Текст книги "Запретная цель (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

ГЛАВА 35.

ГЛАВА 35.

Маша

Как только я вернулась в квартиру, я сразу же включила свой ноут и улеглась на диван. Даже не раздеваясь, не включая свет, я тупо свалилась на спину и морально переживала встречу с Кардиналом.

И только слабое голубое свечение от ноутбука разрезает комнату на две части: на живую и на мертвую.

Я пока нахожусь в живой, а мысли не останавливаются ни на секунду.

Клюнул? Или нет? А если нет? А если он понял, что это ловушка? А если он сейчас уже делает ответный ход?

Я резко переворачиваюсь на бок, подтягиваю колени к груди и обнимаю себя руками.

В квартире тепло, но меня начинает морозить. Это распространяется изнутри.

Я снова прокручиваю нашу встречу, каждое слово, каждый взгляд.

Где я могла выдать себя? Где перегнула? Где не дожала?

Он спросил, как мне удалось ускользнуть из-под пристального внимания Юшкова? Я ответила заготовленную фразу, что после бурной страсти с Сергеем я подсыпала ему снотворное и сбежала.

Да, я выглядела в глазах Кардинала продажной, шлюхой, его слова меня ранили. Но сейчас мне было плевать, для меня сейчас главное, чтобы моя актерская игра выстрелила.

В этот момент экран ноутбука резко мигает, я замираю, даже дышать начинаю реже. Возникает ощущение, что мне показалось, что это уже галлюцинация.

Но нет, я слышу слабый сигнал входящего сообщения.

Резко подрываюсь с дивана, в углу мигает оповещение.

У меня пальцы немеют.

Я очень медленно тянусь к ноутбуку, подтягиваю его ближе, сажусь, не сводя взгляда с экрана.

«Я же сказал, что у меня есть донор. Но так ли честна ты была со мной?».

У меня в груди все сжимается. К сообщению прикреплен файл, он без подписи, просто набор цифр и букв.

Это может быть все что угодно: вирус, ловушка, проверка.

Но…

Если нет?

Я нервно покусываю нижнюю губу и запускаю проверку, программа работает быстро, строки бегу, идет анализ данных.

Все чисто, но я не верю. Запускаю проверку еще раз, программа копает глубже. И все равно пишет, что чисто.

– И что же ты мне прислал? – шепчу в темноту.

Я открываю файл, впиваюсь глазами в крупный заголовок. Это настоящая медицинская карта. Имя. Возраст. Диагноз. Группа крови. Совместимость.

Я читаю, сравниваю, проверяю, пересчитываю все в голове. И с каждой секундой мне становится страшнее, потому что если это настоящая карта потенциального донора, то он подходит даже слишком идеально.

Я пролистываю дальше, анализы, история, заключения врачей.

Я не врач, но я и не дура. Когда Миша заболел, я столько перечитала справочников и методичек, что отлично ориентируюсь в медицинских терминах.

И сейчас я вижу главное: донор подходит, как будто его подбирали специально.

Я резко закрываю ноутбук, тьма поглощает меня полностью. Я встаю и начинаю расхаживать по комнате, потираю плечо, я не плохо ориентируюсь в пространстве.

– Он блефует, – шепчу я. – Это не может быть правдой.

Но внутри уже расцветает надежда, которая делает больнее всего, если ее отнимают.

Слышу скрежет замка, облегченно выдыхаю. С Сергеем мне всегда намного спокойнее, и его присутствие почему-то именно сейчас для меня крайне необходимо.

Часть коридора озаряет свет из подъезда, я слышу шорох пакета.

Быстро иду в прихожую, вижу высокую и широкоплечую тень, входящую в квартиру.

– А ты чего без света сидишь? – тихо спрашивает Сергей.

– Не включай, – на ощупь я ловлю его руку, он закрывает за собой дверь.

– Почему? У нас опять прямая трансляция? – уже шепчет он, намекая на то, что я опять дала доступ Кардиналу.

– Нет, мы здесь вдвоем, – спокойно произношу я, ощущая тепло его тела.

Мне так хочется прижаться к нему, обнять и просто стоять вот так, слушая стук его размеренного сердца.

И я знаю, что могу выглядеть глупо, что он может подумать обо мне самое плохое. Но я так устала. Я так устала все тащить одна, все переживать одна, быть сильной и независимой. У меня внутри все сжимается от боли и тоски.

Я забираю пакеты из его рук, его шумный выдох шевелит мои волоски на макушке. А потом, бросив то, что он купил, на пол, я врезаюсь в его мощное тело, крепко прижимаясь щекой к груди и обхватывая его туловище.

