Текст книги "Запретная цель (СИ)"
Автор книги: Лана Гриц
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
ГЛАВА 13.
ГЛАВА 13.
Маша
Меня настораживает, что такой бугай, как Сергей Юшков, заводит меня в темный подъезд неприметной старой пятиэтажки. И причем я иду впереди, стараясь не споткнуться о высокие ступеньки.
Вдруг он сейчас меня сзади шандарахнет чем-нибудь тяжелым?! Может, он прикидывается таким заботливым и заинтересованным в моей персоне. А на самом деле у него есть приказ меня устранить.
Я настороженно впиваюсь взглядом в темные углы, потому что на каждом новом пролете кажется, что из темноту кто-то выпрыгнет.
Пальцы впиваются в корпус ноута, ноги становятся тяжелее.
И я останавливаюсь, только когда мы оказываемся на самом верхнем пятом этаже. Идти больше некуда, я оборачиваюсь к Юшкову.
На площадке всего три квартиры, все с одинаковыми дверьми. И есть еще тонкая металлическая лестница, ведущая на чердак.
– Эта наша, – Сергей кивает на дверь, расположенную слева.
Он открывает ее и первым входит в квартиру. Я на пару секунд зависаю думая о том, а не свалить бы мне сейчас?!
Но страх, что меня снова найдут и заходят всадить пулю, сильнее страха перед Юшковым.
Квартира оказывается небольшой и однокомнатной. Она не выглядит жилой, здесь нет никаких посторонних вещей, все минимально: вешалка для одежды, обувница, простое прямоугольное зеркало на стене. В комнате стоит диван, стол, шкаф, пара стульев.
И огромный слой пыли на всем этом добре.
У меня начинает щекотать в носу, я его потираю пальцем.
– Ты будешь здесь жить, – приказывает Юшков, глядя на меня через плечо.
Окна выходят на тихий двор.
– Из квартиры не высовывайся, – добавляет он строгим тоном. – Все, что нужно, я привезу.
Я киваю. Мне остается только принять его правила, иначе выжить будет невозможно.
Но в груди зудит неприятное чувство, что теперь я не улизну к Мише в больницу. Ни сегодня, ни завтра. И любая моя попытка либо раскроется службами, либо меня пристрелят.
Ни один из вариантов меня не привлекает. Я не хочу ввязывать в свои проблемы брата, ему сейчас главное не нервничать и пытаться продержаться до того момента, когда появится донор.
Уголки моих губ ползут вниз. Да уж, Сергей устроил мне тотальный контроль. Здесь каждая секунда под наблюдением, учтен каждый шаг.
Мне одновременно хочется плакать и смеяться. Плакать от бессилия, смеяться от осознания, что наконец есть кто-то, кто не даст мне слететь с катушек.
Я опускаюсь на диван, но чувство свободы обманчиво. Я откидываюсь назад и смотрю на люстру, в которой горит только одна лампочка из трех.
– Продиктуй то, что тебе нужно, – произносит Сергей, его руки скрещены на груди. – Я съезжу в магазин.
Я открываю рот, чтобы ответить и тут же закрываю его. В голове полная каша. Что мне нужно? Так, Маша, соберись.
– Эм, – начинаю я. – А что мне нужно?
Я не могу совладать со своими эмоциями, с картинками в голове от пережитого, от мысли, что неизвестно сколько времени я не увижу брата.
Черт, я ведь даже мобильный свой не взяла. А если Ирина Витальевна мне будет звонить?
Ох, как же я зла на свою растерянность!
Мне хочется рвать на голове волосы.
– Мария, – с нажимом произносит Сергей, и я тут же перевожу на него взгляд.
– Да, я думаю, пару минут.
И как я скажу ему про девчачьи мелочи? Тонкие штучки, о которых даже самой неудобно думать вслух? Он же мужик!
– Ты езжай в магазин, а я напишу тебе смс.
– Нет, – резко отвечает он и качает головой. – Никакого контакта ни по смс, ни по звонкам. Только в очень экстренном случае. Ты поняла?
