Текст книги "Будет больно (СИ)"
Автор книги: Лана Пиратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Глава 11. Вот значит как?
– Ты ничё не попутал, Басман? – щурится он и делает шаг ко мне. – Я первый её забил!
– Трёхочковый иди учись забивать! – усмехаюсь я и не двигаюсь с места.
А Коровин тем временем ступает ко мне. Останавливается в шаге от меня.
– Я сказал, что она со мной, – цежу сквозь зубы, впиваясь в него тяжелым взглядом.
И вместо ответа Коровин замахивается, но я успеваю отклониться от прямого удара справа. Несильно ударяю его снизу в подбородок и он отшатывается. Хватаю Коровина за грудки и укладываю на чью-то кровать.
– Ты чё? Бессмертный?! – рычу ему в рожу.
– Да пошёл ты! – толкает он меня. – Я первым её забил! – вопит, дёргаясь. – У пацанов спроси!
– А чё ты пацанов приплетаешь?! Сам отвечай! Ромашкина моя! Понял?!
– Пацаны, вы чего?! Из-за чокнутой?! – подбегает к нам Адамов. – Хорош! Обоих выпрут из лицея!
– Да просто Басман, как обычно, первым хочет быть! – ржёт кто-то из пацанов за спиной.
Я замираю. Да ладно?!
– Отвали! – Коровин пользуется моим замешательством и бьёт меня по запястьям. Толкает и я позволяю ему встать.
Поправляю майку на себе.
– Чё ты сказал?! – поворачиваюсь к тому, кто ляпнул за моей спиной.
Минаев.
– А чё такого? – ухмылка сходит с его лица. – Ритка рассказывала, что…
В этот момент дверь в комнату распахивается и заходит комендант общаги Карась.
– Что тут у вас? – хмуро обводит нас взглядом. – Ну-ка! По комнатам разошлись! Басманов!
Смотрю на него.
– Отец к тебе приехал. Иди давай!
– Сейчас! – отвечаю.
– Все по комнатам своим! – ещё раз кидает нам Карась и уходит.
Батя приехал. Как всегда, не вовремя! Гестаповна уже настучала.
– Короче. Ромашкина со мной. Понял?! – зыркаю на Коровина. – Подойдёшь – убью! Всех касается! – обвожу взглядом всех пацанов. – Не слышали, что Карась сказал? По комнатам, детки!
Усмехаюсь и выхожу из комнаты. Быстро сбегаю по лестнице вниз, а в башке так и крутятся слова Минаева. «Первым хочет быть».
Ромашкина. Вот значит как?
Ухмыляюсь про себя.
Толкаю дверь и оказываюсь на улице. Батина тачка стоит чуть поодаль. Он сигналит мне огнями и я, засунув руки в карманы брюк, неторопливо иду к нему.
Сейчас будет мораль читать. Воспитывать.
Пофиг вообще. Я уже думаю о том, как сегодня окажусь в бабском корпусе. Навестить кое-кого надо.
Глава 12. Вот это удача!
– Как дела, сын? – отец щурится и внимательно смотрит на меня, когда я сажусь в его тачку.
– Нормально всё. Чего приехал? – откидываюсь на спинку кресла и тяжело вдыхаю.
– Смотрю, радости нет особой от встречи, – хмыкает отец.
– Пап, у меня сегодня трудный день был, – поворачиваюсь к нему.
– Смотри-ка. А чего так?
– Ну, первый день после перерыва такого, – пожимаю плечами. – Сам понимаешь.
– Понятно, – произносит он таким тоном, что я понимаю, что нифига ему не понятно.
Несколько секунд тишины. Мы смотрим в лобовое стекло. Каждый думает о своём. Не знаю, о чём отец, а я о Ромашкиной.
Завел меня Коровин. Придурок.
– Мне позвонила Нинель Георгиевна, – тихо говорит отец.
