенит звонок и одноклассники медленно, неспеша рассаживаются по местам. Дверь открывается в кабинет входит Олег Анатольевич, учитель истории. Здоровается с классом.

– Ромашкина, ты доклад подготовила? – поднимает на меня взгляд учитель.

Встаю.

– Да, Олег Анатольевич.

– Ну, тогда выходи. Послушаем про внешнюю политику СССР при Брежневе.

Я беру флешку, чтобы передать ее учителю, и подготовленную папку с материалами для доклада.

Пока Олег Анатольевич открывает на ноутбуке файлы на моей флешке и настраивает проектор, я не смотрю в класс.

– А ты почему не в форме, Лиля? – учитель только сейчас замечает, что что-то не то.

– Я… я испачкала ее и…

Договорить я не успеваю, потому что раздается стук в дверь. Все взоры устремляются туда.

Дверь открывается и на пороге кабинета появляется завуч Нинель Георгиевна и тот самый парень, который был вчера в спортзале.

Не могу скрыть удивления и громко выдыхаю. А парень поднимает голову, небрежно убирает рукой со лба непослушную прядь волос и взгляд его упирается в меня, стоящую прямо в центре у доски.

И я опять словно льдом покрываюсь. Даже вдохнуть не могу. И взгляд убрать не могу. Так и смотрю в нереально колючий и тяжелый взгляд его глаз.

И понять хочу, что он думает. По этому его взгляду. И понимаю, что смотрит он на меня так, словно я букашка в его мире. Снисходительно проходится по мне и уголок губ чуть дергается.

– Здравствуйте, Олег Анатольевич, – говорит завуч. – Извините, что прерываю урок. Вот, – и показывает на парня рядом с собой, – Данияр вернулся к нам.

– Ничего страшного, – отвечает Олег Анатольевич. – Мы еще не начали доклад. Ну? – и смотрит на парня. – Как самочувствие?

Парень, наконец, отводит взгляд от меня и у меня получается вдохнуть. Он медленно поворачивает голову к учителю истории.

– Спасибо. Все в порядке, – слышу опять этот голос с легкой хрипотцой.

Это голос уже не мальчика, но и не мужчины. Не грубый, но обволакивающий своим тембром.

– Садись, Данияр, – говорит ему Нинель Георгиевна и уже собирается уйти.

И я мысленно благодарю за то, что она не заметила меня. Но в этот момент ее взгляд проходит по всему классу и останавливается на мне.

Брови завуча медленно приподнимаются и она, не скрывая неудовольствия, осматривает меня с головы до ног и обратно.

Наши взгляды встречаются.

– Ромашкина, это за саботаж? – говорит и немного морщится.

Она всегда морщит нос, когда обращается к ученикам. Мне кажется, она нас не любит, но вынуждена терпеть, потому что это ее работа.

– Ты почему не в форме? Ты правила забыла? – голос становится жестче и требовательнее.

– Я… – начинаю, пытаясь придумать хоть какую-то причину, которая ее устроит.

Я уверена, что ни она, ни кто другой не поверит, что у меня украли форму. Скорее меня обвинят в том, что я хочу испачкать репутацию такого солидного учебного заведения.

– У нас есть правила, девочка, – цедит Нинель Георгиевна. – И ты должна им следовать. Иди немедленно в корпус и переоденься!

– Нинель Георгиевна, у нас же доклад, – пытается поспорить с ней Олег Анатольевич. – Лиля не успеет тогда…

– Ничего, – отвечает завуч. – Поставите ей пропуск. Все должны понимать, что правила пишутся не просто так. И что…

И тут она замирает на полуслове. Так и стоит с приоткрытым ртом и удивленно таращится на парня, который пришел к ней.

И я тоже на него смотрю. Наверное, как и весь класс, я уверена.

Потому что он тянет с плеча рюкзак, кладет его на пол. А потом снимает пиджак со своих плеч и остается в белой майке.

Кстати, по правилам мальчики под пиджаками должны носить рубашки, а не майки. Это ведь тоже нарушение? Но никто и слова не сказал ему.

Пока я думаю о такой несправедливости, парень подходит ко мне и набрасывает мне на плечи свой пиджак.

И все. Мне кажется, я равновесие теряю. То ли от тяжести пиджака, то ли от парфюма, которым он пропитан и который забивает мои легкие моментально.

Смотрю на парня круглыми глазами снизу вверх. Сейчас он близко и он реально высокий. На голову выше меня.

И он тоже смотрит мне в глаза.

– Данияр, ты что делаешь? – прерывает молчание Нинель Георгиевна. – Прекрати немедленно!

– Нинель Георгиевна, – парень поворачивается к ней и смотрит с ухмылкой, засунув руки в карманы брюк, – вы же сказали надеть форму.

По взгляду завуча я понимаю, что она нифига не понимает. Впрочем, как и я тоже.

– Это форма? – парень кладет ладонь мне на плечо и я невольно дергаюсь от этого прикосновения. – Пиджак. Это же форма?

– Да, – неуверенно произносит Нинель Георгиевна.

– Получается, она в форме, – улыбается парень.

И я слышу первые смешки одноклассников.

Завуч окидывает всех гневным взглядом и поджимает недовольно губы.

– Проблема решена! – заявляет парень. – Все в форме и можно продолжать урок.

Олег Анатольевич чуть усмехается и опять возвращается к проектору.

Но Нинель Георгиевна явно недовольна. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в дверях появляется какая-то девчонка и взволнованно, запыхавшись, зовет ее:

– Нинель Георгиевна! Там из министерства звонят!

Завуч всплескивает руками и быстрым шагом идет к двери. Но, прежде чем выйти, останавливается и оборачивается:

– Басманов, зайди ко мне после уроков, – говорит парню. – Ромашкина, ты тоже! – кивает мне и уходит.