Текст книги "Будет больно (СИ)"
Автор книги: Лана Пиратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 6. Наглец
– Продолжим? – учитель истории обращается ко мне. – Данияр, садись, – обращается уже к парню в майке, – не мешай докладу. И так, время потеряли.
Я не смотрю на него, но мне кажется, чувствую его взгляд на себе. Удивительно, я вижу его второй раз в жизни, но без труда могу узнать его взгляд. Прочувствовать его. Он смотрит как-то иначе.
Что за бред у меня в голове? Он обычный парень. Ну да, спас меня сейчас, но я почему-то уверена, что сделал это он с какой-то очень плохой целью! Чтобы навредить мне.
За эти месяцы учебы здесь я поняла, что никому из моих одноклассников и даже одноклассниц нельзя верить. Сколько раз я в начале велась за их якобы помощь? А потом оказывалось, что все это делалось, чтобы посмеяться надо мной. Унизить меня перед всеми и опять посмеяться. Уже всем вместе.
Боковым зрением замечаю, как парень проходит в класс, застывает на мгновение и садится за мою парту!
Да, я сижу одна на уроках. Мои одноклассники считают, что я недостойна сидеть с кем-либо из них. Но так даже лучше. Я привыкла. Мне удобно сидеть одной.
Но сейчас я обзавелась соседом. И да, меня никто не спросил, хочу ли я этого.
Расправляю плечи и пиджак кажется нереально тяжелым. Но давит он не весом, а запахом своего хозяина. Я задираю нос и пытаюсь дышать другим воздухом. Но легкие настойчиво наполняются запахом, который будоражит и пугает одновременно.
Это явно какой-то дорогой парфюм. Немного терпкий и щекочущий нос. Но в нем есть еще что-то – это запах парня. И сейчас этот запах давит на меня.
– Лиля, что же ты? Начинай! – вырывает меня из моих бредовых мыслей учитель. – Иначе такими темпами мы никогда не начнем, – и смотрит на часы.
– Можно я пиджак сниму? – задаю очень глупый вопрос.
Но не могу в нем спокойно дышать, не то что доклад зачитывать. Пиджак как капкан. Блокирует мои действия. И даже мысли!
Какая у меня тема доклада? Мамочки, как собраться?
– Конечно, сними, – отвечает Олег Анатольевич. – Думаю, формальности мы соблюли. Данияр, забери пиджак и давайте уже начнем, – в его голосе явно слышится недовольство.
Я снимаю с плеч эту непосильную ношу и протягиваю пиджак подошедшему парню. Он забирает его с ухмылкой и быстро надевает пиджак на себя. Возвращается на место.
– Внешняя политика СССР в восемьдесят годах двадцатого века… – начинаю я и тут же осекаюсь, заметив, что Басманов берет мою тетрадь. Без спроса! И начинает листать ее! Как будто это его тетрадь!
Останавливается на последней странице и вчитывается. И я только сейчас вспоминаю, что пару дней назад я написала там небольшое четверостишье. Так… в голову что-то пришло… о моей жизни.
Но я не хотела, чтобы кто-то увидел этот короткий стишок!
Поэтому с волнением смотрю на парня. Почему он без спроса трогает мои вещи?!
А потом замечаю, как его бровь медленно приподнимается. Так же как и уголок губ. Он усмехается! Усмехается, читая мой стишок.
Волна негодования захлестывает и я чувствую, как учащается мой пульс.
Он залез в мои вещи! Без спроса! Еще и насмехается!
Не отрываю от него взгляда, стискивая в руке чертов доклад. Горю от негодования и как спичка вспыхиваю, когда парень поднимает голову и упирается в меня своим насмешливым взглядом.
– Лиля? – голос учителя звучит как из пропасти.
Отрываю взгляд от ледяных глаз и поворачиваюсь к учителю:
– Олег Анатольевич, я сегодня… я не смогу, наверное… я что-то плохо себя чувствую…
– Да, я вижу, – кивает он. – Может, в медпункт сходи?
И я цепляюсь за это его предложение как за спасительную соломинку.
Быстро киваю и бегу к своему месту. Вырываю из наглых лап парня тетрадку и забрасываю ее в рюкзачок. Туда же летят ручки и учебник.
– До свидания! – бросаю учителю и выбегаю из класса.