Ну, ясно. Нажаловалась уже.
– Опять денег просила? – усмехаюсь, поворачиваясь к нему.
– За языком следи, – хмурится он. – Ты что там устроил? Какая-то форма… я нифига не понял! Опять твои фокусы, Данияр? Ты помнишь, о чём мы договаривались? – строго впивается в меня взглядом. – У тебя выпускной класс! Тебе нужен этот долбанный аттестат! Ну, в самом деле! Пора взрослеть!
– Пап, я всё помню. И всё в силе. Просто Гестаповна эта…
– Кто? – отец удивленно таращится на меня.
– Ну, Нинель Георгиевна эта… она… она не так всё поняла, в общем. Я лишь восстановил справедливость, – пожимаю плечами. – Разве это плохо, пап? Ты же сам меня учил так.
Отец хмурится и отворачивается.
– Данияр, я лишь хочу, чтобы ты спокойно окончил лицей и поступил в университет. Я думаю о твоём будущем.
– Я тоже. Всё нормально, пап. Я её даже не послал, – усмехаюсь.
– Мальчишка! – отец зло сверкает глазами.
Но я выдерживаю этот его взгляд.
– Ещё один проступок…
– Я помню, пап, – говорю серьёзно. – Помню.
Долгий взгляд глаза в глаза.
– Иди, – кивает на дверь отец.
– Маме привет передавай! – улыбаюсь я и жму его руку. – Пап, – делаю паузу, – доверяй мне, а?
По крепкому рукопожатию понимаю, что все нормально. Отец хоть и строгий, но всегда разбирается в ситуации. Просто так никогда не наказывает. А, если так и делает, то значит реально заслужил я. Признаю.
Я не ангел. И он это знает.
Попрощавшись с отцом, взглядом провожаю его машину. Жду, когда он выедет за ворота. Оборачиваюсь и смотрю на корпус общаги. Во многих окнах уже темно.
Интересно, чем занимается Ромашкина?
Усмехаюсь этой своей мысли, оглядываюсь и вдоль стены иду к корпусу, где живут девчонки.
Я пока не знаю, в какой комнате живёт Ромашкина. Как её там искать? Пофиг. Там сориентируюсь. Спрошу у Натахи, вон. Эта всё расскажет и покажет, если попрошу. Любит меня. Постоянно говорит об этом.
Пусть любит. Мне пофиг.
Девчонки придумали себе любовь. А что это и объяснить не могут, когда спрашиваешь. Потому что нет её.
Подхожу к пожарной лестнице. Ещё раз оглядываюсь и ловко запрыгиваю на неё. Опыт-то есть.
Забираюсь на третий этаж. Там всегда дверь открыта. Надо просто чуть толкнуть.
Оказываюсь в длинном коридоре. Так, тут где-то у них учебная комната. А там, справа комната Натахи. Сразу к ней? Спрошу, где искать Ромашкину.
Осторожно делаю пару шагов, вглядываясь в полумрак коридора. И вдруг слышу чьи-то шаги. Прижимаюсь спиной к стенке. Меня не должны тут увидеть. Затылком впечатываюсь в прохладу бетона и сглатываю.
Шаги становятся громче. Этот кто-то идёт в направлении ко мне.
Отлепляю голову от стенки и внимательнее вглядываюсь.
Опа!
Ромашкина!
Да ладно?!
Вот это удача! Да ладно!
Сама идёт!
Не могу скрыть довольную ухмылку. Но показаться ей не решаюсь. Крик поднимет. Дикарка.
Слежу за ней и вижу, что она берётся за ручку двери в учебку. Судя по тому, что за дверью темно, там никого нет.
Уголок губ сам ползёт вверх.
Не спуская глаз со своей цели, тихо иду к ней.
Ромашкина заходит в комнату и прикрывает дверь. Я ускоряюсь и оказываюсь перед дверью. Кручу головой направо, налево. Никого.
