Текст книги "Запретная цель (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

ГЛАВА 18.

ГЛАВА 18.

Сергей

Я сижу на кухне, облокотившись на стол, и смотрю в темноту за окном. В комнате тихо, слышно, как тикают настенные часы. Маша осталась в комнате, пусть спит. После такого дня сон ей нужнее любых разговоров.

Телефон вибрирует на столешнице.

– Говори, – принимаю сразу.

– Торпеда на связи, командир, – чеканит мужской голос. – Есть движение по стрелку.

Я выпрямляюсь.

– Следы ведут в промзону за старым речным портом. Там заброшенный элеватор, под ним есть технические тоннели. Похоже, работал не один. Снайпер ушел чисто, но точка отхода была заранее подготовлена. Профессионально.

– Улики?

– Ноль. Даже обувь нестандартная. Сейчас безопасники поднимают камеры по всему периметру, шерстят аренды, проверяют старые ЧОПы. Инфа в работе.

– Понял, – коротко отвечаю я и потираю лоб ладонью. – Держи меня в курсе, как только будут новости, сразу сообщи мне.

– Принял.

Связь обрывается.

Я медленно убираю телефон и сжимаю пальцы в кулак. Значит, не псих-одиночка. Это была расчетливая работа.

Вопрос только чья.

Кому она перешла дорогу? Тем, на кого работала? Если она влезла не туда, могла стать лишней. У таких людей свидетелей не оставляют.

Или сам «СеверПром»? Утечка была серьезной, информация могла ударить по верхам, проще убрать источник, чем разбираться. Особенно если источник – девчонка без крыши и связей.

– Спи, птичка, – бормочу себе под нос.

Пока она под моей защитой, до нее никто не доберется. А вот когда я узнаю, кто дал команду, тогда кому-то точно не до сна будет.

Я тихо возвращаюсь в комнату. Осторожно прикрываю за собой дверь, хотя навряд ли можно потревожить сон человека, который и так выжат до предела.

Я прислушиваюсь, Маша сопит, уткнувшись щекой в подушку, плед сполз к талии. Дыхание ровное и глубокое. Такое бывает только тогда, когда организм наконец сдается.

Я задерживаю взгляд дольше, чем следует.

Потом я стягиваю футболку, бросаю ее на спинку дивана и ложусь на раскладушку. Металл тихо скрипит под моим весом, я закидываю руки за голову и смотрю в темный потолок.

Закрываю глаза, чтобы заснуть, заставить себя перешагнуть в другой день.

И вдруг…

Хр-р.

Я замираю и открываю глаза.

Хр-р.

Медленно поворачиваю голову в сторону дивана. Маша тихо, почти невинно, но вполне уверенно храпит.

Уголок губ сам собой ползет вверх.

– Ну ты даешь, птичка певчая, – усмехаюсь я и снова закрываю глаза.

И впервые за весь день напряжение в груди чуть отпускает.

Но, кажется, что я только-только закрыл глаза, как чувствую яркое солнце на своем лице. Я резко просыпаюсь, будто по тревоге, и первая мысль прошивает холодом до костей.

Где Мария?

Я вскакиваю, раскладушка жалобно скрипит. Диван пустой, плед смят. Сердце на секунду уходит в пятки.

Черт.

Я уже на ногах, уже лечу на кухню, прокручивая в голове худшие сценарии, и резко торможу на пороге.

Маша стоит у плиты. На кухне тепло и пахнет аппетитно. Яичница? Гренки? Кофе? Запахи такие, что желудок тут же предательски отзывается.

Она упирается на одну ногу, вторую бережет, стоит на носочке. Волосы собраны кое-как, она что-то напевает себе под нос, совсем не замечая меня.

Я скрещиваю руки на груди и упираюсь плечом в косяк.

И тут Маша оборачивается.

– Доброе утро, – я замечаю, как она вздрагивает. – Я завтрак готовлю.

Я молча киваю и тут же вижу, как ее взгляд скользит по моему телу.

Я без футболки, на мне только штаны. Утренний свет подчеркивает все, что обычно скрыто: старые шрамы, свежие, напряженные мышцы. И тот самый уродливый шрам от ножа, под ребрами. Грубый, неровный и далеко не из красивых.

