Текст книги "Запретная цель (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Запретная цель

ГЛАВА 1.

Сергей

Приказы не обсуждают.

Их либо выполняют, либо платят за слабость.

Я сижу в переговорной без окон, свет приглушен, прослушки нет, спецы каждый день проверяют эту комнату на наличие жучков. Я сижу спиной к холодной стене, и смотрю на экран, где медленно крутится очередное досье.

Воздух пахнет крепким кофе, который остывает рядом с моей рукой, а еще – явно ощутимой тревогой. Она всегда появляется первой, когда дело пахнет «жаренным».

– Повторяю, – строго говорит полковник, не повышая голоса. – Утечка подтверждена.

Утечка данных, это не просто сбой. Это чьи-то сломанные маршруты, сорванные операции, люди, которые могут не вернуться. Это ночи без сна и фамилии, которые потом произносят шепотом.

Я сжимаю пальцы в кулак над столом, костяшки хрустят.

– Источник? – спрашиваю ровным тоном, глядя поверх своего экрана.

Полковник Маслов сидит напротив, вижу его седовласую голову.

– Не установлен. Пока.

На экране появляется фотография девушки.

Мария Токарева, двадцать пять лет.

У нее светлые длинные волосы, собранные в небрежный хвост. Взгляд устремлен в объектив, а не в сторону. Она не прячется, улыбки нет, но и страха тоже.

Не люблю таких.

– Гражданская? – уточняю я, приподнимая бровь.

– Официально – да. Фрилансер, айти. Диплом с отличием в политехе, пару курсов по повышению квалификации в сфере веб-дизайна. Несколько контрактов, ничего криминального.

Я вновь поднимаю взгляд на Маслова, и в этот раз я встречаюсь с его беспокойством в серых глазах.

– Неофициально…, – полковник делает паузу, – она крутится слишком близко к точке утечки.

Слишком близко – это всегда плохо.

Я пролистываю досье дальше. Мои движения выверенные и механические, как на стрельбище. Моя задача не думать, а фиксировать.

– Связи?

– Минимум. Родителей нет, постоянного партнера тоже. Живет одна, часто меняет адреса.

– Слишком часто? – задерживаюсь на фото, на котором она стоит в спортзале.

Полковник кивает.

– Именно.

На экране всплывает карта, на ней отмечены красные точки, петляющие маршруты и важные объекты. Некоторые из них я хорошо знаю.

– Если эти данные ушли не туда, – продолжаю я, – кто-то уже сидит на чемоданах. А кто-то – под прицелом.

– Поэтому ты здесь, Сергей.

Я не улыбаюсь, потому что это далеко не комплимент.

– Почему не федералы? Или совет безопасности? Почему мы?

– Не мы, а ты, – поправляет меня Маслов. – Федералы в деле, но захотели поработать именно с тобой.

Я тяжело вздыхаю. Как невеста на выданье, честное слово. Стоило один раз засветиться в успешной спецоперации, проявить себя, как я уже у всех на карандаше.

– Задача? – продолжаю я вникать в курс дела.

– Установить обычное наблюдение без контакта и без давления. Нам нужно понять: она источник или приманка.

– А если она поймет, что за ней следят?

Полковник смотрит прямо, его черные брови с проблесками седины съезжаются на переносице.

– Тогда будем считать, что она умнее, чем кажется.

Я закрываю досье и у меня остается только один вопрос:

– Когда?

– Вчера.

Отлично. Значит, мы уже опаздываем.

Я выхожу из здания, и холодный воздух бьет в лицо. Осень в нашем городе всегда резкая и без мягких переходов, как выстрел.

Меня уже ждет черная и неприметная машина, как и положено.

По дороге прокручиваю детали. Утечка произошла аккуратно, без шума и без следов взлома, которые любят оставлять новички. Значит, работал профессионал. Или кто-то, кто знал, куда смотреть.

Мария Токарева, двадцать пять.

Слишком молода, чтобы быть гением. И слишком спокойно себя ведет, если верить отчетам.

Я не верю отчетам, я верю своим инстинктам, а они пока молчат. Мне надо увидеть объект, тогда все станет понятно.

Кафе на углу – ее обычное место. Камеры показывают: приходит в одно и то же время, заказывает латте и круассан с шоколадной начинкой, а потом садится у окна. Она не прячется и не оглядывается.