Чувствуя, как разгоняется кровь по венам от сумасшедшего сердцебиения, сжимаю пальцы левой руки в кулак, а правой берусь за ручку и тяну дверь на себя.
Глава 13. Кричи
В комнате шумно. К моим соседкам пришли подружки из параллельного класса и подготовиться нормально к завтрашнему английскому не дадут точно.
Я все ждала, когда они уйдут, но, похоже, они надолго пришли. Еще и музыку включили. И наушники не помогают.
Поэтому беру учебник, тетрадку и карандаш и иду на выход.
– Ромашкина, ты куда? – окликает меня соседка Ира.
– В учебку. Мне к английскому подготовиться надо.
– Чтобы не поздно вернулась! А то перебудишь всех! Дверь закроем! Смотри! – грозится она и её подружки громко смеются, окидывая меня взглядом, полным презрения.
– Ромашкина, такие джинсы уже никто не носит! – кричит одна из них с усмешкой. – В секонд-хэнде урвала? Отдай уборщице на половую тряпку!
Смех девчонок становится громче и злее.
– Не ссы, Ромашкина! – вторит ей другая. – Я тебе свои отдам! Мне из Италии скоро привезут новую модель! Так и быть! Донашивай!
Я не оборачиваюсь. Ни одной мышцей на лице не показываю, что меня это всё трогает.
Внешне я спокойна и равнодушна. А внутри, конечно, всё полыхает.
Сколько ещё мне терпеть эти унижения? Как они могут так относиться к другому человеку? Откуда в них всё это? Ведь они мои ровесники! Но столько злости… Откуда? Я ведь им ничего не сделала!
Выхожу из комнаты и захлопываю за собой дверь. Уткнувшись в пол и прижав к груди учебник и тетрадку, иду к учебной комнате.
Там, конечно, никого нет. Мне порой кажется, что только я ею и пользуюсь. Никто так не готовится к урокам, как я.
Закрываю за собой дверь и тянусь к выключателю. Но в следующую же секунду дверь открывается.
Оборачиваюсь и громко выдыхаю, встречаясь взглядом с Басмановым.
Он что здесь делает?!
Не отрывая от меня своего жгучего до покалывания на коже взгляда, парень заходит в учебку и закрывает за собой дверь.
В комнате тут же воцаряется полумрак. Только свет от фонаря чуть светит в окно.
Я опять нащупываю выключатель. Но вдруг горячие пальцы Басманова обхватывают моё запястье.
– Не включай, – хрипит он.
И от этого его тихого, но одновременно решительного и властного хрипа мурашки. Пробегают по коже и словно в кровь проникают. Несутся по венам и концентрируются в животе. Незнакомое ощущение. И от этого страшно.
В животе будто скручивает узлом. Натягивает и заставляет дышать рвано. Еще один вдох и я опять чувствую его запах. Терпкий парфюм. И не только.
Слышу его тяжёлое дыхание. Он совсем рядом.
– Ты что… – шепчу осипшим голосом.
Полумрак давит. Неизвестность страшит.
– Что ты тут делаешь? – опять встречаюсь взглядом с блеском его глаз
– К тебе пришёл, – отвечает он.
– Сюда нельзя… мальчикам… тебя накажут. Уходи!
– Мне можно, – знакомая усмешка. – Лиля.
То, как он произносит моё имя, заставляет напрячься. Он словно тянет его.
А потом делает ещё один шаг и оказывается так близко, что почти касается меня и я даже чувствую жар, исходящий от него. Он берет и вторую мою руку и учебник и тетрадка падают с грохотом на пол.
Так удерживая меня, шагает, вынуждая меня отступать, пока я спиной не ощущаю прохладную стену.
– Пусти… – шепчу, дёргая руками.
Бесполезно. Хватка железная. Он сильнее меня. Выше. Опаснее.
– Не дрожи, – усмехается он.