Ее взгляд цепляется за него, и ее глаза округляются. Она за секунду забывает про сковородку, про завтрак, про все на свете.

– Это…, – начинает она и осекается.

– Работа, – бросаю коротко.

Мария не отводит взгляда. Она смотрит на меня не как на военного, не как на своего спасителя, а как на человека, которого когда-то порезали, и он выжил.

– Больно было? – тихо спрашивает она.

Вопрос простой, и я неожиданно для себя пожимаю плечами.

– Тогда – да. Потом привыкаешь.

Она медленно кивает, а потом все же заставляет себя оторваться от моего тела, прокручивается на здоровой ноге, поворачиваясь ко мне спиной.

– Завтрак почти готов, – тараторит она. – Садись. Ты, наверное, голодный.

Наверное.

ГЛАВА 19.

ГЛАВА 19.

Маша

Я стою в прихожей и наблюдаю, как Сергей закрывает за собой дверь. Мой взгляд скользит по замочной защелке, потом ключ кряхтит в замочной скважине второго замка.

Он запер меня, и теперь мне никак отсюда не выбраться.

Я слышу удаляющиеся шаги, пока они не растворяются в воздухе.

Тяжело выдохнув, я ковыляю в комнату. Колено настойчиво ноет, напоминая о моем ночном фиаско. Делаю пару шагов и морщусь.

Отлично, Маша. Герой побега, называется.

Когда я осталась наедине со своими мыслями, я сразу же вспоминаю о Мише. Грудь сжимает так резко, что приходится остановиться и опереться ладонью о стол. Я не знаю, как он, не знаю, жив ли он вообще. Не знаю ничего.

А сидеть и ждать я не умею.

Я начинаю прихрамывать по комнате от окна к дивану, от дивана к кухне. Да, колено болит, но эта боль хотя бы отвлекает меня от плохих мыслей.

Подхожу к своему ноуту, мой единственный канал с миром.

Я открываю крышку, экран вспыхивает мягким светом. Пальцы сами находят кнопки быстрее, чем сердце успевает успокоиться.

Ладно.

Если нельзя позвонить, тогда посмотрим.

Сеть больницы защищена так себе, на уровне галочки в отчете, не более. Я скольжу через шлюз, обхожу проверку, цепляюсь за внутренний узел видеонаблюдения.

Давай… давай…

Список камер загружается, и я замираю.

Их всего три???

Всего три!

– Вы серьезно?

Две камеры висят у центрального и заднего входов больницы Одна установлена на ресепшене.

Я щелкаю по первой, поток видео идет: люди входят, выходят, каталку везут, медсестры мелькают. Это не то, что мне нужно.

Вторая показывает черно-белый задний вход. Дверь, мусорный бак, охранник лениво курит.

Я приближаю изображение третьей камеры, медрегистратор печатает что-то. Очередь. Лица. Бумаги

Не то. Не то. НЕ ТО.

Я откидываюсь на спинку стула.

– Вот черт.

Глаза жжет от злости и бессилия. Мне нужно видеть палату Мишутки или хотя бы коридор, да хоть что-то приближенное к его этажу. А у меня только двери и стойка регистрации.

Я стискиваю зубы, пальцы зависают над клавиатурой.

Нет, это еще не конец.

Если нет камер – есть база.

Если нет базы – есть персонал.

Если нет персонала – есть следы доступа.

Я наклоняюсь ближе к экрану.

– Ладно, поехали дальше, – шепчу сама себе.

И сердце бьется быстрее, потому что я снова делаю то, из-за чего все это началось.

В базе очередь не продвинулась ни на одного человека. И как бы я не старалась хоть что-то разузнать о состоянии брата, мне не удается.

Я смотрю на экран еще несколько секунд, будто он сам вдруг возьмет и выдаст мне все ответы.

Пальцы сами открывают тот самый чат без аватара, только серое окно и строчка, которую я уже ненавижу.

Серый Кардинал.

Я долго смотрю на поле ввода, и думаю, думаю, думаю. Взвешиваю все «за» и «против».

А потом печатаю ему сообщение.

«Мне нужно знать как Миша».

Отправляю, и мне сразу становится холодно. Я стягиваю плед с дивана, укутываюсь в него, поджимаю здоровую ногу под себя.

Теперь я – ждун.