Сергей замирает, явно не зная, как реагировать на мою выходку.

– Ничего не говори. Давай просто так постоим, – шепотом прошу я и зажмуриваюсь.

Ощущаю аромат его духов, упругое тело, напряженные мышцы. Он большой и крепкий, как медведь, который одни ударом может сломать тебя пополам. Но мне так хорошо и спокойно.

Ладони Сергея ложатся на мои лопатки, потом скользят ниже, замирая на пояснице. Он утыкается носом в мою макушку и делает глубокий вдох.

Я утопаю в его тепле, его руки обвивают мою талию, а потом он с легкостью отрывает меня от пола и несет в комнату. Он четко и уверенно движется в темноте. Подхватив меня на руки, он опускается на диван, опирается о спинку. А потом он идеально устраивает меня на своих бедрах боком. Я все так же прислоняюсь щекой к его груди, глаза открывать не хочу.

Сижу у него на коленях, как маленькая девочка, и меня распирает изнутри. Мне хочется пожаловаться ему на весь белый свет и услышать в ответ его уверенное: я все решу.

Но я молчу, потому что не привыкла вываливать свои проблемы на других. А он каким-то волшебным образом чувствует мое настроение. Он гладит меня по голове, слегка прикасается губами к моей макушке и шепчет:

– Все будет хорошо, маленькая моя.

ГЛАВА 36.

ГЛАВА 36.

Маша

Ну и вонища тут, словно я стою не посреди свалки старых машин, а стою в мусорном контейнере.

Вокруг меня смятые корпуса, выбитые стекла, кузова, похожие на скелеты. Место идеальное, чтобы исчезнуть, чтобы никто тебя не услышал.

Иду вперед, внимательно осматриваясь по сторонам, каждая тень меня пугает.

Я вижу мужской силуэт, стоящий между рядами.

– Пунктуальная, – говорит Кардинал, когда я подхожу ближе.

Я останавливаюсь в нескольких шагах.

– Интересное ты назначил место, – отвечаю я, стараюсь держать голос ровным.

Не получается, он чуть дрожит.

Но это даже к лучшему, он ведь ждет этого.

И тут из тени выходят двое громил. Они молча подходят ко мне с двух сторон. Один резко хватает меня за плечо и разворачивает.

Я не сопротивляюсь, Сергей предугадал, что Кардинал приведет с собой «друзей».

Пальцы одного впиваются в кожу, второй начинает грубо меня обыскивать. Его ладони скользят по бокам, по спине, по ногам.

Я сжимаю зубы, терплю.

– Чистая, – бросает один из них.

Кардинал кивает.

– Конечно, чистая, – тихо говорит он. – Мария у нас умная девочка.

Меня отпускают, и я делаю шаг вперед.

– Я сказала, что не отступлю. И вот я пришла.

Он чуть склоняет голову.

– И я держу слово.

– Давай уже перейдем к самому главному, – нервно говорю я.

Кардинал долго смотрит на меня, наслаждается моим страхом.

– Тогда давай проверим, насколько ты готова идти до конца. Звони своему Юшкову.

Я достаю телефон, мои пальцы дрожат. В этом уже не надо играть. Набираю номер Сергея, включаю громкую связь.

Идут долгие гудки, напряжение становится все больше.

– Давай же, – шепчу почти беззвучно.

– Да, – раздается спокойный голос Сергея.

Я на секунду закрываю глаза, собираюсь с мыслями и открываю их.

– Сергей, – мой голос срывается. – Сергей, мне нужна помощь…

На той стороне повисает тишина, но я знаю, что он уже включился в игру.

– Где ты? – жестко спрашивает он.

Я смотрю на Кардинала, он не отводит от меня взгляда. Следит за каждым моим словом, за каждой интонацией.

– Я… я не знаю точно…, – говорю, стараясь, чтобы голос дрожал сильнее. – Тут… машины… свалка какая-то… они…

Я делаю паузу, типа сбиваюсь, дышу рвано.

– Их трое… Сергей, пожалуйста…

Я разогнала себя до такого состояния, что сердце мое сейчас выскочит из груди.

– Сиди там, – его голос становится ниже. – Я еду.

И он отключается.

Я опускаю телефон. Теперь все запущено.

Кардинал смотрит на меня, а потом медленно улыбается.

– Видишь, – тихо говорит он. – Ты была права.

Он поворачивается, оглядывает свалку.

– Он придет.

