Запретная цель (СИ)

Текст добавлен: 17 мая 2026, 10:00

Текст книги "Запретная цель (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

Жанр:

Остросюжетные любовные романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Назад к карточке книги

ГЛАВА 39.

Сергей

Я закрываю за собой дверь кабинета полковника и остаюсь стоять на месте. Маслов устало присаживается за свой стол.

– Садись, в ногах правды нет, – он кивает на стул напротив.

Я сажусь, он открывает папку.

– Леонид снова в программе, – спокойно произносит он. – Его уже вывели, сменили маршрут и обнулили контакты.

Я киваю. В принципе, так и должно быть.

– С Альбертом работают следователи, – продолжает Федор Игоревич. – Дело будет громкое. Он много чего готов нам рассказать

– Главное, чтобы говорил, – довольно улыбаюсь я и провожу пальцем по глади стола.

Маслов усмехается.

– Заговорит. У него теперь причин больше, чем раньше.

Он встает, обходит стол и протягивает мне руку.

– Хорошая работа, Сережа.

Я поднимаюсь, жму его руку.

– Спасибо, Федор Игоревич. Но в этом деле есть не только моя работа.

Он приподнимает бровь.

– Про команду твою я вообще молчу. Всех грамотно подготовил, собрал лучших ребят под свое крыло.

– Но я сейчас не о команде, – говорю прямо. – Без Марии мы бы не вышли на Кардинала так быстро.

Маслов медленно возвращается к столу, снова садится, берет ручку и постукивает ею по папке.

– Токарева, – произносит он задумчиво. – Девочка с характером.

– И с мозгами, – добавляю я.

Он внимательно пробегается по мне.

– Это не отменяет того, что она нарушала закон.

– Не отменяет, – соглашаюсь спокойно. – Но и не обнуляет ее вклад.

– Если она будет сотрудничать с прокурором, у нее есть шанс на условно-досрочное.

– Это уже что-то.

– Тем более, – добавляет он, – у нее есть смягчающие обстоятельства, больной брат.

– Предупреждаю сразу, Федор Игоревич, я найду ей лучшего адвоката.

Маслов улыбается, а потом щурится подозрительно.

– Уже нашел, да?

Я сдерживаю улыбку и смотрю прямо на него. Нашел. И такого, что разнесет всех в пух и прах. Зацепится за любую лазейку, схватится за любую возможность, но не позволит Маше получить реальный срок.

Полковник откидывается на спинку кресла.

– Ты влюбился, Сережа.

Я провожу языком по разбитой губе, от моей довольной улыбки рана немного треснула, чувствую вкус крови.

– Возможно.

– Возможно, – повторяет полковник. – Знаю я эти «возможно». Смотри только, не перепутай работу и личное.

– Не перепутаю. Что по донору, Федор Игоревич? Обрадуйте меня, пожалуйста, потому что вариант от Кардинала слетел.

– Я так и знал, – он недовольно хлопает по столу. – Этим преступникам никогда нельзя доверять. Но я работал над этим, Сережа, работал. Так что донор есть. Совместимость подтверждена, бумаги уже на согласовании.

Я подаюсь ближе к столу.

– Мальчика начинают готовить к операции, – добавляет он.

Я верю каждому его слову и облегченно выдыхаю. Полковник чуть прищуривается.

– Иди, обрадуй Токареву.

– Спасибо, Федор Игоревич.

Он понимающе кивает.

– Иди уже.

Я разворачиваюсь и покидаю кабинет Маслова. Шаг сам ускоряется.

Дверь в кабинет Зевса еще далеко, но когда я ее открою, я уже знаю, что скажу.

Маша сидит на стуле у стола, сжимает в руках кружку, но не пьет, а просто держится за нее. Плечи опущены, взгляд в никуда.

– Маша.

Она поднимает голову, смотрит на меня с нескрываемым страхом, глаза опять на мокром месте.

– Что он сказал?

– Есть донор, – тихо отвечаю я, подходя ближе к девушке.

Даже Зевс перестает печатать. Маша моргает.

– Это правда? – шепчет она и сглатывает. – Ты не шутишь?

– Правда. Совместимость подтверждена, Мишу уже готовят к операции.