Настолько она самоуверенна? Кто-то покровительствует ей?

Я занимаю позицию через дорогу. Витрина отражает улицу, но не меня. Старый трюк, но он всегда работает.

В поле зрения объект появляется ровно в десять ноль пять. Она идет по тротуару без охраны и без суеты. В синих обтягивающих джинсах, в желтой куртке и белых кроссовках, сумка на плече. Несмотря на яркие цвета в одежде, она не выглядит вызывающе. На ней нет ничего такого, что цепляет взгляд.

И все же я смотрю.

Она входит в кафе, что-то говорит бариста, а потом садится за столик, достает ноутбук с какими-то наклейками. Пальцы бегут по клавишам быстро и уверенно. Она не печатает, а работает. В этом есть разница. Я видел таких раньше. Люди, для которых экран – продолжение головы.

И это очень опасные люди.

Я отмечаю мелочи. Как она сидит, как держит спину, как иногда замирает, словно прислушивается. Это не привычка офисного планктона, это настороженность.

В следующую секунду Мария поднимает голову, и смотрит прямо на меня. Пролетает секунда, две, три.

Мы оба замираем, как два хищника, увидевшие друг друга на не завоеванной территории. Мир вокруг нас продолжает жить своей жизнью: люди в кафе ходят, мимо по улице проезжают машины. Одни мы остаемся неподвижными, словно нас поставили на паузу жизни.

Я не могу понять: она все же видит меня? Или просто наблюдает за бликами на стекле?

Она не меняется в лице, не отводит взгляд. Просто чуть приподнимает тонкую бровь и улыбается одним краем губ. И делает она это не для флирта, а для проверки.

Я не двигаюсь, и даже не моргаю.

Если она уверена – пусть думает, что ошиблась.

И через долгую минуту она возвращается к ноутбуку, но я уже знаю: она почувствовала.

В груди появляется такая тяжесть, которая предупреждает: дело будет грязным.

– Спокойно, – бурчу в тишину салона. – Ты видел и не таких.

Но таких, честно признаться, вижу редко.

Проходит десять минут, потом еще пять. Она закрывает ноутбук, закидывает сумку на плечо и встает. Перед выходом она снова смотрит в окно, и тихо, почти неразличимо, шевелит губами.

Я не слышу ее слов, но почему-то уверен, что они адресованы мне.

Мария выходит на улицу, осматривается по сторонам, а я вжимаюсь в сиденье машины, чувствуя, как внутри медленно натягивается струна.

Это не охота, это игра.

И я еще не знаю, кто в ней цель.

ГЛАВА 2.

ГЛАВА 2.

Маша

Я влетаю в кафе, как ужаленная. Щеки горят от сегодняшнего холода, пальцы деревянные, почему осень не может наступать мягко? Почему еще вчера жарило солнце, а сегодня стоит такой дубак, что зубы клацают во рту?

А еще мой желудок предательски урчит, напоминая о том, что мне необходимо что-то в него закинуть.

– Латте и круассан с шоколадом, – бросаю бариста и даже не смотрю на цену. Только хочу пойти к свободному столику, как торможу. – Хотя нет. Давайте капучино с корицей и круассан с малиной.

Сегодня мне хочется что-то изменить в своей обычной жизни. Начнем хотя бы с завтрака, это просто.

Я вешаю куртку на спинку соседнего стула, падаю за столик у окна и достаю ноутбук. Очередная моя привычка, от которой давно пора избавиться. Мой ноут старенький с виду, в нелепых наклейках, чтобы выглядел как у обычной фрилансерши. Но внутри у него такая начинка, за которую мне однажды оторвут голову. Если поймают.

Экран загорается, я ввожу пароль, затем второй, третий.

Мой мир – это строки кода, которые не врут в отличие от людей.

Я быстро проверяю свой закрытый контур. Серверы на месте, трафик чистый. Шум – в норме. Но сегодня для меня это не столь важно, сегодня я проверяю «слепую зону».

Так я называю кусок городской сети камер, который перепрошила месяц назад. Маленький подарок себе на случай, если придется исчезать, когда за мной придут.

Камеры грузятся медленно. Я делаю глоток капучино и морщусь. Мало того, что горячо, так еще и корица не доставляет мне удовольствия. В следующий раз закажу без нее. Желудок снова напоминает о себе.