Я слышу в его голосе нескрываемое предвкушение. Он считает, что он уже выиграл.

Обхватив себя руками, я жду. Я уверена, что Сергей приедет быстро, и я слышу его раньше, чем вижу.

Раздается резкий шум двигателя. Он врывается в тишину свалки, как что-то живое среди мертвого железа.

Машина тормозит где-то за рядами разбитых кузовов, слышу хлопок двери, уверенные шаги.

Я неосознанно делаю полшага вперед, но меня тут же резко хватают за локоть, больо сжимают.

– Стоять, – рычит один из амбалов.

Сергей выходит из-за горы наваленных машин. Он выглядит спокойным, как будто пришел не на встречу с психом, а на обычную работу.

Он смотрит на меня, и мне становится легче. Он здесь. Ради меня.

К нему сразу же направляются два амбала, один хватает за плечо, второй – за руку. Их движения резкие и грубые.

Сергей не сопротивляется, позволяет им так себя вести. Его разворачивают, с силой прижимают к машине. Металл глухо звенит. Руки жестко заламывают за спину.

Я вздрагиваю.

– Осторожнее! – вырывается у меня.

– Тихо, – шипит на меня Кардинал.

Я кусаю губу и наблюдаю, как Сергея грубо обыскивают, без церемоний проверяют все. Даже не скрывая, что наслаждаются процессом. И он терпит. Ради меня.

Я вижу, как напрягаются его плечи, как сжимаются мышцы. Но он не дергается, не дает повода.

И от этого мне хочется кричать.

– Чистый, – бросает один.

Кардинал делает шаг вперед.

– Ну, вот мы и встретились, – спокойно произносит он.

Сергей поднимает голову, без страха смотрит на него.

– Как-то нерадушно ты меня встречаешь, – с насмешкой произносит Юшков. – Не мог выбрать место получше?

У меня внутри все обрывается. Кардинал замирает. Его лицо на секунду кривится.

– Заткнись, – рычит он.

Сергей едва заметно усмехается.

– А то что?

Один из амбалов тут же дергает его за руки сильнее, Сергей морщится.

– Хватит! – вырывается у меня.

Кардинал переводит взгляд на меня.

– Ты забываешься, Мэри.

Я тяжело дышу, стараюсь взять себя в руки.

Кардинал снова смотрит на Сергея, изучает его.

– Я ожидал другого, – говорит он. – Больше страха. Больше понимания ситуации.

Сергей смотрит на него в ответ.

– А я ожидал кого-то поумнее.

Юшков специально его провоцирует. И это часть его плана.

Кардинал делает еще шаг ближе, теперь они стоят почти лицом к лицу.

– Ты не в том положении, чтобы играть, Юшков, – тихо говорит он.

Сергей чуть наклоняет голову.

– А ты не в том положении, чтобы расслабляться.

Он отступает на шаг и кивает своим людям.

– Держите его крепче.

ГЛАВА 37.

ГЛАВА 37.

Сергей

Я стою и не двигаюсь. Руки заломаны за спину, меня держат крепко, но без фанатизма, они уверены, что контролируют ситуацию.

Пусть, так даже лучше.

Я перевожу взгляд на Машу, она стоит в стороне. Глаза огромные, она испугана, но держится.

Умница моя. Она отработала идеально.

Я едва заметно качаю головой: «не смотри так, все идет по плану».

Она ловит этот жест, и понимает меня без слов.

Хорошо.

Я перевожу взгляд на Кардинала. Точнее, на Альберта. Так его зовут в реальности.

Он стоит напротив, изучает меня с интересом. Он явно ждал этого момента слишком долго.

– Не таким я тебя представлял, – спокойно произносит он.

Я усмехаюсь.

– А ты вообще не представлялся.

В следующую секунду мне в лицо прилетает резкий и точный удар, прямо в челюсть. Голова уходит в сторону, в ушах звенит, во рту сразу появляется вкус крови.

Я закрываю глаза на долю секунды и сжимаю челюсть.

Рефлекс один: развернуться и вбить его в землю, пересчитать зубы. Делать это медленно и с чувством.

Но я стою, глотая кровь.

Все потóм.

Я медленно возвращаю голову в исходное положение. Спокойно смотрю на Альберта, как будто ничего не произошло.

Он наклоняется ближе и произносит тихо, но с нажимом:

– Это тебе за моего брата.

– За Леонида? – спрашиваю так же тихо.

Он на секунду замирает.

– Не ожидал, что ты догадаешься, – говорит уже иначе.