Она мгновенно отпускает кружку и бросается ко мне. А я с безумным желанием крепко-крепко обнимаю ее, вдыхаю запах ее волос, зарываюсь носом в мягкие пряди.

– У Мишутки появился шанс, – шепчет она мне в грудь.

– Да, – я поглаживаю ладонью по ее спине.

А она обнимает меня так сильно, будто держится за жизнь. Чувствую, как она дрожит.

– Спасибо, Сережа.

И она начинает тихо плакать, слезы впитываются в мою одежду, и я сильнее прижимаю ее к себе.

– Все, – наклоняюсь и шепчу ей на ушко. – Все, малышка.

Она качает головой.

– Я думала, – всхлипывает она. – Я думала, все… я не успею…

– Успеем, – рычу. – Теперь успеем.

Я чуть отстраняюсь и беру ее лицо в ладони. Поднимаю ее голову, она смотрит на меня. Глаза мокрые.

– Я же говорил, что я тебя не оставлю.

Она сглатывает и кивает.

– Я знаю.

Я провожу большим пальцем по ее мокрой щеке, стираю слезы. Маша поддается чуть вперед, я наклоняюсь и касаюсь ее лба своим.

– Ты больше не одна, – спокойно произношу я.

Она закрывает глаза и протяжно выдыхает.

ГЛАВА 40.

Маша

Иногда мне кажется, что моя жизнь теперь не жизнь, а протокол. А еще строчки, подписи, даты, показания.

Я добровольно сотрудничаю со следствием. Написала чистосердечное признание, от которого раньше хотелось смеяться, теперь же этот поступок выглядит как единственный шанс выдохнуть, остаться на поверхности и не утонуть окончательно в том, во что я сама себя загнала.

Я рассказываю о взломах, о «СеверПроме», о Кардинале и о том, где переступила черту и где уже не смогла остановиться.

Прокурор внимательно меня выслушал, задавал провокационные вопросы, от которых становилось не по себе, потому что мне приходилось вытаскивать наружу не только факты, но и страхи, и мотивы, и ту правду, которую я сама от себя прятала.

Сергей нашел мне не просто хорошего адвоката, а такого, который разговаривает с законом на его же языке и легко щелкает его по носу.

Он – акула в своем деле. И благодаря ему я сейчас не в камере, а под домашним арестом. Хожу с электронным браслетом на щиколотке, который иногда холодит кожу и напоминает: свобода у меня условная, как и все в моей жизни на данный момент.

Но главное остается то, что Мише нашли донора.

Я поднимаю взгляд на длинный белый коридор. В угнетающей тишине каждый звук становится громче: шаги, дыхание, шорох одежды.

Я хожу из стороны в сторону снова и снова. Чтобы отвлечься и забыть о времени, я считаю плитки на полу, потом сбиваюсь и начинаю заново.

Внутри все стянуто в один узел.

За дверьми операционной сейчас решается все. Я останавливаюсь, смотрю на красную лампу над дверью. Она еще горит.

Почему так долго? Сколько уже? Час? Два? Пять?

Я провожу руками по лицу, затем по волосам.

– Маш, все будет хорошо, – тихо произносит Сережа, стоя чуть в стороне и опираясь плечом о стену.

Его руки скрещены на груди.

Я криво усмехаюсь.

– Ты уже это говорил.

Он чуть склоняет голову.

– И повторю еще раз.

Я качаю головой.

– А если нет?

Сергей отталкивается от стены и подходит ко мне.

– Я не выдержу, Сереж, – шепчу я, глядя на него снизу вверх. – Второй раз не выдержу.

– Все будет хорошо. Я рядом.

Я медленно выдыхаю и киваю, заставляю себя в это поверить безоговорочно.

Он берет меня за руку, переплетает наши пальцы. Я утыкаюсь лбом ему в плечо, закрываю глаза.

– Я очень боюсь, – шепчу я.

Он проводит рукой по моей спине.

– Я знаю.

Через десять минут я сижу на скамейке, хотя еще минуту назад не могла стоять на месте. Сергей буквально заставил, приказав своим строгим тоном:

– Сядь.