Прижимаюсь спиной к прохладной стене и понимаю, что у меня щеки горят. Просто пылают! Кровь мощным потоком несется по венам, разгоняя сердце до спринтерской скорости.
В таком состоянии я правда иду в медпункт.
– Ого! Ты что, стометровку сдавала на норматив? – интересуется врач в медпункте.
Мотаю головой.
– Переволновалась просто из-за доклада, – говорю тихо.
– Нашла из-за чего волноваться! Давай-ка, иди полежи. Освобождение тебе даю. Еще не хватало нам тут инцидента!
Глава 7. Я за тобой
Я, конечно, не спорю и быстрее бегу в общагу.
Я и сама чувствую, что пульс зашкаливает. И это такое непривычное состояние для меня, что я не знаю, что с ним делать.
Кидаю несостоявшийся доклад на стол и зарываюсь с головой под покрывало на кровати. Прямо в одежде.
Форма! Вспоминаю, что формы-то так и нет! Вскакиваю и со слабой надеждой иду опять в душевую.
Нет. Формы там нет. Но кто ее взял?! Зачем?!
А еще после уроков предстоит поход к Нинель Георгиевне. И что я ей скажу?
Сажусь на кровать и пытаюсь придумать, что сказать завучу и что делать с формой?
Если сказать, что форму украли, она точно не поверит. Еще и обвинит меня в том, что я хочу испортить репутацию их драгоценного лицея.
Я помню лицо, с которым Нинель Георгиевна просматривала мои документы при поступлении. Мне кажется, она будет только рада найти повод, чтобы сделать мне предупреждение.
Три предупреждения – и отчисление из лицея.
Одно у меня уже есть. Как-то в начале учебы мне пришлось дать сдачи своим одноклассницам, когда они обступили меня в раздевалке в спортзале. Тогда я порвала цепочку на одной их них, отбиваясь.
И, как результат, предупреждение вынесли мне, а не им. Еще и стоимость цепочки пришлось возмещать. Пришлось отдать почти все скопленные деньги, которые я собирала на ноутбук.
У меня единственной в классе нет ноутбука и все задания приходится делать в компьютерном классе. Я так мечтала о ноутбуке. У меня почти хватало уже и я даже выбрала себе недорогой, но хороший ноутбук.
Но… его покупку пришлось отложить на неопределенный срок… денег теперь опять нет и сколько я буду их копить…
Я искала подработку где-нибудь. Хотя бы полы мыть или посуду в ресторане. Но я не могу покинуть лицей в течение недели. Только на выходные.
Поэтому все, что я могу, – это подрабатывать курьером в субботу и воскресенье. А это, конечно мало… Но я не унываю. Все равно соберу.
Просто после того раза с цепочкой, я поняла, что надо держаться в стороне от своих одноклассников. Избегать конфликтов, даже если они провоцируют. Не реагировать и, наверное, терпеть. Да, терпеть. Сжав зубы и заглушая обиду.
И все равно это не помогло…
Нинель Георгиевна будет спрашивать, где форма. Потом вынесет мне предупреждение. И это будет второе предупреждение.
С этими мыслями я провожу все время, пока на часах не показывает тринадцать часов. Сегодня у нашего класса короткий день и поэтому я встаю и, тяжело вздохнув, выхожу из комнаты.
Мои соседки еще не пришли и вообще в этот час в общежитии пусто. Почти никого.
Иду по длинному коридору к лестнице. Спускаюсь на один пролет и вижу у окна между этажами как какой-то парень обнимает одну из моих соседок. Вернее, он даже не обнимает, а просто стоит, а это Наташка прямо виснет на нем.
Парень стоит ко мне спиной.
Девушка сама целует его, обнимая за шею. До меня доносятся характерные звуки.
Но как он сюда прошел?! Никого же не пускают! Только живущие тут девочки могут проходить. Ни разу не видела тут мальчиков.
И да, на нем форма. Значит, это ученик.
– Чего уставилась? – Наташа первая замечает меня и хмурится, показывая мне взглядом, чтобы я побыстрее уходила.
И правда. Чего это я? У меня проблем выше крыши, а я тут наблюдаю, как какой-то нарушитель зажимает свою подружку. Вот, сейчас увидят их и все! Обоим достанется!