Я чуть наклоняю голову.

– Работа такая.

Я чувствую, как усиливается хватка за моими руками. Его люди тоже понимают: что-то пошло не так.

– Ты зря это затеял, Альберт, – говорю спокойно. – Твой брат сам выбрал свою дорогу.

– Закрой рот! – рявкает он.

Я усмехаюсь.

– Нет.

Маша делает резкий вдох, я не смотрю на нее. Нельзя.

– Он нарушал закон, – продолжаю ровным тоном. – Работал не с теми людьми. Знал, на что идет.

– Он не должен был умереть! – кричит Альберт так, что слюни летят.

– Твой брат умер не из-за меня, – делаю акцент. – Он умер из-за своих решений.

И в этот момент он снова бьет меня по лицу, только теперь жестче.

Моя голова снова уходит в сторону, губа рвется. Кровь уже не просто вкус, она тстекает тонкой струйкой по подбородку.

– Легче стало? – хрипло спрашиваю я и сплевываю кровь на землю.

Он тяжело дышит. Ноздри раздувает, как разъяренный бык.

– Ты его сломал, – тихо говорит Альберт. – Ты посадил его, а потом отвернулся.

Я качаю головой.

– Я сделал свою работу. А вот ты сейчас делаешь не ту работу, которую должен.

Он щурится.

– Что ты имеешь в виду?

Я чуть улыбаюсь, не смотря на кровь, не смотря на боль.

– Ты пришел за мной, – говорю медленно. – Но полез к тем, кто не имеет к этому отношения. Ты полез к Маше, ты полез к ее младшему брату. Значит, ты уже не мстишь, Альберт. Ты просто сломался.

Я знаю что делаю: провоцирую зверя. Но мне нужна его реакция, нужен всплеск, жестокость.

Он делает шаг ко мне.

– Осторожнее, – тихо говорит он. – Ты сейчас живешь только потому, что я этого хочу.

Я наклоняюсь вперед, насколько позволяют руки, и смотрю ему в глаза.

– Нет. Я жив, потому что ты уже проиграл.

Он тянет руку себе за спину, я внутреннее усмехаюсь. Как же банально. Он достает пистолет, глушитель черным пятном вытягивает ствол.

Альберт направляет дуло на меня, прямо между глаз.

Я не двигаюсь, продолжаю смотреть на него. Хотя внутри все уже собрано в ту самую точку, из которой либо выходишь, либо…

– Все закончилось, Юшков, – тихо говорит он.

– Ты правда так думаешь?

Его палец ложится на спусковой крючок.

И в этот момент…

– Не стреляй, – раздается чужой мужской голос.

Альберт замирает, а потом медленно поворачивает голову.

Я тоже.

Из-за груды искореженного металла выходит человек, свет падает на его лицо. И я вижу, как у Альберта ломается выражение лица.

– Брат? – выдыхает он. – Ты… жив?

Тот останавливается в нескольких шагах.

– Жив.

Я краем глаза вижу Машу, она застыла и даже не дышит.

Альберт делает шаг вперед, пистолет в руке чуть опускается.

– Это что, шоу? Да? Грим? Иллюзия? – нервно смеется он. – Юшков, это твои фокусы?

– Это я, Альберт, – Леонид настороженно подходит к нему, голос спокойный. – Я не умер.

– Но…, – он запинается. – Но ты…

– Я под защитой, – перебивает его Леонид. – Я свидетель. Когда меня задержали, я сдал всех, раскрыл всю цепочку. Я дал им главаря, схемы, деньги.

Я вижу, как у Альберта снова меняется лицо.

– Поэтому мою смерть инсценировали, – добавляет Леонид. – И меня спрятали.

– Но…, – голос Альберта срывается. – Почему ты не связался со мной? Почему не сказал?!

– Я не мог. Таковы правила защиты. Никто не должен знать правды.

– Но я твой брат! – вскрикивает Альберт, размахивая пушкой.

Хватка на моих руках немного ослабевает. Люди Альберта тоже выбиты из колеи.

И это наш момент.

Альберт стоит с пистолетом в руке, но уже не контролирует его, как раньше.

–Ты предал их?

– Я выбрал жить, – отвечает Леонид. – Они убили бы меня еще до суда. Поэтому я выбрал себя.

Я резко дергаюсь, увожу локоть назад. Удар и один из амбалов не успевает среагировать. Второму резко и жестко бью в колено. Он валится.

Я разворачиваюсь и бью точно. Тело работает само. Годы. Навыки. Злость.