Курсор мигает, минуты превращаются в вечность. Я улавливаю каждый звук квартиры: холодильник, тиканье часов, звук воды в трубах, собственное дыхание.

Кардинал молчит.

Я встаю и снова начинаю ковылять по комнате.

– Ну же… ну же…

Мне хочется выть. Становится так больно, когда ты ничего не можешь сделать, когда ты ничего не контролируешь, когда от тебя ничего не зависит.

Я подхожу к окну, смотрю вниз.

Квартира находится высоко, асфальт далеко внизу.

Мне приходит глупая мысль: хоть вылезай и беги сама.

Куда? Как?

Я утыкаюсь лбом в стекло.

– Господи.

И в следующую секунду ноутбук тихо пиликает.

Я бросаюсь обратно к дивану, мигает иконка нового сообщения.

«Что нового?»

Я сглатываю и быстро печатаю ответ.

«Ничего нового не узнала».

«Плохо».

У меня руки дрожат, я печатаю снова.

«Как Миша?»

«Дай мне важную информацию про Юшкова. Я дам тебе информацию про твоего брата».

Я замираю, слова плывут перед глазами.

Я перечитываю их раз, второй, третий. Воздуха становится мало.

Я медленно поднимаюсь с дивана, отступаю на шаг, обхватываю себя руками, будто это может удержать меня от распада.

Внутри все разрывается на части.

Сергей Юшков.

Человек, который вчера закрывал меня собой от пули, который ловил меня в мусорном баке, который мазал мне колено и варил пельмени.

И Миша.

Мой брат, моя семья, моя причина вообще быть здесь.

Горло сжимается, я закрываю глаза, и слезы прорываются сами.

– Ну почему, – шепчу я в пустоту.

Опускаю взгляд на мигающий курсор на экране.

Ненавистный мне выбор подбирается ко мне слишком близко.

ГЛАВА 20.

ГЛАВА 20.

Сергей

Я подъезжаю к зданию безопасников, мотор урчит, но мысли у меня бегут быстрее. На парковке пусто, вся жизнь бурлит за кирпичными стенами.

Внутри меня встречает парнишка с чуть длинными темными волосами, высокий и худой, одет в светлые джинсы и клетчатую рубашку. Он смотрит на меня сквозь линзы круглых очков и приветственно кивает. В сети он известен, как «Зевс».

– Докладывай, – коротко говорю я, бросая взгляд на десятки работающих мониторов.

Зевс делает жест рукой, и на экране передо мной появляется сводка. Я смотрю на нее внимательно, всматриваюсь в цифры, графики, документы.

– По «СеверПрому», – говорит один из аналитиков, – утечка данных: странные бухгалтерские операции, крупные переводы, скорее всего, отмывка денег. Руководство после публикации фактов скрылось в неизвестном направлении, все их контакты обрываются. Но обчистить счета они не успели. Утечка данных стала для них сюрпризом.

Я хмурюсь. Классическая схема: деньги уходят по цепочке, невозможно отследить.

– Они могут иметь отношение к покушению на Токареву? – спрашиваю четким тоном.

Все сразу смотрят на меня, Зевс качает головой.

– Нет, – коротко отвечает он. – Мы не видим прямой связи. Это сделали ни «СеверПром», ни их конкуренты. Все указывает на независимую попытку устранить объект. Возможно, кто-то узнал, что она…

– …опасна, – продолжаю я за него и сжимаю кулаки. – Понимаю.

Опасность не ушла, она просто сменила форму. Маша жива, но кто-то уже попытался ее убрать, и я знаю, что попытки продолжатся.

Только вопрос: для чего они это делают? Пугают? Заставляют пойти на что-то?

Я сажусь на край стола, закрываю глаза на секунду, потираю переносицу.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Держите меня в курсе. Ни одной мелочи не упустить.

Зевс кивает, аналитики делают пометки, их навороченные компы проверяют маршруты, счета, связи.

Я встаю, прохожу вдоль стеклянной стены. Зевс идет за мной. Мы тормозим в углу комнаты, чтобы не мешать остальным. Вокруг тихо, слышен только гул процессоров и постукивание клавиш.

Зевс – молодой и амбициозный. Еще вчера он казался просто аналитиком, а сегодня он почти физически ощущает напряжение, которое веет от каждого документа. Глаза у него яркие, но все еще немного наивные.