– Да. Тогда…, – мой взгляд пробежался по комнате. – У меня ничего нет, только ноутбук. Нужны принадлежности для ванны, так, что еще? Ну…
Сергей приподнимает бровь, глядя на меня сверху вниз. Я ощущаю его пристальный взгляд, и стыд смешивается с раздражением на саму себя.
– Реши сам, что мне нужно, – перекладываю эту задачу на него. – Я откуда знаю что есть в этой квартире.
– Ладно, – соглашается Юшков, но тяжело вздыхает. – Скоро буду.
Дверь за ним закрывается с легким щелчком.
Я опускаю ноут на колени, он почти горит от напряжения и от того, что я не могу отвлечься ни на секунду. Медленно открываю крышку, пальцы дрожат.
Экран загорается. После подтверждения всех кодов выскакивает привычная панель, привычные сводки, таблицы, уведомления. Проверяю данные, смотрю новости.
Статья на главной гласит: «Стрельба в коммуналке на Дзержинского: есть пострадавшие».
У меня горло сковывает спазм. Я вижу знакомые силуэты, дворы, двери, я почти слышу крики, визг, стук. Все это только что было в моей жизни, и только что Юшков вывел меня из этого ада.
И тут, почти синхронно с ударом адреналина, на экране всплывает сообщение в чате.
Серый Кардинал: Как дела? Все идет по плану?
Мои руки чуть подрагивают над клавиатурой. Глаза бегают по строчкам, дышать становится трудно. Мне хочется закрыть ноут, убежать, спрятаться, сделать вид, что ничего не произошло. Но нет. Я не могу.
ГЛАВА 14.
ГЛАВА 14.
Сергей
Тележка громко гремит, когда ее колеса натыкаются на выщербленную плитку.
Я быстро иду по магазину, не пропуская ни один ряд. Я не разглядываю покупки и не сравниваю их, беру первое, что попадается под руку. Зубная паста – в тележку. Щетка – туда же. Салфетки, шампунь, гель для душа. Какой? Да плевать. Все одинаковые.
Я сгребаю все подряд, будто собираюсь до отвала набить бункер для эвакуации.
Перед глазами все еще мелькает красная точка на лбу девчонки, в ушах стоит выстрел.
Чуть промахнулись или не хотели убивать сразу?
Вот это и не дает мне покоя.
Я торможу у стеллажа, смотрю на его содержимое слишком долго. Прокладки. Вот тут я пас, ну уж нет. В этом я точно не копался и копаться не собираюсь. Нужны будут – скажет.
Я резко отворачиваюсь и шагаю в продуктовый отдел.
В тележку летят макароны, кофе, чай, хлеб. С яйцами надо поосторожнее. Затем я валю туда заморозку: пельмени, вареники, овощную смесь. Короче, снова все подряд.
Руки работают автоматически, а голова – нет. Она хватается за каждую мысль, пусть даже абсурдную.
По Маше стреляли, не по мне. По ней.
Это не было спонтанно, не гопота, не бытовуха. Это была четкая и хладнокровная работа снайпера.
Значит, ее хотели убрать. Кто-то понял, что она выходит из-под контроля. Или кто-то решил, что она больше не нужна?
Я сжимаю ручку тележки сильнее, пластик скрипит.
Маша не похожа на девчонку, которая случайно во все это вляпалась. Она умная. Черт возьми, да она слишком умная и осторожная. Я впервые таких вижу.
Я оплачиваю покупки быстро, почти не глядя на кассира. Пакеты тяжелые, но это хорошо. Тяжесть возвращает мое тело и мысли в реальность.
Если кто-то решил, что Машу можно просто стереть, он очень сильно ошибся. Потому что теперь она подо мной и моя личная ответственность.
И это уже совсем другая история.
Я бросаю пакеты на пассажирское сиденье, прыгаю за руль, завожу двигатель и выезжаю с парковки. Город живет своей жизнью: пробки, фары, недовольные лица водителей. А у меня в голове все еще мелькает окно коммуналки и красная точка.
Телефон вибрирует на панели.
– Юшков, – отвечаю коротко.
– Командир, это Торпеда, – по громкой связи раздается четкий голос. – Осмотрели точку, откуда работал стрелок.
Я чуть сбавляю скорость.
– Докладывай.