И вот я послушно сижу, сцепив пальцы в замок, а внутри все равно продолжаю ходить туда-сюда по одному и тому же маршруту, от страха к надежде и обратно.

Сергей не сидит, он не умеет ждать просто так. Он тихо разговаривает с какими-то врачами, но я ничего не слышу.

Он все контролирует, проверяет, держит ситуацию под контролем. И я быстро привыкаю к этому.

Пока я сидела у прокурора, отвечала на его вопросы и вытаскивала из себя все, что было неприятно и страшно, он в это время решал вопросы с операцией.

Сергей договаривался, пробивал, ускорял, делал невозможное возможным.

Я смотрю, как он что-то говорит мужчине в белом халате, тот кивает. А потом он поворачивается, и наши взгляды встречаются.

И в этот момент мне хочется встать, подойти, обнять его и просто сказать: спасибо, что ты есть.

Но я только сильнее сжимаю пальцы, потому что если встану, то расплачусь.

Сергей подходит сам и садится рядом.

– Все идет по плану.

Я киваю.

– Главное, чтобы сработало, – говорю я.

Он приобнимает меня.

– А если нет, Сереж? – я снова скатываюсь к панике. – Если организм Миши не примет новую почку? Если что-то пойдет не так? Если…

– Не пойдет, – резко перебивает он меня и сильнее прижимает меня к себе.

Время тянется. Мне кажется, я уже схожу с ума от ожидания.

Иногда Сергей бросает короткие взгляды на часы, иногда на дверь.

Я снова встаю, просто не выдерживаю. Начинаю ходить, и он не останавливает меня.

И вдруг дверь операционной открывается, я замираю. Сердце мгновенно замедляется.

К нам выходит врач, снимает маску, смотрит на нас.

– Операция прошла успешно.

– Правда? – дрожащим голосом спрашиваю я.

– Да, – кивает врач. – Все прошло хорошо. Сейчас самое важное – период восстановления, но…

Я уже не слушаю дальше, слезы текут по моим щекам. Я смеюсь и плачу одновременно. Нервная система сдает.

– Господи!

У меня все плывет перед глазами. И если бы не Сергей, я бы, наверное, просто села на пол. Но он подхватывает меня и крепко обнимает.

– Я же говорил, – шепчет мне на ухо.

– Спасибо, – шепчу. – Спасибо тебе, Сережа.

ГЛАВА 41.

Сергей

Как говорил герой Георгия Вицина: «Да здравствует наш суд – самый гуманный суд в мире!»

Надеюсь, что это заседание будет именно таким.

Здесь все зависит не от силы, не от скорости реакции и даже не от правды, а от того, кто лучше умеет говорить, кто грамотнее выкрутит закон так, чтобы тот не сломал человека окончательно.

Я сижу в зале суда и смотрю, как решается судьба Маши.

Она сидит впереди в строгой светлой блузке, светлые волосы собраны в пучок. Ее спина напряжена, она почти не шевелится.

Судья что-то зачитывает монотонным голосом. Прокурор поднимается со своего места и начинает говорить о тяжести преступления, о несанкционированном доступе к данным, о взломе серверов и причиненном ущербе.

Я смотрю на Машу, она слегка поворачивает голову в сторону, глядя прямо на прокурора, слушает внимательно. Поднимает подбородок чуть выше, когда прокурор особенно давит на слово «умышленно».

А после встает ее адвокат.

Мужик с идеальным костюмом и взглядом человека, который выигрывал процессы еще до того, как судья заходил в зал.

– Уважаемый суд, – он начинает спокойно, – моя подзащитная не отрицает факта совершения противоправных действий, что подтверждается ее полным признанием вины и активным сотрудничеством со следствием.

Прокурор хмурится, а адвокат продолжает.

– Однако сторона обвинения почему-то забывает упомянуть, что именно благодаря информации, предоставленной Токаревой Марией Андреевной, были предотвращены дальнейшие преступления и задержаны лица, представлявшие реальную угрозу жизни и безопасности граждан.

Он делает театральную паузу, смотрит на судью.

– Более того, у моей подзащитной отсутствуют судимости, имеются положительные характеристики, а также тяжелые семейные обстоятельства. Ее несовершеннолетний брат перенес сложнейшую операцию по трансплантации органа и нуждается в постоянном уходе.