– Извините, – зачем-то бурчу я и уже собираюсь уйти, но шага сделать не получается, когда вижу, как парень оборачивается.
Это он!
Насмешливый высокомерный взгляд прошибает моментально разрядом, сопоставимым с разрядом сильной молнии. Проходит по всему телу и впитывается в кровь.
– Привет, – хмыкает он, отстраняя от себя Наташу.
Ничего не отвечаю. Разворачиваюсь и быстрым шагом бегу по лестнице вниз.
– Эй! Постой! – и резкий рывок за рукав куртки. – Я с кем разговариваю?
Я вынуждена остановиться. Поднимаю на него грозный взгляд.
– Чего тебе? – хмурюсь и дергаю руку.
– Не очень-то вежливо, – усмехается он. – Это вместо благодарности? Хоть бы спасибо сказала.
– Спасибо. Всё?
– Нет, не всё, – хмурится он.
И так он даже красивее становится, чем когда ухмыляется. Брови сходятся на переносице и взгляд становится тяжелее.
– Дан! Зайдешь вечером? – доносится голос Наташи за спиной парня.
Теперь я усмехаюсь и опять дергаю руку. На этот раз он отпускает меня.
– Дан! – не унимается моя соседка.
Я убегаю вниз и мельком вижу, как парень машет на Наташу рукой и бежит за мной.
– Ты чего дикая такая? – он опять догоняет меня и оказывается рядом. Но хотя бы не трогает больше. – Я за тобой пришел!
Резко останавливаюсь и оказываюсь прямо напротив парня. Между нами меньше шага.
– За мной? зачем? – непонимающе смотрю на него.
– К Гестаповне идти. Ты что, забыла, да?
– К кому? – я вообще его не понимаю. Он странный!
– Ну к завучу. К Георгиевне. Мы ее Гестаповной называем. Ты не в курсе?
– Нет. Глупо это, – опять иду вниз. – Детский сад какой-то.
– А ты типа взрослая? – парень не отстает.
– Не типа, а взрослая, – бросаю в ответ.
– А чего тогда покраснела, как меня с Наташкой увидела? Раз взрослая? – с явной издевкой спрашивает он.
Ничего не отвечаю. Выхожу на улицу.
– С Гестаповной я буду говорить! – слышу его голос сбоку.
– Сама разберусь! – бурчу, не оборачиваясь.
– Ну-ну! – хмыкает он. – Давай. Я погляжу.
Больше ничего ему не отвечаю и уверенным шагом просто иду к зданию, где расположен кабинет завуча.
Глава 8. Защитник
Спиной ощущаю его присутствие. Он идет позади меня и я прямо чувствую его взгляд. Никто на меня так не смотрел еще. Наверное, поэтому так остро сейчас ощущаю его присутствие за своей спиной.
Почему он так смотрит? Я, наверное, придумываю себе все! Ничего особенного. Надо просто настороже быть.
Подойдя к кабинету завуча, я в нерешительности встаю и не сразу стучу. Это как последний вздох перед падением в воду. Я знаю, что ничего хорошего там не ждет меня, но и неизбежность этого тоже понимаю.
– Все? Помедитировала на дверь? – слышу усмешку сзади.
Оборачиваюсь и понимаю, что все это время он стоял за мной и наверняка смеялся над моей несмелостью.
– У меня еще дела сегодня, – хмыкает парень и сам стучится в дверь.
Да так громко и как-то нагло, что ли. Я вся съеживаюсь от его наглости.
– Войдите! – слышится голос Нинель Георгиевны из-за двери и Басманов толкает дверь рукой.
– Здрасьте, – усмехается он.
– Здравствуйте, – тихо произношу я.
– Данияр, ты пока в приемной подожди. Я сначала с Ромашкиной переговорю, – холодный голос завуча еще раз убеждает меня в том, что все плохо.
– Почему это? – нагло интересуется парень и первым заходит в кабинет. – Я здесь подожду. Или у вас какие-то женские секреты?
И с этими словами он плюхается на стул у стены.
– Какие еще секреты? – хмурится Нинель Георгиевна. – Можешь, конечно, и здесь посидеть. Лиля, проходи, – показывает мне на стул.