Терпи, дружок, сначала безопасность.

И тут я чувствую что-то странное. Не взгляд, а какой-то подозрительный вес. Когда тебя не просто видят, а пронзают насквозь.

Мои пальцы на секунду замирают над клавиатурой.

Вот черт!

Я не поднимаю голову. Никогда не поднимай голову первой – правило номер один. Вместо этого я открываю зеркало экрана, будто проверяю почту. В отражении видна улица, мелькают прохожие, проносятся машины.

И тут…

Мой взгляд натыкается на мужчину в черной куртке с поднятым воротом. Он слишком неприметный, словно слился с городским пейзажем. И если бы не моя программа, работающая по типу тепловизера, я бы фиг его увидела.

Он не пьет, не говорит и не двигается. Сидит в черной машине, спина прямая, тяжелый взгляд.

Меня нашли? Сейчас? Серьезно?

Сердце делает резкий скачок, но снаружи я само спокойствие. Паника внутри – это роскошь, которую я не могу себе позволить.

Я быстро открываю скрытую вкладку. Набираю коды, проверяю маршруты и айпи-адреса. Проверка идет по моему секретному списку «они».

Нет, это не их стиль, не их почерк.

Слишком все аккуратно. «Они» бы не наблюдали, они бы уже всадили мне пулю промеж глаз со снайперской винтовки.

Я лезу глубже в просторы интернета, просматриваю камеры вокруг кафе. Делаю перехват потока, но только на секунду, не больше. Я вижу себя, вижу улицу, вижу его под другим углом.

Хорош. Очень даже хорош.

Федералы? Нет.

Частники? Тоже мимо. У меня на них изжога.

Значит…

Я почти улыбаюсь.

Он из другой структуры. Делаю скрин его лица, потом прогоню его по базе, узнаю что за зверь этот бугай.

Прислушиваюсь к своей интуиции, может, он из специального назначения? Когда что-то лишнее вытекает в сеть, они всегда приходят последними. И приходят, чтобы скрутить тебя в бараний рог и увезти на допрос.

Ладно. План «исчезнуть» отменяется. Пока.

Я делаю вид, что работаю. Постукиваю ногтем по кружке. Листаю что-то бессмысленное, специально сутулюсь. Специально выгляжу немного растрепанной. Блондинка с ноутбуком – классика жанра. Нас редко воспринимают всерьез. Особенно такие, как он.

Я знаю этот тип.

Контроль. Дисциплина. Опасность.

Такие мужчины не верят в случайности и терпеть не могут сюрпризы.

Отлично, мне подходит.

Я медленно поднимаю взгляд, смотрю в окно. Не прямо, а будто на улицу, но достаточно, чтобы он понял.

Я вижу тебя.

Я не пугаюсь.

Я не отступаю.

Чуть приподнимаю бровь, улыбаюсь краем губ. Не ради кокетства, я посылаю ему сигнал, бросаю вызов.

Ну что, командир, поиграем?

Я закрываю ноутбук, закидываю сумку на плечо и встаю. На выходе смотрю в окно и снова прямо на него. И двигаю одними губами, не издавая ни звука:

– Попался.

На улице холод снова впивается в лицо, но внутри мне неожиданно жарко. Адреналин разливается по венам знакомо и приятно.

Если это слежка, я возьму ее под контроль.

Если это охота, я не добыча.

Я застегиваю куртку до подбородка и делаю несколько шагов прямо к черной машине.

Вот теперь становится еще интереснее, дрогнет ли.

Мужчина не двигается, сидит в машине. Кремень. Такие не суетятся и не бегают, они ждут, пока мир подстроится под них.

Ладно. Подстроимся, мы не гордые.

Я иду медленно, спина прямая, а шаги уверенные. Пусть думает, что я либо сумасшедшая, либо слишком самоуверенная. Оба варианта работают.

Расстояние между нами сокращается, и я ловлю его тяжелый взгляд. Он смотрит вроде бы без интереса, как смотрят на просто проходящую мимо девушку. Но я все вижу, под его маской у него внутри идет холодный расчет.

Я останавливаюсь у водительской двери и, не раздумывая, стучу костяшками по стеклу.

Тук-тук-тук.

Ну же, хватит прятаться, мышонок. Кошка тебя поймала.

Стекло медленно и без суеты опускается.