Прокурор поднимается.

– Это не отменяет состава преступления.

– Разумеется, не отменяет, – тут же кивает адвокат. – Но российское законодательство предусматривает не только наказание, но и принцип гуманизма.

Прокурор резко отвечает, адвокат даже не моргает. Он отбивает каждую фразу спокойно и точно, как будто заранее знает все аргументы противоположной стороны.

Я смотрю на Машу, она осторожно оборачивается и находит меня взглядом. Я подмигиваю ей, уголки ее губ едва заметно приподнимаются.

Судья удаляется для принятия решения, зал шумит, люди переговариваются.

Маша сидит тихо, о чем-то переговаривается с адвокатом, он ей уверенно что-то вещает. Я охренеть как за нее волнуюсь. Ее свобода для меня давно перестала быть просто формальностью.

Судья возвращается, все встают.

– Суд постановил…

Я смотрю только на Машу, она даже не дышит.

– Назначить наказание в виде домашнего ареста…

Выдох проходит по залу почти одновременно. Маша закрывает глаза всего на секунду, ее плечи с облегчением опускаются.

Судья продолжает зачитывать условия: контроль, ограничения, обязанности. Но главное для нас уже прозвучало.

Домашний арест.

Для всех нас это победа.

Заседание заканчивается, люди начинают расходиться.

Я поднимаюсь и первым делом подхожу к адвокату, жму ему руку.

– Спасибо.

Он усмехается.

– Благодарите свою девушку. Она вовремя начала говорить правду.

Я перевожу взгляд на Машу, она немного растерянная стоит чуть в стороне. Подхожу к ней, беру за руку и притягиваю в свои объятия. Она утыкается лицом мне в грудь и тихо выдыхает. Тепло разливается по телу.

Мы все сделали правильно.

После суда мы отправляемся к моей квартире. Возле подъезда я помогаю Маше вылезти из машины.

– Я до сих пор не верю, что ты на это пошел.

– Домашний арест должен проходить по адресу, который заявлен следствию, – спокойно объясняю я. – Твою коммуналку адвокат зарубил сразу и правильно сделал.

Она усмехается.

– Боится, что меня украдут алкоголики?

– Боюсь, что тебя снова попробуют убить.

У нее исчезает улыбка, а я стискиваю челюсть, шутник хренов.

– Ты же понимаешь, что это неудобно?

– Для кого?

– Для тебя.

– Переживу.

– А если я тебя достану?

– Ты уже достала, – улыбаюсь я, приобнимаю ее за шею и целую в макушку.

Потом я достаю ее сумку с заднего сиденья. Маша тянется к моей руке:

– Я сама.

Я убираю руку в сторону, не отдаю.

– Я вижу.

Она закатывает глаза.

– Господи, какой ты иногда…

– Нормальный мужик? – спокойно подсказываю я.

Она давится смешком.

Мы поднимаемся в квартиру, я открываю дверь и пропускаю ее вперед.

Маша медленно входит и осматривается. Это не очередное временное убежище, теперь это ее дом тоже.

Я закрываю дверь и поворачиваю замок. Снимаю куртку, и замечаю пристальный взгляд Маши.

– Что?

– Ничего.

Я заношу ее сумку в спальню, в шкафу я еще три дня назад освободил место для ее вещей.

– Почему ты все это делаешь для меня?

Я подхожу ближе.

– Потому что ты теперь моя ответственность.

Она сразу морщится.

– Звучит ужасно романтично.

Я усмехаюсь и поднимаю руку, убираю прядь волос ей за ухо.

– Тогда скажу по-другому. Я делаю это потому, что хочу.

– Сереж, – она закусывает губку, а меня нереально заводит это простое действие, – со мной сложно.

– Я заметил.

– У меня проблемы с законом.

– Уже решаем.

– Я хакер.

– Бывший, – поправляю ее.

Она тихо посмеивается.

И я понимаю, что пропал окончательно. Давно. Просто только сейчас перестал делать вид, что еще держу ситуацию под контролем.

Я провожу пальцами по ее щеке.