Я несмело прохожу и сажусь. Смотрю на завуча, но прямо ощущаю, как сбоку на меня таращится Басманов. Опять своим тяжелым взглядом словно придавливает меня. Заставляет думать о нем, а не о том, что меня собственно вызвали к завучу не просто так.
– Лиля, ты же знаешь, что на занятия ты должна ходить в форме, – начинает Нинель Георгиевна. – Почему ты пришла не в форме? Это обязательное правило. Его нельзя нарушать.
– Я знаю, – киваю, опустив взгляд.
– Тогда в чем дело? Я вынуждена вынести тебе второе предупреждение.
Тяжело вздыхаю. Смысл спорить? Она все равно не будет на моей стороне.
– Можешь идти, – говорит завуч. – И чтобы больше этого не повторялось.
– Так у нее форму украли! – слышу хрипловатый самоуверенный голос Басманова.
Мы с завучем поворачиваемся и смотрим на него.
– У нее формы нет. Она и завтра нарушит, получается, – хмыкает он.
– Это правда? – Нинель Георгиевна поворачивается ко мне.
Киваю молча.
– Но это какой-то абсурд! – всплескивает она руками. – У нас никогда такого не было! Ты все придумала? Что случилось с формой? Ты ее потеряла? И теперь хочешь свалить на своих одноклассников? Лиля, так нехорошо и я вынуждена…
– Интересно, как отразится на репутации лицея факт кражи формы? – словно размышляя, произносит Басманов.
– Ты о чем то, Данияр? – завуч хмурится.
– Я думаю, Ромашкина должна заявить в полицию, – он, вроде, и серьезно произносит это, но я вижу, что уголок его пухлых губ дергается вверх. – Пусть поищут. Что думаешь, Ромашкина? Пойдем в полицию писать заяву?
Он меня спрашивает? Я в оцепенении сижу и не знаю, что ответить. С одной стороны – этот неожиданный вопрос. Какая нафиг полиция?! А с другой стороны – на меня таращится Нинель Георгиевна. И, судя по ее глазам, она сидит в не меньшем шоке.
– Данияр, ну, какая полиция? – она первая отходит и напряженно улыбается.
– Пусть найдут форму, – пожимает он плечами. – Это же их работа.
– Данияр…
– Сегодня – форму стащили, а завтра? К тому же почему Ромашкина должна отвечать? – не унимается он. – Вы ей, вон, предупреждение вынесли. А она ведь не виновата.
– Лиля, у тебя правда форму украли? – завуч поворачивается ко мне и смотрит проникновенно.
– Да, – киваю я.
– Ну, что же ты сразу не сказала?
– Да я…
– Хорошо. Я возьму этот вопрос под контроль, – говорит Нинель Георгиевна.
– А пока Лиля без формы походит? – спрашивает Басманов.
– Нет, – улыбается ему Нинель, но это какая-то злая улыбка. Неискренняя, что ли. – Я дам распоряжение, чтобы ей выдали новую форму. Без формы нельзя.
Я перевожу взгляд на парня и наши взгляды встречаются. И я без труда читаю в нем что-то типа: «Видишь? Я все разрулил!»
Хмурюсь и первой отвожу взгляд. Проблема моя, а получается, ее решили без моего участия. Я просто сидела и слушала, как он с завучем решал.
– Может, кто-то случайно взял? – решаю высказаться.
Нинель поворачивается и смотрит на меня. Почему мне кажется, что на меня она смотрит как-то иначе, чем на Басманова? Как она так резко может менять свой взгляд?
– Я разберусь, Лиля, – опять улыбается своей неискренней и какой-то холодной улыбкой. – Ты можешь идти.
Смотрю на парня. Он все так же сидит.
– Иди, Лиля, – настаивает завуч.
И я встаю, прощаюсь и выхожу из кабинета. Но, прежде чем выйти, замедляюсь на мгновение и незаметно оборачиваюсь и тут же вижу усмехающееся лицо парня. А еще он подмигивает мне.
Быстро открываю дверь и выбегаю из кабинета. И сначала решительным шагом иду обратно в общагу, но останавливаюсь на полпути.
Басманов помог ведь мне, получается? Получается, что помог. А я даже не знаю, что там сейчас ему Нинель скажет? Вдруг ему тоже моя помощь нужна? Да хотя бы просто узнать, что все в порядке.