– По моему личному вопросу что? – спрашиваю строго.

Он пожимает плечами.

– Пусто. Не знаю, куда копать дальше. Если бы ты дал направление…

Я чешу подбородок, прислушиваюсь к себе. Чувство, которое никогда не подводило – внутренняя чуйка. Она подсказывает, что в Марии есть болевая точка, на которую можно надавить, ее слабое личное место. Но что именно, я пока не знаю.

– Я не знаю, чем тебе помочь, – признаюсь тихо. – Это моя внутренняя чуйка. Думаю, что у Маши есть болевая точка. Надавить можно, но куда, пока не вижу.

Зевс смотрит на меня и говорит без тени сомнения:

– Мы все проверили. Родители погибли в пожаре пять лет назад, она – единственный ребенок в семье. Родни больше нет.

Внутри все сжимается. Сама логика этого юного аналитика – безупречна.

– Она могла почистить какие-то документы? – вопрос вырывается невзначай, а внутри что-то урчит от опасения.

– Она? – Зевс смотрит на меня так, словно я сморозил глупость. – Легко.

Я замолкаю и прищуриваюсь.

Легко. Ей под силу все.

И мне это не нравится.

Молодой парень смотрит на меня с надеждой, ждет инструкции. А я понимаю: инструкция пока одна: держать ее под контролем, пока мы не разберемся, кто и зачем за ней охотится.

Машина мыслей в голове раскручивается еще сильнее. Болезненные точки, документы, конкуренты, угрозы, все это переплетается.

Мне нужно срочно поговорить с ней. И как бы сложно не было, я вытащу из нее все ответы.

Как только я открываю дверь квартиры, в коридоре появляется Мария.

– Мне вообще нельзя выйти из квартиры? – спрашивает она, скрещивая руки на груди.

Я останавливаюсь на пороге, глаза впиваются в ее лицо.

– Зачем тебе выходить? Хочешь себе лишнюю дырку в теле?

Она морщится, губы сжимает.

– Мне хочется свежего воздуха.

Я вздыхаю и разуваюсь. Простая просьба, а для нас это – преступление.

– Открой окно и подыши, – говорю решительно и направляюсь в комнату. – Иди сюда, Мария.

Она входит, но ее глаза смотрят на выход, ищут что-то. Складывается впечатление, что она в чем-то виновата, скрывает что-то. И я чувствую, что это та самая маленькая деталь, которая может перевернуть всю игру.

– Еще неизвестно, кто в меня стрелял? – тихо спрашивает она

– Не-е-ет, – тяну я, прожигая ее взглядом.

Ее плечи опускаются, она слегка расслабляется, но я вижу, как глаза продолжают искать угрозу.

– Еще есть вопросы?

Она смотрит на меня и хмурится.

– Нет.

– Хочешь мне в кое-чем признаться?

Она приоткрывает рот, но ничего не говорит. Глазки бегают по комнате.

– Нет.

– Тогда моя очередь задавать вопросы. И я жду честных ответов.

ГЛАВА 21.

ГЛАВА 21.

Маша

Он смотрит на меня так внимательно, что мне хочется либо испариться, либо перевести все в шутку.

Я выбираю второе.

– Хочешь узнать меня поближе? – улыбаюсь я. – Ну, давай попробуем.

Я пожимаю плечами, будто мне все равно, будто я не нервничаю.

А Юшков не улыбается, даже не шевелит уголками губ.

– Расскажи о своей семье, – с серьезным лицом произносит Сергей.

Моя улыбка гаснет сама собой, я знатно так напрягаюсь. Пальцы невольно сжимаются, ногти впиваются в ладонь.

– А разве в моем досье нет этой информации? – спрашиваю я, пытаясь вернуть себе спокойствие.

– Я хочу услышать это от тебя, – он приподнимает бровь, бросая мне вызов.

Я отвожу взгляд к окну. Снаружи обычный день: машины, люди, солнце скользит по стеклу. А внутри меня: прошлое, которое я привыкла держать за закрытой дверью.

– Родители погибли в пожаре пять лет назад, – быстро тараторю я, чтобы мозг не зацепился за эти мысли, и я не провалилась в грусть. – Все.

Я сглатываю, не люблю вспоминать запах дыма, не люблю вспоминать, как все закончилось одним звонком.

