Текст книги "Запретная цель (СИ)"

Автор книги: Лана Гриц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

ГЛАВА 27.

ГЛАВА 27.

Маша

Я выхожу из ванной, завернувшись в полотенце. Кожа еще горит после ледяной воды. Волосы мокрыми прядями ложатся на плечи.

Сергей сидит на диване, ноги немного расставлены, в руках телефон.

Он выглядит расслабленным, он продолжает вести свою игру для того, кто сейчас наблюдает.

Я подхожу к шкафу, открываю дверцу. Достаю трусики, лифчик, тянусь до полки с футболками.

Спиной чувствую его взгляд, а потом и его самого.

Сергей тихо подходит ко мне сзади, и у меня перехватывает дыхание. Его руки обвивают мою талию, он вжимается в меня сзади так нагло, будто имеет на это право.

Его теплое дыхание касается моего уха.

Он говорит четко и с нужной интонацией:

– Это было прекрасно.

Он аккуратно убирает мои влажные волосы на одно плечо, скользит губами по уху, еле прикасаясь к коже.

Хоть мы и разыгрываем сценку, но мое тело быстро реагирует на столь близкое нахождение такого мужчины рядом.

– Сейчас мне привезут вещи, – добавляет он спокойно, и в ту же секунду его рука с телефоном скользит вбок, так, чтобы из комнаты экран не было видно.

Я вижу короткое сообщение.

«Прерви доступ. Сейчас же».

Я медленно разворачиваюсь в его объятиях, полотенце держится на честном слове.

Мне становится жарко от близости, от риска, от того, как тонко мы сейчас идем по краю.

Но нужно играть.

Я кладу ладони ему на грудь, она такая упругая и рельефная с жесткими темными волосами.

Потом я медленно поднимаю глаза. Мы стоим так близко, что я вижу крапинки на его радужке, они почти золотистого цвета у зрачка.

– Прекрасно? – тихо переспрашиваю я, позволяя губам чуть изогнуться.

Он смотрит мне прямо в глаза, его пальцы впиваются в мое полотенце.

– Очень, – отвечает он так, что даже я на секунду забываю, что это игра.

Я медленно скольжу ладонями выше, к его плечам, и обнимаю его, тянусь ближе к его губам. Пусть камера видит. Пусть Кардинал думает, что мы заняты друг другом, а не войной.

– Тогда, может, повторим? – шепчу ему в губы.

Его рука тут же обхватывает мою шею сзади, фиксирует мою голову так, что я могу только смотреть ему в глаза. Вторая его рука прижимает меня к нему.

Но его взгляд кричит: сделай это. Отключай.

И тут он целует меня жадно, но только губами. Язык он держит при себе.

Он делает это демонстративно. Так, чтобы со стороны это выглядело естественно.

А внутри меня все взрывается.

Я обхожу его, направляюсь к ноутбуку и не свожу взгляда с камеры. Слегка пожимаю плечами, давая понять Кардиналу: «Извини, дальше не для тебя» и нажимаю определенную комбинацию клавиш.

Три быстрых движения, команда, фальшивый интерфейс гаснет. И в итоге доступ обрывается.

Я чувствую это даже физически, как если бы из комнаты ушел чужой взгляд.

– Все? – спрашивает Сергей.

– Все, – отвечаю я и закрываю ноут.

– Почему ты согласилась работать с Кардиналом? – спрашивает он уже жестко.

Внутри снова поднимается защитная волна.

– Ты хочешь обсуждать это, когда мы в одних полотенцах? – фыркаю я.

– Можешь пойти одеться, – невозмутимо произносит он. – Мне действительно сейчас привезут вещи.

– Спасибо. Я бы и тебе дала одежду, да ты в нее не влезешь, – я спасаюсь сарказмом.

Я отворачиваюсь и ухожу в ванную, закрываю дверь, прислоняюсь к ней лбом.

Дыши, Маша.

Быстро стягиваю полотенце, натягиваю сухие вещи, а пальцы дрожат. Сушу волосы и возвращаюсь в комнату.

Сергей уже переоделся в черную футболку и джинсы, которые ему кто-то привез.

Ребята работают оперативно.

– Я жду, – говорит он, опираясь задницей о стол.

– Ты думаешь, что я из любопытства с ним связалась? – тихо спрашиваю я.

– Я думаю, что у тебя есть болевая точка, на которую он давит. И я хочу знать, какая.

Я молчу.

– Маша, – он делает шаг ко мне, – если ты еще раз решишь, что должна справляться одна, это закончится плохо. Для тебя.

– Ты не можешь все контролировать, Сереж, – грустно вздыхаю я.

– Я могу защищать.

Я поднимаю на него глаза.

– От всего?

– От многого.

Мы смотрим друг другу в глаза, уже полностью одетые. А у меня такое ощущение, что я стою перед ним голая.

– Он тебя шантажирует.

Я медленно киваю.

– У меня есть брат, – произношу тихо, а его брови едва заметно сходятся.

– Ты говорила, что одна в семье.