– Чисто. Ни гильз, ни следов. Работал с глушителем, уходил грамотно. Позиция подготовленная, но временная. Похоже, заранее знал, сколько у него времени.
Я стискиваю руль так, что костяшки белеют.
– Камеры?
– Глухо. Либо петля, либо подчищено. Профи, командир.
Значит, не мальчишки и не разовая акция.
– Принял. Продолжайте, копайте глубже, – говорю спокойно. – Мне нужна любая мелочь. Любая.
– Есть.
– Сергей? – в разговор вклинивается полковник.
– Торпеда, трубку клади, – приказываю я.
– Слушаюсь.
Торпеда отключается и теперь нас в разговоре двое.
– Слушаю вас, товарищ полковник.
– Доклад по стрельбе получил. Говори сам, только кратко.
– Работал снайпер. Цель – не я, – отвечаю без пауз. – Объект.
Маслов молчит пару секунд. Думает, наверное.
– Где он сейчас?
Я веду машину ровно, не превышая скорости.
– Птичка в скворечнике, – говорю нейтрально. – Тепло, тихо, никто не заглядывает.
– Понял, – усмехается Маслов. – Правильно сделал. Засветились?
– Минимально. Но кто-то очень хотел, чтобы объект исчез.
– Значит, копаем шире, – сухо говорит полковник. – И аккуратнее. Если полезли так нагло, значит, ставки выросли.
– Согласен.
– Торпеда держит тебя в курсе?
– Да.
– Тогда работай. Сергей, и…, – он на секунду снижает голос, – береги объект. По глупости, наверное, вляпался.
Связь обрывается.
Я шумно выдыхаю
«Береги объект».
Смешно. Я вообще не должен был с ней контактировать. Это просто объект, работа, задание. Но когда по беззащитной девчонке открывают огонь, это уже не протокол.
Я нажимаю на газ и вливаюсь в поток, желая поскорее долететь до скворечника.
Ключ поворачивается тихо. Я вхожу без спешки, аккуратно закрываю за собой дверь. Пакеты шуршат в руках, и этот звук кажется слишком громким для такой тишины.
Заглядываю в комнату, Мария сидит на диване. Присматриваюсь и замечаю, что глаза у нее закрыты, ресницы подрагивают, а грудь медленно поднимается и опускается.
Спит.
Ноутбук съехал с колен и лежит рядом. Я останавливаюсь в дверях, осматриваю ее.
Так, так, так, птичка певчая.
Работала уже тут без меня.
Посмотрим.
ГЛАВА 15.
ГЛАВА 15.
Сергей
Я начинаю злиться, глядя на мирно спящую девчонку. Вот упрямая же, я же ей русским языком сказал: никакой активности. А она оказывается не из тех, кто умеет просто сидеть и ждать.
Я медленно подхожу ближе, Мария не шевелится. Хотя зрачки под веками активно блуждают.
Что тебе снится? Хорошие сны или плохие? Мне вот вообще ничего не снится.
Наклоняюсь и смотрю на экран ноутбука. Он темный, но я знаю, что у таких, как она, все закрывается за доли секунды, все стирается по графику. Ее не поймаешь с поличным.
Ее лицо сейчас совсем другое, оно не дерзкое и не колючее, а спокойное. Я тихо вздыхаю, если бы не вся эта каша, она могла бы сейчас нормально спать в своей постели.
Я аккуратно беру ноутбук, ставлю его на стол. Тихо жму на несколько кнопок, экран загорается и всплывает окошко:
«Введите пароль».
Ну, я даже пытаться не буду. Это все для меня – дремучий лес. Хотя давно пора двигаться в ногу со временем.
– Умная девочка, – бормочу себе под нос.
И тут за моей спиной слышится движение. Я оборачиваюсь, но глаза Марии остаются закрытыми, она всего лишь повернулась на бок, обняв себя руками. Ресницы подрагивают, и мне кажется, что она вот-вот проснется.
Я бесшумно выхожу из комнаты, даю ей личного пространства. Потому что просыпаться и видеть над собой огромного мужика, ну такое себе удовольствие. Даже если он только что спас тебе жизнь.
И все же мой взгляд цепляется за нее снова, когда я на секунду замираю на пороге.
Да черт бы тебя побрал!