Мужчина сильнее поворачивает ко мне голову. Вблизи он еще опаснее. Я мгновенно составляю в своих мыслях его досье. Возраст: около тридцати трех. Челюсть: жесткая, будто высеченная из мрамора, и покрыта легкой и ухоженной щетиной. Глаза: холодные, темные и слишком внимательные. Такие смотрят не на внешность, а на слабые места.

Я широко улыбаюсь, стараясь выглядеть непринужденно.

– Вы всегда так странно смотрите на незнакомых девушек, – говорю легко, будто мы просто встретились у магазина, – или я особенная?

Он молчит, а я нагло вторгаюсь в его лично пространство. Я наклоняюсь ближе к окну, опираюсь ладонью о дверь машины и, не отводя взгляда, жду ответа.

Пусть делает следующий ход.

ГЛАВА 3.

ГЛАВА 3.

Сергей

– Вы всегда так странно смотрите на незнакомых девушек или я особенная? – спрашивает Мария в шутливой форме, а в глазах читается вызов.

Она не флиртует, она меня проверяет на прочность.

Острый у нее язык. На ее месте я бы сидел тихо и молчал в тряпочку. Когда на тебя смотрят вот так: не разглядывают, а оценивают. А она лезет на рожон.

Я отмечаю это сразу так же машинально, как положение рук противника или направление ветра. Девушка стоит слишком близко, улыбается слишком уверенно и смотрит так, будто не боится или умеет делать вид.

Я не меняю позы, не отвожу взгляда, внутри все ровно. Снаружи я – камень. Если она ждет реакции, то зря.

– Вы себе льстите, девушка, – отвечаю без интереса. – Я всего лишь жду свою жену. Она покупает кофе вон в том кафе.

Делаю паузу и демонстративно чешу подбородок правой рукой. Делаю это специально медленно. Обычное гладкое обручальное кольцо ловит свет. Такие носят мужчины, которые не любят объясняться.

Ее взгляд падает на мою руку, задерживается на секунду дольше, чем нужно.

В этот момент я отмечаю все: как замирают ресницы, как меняется дыхание, как улыбка становится чуть уже. Значит, умная, быстро перестраивается.

– Жаль, – тянет она. – А я уж подумала…

Я смотрю ей за плечо. Туда, где, разумеется, никого нет. Но она этого не знает.

– А вот и она, – говорю ровно, будто вижу знакомый силуэт. – И если не хотите остаться без волос, вам лучше свалить отсюда. У жены характер очень темпераментный.

Это риск. Маленький, но контролируемый. Проверка на реакцию.

Мария быстро оборачивается, а потом возвращает взгляд на меня.

Вот теперь интересно, как она себя поведет дальше.

– Повезло вашей жене, – говорит она мягко. – Вы такой заботливый.

– Повезло, – я соглашаюсь и не вру.

Почти.

Она делает шаг назад, потом еще один, смотрит на меня так…

И я не могу понять, какие сигналы она посылает мне взглядом. То ли она просит помощи, то ли она специально меня сбивает с толку.

А потом она резко разворачивается и уходит. Я не смотрю ей вслед, мне это не нужно.

В памяти уже складывается схема: походка, скорость реакции, манера держать дистанцию.

И если она действительно имеет отношение к утечке, я без колебаний прижму ее лицом к стене и с особым наслаждением надену наручники на ее тонкие запястья.

Потому что я не играю, я работаю. Я ловлю ублюдков, которые решили пойти против закона или уверены, что могут выбирать кому жить, а кому умирать.

*****

К Маслову я приезжаю без опозданий, полкан это ценит.

Серое здание без вывески встречает привычной тишиной. Здесь не задают лишних вопросов и не смотрят по сторонам. Коридоры пахнут старой краской и бумагой.

Маслов, как всегда, сидит за массивным деревянным столом с зеленым сукном. Пиджак висит на спинке стула. Рубашка с закатанными рукавами. Лицо усталое, но взгляд цепкий.

Так смотрят люди, которые слишком хорошо знают цену ошибке.

– Ну? – бросает он вместо приветствия.

Я не сажусь, сразу же отчитываюсь.

– Контакт установлен, – говорю коротко. – Инициатива была с ее стороны.

Маслов хмыкает, он почему-то не удивлен.

– Быстро.