– Ты так смотришь, – шепчет она.

– Как?

– Будто сейчас натворишь глупостей.

Усмехаюсь уголком губ.

Если бы она знала, сколько этих «глупостей» я уже прокрутил в голове за последнее время. Как часто ловил себя на мысли, что хочу ее коснуться, прижать к стене, поцеловать так, чтобы она забыла обо всем, кроме меня.

– Уже натворил.

Маша опускает взгляд на мои губы, и в этот момент остатки выдержки летят к черту. Мои пальцы вплетаются в ее волосы, и когда наши губы встречаются, внутри все взрывается.

Слишком долго мы оба ходили по краю.

Слишком долго смотрели друг на друга.

Я целую ее жадно и глубоко.

Она хватается за мою футболку, сминает ткань в кулаках.

Какая же она…

Я прижимаю ее ближе, ладонь скользит по спине, чувствую, как она вздрагивает от прикосновения.

Мы врезаемся в стену. Кажется, это я прижал ее слишком резко, но она только сильнее обнимает меня за шею и отвечает так, будто тоже давно этого хотела.

ГЛАВА 42.

Маша

Губы у Сергея жадные, требовательные, не оставляющие пространства для сомнений. Он целует меня так страстно, будто хочет выпить меня до дна.

Я всегда думала, что поцелуи с ним будут нежными и аккуратными. Он же такой сдержанный, такой контролирующий все вокруг.

Как же я ошибалась.

Его руки везде одновременно: на моей талии, на спине, в волосах. Он прижимает меня к стене так сильно, что между нами не остается воздуха, только жар и тяжелое дыхание.

Я втягиваю его нижнюю губу, провожу по ней языком, и он сдавленно стонет, показывая, каким титаническим трудом ему удавалось сдержать себя в руках.

Его ладони ложатся на мои бедра, и он поднимает меня. Ноги сами обхватывают его торс, а он уже несет меня куда-то, не прерывая поцелуя.

Не знаю, куда мы заходим, а потом чувствую, как край кровати врезается мне в спину, а потом ощущаю мягкость постели. Сергей нависает сверху, опираясь на локти, и смотрит так, что внутри все переворачивается.

– Сереж…

– Тш-ш, – он проводит пальцами по моей щеке, спускается ниже, к шее, ключицам. Останавливается на пуговице блузки. – Можно?

Да что за вопрос? После всего, что было? После всех этих недель, когда мы смотрели друг на друга и не могли коснуться?

Вместо ответа я сама расстегиваю первую пуговицу, вторую, третью. Его дыхание становится чаще.

А потом он наклоняется и целует меня туда, где бьется пульс на шее. Я запрокидываю голову, и мир сужается до его губ, его рук, его запаха.

Блузка летит куда-то в сторону, лифчик следом.

Сергей отстраняется, чтобы стянуть через голову свою футболку, и я замираю. Видела его без нее и раньше, но сейчас другое дело. Какое же соблазнительное у него тело, хочется проводить пальцами по каждой мышце, по каждой выемке рельефного торса.

– Иди сюда, – тяну его за ремень джинсов.

Он послушно наклоняется, и его губы снова находят мои. Поцелуй становится еще глубже, медленнее. Каждое прикосновение к его горячей коже отзывается теплом внизу живота.

Его руки гладят мои бока, спускаются к поясу юбки. Пальцы дрожат, когда он расстегивает молнию. Я замечаю, что исчез контроль, которым он так дорожил. Осталось только то, что мы оба так долго прятали.

Он стягивает с меня юбку, следом трусики, и я чувствую себя обнаженной не потому, что на мне ничего нет, а потому, что он видит меня настоящую.

– Ты красивая, – выдыхает он, проводя ладонями от моих колен до бедер.

Его пальцы скользят между моих ног, и я выгибаюсь, вцепляясь ногтями ему в плечи. Он медленно изучает меня, словно ищет код, который заставит систему рухнуть.

И успешно его находит своими пальцами.

Я издаю звук, который не узнаю, где-то между стоном и всхлипом, и Сергей стонет в ответ.