Поэтому стараюсь не думать о том, что поступаю, наверное, глупо, разворачиваюсь и иду обратно к кабинету завуча. Не дохожу до него пару метров, как дверь открывается и оттуда выходить Басманов.
Непринужденно улыбается, захлопывает дверь и видит меня. Красиво изогнутая бровь дергается и он шагает ко мне. Я отступаю, ругая себя за такой глупой поступок. Зачем я вернулась?
Но поздно. В пару шагов парень оказывается рядом и упирается ладонью в стенку на уровне моей головы, отрезая мне дорогу назад.
Глава 9. Со мной будешь
Глаза в глаза. Слишком близко. Так близко, что я слышу его дыхание. Чувствую опять его запах. Он как стена внезапно вырастает прямо передо мной и я со всего размаха врезаюсь в нее.
Разбиваюсь в клочья. Боюсь себя. Это новые ощущения. И да, они пугают. Никогда ничего подобного не испытывала. И не хочу. Потому что не знаю, как вести себя.
Хочу как раньше ничего не чувствовать. Спокойно жить. Не обращать внимания ни на кого.
Хочу разорвать этот контакт. Делаю шаг, но Басманов закрывает собой путь к отступлению.
Чуть наклоняет голову и как будто с интересом рассматривает меня. Блуждает взглядом по моему лицу. А я чувствую, как щеки вспыхивают. Наверняка краской покрываются.
В горле ком и сглотнуть его не получается. Слюны катастрофически нет. Нёбо стягивает сухостью.
– Как благодарить будешь? – с уже знакомой хрипотцой произносит Басманов. – Ромашкина Лиля, – медленно проговаривает мое имя пухлыми губами.
Как будто на вкус его пробует.
Бред! Что я несу?! Почему в каждом его слове, в каждом движении ищу какой-то тайный смысл?
В груди тесно. Мне воздуха не хватает. У меня не было такого с мальчиками.
– Спасибо, – шепчу так тихо, что сама себя не слышу.
Сильнее вжимаюсь затылком в стену, потому что лицо Басманова становится ближе. Он наклоняется!
Задерживаю взгляд на кадыке, заметив, что парень сглатывает, когда с губ исчезает обычная ухмылка.
– Этого мало, – шепчет мне в ухо.
И потом я слышу, как он громко втягивает воздух носом. Словно мой запах впитывает. Или забирает остатки кислорода, лишая меня его.
– Что ты делаешь? – шепчу, чуть ли не плача.
Я чувствую, что это плохо! Плохо, что он сейчас делает. Но больше на себя злюсь. Потому что борюсь с собой. С мурашками своими. С сердцем, срывающимся на дикий темп.
– С кем ты? – звучит неожиданный вопрос.
И я, конечно, не понимаю, о чем он. Что ему надо?
Смотрю на него удивленно.
– Парень есть? – смотрит, чуть наклонив голову вперед, исподлобья.
Мотаю быстро головой, пугаясь самого вопроса. Парень? У меня? зачем он спрашивает?
– Тогда со мной будешь, – выдыхает он и взгляд его медленно ползет с моих глаз на губы.
Как лезвием прокладывает дорожку по моей коже. Царапает. Но вместо боли я чувствую что-то другое. Что-то, что заставляет меня вытянуться как струна, прочувствовать каждую напряженную до предела мышцу.
У меня губы пересохли и слиплись. Не могу их разлепить. Да и не хочу. Наоборот, сильнее сжимаю.
А сама таращусь на его губы. Они тоже сухие. Но он быстро облизывает их, приоткрывает и приближается!
Мамочки!
Я зажмуриваюсь, не зная, что делать дальше.
Внутри – паника. На лице – тоже. И он это видит. Уверена, что видит.
Отворачиваюсь, когда его дыхание становится настолько близким, что я задыхаться начинаю.
– Ромашкина! Басманов! Вы почему не в корпусе еще? – звучит резкий голос Нинель и я благодарна ей за свое спасение.
Распахиваю глаза и вижу перед собой нахмуренное лицо Басманова. Собираю все силы, которые еще не покинули меня, и толкаю его в грудь.
– Мне это неинтересно! – цежу сквозь зубы так, чтобы он понял по тону моего голоса, что я не шучу и не играю.
Разворачиваюсь и бегу, не оборачиваясь, до самого корпуса общежития.