Делаю глубокий вдох и накрываю ее пледом, сложенным на спинке дивана.
Потом я ухожу на кухню и прикрываю за собой дверь. Я методично разбираю пакеты, раскладывая все по полкам.
Есть охота. Не зверски, но настойчиво. Выбор падает на пельмени – универсальное решение для любой жизненной ситуации. Достаю кастрюлю, наливаю воду, ставлю на плиту.
Сегодня я никуда не уеду, мне надо удостовериться, что эта квартира действительно укрытие. Скворечник должен быть крепким, иначе смысла в нем ноль.
Вода закипает, пельмени сыплются в кастрюлю с характерным плеском. Я мешаю их ложкой. Пока пельмени всплывают по одному, я проверяю свой телефон. От парней новостей нет.
Мне хочется рыть землю вместе с ними, отсиживаться я не люблю. Но именно это сейчас необходимо. Одна комната – проблема. Мария будет спать на диване, я могу расположиться на полу, мне не привыкать спать в спартанских условиях.
Открываю холодильник, хватаю сметану. И как только закрываю дверцу, встречаюсь с сонными глазами Маши. Волосы растрепаны, глаза чуть припухшие после сна, она закутана в плед, который я на нее накинул.
– Чем это так вкусно пахнет? – спрашивает она тихо, но с интересом.
Я перевожу взгляд на кастрюлю, потом снова на нее.
– Пельмени, – отвечаю ровно. – Садись.
Она растерянно моргает, а потом делает шаг внутрь кухни, потом еще один. Девушка садится за стол, поджав под себя ноги, натягивает плед на плечи, который уже успел сползти.
Я раскладываю пельмени по тарелкам, ставлю одну перед ней, вторую – себе. Кладу вилки.
– Ешь, – говорю коротко. – А потом мы поговорим.
Она смотрит на тарелку, потом на меня. В ее взгляде читается осторожность, усталость и еще что-то. Благодарность? Не знаю. Да и не хочу сейчас разбираться.
Я сажусь напротив.
Молчание между нами тяжелое, но его можно спокойно пережить. Маша берет вилку, накалывает один пельмень и дует на него.
Я же, не смотря на то, что они только из кастрюли, начинаю быстро поглощать их. В армии не расслабишься, если не успеешь поесть за отведенное время, потом будешь весь день ходить голодный.
Маша ест аккуратно, будто боится нарушить хрупкое молчание между нами. Потом она поднимается и начинает убирать со стола, тарелки стукаются друг о друга.
– А чай есть? – спрашивает она, не оборачиваясь.
– Да.
Она щелкает кнопку на чайнике. Движения чуть скованные, но уже не дерганые.
– Ты будешь пить чай или кофе? – бросает она через плечо.
– Черный чай и три сахара.
Марша замирает, а потом медленно оборачивается.
– Ты пьешь такой сладкий чай? – с удивлением спрашивает она.
– Да, – пожимаю плечами.
– Это же вредно.
– Жить вообще вредно.
Чайник закипает, Маша разливает чай по кружкам, ставит одну передо мной, вторую забирает себе. Затем она садится напротив и смотрит в свою кружку.
Я делаю глоток. Горячо. Хорошо.
– Ну что, – говорю спокойно, глядя прямо на нее. – Рассказывай теперь все.
Она сразу напрягается, плечи поднимаются, пальцы сильнее сжимают ручку кружки.
– Меня посадят? – спрашивает тихо, все так же гипнотизируя свой чай.
– Смотря что ты натворила, – отвечаю честно.
– Я…, – начинает она, но резко замолкает. Я не тороплю, вся ночь впереди. – Я никого не убивала. И не продавала страну, если что.
– Уже радует, – киваю. – Продолжай.
ГЛАВА 16.
ГЛАВА 16.
Маша
Чай обжигает язык, когда я делаю спасительный глоток. Мне нужно выиграть время, чтобы решиться во всем признаться.
Ну, не во всем, конечно.
Сергей сидит напротив, локти на столе, спина прямая. Он не давит и не торопит, но его взгляд напрягает меня еще больше.
Шутки кончились, меня пытались убить. Не припугнуть, не надавить, а именно лишить меня жизни.