Он чувствует мою дрожь! Стыдно и мои щёки наверняка покрываются краской. И я благодарю за темноту, чтобы он не увидел этого.
– Не бойся меня, Лиля, – приближает своё лицо ко мне.
Отстраняюсь, упираясь затылком в стену.
– Не сделаю ничего тебе, – водит носом вокруг меня.
Словно запах мой впитывает.
– Я кричать буду, – шепчу неуверенно, когда он кончиком носа касается моей щеки.
Вроде бы и случайное такое касание, но я уверена, что он специально. А я вздрагиваю от него.
– Кричи, – спокойно усмехается он.
Чуть отстраняется и сам в глаза мне смотрит. Насквозь проникает взглядом. Боюсь, что страх мой прочитает. И мысли. А я не хочу.
– Как думаешь, что скажет Гестаповна, когда узнает, что ты с мальчиком в учебке обжимаешься? Вместо того, чтобы уроки учить? – спрашивает с наглой ухмылкой на пухлых губах. – Ммм, Лиля?
Глава 14. Что она о себе возомнила?!
На части рвёт. От близости этой. В полумраке пустой комнаты.
Только она и я. Я и она.
Всё вышло даже лучше, чем я предполагал.
– Пусти, – пытается говорить уверенным тоном, но я же слышу дрожь в голосе. – Пусти!
– Да не дёргайся ты! Отпущу, – цежу я, блуждая взглядом по её лицу. – Стой спокойно.
Глубокий вдох и лёгкие окончательно заполняет её запахом. Пахнет цветами и ягодами. А ещё ею самой пахнет. Я не знаю, как передать. Просто ощущаю и всё!
Закрываю глаза, опуская голову. Дурею от этого запаха. В голове сразу ураган. Смерч. Мысли – в кучу. Мозги – в хлам.
Что со мной? Почему такая реакция? Злюсь на себя. Злюсь на Ромашкину.
– Стой спокойно, сказал! – рычу, хмурясь, чувствуя её попытку освободиться.
Приоткрываю глаза и взгляд упирается в её макушку. Почти на голову меньше меня она.
Не дышать! Приказываю себе, потому что каждый вдох – и её запах дурманит. Штырит так, что позвонки дребезжат, вытягиваясь в натянутую струну.
Ромашкина принимает правила. Не глупая. Понимает, что так будет лучше для неё же.
Мне просто нужно несколько минут, чтобы успокоиться. Прийти в себя.
Нихера не понимаю пока. Потом разберусь. Сейчас хочу здесь стоять. Вот так рядом.
Отпускаю её руку и кладу ладонь на талию Ромашкиной. Дёргается. Как будто током её ударяет.
Правда, что ли? Не соврал Минаев?
Дёргается так, как будто не трогал её никто раньше. Не трогал?
Да я сам на измене! У самого поджилки так напряглись, что того и гляди лопнут. Мышцы скованы и каждое движение причиняет боль. Но я хочу её. Эту боль.
Хочу, кстати, не только боль.
– Не трогай, – просит Ромашкина и пытается убрать мою руку с себя. – Отпусти!
– Отпущу, – обещаю я и руку не убираю. – Замри на пару минут и отпущу.
Поднимает на меня взгляд своих чёртовых глаз, в которых моментально тону.
– Обещаю, – сиплым голосом уговариваю Ромашкину.
Она нифига не понимает. Таращится и хлопает глазками.
Да я сам не понимаю себя! Чего меня так от девчонки-то штырит? С фига ли? Сам как будто не трогал раньше никого!
Чего я боюсь-то?
Хмурю брови и, не отпуская взгляд Ромашкиной, кладу руку ей на шею. Так, чтобы большим пальцем касаться скулы. И наклоняюсь.
Поцеловать её хочу. Губы попробовать. Какая она на вкус?
– Ты что? – Ромашкина тоже хмурится.