Краем глаза в темноте замечаю движение, и в следующую секунду нас оглушают крики.

– Работает группа! Лежать! Лежать, я сказал!

Из темноты вылетают черные фигуры в масках и с оружием. Парни работают четко и слажено. Один из бойцов хватает Машу, закрывает ее собой, уводит в сторону.

Правильно. Так я и приказал.

Альберт дергается, пытается поднять пистолет, но уже поздно. Его валят на землю.

– Руки! За спину!

Он еще что-то кричит про брата, про предательство. Но никто его не слушает.

Я добиваю второго мужика, что держал меня. Заламываю ему руки, фиксирую и передаю своему человеку.

Я поднимаюсь и оглядываюсь. Контроль взят. Все на земле.

Решительно направляюсь к Маше. Шум вокруг еще не стих, раздаются команды, рации, шаги, щелчки наручников. Но все это остается фоном.

Есть только она.

Маша стоит, обнимая себя руками и испуганно наблюдает за работой моих парней.

Я подхожу ближе.

– Все, – говорю тихо.

Она кивает, но губы дрожат.

– Все? – переспрашивает.

Я тянусь к ней, провожу пальцами по щеке.

– Все, – повторяю я.

И в этот момент она делает шаг и врезается в меня, обхватывает руками, утыкается лицом в грудь.

Я крепко обнимаю ее в ответ. Чувствую, как она дрожит.

– Я думала… Я думала, он тебя…

– Т-ш-ш, – прижимаю ее сильнее. – Я здесь.

Она отстраняется и медленно поднимает голову. Ловлю ее взгляд, провожу большим пальцем по ее губе. Стираю с ее щеки свою кровь.

Хотелось сделать это еще в квартире, когда она сидела на мне, когда она искала поддержки и утешения. С трудом тогда ушел, понял, что больше не отпущу. Как пуля она засела в сердце.

Я наклоняюсь и целую ее. Без прелюдии, без узнавания, без разрешения. Целую ее губы жадно, глубоко засовываю свой язык.

Она отвечает сразу. Ее пальцы впиваются в мою шею, тянут ближе, и этот поцелуй становится резким и отчаянным, как доказательство того, что мы оба живы.

Что это не сон. Что мы вытащили друг друга из этого ада.

Я сжимаю ее сильнее, она выдыхает мне в губы.

– Ты скажешь мне «да»? – шепчу, прикусывая ее нижнюю губу.

Она замирает, а потом кивает сквозь проступившие слезы.

ГЛАВА 38.

ГЛАВА 38.

Маша

После задержания Кардинала Сергей привозит меня в управление.

Он сидит на стуле, я стою перед ним. Еще пару часов назад мы стояли на свалке, находясь между жизнью и смертью, а сейчас я держу в руках ватный диск, пропитанный антисептиком, и аккуратно обрабатываю его разбитую губу.

– Не нужно мне ничего, – бурчит он, но не отстраняется. – До свадьбы заживет.

Я замираю на секунду, смотрю в его красивые глаза. И у него в глазах это... то самое. От чего у меня внутри все сбивается.

– Сиди ровно, – тихо говорю я, стараясь звучать строго.

Получается не очень, он улыбается. Ему нравится наблюдать, как я пытаюсь держаться.

Я снова смотрю на его губу, осторожно провожу по ране ватой. Сергей чуть морщится.

– Больно?

– Нет, – отвечает сразу.

И в следующую секунду его рука оказывается у меня на бедре. Я вздрагиваю.

– Юшков.

Он даже не пытается убрать руку. Лениво проводит пальцами чуть выше, проверяет границы.

– Руку убери, – шиплю я.

Он смотрит на меня с вызовом, но руку все же убирает.

Я делаю вдох, сосредотачиваюсь на его лице, обрабатываю рану дальше. Стараюсь не думать о том, как он на меня смотрит, но это невозможно.

Я чувствую его взгляд кожей, мне становится жарко от него.

– Ты всегда такая строгая? – тихо спрашивает он.

– Только с теми, кто не слушается.

– Тогда мне не повезло, – усмехается он.

Я заканчиваю и отстраняюсь. Но не успеваю сделать и шага, как он чуть подается вперед и встает со стула. Я чувствую его дыхание, мое сердце замирает.

– Сереж…

Он наклоняется и шепчет так, что это слышу только я:

– Я очень многое хочу с тобой сделать.

У меня внутри все обрывается, жар мгновенно поднимается к щекам, к шее.

Я резко отворачиваюсь.