– После этого я осталась совсем одна, – пожимаю плечами.

Я нервно усмехаюсь, пытаясь вернуть легкость:

– Ну вот, биография закончилась. Что дальше? Любимые цветы? Знак зодиака?

Но внутри все сжимается, потому что я знаю, что мой ответ его не устроит. И потому что его взгляд становится еще внимательнее.

Он делает шаг ко мне.

– Ты что-то не договариваешь, Мария.

Он еще шагает ближе, а я не двигаюсь, только упрямо поднимаю подбородок, чтобы смотреть прямо ему в глаза.

Я выдерживаю его взгляд секунду, вторую, но я знаю, что проиграю ему в игре в гляделки.

Нужно уходить от темы моей семьи, надо срочно сместить фокус.

– Твоя очередь, – произношу я. – Расскажи про себя. Семья? Дети? Жена? Кошки?

Сергей слегка ухмыляется, потом отходит назад и лениво оседает на диван.

– Я не женат, – спокойно говорит он, закидывая руку на спинку дивана. – Детей нет, вместо кошек предпочитаю собак. У меня есть старший брат. Родители живы, но уже пожилые. Они живут в глухой деревне, им там спокойнее.

Что ж, он принял правила игры. Возможно, мне удастся что-то выведать у него.

Он слегка наклоняет голову.

– Теперь моя очередь.

– Конечно, – я присаживаюсь на другой край дивана, поджимаю здоровую ногу под себя, травмированную вытягиваю вперед.

– Почему ты стала хакером? Кто тебя этому научил?

Так, пока можно выдохнуть, этот вопрос безопаснее. Здесь можно говорить правду.

– Папа, – отвечаю тихо. – Он был очень хорошим программистом. Он писал программы по защите данных, всякие там серьезные вещи, – я улыбаюсь уголком губ, вспоминая его теплый голос. – Но он говорил, что нельзя защищать крепость, если не знаешь, как ее могут взять штурмом.

Я смотрю в сторону, будто вижу старый монитор, запах кофе, и его ладонь на моем плече.

– Он показал мне все. И светлую сторону, и обратную.

Я встречаюсь с заинтересованным взглядом Юшкова.

– А у тебя есть слабое место? – спрашиваю я как бы невзначай. – Может, дело какое-то. Такое, что до сих пор не выходит из головы?

Я стараюсь не вызвать в нем подозрение, но внутри меня натянута стрела. Я слежу за его поведением, пытаюсь уловить трещину в броне, потому что где-то далеко сидит человек, который ждет от меня информации.

Сергей смотрит куда-то поверх меня, потом выдыхает и расслабленно откидывается на спинку дивана, расставляет ноги, кладет на живот руки, скрещенные в замок. Пружины тихо скрипят под его весом.

– Полно, – говорит он, глядя в стену.

– Человека убивал?

– Нет, – щурится он.

– Серьезно?

– Да.

Я не верю, это явно читается по моему лицу, и именно в этот момент Сергей поворачивает голову ко мне.

– Ты мне доверяешь? – он смотрит на меня.

Вопрос бьет неожиданно и хлестко, а Сергей не отступает.

– Отвечай только честно.

Я сглатываю.

– Нет.

У него нет ни вспышки злости, ни раздражения.

– Хорошо.

– Но, – добавляю я осторожно, – я могу довериться тебе. Если разрешишь мне покидать эту квартиру.

Его взгляд становится острее.

– Почему ты так стремишься выйти на улицу?

Я отвожу глаза, будто думаю.

– У меня зарядка на ноутбуке села. А шнур мы не взяли.

– И ты решила вернуться в коммуналку? – уточняет он.

Я пожимаю плечами.

– Снаряд ведь не падает в одну воронку? И я уверена, что там засада из ваших людей. Они проследят, чтобы со мной ничего не случилось.

– Исключено, – без раздумий отрезает он. – Я сам съезжу за твоими вещами.

– Я с тобой, – выпрямляюсь я.

Сейчас в его голове решается не вопрос поездки, решается вопрос контроля.

Кто ведет: он или я?

И я чувствую, что мне надо его додавить.

– Сергей, я не пленница, – говорю мягче. – И не груз. Если ты хочешь, чтобы я тебе доверяла, не запирай меня здесь одну.