Вцепляется рукой в моё запястье. И смотрит. Как же она смотрит!
Припечатываю, как мне кажется, её тяжёлым взглядом. Ещё один вдох, чтобы не сдохнуть. И резкий рывок к губам.
Но успеваю едва коснуться их и сдержать хрип, прикрыв глаза, как раздаётся хлёсткий звук и скула вспыхивает адовым огнём.
Распахиваю глаза и изумлённо таращусь на девчонку круглыми глазами.
– Придурок! – шипит она мне в лицо и толкает от себя.
Я прикладываю к горящей щеке ладонь.
Пощёчина?!
Мне?!
От этой чокнутой?!
Рык вырывается из груди. Но Ромашкина оказывается ловчее меня. Отскакивает к двери. Открывает её и сбегает.
– Стой! – прихожу в себя и выскакиваю следом. – Я сказал, стой!
И резко торможу, забегаю за колонну, когда вижу комендантшу Зину, идущую с другого конца коридора.
Ну, погоди, Ромашкина! Ответишь за это!
Потираю скулу.
Что она о себе возомнила?! Будешь прощение просить! Будешь, Ромашкина! Сама придёшь. Сама…
Глава 15. Нежданная находка
Он же ничего не сделал мне? Ничего?
Тогда почему я чувствую себя так, словно меня лавой окатило?
Всё тело горит. Особенно шея, где касалась его рука, и губы. Они так вообще полыхают!
Но я ведь не дала ему себя поцеловать! Поцеловать?!
Зачем он хотел сделать это?!
У меня такой раздрай внутри! Сердце мечется и не хочет успокоиться, хотя уже всё позади. Я в своей комнате. Басманов остался там.
И всё равно с опаской оглядываюсь на дверь.
Он. Хотел. Меня. Поцеловать. зачем? Посмеяться? Это такая новая форма буллинга? Поцеловать меня, чтобы потом посмеяться со своими дружками?
Придурок! Ненавижу их всех!
Надо выкинуть его из головы! Забыть! Но память предательски прокручивает этот момент снова и снова. Его прикосновение всё ещё ощутимо на моих губах, и я не могу избавиться от этого чувства. Почему?
Чтобы смыть с себя всё это, решаю сходить в душ. Беру полотенце и иду по узкому коридору.
Я вся в своих мыслях. Пытаюсь разобраться в них. Что чувствую?
И тут вдруг слышу то ли стон, то ли хрип. И потом еще тихие голоса.
Останавливаюсь и пытаюсь понять, откуда идут звуки.
– Только вякни! – шипит кто-то за дверью в подсобку.
Иду туда. Тихонько толкаю дверь и вижу, что мои соседки Ирина и Наташи возвышаются над какой-то девчонкой, которая сидит на полу в углу. Они нападают на неё, замахиваются, а та лишь руками прикрывает голову.
– Вы что делаете? – вскрикиваю и бросаюсь на помощь девчонке.
Подхожу и узнаю в ней Катю. Это ещё одна моя одноклассница. Тихая и незаметная. Мне кажется, её тоже не особо любят в классе. Но мне она тоже немного странной кажется – одевается так… ну, необычно.
Но это же не повод бить её.
– Вали отсюда, нищебродка! – рычит на меня Ира. – И помалкивай!
– Я не уйду! – говорю решительно. – Отпустите её! Что вы делаете?
Наклоняюсь к Кате и встречаюсь с испуганным взглядом. И замечаю, что в руках у неё форма!
Удивленно смотрю на неё, но тут же получаю толчок в спину и вынуждена встать на коленки рядом с Катей.
Девчонки злобно смотрят на нас сверху, но их что-то отвлекает. Вдалеке слышатся шаги. Ирина и Наташа переглядываются, потом бросаются к выходу.
– Пошли отсюда! – слышу сверху голос Наташи. – Потом с ними разберёмся! Не здесь!