– Слишком быстро, – уточняю я. – Она почти сразу срисовала меня.

Он поднимает бровь.

– Значит, не дура.

– Нет.

Достаю телефон, показываю Маслову фото, пару коротких видео.

– Поведение уверенное, реакции сдержанные. При попытке давления не паникует, а проверяет пространство.

Маслов листает фотки, не поднимая головы.

– Легенда сработала?

– Да. Но не поверила.

– Почему?

– Слишком внимательная.

Он усмехается.

– А ты как хотел? Блондинка – значит глупая?

Я молчу, потому что вопрос риторический.

– Продолжай.

– Камеры вокруг нее ведут себя странно.

Маслов наконец-то смотрит на меня.

– Расшифруй.

– Есть слепые зоны. Не системные, будто кто-то подчистил.

– Думаешь, это сделала она? – спрашивает полковник.

– Думаю, она умеет, – отвечаю честно. – Но пока не ясно, для кого работает.

Маслов медленно откидывается на спинку стула.

– Значит, продолжаешь наблюдение.

– Да.

– Без резких движений.

– Понял.

– И, Сережа, – он задерживает взгляд на мне, – если подтвердится ее участие, действовать жестко.

Я киваю.

– Без колебаний.

Я выхожу из кабинета так же спокойно, как и вошел. Работа продолжается.

Мария Токарева – не ошибка и не случайность, она – переменная.

А с переменными я умею справляться.

Я выхожу из здания и на секунду задерживаюсь у входа. Холодный воздух режет легкие, достаю сигареты из кармана, прикуриваю.

В кармане вибрирует мобильный. Всего один раз, пришло сообщение.

Зажав сигарету зубами, прищурено смотрю на яркий экран. Номер незнакомый, я открываю смс.

«Вы зря думали, что я поверю».

Пробегаю взглядом по парковке, проверяю окружение, отражения в стеклах, машины. Ничего лишнего.

Следующее сообщение приходит почти сразу.

«Жена, кофе, кольцо – легенда хорошая».

Я делаю затяжку и выпускаю серый дым с воздух, слегка задрав голову.

«Но вы слишком профессиональны для случайного прохожего, Юшков Сергей Анатольевич».

Я медленно убираю телефон в карман. Внутри меня все так же ровно. Но одна мысль фиксируется четко и без эмоций: объект наблюдения только что назвал меня по имени.

Значит, она не просто чувствует слежку, она умеет вычислять.

И это перестает быть рутинной работой.

ГЛАВА 4.

ГЛАВА 4.

Маша

В коммуналке всегда шумно. Это ее главное достоинство.

За тонкой дверью кто-то орет под гитару, бьет рюмки, ругается матом и тут же мирится. Чуть дальше слышно, как визжат дети. Кто-то хлопает дверью туалета. Кто-то смеется слишком громко и слишком пьяно.

Идеальный фон.

В таких местах люди становятся невидимыми. Здесь не ищут, здесь теряются.

Я сижу на продавленном диване в своей маленькой комнате. Четыре стены, узкое окно и стол, который шатается, если на него опереться. Лампочка под потолком мигает, тренируя мою нервную систему. Но интернет стабильный, а это для меня главное.

На экране телефона светится мое отправленное сообщение.

«Но вы слишком профессиональны для случайного прохожего, Юшков Сергей Анатольевич».

Я перечитываю его еще раз и улыбаюсь без радости.

Ну вот. Теперь мяч на его стороне.

Но я не питаю иллюзий. Такие, как он, не начинают метаться после одного сообщения. Они делают выводы. Холодно и последовательно.

Я перевожу взгляд на свой старенький ноут.

Сразу же, как я пришла домой, я запустила свою систему. Ничего громкого, никаких «взломов Пентагона». Просто аккуратно собранная сеть из утечек, архивов, закрытых баз и ошибок людей, которые доверяют паролям.

На экране светится фотка Юшкова, кадр из камеры у кафе. Четкий профиль, очерченная челюсть, проницательный взгляд, еле заметный шрам у брови.

Я прогнала эту фотку через свою систему. Первые совпадения были мусором, старые соц.сети тезок, я отбрасываю их быстро. Дальше становилось все интереснее и интереснее.

Армия, контракт, не срочка, а подготовка.