ГЛАВА 22.

ГЛАВА 22.

Маша

Я сижу на заднем сиденье автомобиля и смотрю в лобовое стекло. Машина стоит не возле здания, а в стороне, под деревьями. Коммуналка видна отсюда кусками: облезлый фасад, знакомые окна, тот самый подъезд.

Сергей держит руки на руле. Он спокоен и собран, будто приехал не на потенциально опасный объект, а за хлебом.

– Ждешь здесь, – сухо говорит он.

Я наклоняюсь вперед между сиденьями.

– Нет.

Он даже не поворачивает головы.

– Мария, приказы не обсуждаются.

– Мне нужно забрать свои вещи. Я не могу ходить в одном комплекте одежды.

Голова Сергей поворачивается из стороны в сторону, он следит за обстановкой, происходящей за пределами этой машины.

– Я сам возьму, – уверенно отвечает он.

Я невинно моргаю, и тут мне в голову приходит отличная идея.

– Отлично. Тогда обязательно загляни в ящик слева от кровати. Там лежит мое белье, можешь выбрать на свой вкус трусики и лифчики.

Он резко поворачивает голову, хмурый взгляд впивается в меня, а я сохраняю беззаботный вид.

А что? Сам сказал возьмет!

– Ты идешь со мной.

Я откидываюсь назад, пряча улыбку. Вот так бы сразу.

В этот момент передняя дверь открывается, и на пассажирское сиденье садится мужчина. Он в обычной одежде, неприметный, из тех, кого не запоминаешь. Он бросает короткий взгляд на меня через плечо и переключается на Сергея.

– Никаких поползновений в сторону комнаты объекта.

Я морщусь.

«Объекта».

Сухари бесчувственные. Их набирают по признаку отсутствия эмпатии?

А мужчина продолжает четким тоном:

– Окно заменили. Порядок в комнате навели. Соседи успокоились.

Сергей кивает.

– Посты?

– Дежурят. Все чисто.

Я слушаю и чувствую странное раздвоение. С одной стороны меня накрывает облегчение. Значит, туда можно зайти и взять все, что мне так необходимо. С другой, меня передергивает от того, как легко меня упаковали в формулировку «объект». Точка на карте. Файл.

Мужчина выходит из машины так же тихо, как и появился.

Сергей глушит двигатель и смотрит на меня через зеркало заднего вида.

– Идешь за мной, ни шага в сторону. Поняла?

Я киваю.

Мы выходим, воздух холодный и сырой. Двор все тот же: мусорные баки, облупленные лавки, чьи-то крики из окна.

Юшков идет первым, передо мной двигается широкая спина, уверенные шаги. Я держусь позади, стараясь не хромать заметно. Подъезд встречает нас привычным запахом сырости, сигаретного дыма и чего-то жаренного на старом подсолнечном масле.

Каждый шаг отдается эхом. Мое сердце стучит быстрее, когда мы поднимаемся по лестнице.

Я знаю, что сейчас откроется дверь, и там будет моя комната, моя жизнь, которую мне пришлось оставить в прошлой версии себя.

Лестница скрипит под ногами, лампа на пролете моргает.

Но тут все происходит за секунду. Из коридора вываливается какой-то мутный тип, от него жутко воняет перегаром. Он сильно задевает меня плечом, я теряю равновесие и почти налетаю на стену. Только и успеваю, что ухватиться за край перил.

– Ой, извините, – бормочет он заплетающимся языком.

Я уже собираюсь огрызнуться, и смотрю ему в лицо.

Усы. Щетина. Пьяный прищур.

Но глаза.

Они все держат под контролем, в них нет помутнения или опьянения. Я знаю эти глаза.

Внутри все резко сжимается.

Это Серый кардинал!

Сергей реагирует мгновенно, он хватает мужика за ворот и прижимает к стене.

– Осторожнее, – рычит он тихо, но так, что воздух вокруг сотрясается от страха.

Тип поднимает руки.

– Да извинился я, – икает он и протяжно выдыхает Сергею в лицо, отчего тот морщится. – Не хотел.

Серый кардинал выглядит идеально убедительно. Плечи обвисшие, потрепанный вид, речь вязкая.

Я молчу и почти не дышу.

Что он задумал?