Они исчезают за дверью, оставляя нас в тёмной подсобке. Я помогаю Кате подняться, её руки дрожат.
– Ты в порядке? – спрашиваю я, пытаясь успокоить её.
Катя кивает, но в её глазах всё ещё виден страх.
– За что они так с тобой? – поправляю волосы у неё на голове.
– Вот, – и она протягивает мне форму.
Перевожу на неё взгляд. Это же моя форма! Моя! Вот здесь, на юбке я пуговицу перешивала.
– Откуда она у тебя? – хмурюсь и беру форму.
Осматриваю. Ну да, это моя форма! Теперь уже строго смотрю на Катю.
– Откуда у тебя моя форма?
– Нашла, – отвечает она. – Вот здесь нашла, – и кивает в шкаф в углу подсобки.
Смотрю туда. Странно. Кто её сюда спрятал?
– Я хотела тебе отнести, спросить, твоя или нет, – продолжает Катя. – А они… – не договаривает и вытирает ладонью нос. Всхлипывает.
Перевожу взгляд на форму в моих руках. Потом на Катю.
– Спасибо тебе, – говорю, чуть улыбаясь.
– Это они её спрятали, похоже, – произносит Катя.
– Может быть, – с грустью усмехаюсь. – Но мы всё равно ничего не докажем… Нинель скажет, что я всё придумала, чтобы оболгать девочек и подставить её лицей.
Катя тоже горько усмехается и кивает.
– Ты как? В порядке? – спрашиваю я.
– Да мне не привыкать! – уже веселее отвечает Катя.
– А чего они к тебе цепляются?
Мы выходим из подсобки и идём по коридору. У меня в руках форма и всё случившееся заставляет меня забыть на время о Басманове и его дурацком поцелуе.
– Не знаю, – пожимает плечами Катя. – Не нравлюсь им, наверное.
Разговор с Катей отвлекает меня. Мы ещё долго сидим с ней на подоконнике в коридоре и смотрим в окно, пока комендантша не замечает нас и не прогоняет по комнатам.
Я возвращаюсь к себе, когда мои соседки уже спят. Ложусь и пялюсь в потолок.
Форма нашлась… Это они её спрятали. Зачем? Хотели, чтобы меня выперли из лицея? Или просто посмеяться?
Посмеяться…
И пальцы невольно касаются губ.
В памяти вновь всплывает этот дурацкий поцелуй.
Да его даже поцелуем-то назвать нельзя! Так, лёгкое касание. Но почему тогда так всё горит от одного воспоминания?
Придурок Басманов!
Злюсь на него. Поворачиваюсь лицом к стене и утыкаюсь в подушку.
Глава 16. Новая подруга
На следующее утро я надеваю свою старую форму. Как хорошо! Даже новую не пришлось получать! Надо будет после уроков зайти к завхозу, кстати, сказать, что не нужна форма.
Я ухожу из комнаты раньше соседок, не хочу с ними общаться после случившегося. На выходе из общаги встречаюсь с Катей.
– Привет! – она улыбается мне.
– Привет, – отвечаю я.
– Всё нормально? Мигеры твои не шипели на тебя? – с усмешкой спрашивает она.
– Ты про соседок? – улыбаюсь. – Нет, всё тихо, вроде. Хотя теперь и не знаю, что ждать от них. Повезло с соседками, ничего не скажешь!
– Слушай! – вдруг восклицает Катя. – А хочешь, ко мне переехать?
– Куда к тебе? – непонимающе смотрю на неё.
– Да я одна в комнате осталась! Моя соседка съехала. У неё родители заграницу уехали, ну и всё! Я одна теперь!
– Классно! – не скрывая зависти, говорю я.
– Давай ко мне переезжай!
– А можно? – неуверенно спрашиваю я.
– А почему нет-то? Думаю, твои соседки только обрадуются!