– Какая же ты…

Он не заканчивает фразу, потому что я тяну его к себе, и он понимает. Завлекая меня поцелуем, он быстро находит в тумбочке презервативы, раскатывает тонкий латекс по крепкому стволу.

И мы стонем еще громче, когда наши тела соединяются.

Теперь уже не важно, кто ждал дольше. Не важно, как мы сюда попали. Важно только то, что сейчас он внутри меня, и мир взрывается тысячей осколков.

Он двигается сначала медленно и мучительно, а я вжимаюсь пятками в кровать, подаюсь навстречу.

– Быстрее, – шепчу я.

Сергей сжимает челюсть, он борется с собой. Такой сдержанный Юшков, который всегда все держит под контролем, сейчас на грани ради меня.

– Прошу, – добавляю тихо.

Он берет мое лицо в ладони, заставляет смотреть в глаза.

– Смотри на меня, – приказывает тихо, но четко. – Только на меня.

И начинает двигаться быстрее.

Каждый толчок отзывается во мне ударом. Руки Сергея сжимают мои бедра до синяков, и я уверена, что буду вспоминать об этом завтра, буду проводить пальцами по этим следам и улыбаться.

Наше дыхание смешивается. Слышу, как скрипит кровать. Слышу, как он шепчет мое имя.

Оргазм накрывает внезапно, волной, которая вышибает воздух из легких. Я выгибаюсь, впиваюсь ногтями в его плечи, царапаю спину, и где-то на грани сознания слышу его глухой рык.

Он падает на спину рядом со мной, от веса его тела я легко подпрыгиваю на матрасе.

Мы лежим и смотрим в потолок, пытаясь отдышаться.

– Ну как тебе мой домашний арест? – шепчу я и посмеиваюсь.

Он усмехается, перекатывается на бок и подпирает голову рукой.

– Не прогадал, когда назвал адвокату свой адрес.

Я глажу его по спине, чувствую под пальцами влажную кожу, набухшие следы от ногтей, которые оставила.

– Это был твой коварный план? – уточняю я с иронией.

– С самого первого момента нашей встречи.

Я широко улыбаюсь и тяну его на себя для поцелуя.

Мы еще не закончили. Я знаю это по тому, как снова вспыхивает его взгляд, как напрягаются мышцы под моими ладонями.

И знаю, что эту ночь я запомню навсегда.

ГЛАВА 43.

Маша

Разбираю постиранные вещи и слышу бухтение из кухни. Сначала раздается мужской голос:

– Миш, не смей ей помогать. Пусть сама проигрывает честно.

И детский смех в ответ:

– Сережа, ты обещал меня прикрывать!

Я закатываю глаза и выхожу из комнаты.

– Так, заговорщики, – упираю руки в бока, – вообще-то я все слышу.

Они сидят за кухонным столом.

Мишутка уже без болезненной бледности, которая раньше разрывала мне сердце. Он сидит в огромной толстовке Сергея, потому что «так удобнее».

Рядом с ним Юшков. Иногда я до сих пор смотрю на него и не верю, что все это настоящее.

Он сидит расслабленно, вытянув длинные ноги под столом, держит кружку кофе в руке и смотрит на меня с теплотой

Миша машет в воздухе вилкой.

– А мы вообще-то разрабатываем план, как обыграть тебя в приставку, а ты нас отвлекаешь.

– Мы? – прищуриваюсь. – То есть вы уже банда?

– Конечно, – он важно кивает. – Сергей нормальный.

Я возмущенно ахаю.

– А я?

Они переглядываются и одновременно пожимают плечами.

Предатели!

Я хватаю полотенце и кидаю в Мишу, он смеется. Сергей ловит полотенце одной рукой.

– Видишь, – спокойно произносит он. – Против нас у тебя нет шансов.

– Очень смешно. Только фиг вы меня переиграете. У меня куча времени для тренировки.

Я отворачиваюсь к плите, а сама улыбаюсь.

Миша идет на поправку. Каждую неделю врачи говорят, что показатели хорошие, что почка прижилась идеально, что организм справляется.

Я до сих пор иногда просыпаюсь ночью и проверяю, дышит ли он. Слишком долго я жила в страхе потерять брата.