– А ты ответишь на мои вопросы? – спрашиваю тихо, но прямо.
Сергей медленно приподнимает бровь.
– Откровение за откровение? – в его голосе нет ни иронии, ни злости. – Мне кажется, ты не в том положении, чтобы торговаться.
Я сглатываю, сердце начинает биться быстрее.
– Я хочу быть уверена, что останусь живой, – признаюсь честно.
Тишина между нами натягивается, как тонкий трос. Я почти слышу, как он думает, как взвешивает все «за» и «против», как решает.
И все это время он смотрит только на меня, даже не моргает.
– Пока ты со мной, – наконец говорит он, – тебя не тронут.
Не «я постараюсь».
Не «я надеюсь».
А именно так.
– Хорошо, – киваю я и делаю глубокий вдох. – Тогда слушай.
Пальцы чуть дрожат, и я ставлю кружку на стол, чтобы ненароком не вылить на себя горячий чай.
– Ты уже знаешь, что я хакер. Но я не из тех, кто занимается этим ради лайков, ради разоблачения всемирных заговоров. Я работаю за деньги. Да, я влезала в бухгалтерию «СеверПрома». Меня наняли их конкуренты. Я забрала данные и вышла.
Я поднимаю на него взгляд.
– Но утечка, из-за которой ты за мной пришел, не моих рук дело. Клянусь. Я не сливаю ничего лишнего, это не в моих правилах.
Он молчит и только немного кивает.
– А потом, – я делаю паузу, потому что дальше говорить становится тяжелее. – Потом за меня взялись сразу все. Я поняла, что стала удобной мишенью. Девчонка без защиты и из коммуналки. Идеальный вариант, чтобы спустить на меня всех собак.
Мне становится как-то легко, словно я изливаю душу самому близкому человеку на всем белом свете.
– И сегодня ночью меня должны были убрать, – заканчиваю я. – Потому что я слишком много знаю или потому что я кому-то больше не нужна.
Я замолкаю, а Сергей смотрит на меня так, словно внутри него что-то окончательно встало на свои места.
А я думаю только об одном: пожалуйста, Господи, пусть он будет тем, кому можно доверять.
– Как ты связалась с конкурентами «СеверПрома»? – тихо спрашивает он. – Как они вышли именно на тебя?
Вот здесь он подошел к очень тонкой грани. Вот здесь – Миша. А значит, сюда я его не пущу.
Я опускаю взгляд в кружку.
– Однажды я влезла кое-куда, – начинаю осторожно, подбирая слова. – Думала, что там меня не заметят.
– Куда? – раздается его строгий тон.
– Это неважно.
Сергей пристально смотрит на меня.
– И тебя вычислили?
– Да, – я киваю и сильнее кутаюсь в плед, несмотря на то, что от чая мне уже жарко.
Мне просто хочется спрятаться от пытливого мужского взгляда.
– Я оставила цифровой след, – добавляю я, пожимая плечами, будто речь идет о чем-то бытовом. – А такие вещи, знаешь, иногда как раз и бросаются в глаза.
Он чуть откидывается на спинку стула.
– Ты хочешь сказать, что крупные игроки сами нашли тебя?
– Да. У них были деньги, у меня – навыки. Они предложили работу, и я согласилась. Но они заверили меня, что мне нечего бояться, что их заказ всего лишь вскрыть легкий код бухгалтерской программы. И я доверилась им.
Сергей хмурится.
– Обычно таких, как ты, не вычисляют.
– Видимо, я переоценила свою невидимость.
Он молчит, переваривает мое признание. Я меняю позу на стуле, поджимаю ногу под себя.
– Ты понимаешь, – говорит он медленно, – что если тебя поймали куда ты там влезла сначала, значит, ты полезла очень глубоко?
– Понимаю.
Лучше, чем ты думаешь, – добавляю про себя.
– И после этого ты решила, что контракт с конкурентами «СеверПрома» – хорошая идея?
– Я решила, – тихо говорю я, – что если меня все равно увидели, то прятаться уже поздно.
На самом деле мне нужны были деньги! Вот и все.
– Это все, что ты должна мне рассказать? – спрашивает он с прищуром.