Я задумываюсь. Конечно, формально я должна получить разрешение, но ведь никто может и не узнать. Ира и Наташа, мои соседки, и правда только рады будут, если я от них уеду.
– Ну, тогда надо поговорить с Зинаидой Львовной! – задумчиво произношу я, обдумывая все возможные последствия переезда.
– Конечно, – кивает Катя, – но это не проблема. Я уже видела, как другие девчонки так делали. Всё решаемо!
– Ладно, – соглашаюсь я, всё ещё сомневаясь. – Значит, после уроков пойду к комендантше.
– Я с тобой пойду! – Катя улыбается и подмигивает мне.
Вместе мы идем к кабинету, где будет первый урок. С Катей я как-то увереннее себя чувствую, что ли. Мне легко с ней.
И всё равно, подходя к кабинету, я инстинктивно торможу. Хмурюсь. Там за дверью не только мои одноклассники, но и он. Басманов.
Я ведь ему пощечину дала. Он не простит.
Катя открывает дверь и мы заходим в кабинет. Мой взгляд сразу скользит по одноклассникам, не останавливаясь ни на ком.
Басманова среди них нет.
Я даже облегченно выдыхаю, хотя и понимаю, что это лишь временная передышка.
На удивление нас никто не задирает. Все игнорируют нас. И только Коровин как-то подозрительно внимательно следит за тем, как я иду на своё место. Сажусь.
Катя садится рядом.
Коровин продолжает смотреть на меня и я тоже поднимаю взгляд и мысленно задаю ему вопрос: «Какого чёрта ты таращишься на меня? что тебе надо?»
Он усмехается и отворачивается к девчонкам, стоящим у окна.
Я пытаюсь отвлечься, но ощущение, что в чём-то подвох, не отпускает. Где Басманов? Эта мысль крутится в голове, мешая сосредоточиться. Я невольно начинаю перебирать варианты: может, он заболел? Или специально решил пропустить урок, чтобы не пересекаться со мной? Но это не в его стиле.
– Ты чего такая напряжённая? – тихо спрашивает Катя, наклонившись ко мне.
Я оборачиваюсь к ней. Её взгляд насторожен, но в то же время в нём читается поддержка.
– Да так, – мямлю я, – просто кажется, что всё слишком спокойно. Не похоже на наших.
Катя пожимает плечами, пытаясь улыбнуться, но её улыбка выходит какой-то натянутой. Она явно чувствует ту же напряжённость, что и я.
Звонок на урок звучит неожиданно громко.
В кабинет заходит учитель, и все мгновенно рассаживаются по местам. Я ловлю себя на том, что всё ещё смотрю на дверь, словно ожидая, что Басманов вот-вот ввалится, как обычно, опоздав.
Но он так и не появляется. Нет его и на втором, и на последующих уроках.
И я чувствую облегчение. Не хочу с ним встречаться.
Но и мысли о том, что же с ним, не оставляют. Ругаю себя, но постоянно думаю, а вдруг он заболел? Может, я сильно ударила? Бред.
Он на голову выше меня. И сильнее. Навряд ли моя пощечина могла причинить ему хоть какой-то вред.
– Лиля, не поможешь мне с инглишем?
Я даже замираю, когда за спиной слышу этот голос. Резко оборачиваюсь и таращусь удивлённо на Коровина.
Ну, во-первых, но впервые меня по имени назвал. А, во-вторых, он меня просит помочь ему? Серьёзно?
– Чего молчишь? – усмехается он, не дождавшись ответа.
– Чего ты пристал к ней? – вступается за меня Катя.
– Тебя не спрашивают! – рявкает на неё Коровин и хмурится. – Иди отсюда!
– Чего тебе? – прихожу в себя и, нахмурившись, смотрю на него. – Что ты задумал опять? Учти, я молчать не буду! Всё расскажу! Дай пройти! – и, взяв Катю за руку, обхожу его.
– Придурошная! – шипит он мне в спину.