Кардинал на секунду переводит взгляд на меня, будто случайно, но сразу же его отводит.

Никакого узнавания, никакого сигнала.

Юшков отпускает его, и он уходит, шаркая старыми тапочками по коридору, а затем и вовсе исчезает за углом.

– Ты нормально? – смотрит на меня Сергей, его взгляд опускается на мое колено.

– Да, – отвечаю слишком быстро.

Он изучает мое лицо еще секунду, но ничего не говорит. Мы продолжаем идти к комнате. На моей двери уже нет амбарного замка, в нее врезан аккуратный «человеческий» замок. Сергей открывает, я захожу внутрь.

Комната кажется меньше, чем я помню, и чище. Стекло новое, на полу нет ни одного осколка. Ничего здесь не говорит о том, что здесь хотели убить человека.

Я беру свой рюкзак, открываю шкаф и начинаю складывать вещи. Летит все: футболки, джинсы, белье, зарядка, документы, спортивки.

Руки двигаются сами, а мысли – нет.

Что здесь делал Кардинал? Он нашел меня или следил все время? Или это предупреждение?

Я резко застегиваю молнию, ткань рюкзака застревает в бегунке. Я пытаюсь ее вытащить, но бегунок сел намертво. Я уже начинаю нервничать.

В груди разрастается неприятное чувство, будто вокруг меня стягивается сеть, и нитей больше, чем я вижу.

И тут я ощущаю теплые руки на своих дрожащих пальцах. Сергей осторожно забирает рюкзак и мгновенно чинит его. Бегунок плавно ежит по зубчикам, полностью застегивая молнию.

– Сложно находиться тут, – пытаюсь оправдать свое поведение. – Страшно.

Он кивает, вешает рюкзак на свое сильное плечо и направляется к двери, я следую за ним.

Обратная дорога проходит почти молча. Сергей сосредоточен на дороге, руки крепко держат руль, взгляд скользит по зеркалам. Я сижу рядом и делаю вид, что рассматриваю улицы, но мысли у меня все еще в коммуналке, в тесном коридоре, в этих холодных глазах с нелепыми усами на лице.

Он был там не случайно.

Когда машина останавливается у дома, Сергей глушит двигатель и смотрит на меня коротко и по-деловому.

– Я оплатил твою комнату в коммуналке еще на месяц. Но жить ты там больше не будешь.

У меня рот приоткрывается от услышанного.

– Зачем? Я и сама могу.

Ложь, не могу. Деньги, которые я получила за взлом бухгалтерии «СеверПрома», не так просто вывести со счета, мне надо поработать своими волшебными пальчиками. Поэтому на моем обычном счету лежит все лишь пара тысяч рублей.

– Я не сомневаюсь, – он выходит из машины, я спешу за ним.

Он сопровождает меня только до двери квартиры, проверяет взглядом лестницу, соседние двери, сканирует пространство.

– Заходи, – он кивает на нашу дверь. – Я приеду позже, так что никакой связи ни со мной, ни с кем-либо еще.

– Хорошо.

Я вхожу в квартиру одна и расслабляюсь. Хоть она и служебная, но тут я чувствую себя в безопасности. Даже в коммуналке я не расслаблялась ни на секунду, а после встречи с Кардиналом, так и подавно.

Я ставлю ноутбук на стол и сразу втыкаю зарядку. Экран вспыхивает мягким светом, вентилятор оживает, этот звук успокаивает.

Пока мой технический друг напитывается энергией, я переодеваюсь. Стягиваю джинсы, надеваю мягкий спортивный костюм. Складываю одежду аккуратно, и тут раздается легкий стук. Что-то падает на пол.

Я опускаю взгляд вниз. На полу лежит маленькая черная флешка.

Сердце пропускает удар.

Я поднимаю ее двумя пальцами и рассматриваю. Корпус без маркировки и без логотипов, она обычная и неприметная.

И она не моя!

Значит…

И воспоминание вспыхивает мгновенно: толчок в коридоре, чужая рука, столкновение плечами.

Он подсунул мне ее, и сделал это специально.

Я стою посреди комнаты, сжимая флешку в ладони, и чувствую, как по позвоночнику медленно ползет холод.

Кардинал сделал ход.

Вопрос только один, что на ней?

Я перевожу взгляд на включенный ноутбук.