– Да. Я рассказала правду.
Он усмехается краешком губ, а я сжимаю пальцы на коленях.
Прости, Сергей. Но если ты узнаешь про Мишу, ты уже никогда не будешь смотреть на меня так же.
Мне становится душно, и я решаю сменить тему. Хотя понимаю, что это тоже риск, Сергей может сразу меня спалить.
– Мной заинтересовались только из-за утечки? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Или за мной начали следить ФСБ еще из-за чего-то?
Он тяжело вздыхает.
– Я не из ФСБ, – отвечает спокойно. – Я из спецназа.
Почему-то от этого мне не становится легче.
– Что со мной будет?
У меня в горле пересыхает.
Сергей не торопится отвечать, он делает глоток чая, а затем ставит кружку на стол.
– Это решит суд.
– Суд? – повторяю я еле слышно. – То есть…
– Ты же не думаешь, – перебивает он тихо, но жестко, – что я теперь тебя отпущу?
В комнате становится очень тихо, даже холодильник перестает гудеть.
Я все прекрасно понимаю, вариантов у меня больше нет.
Я смотрю на стол, на свои руки, на трещинку в дереве, да куда угодно, лишь бы не на Сергея.
Вот и все, Маруся.
Ты больше не бежишь. Ты стоишь на месте и ждешь, чем это закончится.
ГЛАВА 17.
ГЛАВА 17.
Маша
– Я останусь здесь ночевать, – спокойно произносит Сергей, даже ни на секунду не смущаясь того, что нам придется спать в одной квартире.
Легкий шок накрывает меня с опозданием.
– В смысле здесь? – уточняю я, хотя прекрасно все поняла.
– Здесь, – подтверждает он, встает и направляется в комнату.
Я смотрю ему в спину, в моей жизни определенно что-то пошло не так. Иду за ним.
Он заходит в комнату, открывает шкаф и вытаскивает из него раскладушку. Я приподнимаю бровь.
– А вы тут подготовились, – тяну с иронией. – Прямо сервис «все включено».
Сергей даже не смотрит на меня. Он раскладывает металлические ножки, проверяет замки, сдвигает диван на пару сантиметров к окну. Все его движения четкие и уверенные.
– Это служебная квартира, – отвечает ровно. – Иногда она используется.
– Иногда? – я фыркаю. – То есть я не первая птичка в этой «золотой клетке»?
Он бросает на меня такой взгляд, что шутка тут же теряет актуальность.
– Не сравнивай, – говорит спокойно. – И не фантазируй.
Ну да. С фантазией у меня сейчас и правда перебор.
Сергей ставит раскладушку так, чтобы видеть входную дверь и окно. Пока я стою, прижатая к стене, он проверяет замки, затем подходит к окну, чуть отдергивает штору и осматривает двор.
Мы находимся в одной комнате. Я один на один с незнакомым мужиком! И моей тревожности сейчас плевать на то, что он военный.
Я внимательно осматриваю его, пытаясь найти какие-то особенные черты, татушки, шрамы. Вдруг мне потом придется составлять его фоторобот?! Это я так, на всякий случай.
Сергей без лишних слов раскладывает диван, будто делал это тысячу раз. Мы вместе возимся с постельным бельем, он подает, я расправляю, наши руки иногда пересекаются, и каждый раз внутри меня что-то дергается.
Я наблюдаю за его руками. Они такие большие и сильные. Мышцы напрягаются от каждого движения, на предплечьях выступают вены.
– Я в ванную, – говорю быстро и сбегаю из комнаты.
Как только я скрываюсь за дверью, только там я позволяю себе выдохнуть. Включаю воду, умываюсь, смотрю на себя в зеркало.
Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.
– Свежие полотенца в шкафчике, – говорит Сергей через дверь.
– Спасибо, – громко отвечаю я, поднимая глаза в потолок.
А потом без раздумий и на одном дыхании раздеваюсь и залетаю в ванную. Я быстро принимаю душ, и только потом до меня доходит очевидное: спать-то не в чем. Моей одежды здесь нет.
В одном полотенце выходить не вариант. Я еще раз открываю шкафчик, висящий над стиралкой, но там только два полотенца.