Но теперь страх медленно уходит, и на его место приходит спокойствие. Наша жизнь налаживается, у нас теперь есть дом.

Сергей подходит сзади так тихо, что я замечаю его только тогда, когда сильные руки обнимают меня за талию.

Я вздрагиваю, а он утыкается носом мне в висок, глубоко вдыхает.

– О чем задумалась?

– О том, что вы оба ужасные люди.

– Неправда, – лениво отвечает он. – Мы очаровательные.

Миша согласно кивает из-за стола.

– Очень.

Я смеюсь, Сергей пользуется моментом и разворачивает меня к себе. Смотрит на меня так пристально, что у меня внутри все сжимается.

– Что? – шепчу я.

Он проводит пальцем по моей щеке.

– Люблю тебя.

Я касаюсь ладонью его груди.

– Ты такой серьезный, товарищ капитан, а говоришь это чаще меня.

– Потому что ты вредная.

– А ты любишь командовать.

– Люблю.

– И мной?

Он наклоняется ближе, его дыхание касается губ.

– Особенно тобой.

Я тихо смеюсь и робко его целую.

Миша демонстративно стонет:

– Фу-у-у. Опять.

Сергей, не отпуская меня, поворачивает голову к нему:

– Иди и загружай игру.

Миша послушно слезает со стула и вздыхает.

– Вам хорошо, вы вдвоем, а я один. Давайте заведем кота?

Сергей смотрит на меня, а я замираю, не зная, что ответить.

– Заведем. Только при одном условии.

– Согласен на все, – воодушевляется братишка.

– Ты сам будешь за ним ухаживать, – строго произносит Сергей.

– Договорились, – Миша протягивает руку, мои мужчины жмут руки.

Вечер получается тихим. Сергей старается как можно чаще бывать дома, теперь у него есть мы.

Я до сих пор жду подвоха. Слишком долго я жила в напряжении, слишком долго прислушивалась к каждому шороху, проверяла замки, оглядывалась через плечо.

А сейчас в квартире полумрак, на экране телевизора мелькают какие-то сцены старого боевика, который выбрали, конечно же, Сергей и Миша, а я лежу головой у любимого на плече и почти не слежу за сюжетом.

Мне слишком хорошо и спокойно рядом с ним.

Миша уснул прямо на диване, обнимая подушку. И теперь он тихо сопит, периодически смешно морща нос во сне.

Сергей переводит взгляд с телевизора на него и тоже едва заметно усмехается. Его пальцы лениво перебирают мои волосы. И я почти засыпаю от этого действия.

– Маш.

– М-м?

– Ты сейчас уснешь.

– Ну и что.

– А фильм?

– Я и так знаю, что добро победит.

Он тихо смеется мне в макушку. А потом Сергей осторожно убирает мою голову со своего плеча и поднимается.

Я наблюдаю, как он подходит к дивану, как аккуратно берет Мишу на руки, стараясь не разбудить.

И у меня внутри все сжимается от этой невероятной нежности. Потому что огромный, сильный мужик, который скручивает преступников голыми руками, сейчас осторожно поправляет ребенку сползший капюшон толстовки.

Миша сонно что-то бормочет, Сергей тихо отвечает:

– Спи давай, боец.

И уносит его в комнату.

У Мишки она своя личная, с большим столом у окна, полками, компьютером и дурацким светильником в форме ракеты, который Сергей зачем-то купил после их совместного похода в магазин.

«Мужская солидарность» сказал он тогда.

Сергей возвращается через пару минут, садится рядом. Его ладонь ложится мне на колено, медленно скользит вверх. И меня моментально бросает в жар.

Он смотрит на меня с интригой, и я уже понимаю, о чем он думает.

Боже, как же меня ломает от того, что этот мужчина любит меня.

Сергей касается пальцами моей щеки, потом целует меня. Я обнимаю его за шею, жмусь ближе и растворяюсь в его руках.

Он целует уголок моих губ, щеку, висок.

– Я люблю тебя, – шепчу я.

Его пальцы переплетаются с моими. И в какой-то момент Сергей вдруг совершенно спокойно говорит:

– Я тут подумал…

– Это уже опасно.

– Не перебивай старших.

– Есть, товарищ капитан.