– Отойди от меня, – шиплю я, хотя голос предательски дрожит.

Мне не хочется, чтобы он отходил. Наоборот, я хочу, чтобы он обнял меня и поцеловал так же, как целовал на свалке.

Он тихо и довольно смеется.

– Отхожу, – отвечает спокойно и сгибает руки в локтях, показывая мне раскрытые ладони.

В этот момент за нашими спинами раздается быстрый стук клавиш. Я оборачиваюсь, Зевс сидит за компьютером, полностью погруженный в экран.

Строки бегут, данные сменяются, он даже не смотрит на нас.

– Если он не наврал, – бросает парень, не отрываясь, – то это чистый кандидат.

– Ты уверен? – спрашиваю, уже направляясь к нему.

Зевс хмыкает.

– Я почти никогда не ошибаюсь.

Он что-то вводит в строку на экране, проверяет.

– Совместимость высокая. История чистая. Слишком чистая, если честно.

Я опускаю взгляд на свои руки. Они все еще чуть дрожат.

– Значит, он не блефовал, – шепчу я.

Сергей рядом становится серьезнее. Я чувствую, как меняется его состояние, как будто он переключается.

– Он не из тех, кто блефует, – спокойно произносит он.

Я снова смотрю на Сергея, он внимательно наблюдает за мной.

Тихо произношу я:

– Спасибо.

Он чуть склоняет голову и снова улыбается так, что у меня внутри все сжимается. Ему надо чаще улыбаться, он тогда становится красивее вдвойне.

– Вот черт! – голос Зевса раздается так резко, что у меня внутри все обрывается.

Я наклоняюсь к парню, смотрю на экран.

– Что такое?

Его пальцы бегают по клавиатуре еще быстрее, чем раньше. Строки мелькают.

– Зевс, что случилось? – строго спрашивает Сергей.

Он резко выдыхает, останавливается, и только потом смотрит на меня.

– Донор… Уже отдал почку.

– Что? – меня прошибает озноб.

Я ничего не понимаю. Как такое возможно?

– Операция прошла, – добавляет он. – Час назад.

– Нет, – я медленно качаю головой. – Нет, подожди, это какая-то ошибка. Ты же сам сказал, что он подходит, все чисто…

– Все так и было, – парень снова поворачивается к экрану, что-то проверяет. А потом добавляет с раздражением. – Кардинал подстраховался.

– В смысле подстраховался?

– Донор был под контролем, – говорит Зевс, не отрываясь от монитора. – Его должны были придержать. Ждать команды.

Он резко стучит по клавишам.

– Команды не поступило. И его пустили на операцию.

Я хватаюсь за голову, пальцы сжимаю волосы.

– Нет, нет, нет!

В груди все болезненно сжимается.

– Ублюдок, – шепчу я, а потом произношу уже громче. – Сволочь!

Мой голос срывается, и я даже не замечаю, как начинаю плакать. Слезы сами катятся по щекам без контроля, без разрешения.

Все рушится.

Опять.

Я чувствую, как меня тянет назад, и в следующую секунду я оказываюсь в руках Сергея. Он крепко обнимает меня.

– Тихо, – шепчет у виска. – Тихо, Маша.

Я утыкаюсь ему в грудь, сжимаю ткань его куртки. Дышать тяжело.

– Он… он же обещал! Он сказал…

– Я знаю, – тихо произносит Сергей.

Его рука гладит мой затылок, он пытается успокоить меня. И от этого становится только больнее, потому что я поверила, потому что надеялась.

– Все, не плачь, – шепчет он. – Мы найдем другой вариант.

Я качаю головой.

– Ты не понимаешь… времени нет…

Горло сжимается. Я не могу даже договорить.

И в этот момент дверь открывается. Я вздрагиваю, и мы оба оборачиваемся. В проеме стоит мужчина в возрасте, седые волосы, взгляд цепкий.

Он смотрит на меня, потом на Сергея.

– Юшков, – спокойно говорит он. – Ко мне в кабинет. Есть разговор.

Сергей не сразу отпускает меня. Его палец поддевает мой подбородок, я смотрю в его серьезное лицо.

– Я скоро вернусь.

Я киваю, а он поворачивается к Зевсу.

– Зевс, налей Маше чаю.

Я всхлипываю.

– Лучше кофе.

– Будет тебе кофе.

Сергей уходит, дверь за ним закрывается. И в комнате становится как-то пусто.

Я остаюсь стоять посреди этого пространства с разбитой надеждой и с болью, которая никуда не делась.