Глава 10. Чокнутая
Смотрю на задницу, скрывающуюся за поворотом. Усмехаюсь.
Реально думает, что получится сбежать? Неинтересно ей. Да кто тебя спрашивает? Обычная девчачья попытка сказать «нет», когда все тело кричит «да». Меня не проведешь.
Я же вижу, как смотрит на меня.
Да меня самого уносит нафиг. Бушку срывает стоит нашим взглядам встретиться.
Не помню такого за собой. Как будто ты под коркой льда в ледяной воде и один взгляд в глаза этой девчонки и тебя в удушающий жар бросает.
Я вида, конечно, не показываю. Умею себя контролировать. Девчонке не стоит знать, что меня так вставляет от нее. Она как все! Поэтому и вести себя я буду с ней так, как со всеми веду.
У меня нет проблем с этим. Любая здесь будет рада, если я подойду. И это скучно. Неинтересно.
А тут она. Лиля Ромашкина. Какого фига она тут забыла?! Вообще не похожа на здешних девок.
Глазками так хлопает. Смотрит на всех свысока, как принцесса. И во взгляде обычно лед. Но это только до того момента, как со мной встречается взглядами.
Тогда там все вспыхивает. Я же вижу. Блеск такой появляется.
И спрятать глазки свои хочет, а не получается. Только хуже делает. Затягивает меня. Сама не отпускает. Словно привязывает к себе.
Вообще другая!
И хочется уколоть ее. Сделать так, чтобы опять покраснела. Чтобы щеки пылали.
Смотрю на нее и чувствую раскаты грома по телу. Молния – в крови. Как впрыск адреналина. С фига ли? Думал, это предел. А оказывается, что нет.
Вообще уносит, когда рядом оказывается. Запах ее наполняет легкие. В горле – першение. Чем она пахнет? Мозг в отключке и не могу понять. Какая нафиг разница? Мне нравится! Так и дышал бы ею!
Но девчонка гордая. Дикая какая-то. Толкает меня, вырывается. Дурочка. Не понимает, что инстинкт охотника врубает на полную?
Неинтересно ей. Сказал, со мной будет? Значит, будет!
Я вдыхать ее хочу. В глаза смотреть. Трогать…
Хмыкаю ей вслед и неспеша иду в комнату. Заваливаюсь на кровать и таращусь в потолок.
Лиля. Лиля.
– Басман, ты чего? Заболел, что ли? – гогочут парни, вваливаясь в комнату.
Не отвечаю. Медленно поворачиваюсь и хмуро смотрю на них. Не до шуток тупых. Любому в морду дам.
– Лыбишься лежишь! – ржет Коровин. – Мы и подумали, что заболел. Может врача позвать?
И опять гогот.
Резко сажусь на кровати и окидываю их тяжелым взглядом исподлобья. Придурки. Все мысли сбили.
– Ладно, не злись, – примирительно говорит Адамов. – Слушайте, – обращается к пацанам, – а фигура-то у чокнутой что надо!
– С чего взял? – интересуется Коровин и по его взгляду легко читаю интерес.
– В раздевалку завалился сегодня к бабам! – громко смеется Адамов. – Типа перепутал!
– Придурок! – ржут пацаны. – Ну, и чего там?
– Чокнутая в лифаке одном стояла!
– А трусы?!
– В штанах своих драных, придурки! Но там такие…
– Забил ее! – обрывает восхищенный возглас Адамова Коровин.
Смотрит хмуро.
– Рехнулся?! – недоуменно смотрит на него приятель. – Нафига она тебе?!
– Не твое дело, – огрызается он и хмыкает как-то зло. И вдобавок красноречиво ремень на джинсах поправляет.
Опять гогот пацанов.
– А что за чокнутая? – спрашиваю я, следя за ними. – Не помню такую… вы про кого?
– Так Ромашкина! – со смешком произносит Адамов. – Ну, эта, которая без формы пришла сегодня! Чокнутая она! А у этого, видал, планы на нее?
Встаю с кровати и засовываю руки в карманы брюк.
– Она со мной, – говорю спокойно и медленно, чтобы до каждого дошло.
Обвожу их всех взглядом и останавливаю его на Коровине, по недовольной роже которого понимаю, что с ним придется решать этот вопрос иначе.