И не «халам-балам», а учеба в Академии. И нет никаких лишних упоминании, только сухие строки: даты, специализация, отличия.

Мне становится не по себе. Таких спецов не отправляют просто «посмотреть за девушкой».

И я копаю глубже. Осторожно, не оставляя следов, вспарываю цифровой слой за слоем.

Нет соцсетей. Нет лишних связей. Нет привычек, которые можно использовать.

Только служба, только работа.

Робокоп какой-то, блин! Меня это начинает подбешивать.

Я откидываюсь на спинку дивана, она жалобно скрипит. За стеной кто-то уже ржет и падает. Детский плач переходит в визг. Жизнь идет своим чередом.

Я до сих пор не знаю, кем именно он работает, но уже понимаю главное.

Юшков Сергей Анатольевич – не тот мужчина, которого можно запугать, обвести вокруг пальца или просто исчезнуть из поля зрения.

Он будет идти до конца. Спокойно и методично добиваться правосудия. И если он поймет, кто я на самом деле, спуска мне не будет.

Я закрываю ноутбук и смотрю на телефон.

Он так и не ответил. И такое поведение хуже всего.

Устало вздохнув, натягиваю свитер и топаю на кухню. Пока никто не видит, щелкаю чужой чайник. Не удивительно, что кто-то оставил его тут. Похож на Натахин из пятой комнаты, та вечно в пьяном угаре все теряет.

Чайник быстро нагревается, кнопка отщелкивается. Я вздрагиваю и тут же злюсь на себя за это.

Трусиха!

На кухне тесно. Липкий стол, облупленная плитка, запах жареного лука и алкоголя. В раковине навалена гора чужой посуды, никто не считает нужным мыть за собой. Я открываю пластиковый стакан, засыпаю туда порошок из пакетика.

Доширак.

Ужин сильной и независимой.

Кипяток плескается через край. Я торопливо накрываю стакан крышкой и отхожу к окну, прижимаясь плечом к холодному стеклу. Снизу мерцает ночной город. Фонари, редкие машины, чьи-то окна, в которых процветают чужие жизни. Там люди приходят домой не украдкой, там двери закрываются на один замок.

Я смотрю на ночной город и думаю, как сильно хочу выбраться отсюда.

Как же мне хочется жить без коммуналок, без пьяных криков за стеной, без постоянного ожидания, что кто-то войдет без стука, потому что «тут всем можно».

Я возвращаюсь к себе с заваренной лапшой, размешиваю ее пластиковой вилкой, обжигаю пальцы.

Черт. Смешно.

У меня есть мозги, деньги на счетах, которые нельзя трогать, и полное отсутствие возможности жить нормально.

Положиться не на кого, я давно это поняла. Мне пришлось рано повзрослеть.

Мама умерла, когда мне только стукнуло шестнадцать. Отец исчез еще раньше, я так и не узнала, сбежал он или просто перестал быть человеком. Друзей у меня быть не может из-за моего образа жизни.

Я ем лапшу, не чувствуя вкуса, ем просто чтобы не урчал желудок. Просто чтобы было чем занять руки.

За стеной снова ругаются, раздается глухой удар, а потом смех.

Я подхожу к своему окну. Город смотрит в ответ равнодушно, ему все равно, кто я и где живу. Он просто светится.

На диване вибрирует мой телефон.

Неужели ответил?

Но это звонок.

– Да? – отвечаю тихо и ставлю стакан с лапшой на край стола.

На том конце слышу ровный женский голос.

– Мария, он вас ждет.

– Скоро буду, – отключаюсь я.

Я смотрю на погасший экран несколько секунд. Сердце бьется чаще, волнение поднимается по телу.

Я действую автоматически. Захлопываю ноутбук, выдергиваю зарядку. Кидаю все в рюкзак. Паспорт, деньги, флешка – в потайной карман. Телефон проверяю на переадресацию.

На столе тихо остывает лапша. Пахнет так же противно, как и всегда. Я бросаю взгляд на стакан, есть я ее уже не буду.

Я хватаю куртку, натягиваю кроссовки, не завязывая шнурки до конца. За дверью снова грохот, кто-то орет, кто-то смеется.

Я выхожу из комнаты и не оглядываюсь. Закрываю ее на большой замок, коридор тянется длинным, грязным туннелем.

Мне надо поторопиться.

Когдаон ждет, я всегда приду.