В итоге я надеваю свое белье. И тут раздается новый стуку в дверь, я аж вздрагиваю.
– Я уже выхожу, – тараторю я, застегивая лифчик. – Не мог бы ты подождать на кухне, пока я пройду в комнату?
– Хорошо, – отвечает Сергей.
Слышу тяжелые удаляющиеся шаги. Мое сердце взволнованно колотится, когда я открываю дверь. Осторожно выглядываю, в квартире стоит тишина.
Надо всего лишь быстро пробежать в комнату. Я делаю пару шагов вперед, но сразу же понимаю, что зря.
Моя мокрая нога предательски скользит по линолеуму, мир резко уезжает вбок, и я лечу вниз, не успевая даже вскрикнуть как следует.
– Ай!
Колено встречается с полом так, что искры из глаз летят. Ногу простреливает острая боль, выбивающая дыхание из моих легких. Я сжимаюсь, хватаюсь за ногу, чувствуя, как к горлу подкатывает горячий ком обиды. И слезы выступают на глазах.
И тут мгновенно появляется Сергей. Он присаживается на корточки, одной рукой упирается в пол, другой тянется ко мне и замирает.
Потому что я в одном белье!!!
Мне хочется провалиться сквозь землю.
Мы смотрим друг на друга. Я смотрю на него снизу вверх, с растрепанными волосами, с красным коленом и совершенно идиотским выражением лица. Он – сверху вниз, напряженный, но собранный. Я замечаю, как на его щеках выступают желваки.
– Блин, – вырывается у меня. – Я поскользнулась.
Гениально, Маша. Просто блеск объяснений.
Сергей резко отводит взгляд от моей груди, словно по команде. Горячие пальцы осторожно прикасаются к моему ноющему колену.
– Больно? – спрашивает глухо.
– Больно, – признаюсь честно. – Но, кажется, жить буду.
Я пытаюсь подняться, но колено протестует, и я снова морщусь.
– Не дергайся, – говорит он уже жестче. – Сейчас.
Сергей скрывается в комнате, а через пару секунд возвращается с пледом. Он протягивает его мне.
– Прикройся.
Я хватаю его с благодарностью и быстро закутываюсь. Сердце колотится как сумасшедшее, но не только от боли.
– Все.
Как только я это произношу, он снова смотрит на меня.
– Давай аккуратно, – говорит Сергей и подхватывает меня под локоть, помогая подняться.
Ну вот, думаю я про себя, с трудом удерживая равновесие.
Хотела без глупостей. Не получилось.
Сергей усаживает меня на диван, я сразу же ложусь на спину, вытягиваю ноги, максимально накрываясь пледом. А он в это время подходит к комоду. Я слышу, как что-то щелкает, как открывается молния.
Он возвращается и садится рядом. Диван слегка проседает под его весом.
– Я сейчас помажу твое колено, – тихо произносит он.
– Давай я сама, – начинаю я и тяну руку к пледу.
Он цокает языком так, что сразу становится понятно: разговор окончен.
– Лежи спокойно.
Я послушно замираю.
Сергей осторожно и без спешки приподнимает край пледа, его пальцы случайно касаются моей кожи, и меня будто током прошибает. Он трогает меня легко, а внутри у меня все сжимается в тугой узел.
– Не дергайся, – строго бросает он, не глядя на меня.
А как тут не дергаться?
Он выдавливает на пальцы прозрачный гель, и я чувствую прохладу, когда он касается ушибленного колена.
Я стискиваю зубы и смотрю в потолок, стараясь ровно дышать. Не выходит. Каждое его движение отзывается где-то совсем не там, где должно. Сердце колотится, ладони потеют, и я проклинаю себя за эту реакцию.
– Больно? – спрашивает он, не поднимая головы.
– Терпимо, – выдыхаю я.
Он хмыкает, но руки не останавливаются. Они какие-то заботливые для человека, который еще пару часов назад в охапке выносил меня из коммуналки, а потом допрашивал меня как подозреваемую.
Когда он заканчивает, плед возвращается на место, и в комнате снова появляется воздух.
– Все, – говорит он, закручивая крышку на тюбике. – Синяк будет, но ходить сможешь.
Я киваю и не смотрю на него.