– Я соврала. Мишутка на самом деле мне двоюродный брат, но я люблю его, как родного. Когда ему был год, мои родители оформили над ним опеку. Его отец ушел, как только узнал о беременности моей тети. А потом тетя погибла в автокатастрофе, и Мишутка остался один.

Я сглатываю. Перед глазами всплывают воспоминания: крошечный сверток с огромными глазами, беззащитный и плачущий младенец.

– Мишутка вырос с нами. А после пожара документы об опеке стали последним, что связывало его со мной официально. Я подчистила все, поэтому вы ничего и не нашли. Мне нужно было обезопасить его.

Сергей медленно выдыхает.

– Он болен? – тихо спрашивает он.

Я удивленно смотрю на него. Он догадался?

– У него почечная недостаточность, ему нужна пересадка. Донор пока не найден, очередь огромная. Он постоянно лежит в больнице.

Я сажусь на диван, сжимаю ладони коленками, смотрю в пол.

– Я подошла как донор, – добавляю глухо. – Но врачи сказали, что мое сердце не выдержит наркоза. Риски слишком высокие. И я загнана в тупик. Деньги, что я получила от взлома «СеверПрома» пойдут на лечение, пока мы ждем донора.

Сергей садится рядом, откидывается на спинку дивана и заводит руки за голову.

– Кардинал узнал о нем, – продолжаю я. – Его люди схватили меня возле больницы, отвезли к нему, и мы с ним вежливо поговорили.

Внутри меня поднимается злость.

– А на днях он прислал видео, как заходит к Мише, как улыбается ему, как мило с ним разговаривает.

Я сжимаю кулаки.

– Этот гад давит на самое больное, поэтому я решила предоставить ему доступ. Думала, что смогу контролировать ситуацию, перехитрить.

– Это все меняет, – серьезным тоном говорит Сергей.

Я смотрю на него настороженно.

– В каком смысле?

– Теперь это не просто игра в данные и старые дела. Это давление на свидетеля через тяжело больного родственника. Это другой уровень.

Он поворачивается ко мне.

– Ты ввязалась ради денег, ради шанса спасти брата.

– Я не собиралась предавать тебя.

– Я знаю, – отвечает он сразу.

– Я просто не видела другого выхода, – шепчу я.

Он придвигается ко мне, наши плечи соприкасаются.

– Выход есть, – решительно говорит Сергей. – Просто он будет другим.

Я растерянно смотрю на него.

– Кардинал считает, что держит тебя за горло, – продолжает он. – Но теперь он допустил ошибку.

– Какую?

– Он перешел черту, тронул ребенка. Теперь это уже мое дело.

Я чувствую, как по спине проходит холодок.

Нельзя, чтобы наша война стала открытой.

– Сергей…

– Ты больше ему не даешь ни доступа, ни информации. Мы сыграем по-другому.

– А Миша?

Он смотрит мне в глаза.

– С этого момента твой брат под моей защитой. И если Кардинал хоть шаг сделает в сторону больницы, он пожалеет.

Я хочу ему верить. Очень. Но страх все еще живет внутри.

– Ты правда сможешь?

– Я не даю обещаний, которые не могу выполнить.

– Тогда пообещай, что отвезешь меня к брату?

ГЛАВА 28.

ГЛАВА 28.

Сергей

Я паркую машину у входа в больницу и выключаю двигатель.

Маша сидит рядом и молчит. Руки у нее сложены на коленях, пальцы сцеплены так, что костяшки побелели.

Она нервничает.

Я смотрю на нее пару секунд, а потом спокойно говорю:

– Пойдем.

Дверь хлопает глухо, прохладный вечерний воздух сразу сменяется теплом холла. Я иду рядом с девушкой, но не вплотную, со стороны мы выглядим, как обычная пара.

Но на деле все не так просто.

Двое моих ребят уже внутри, в гражданке. Один трется у стойки информации и делает вид, что листает телефон. Второй сидит у автомата с кофе.

Еще двое остались на улице.

Я не говорил Маше, сколько людей рядом, ей это знать не обязательно.

Пистолет привычно лежит в кобуре под ветровкой, его тяжесть меня успокаивает.

Я автоматически осматриваюсь по сторонам, но делаю это так, чтобы не привлекать к себе внимания.

Мы поднимаемся на нужный этаж, шаги Маши становятся быстрее.

Вот и пост медсестры. За стойкой сидит женщина лет пятидесяти. У нее короткая стрижка, очки на цепочке и внимательный взгляд.

– Здравствуйте, Ирина Витальевна, – радостно произносит Маша, попираясь на стойку.

Женщина поднимает голову и улыбается.

– Машенька, – в ее голосе я улавливаю искреннюю ответную радость. – Ну, наконец-то, а то пропала совсем.

Маша чуть виновато пожимает плечами.

– Работы было много.

Медсестра внимательно смотрит на нее, а потом ее взгляд скользит ко мне. Ее лицо меняется, становится настороженнее.

Нормальная реакция.

– Как он? – быстро спрашивает Маша.

Ирина Витальевна вздыхает.

– Сегодня лучше, температуры нет. Но анализы все равно не радуют.

Маша едва заметно сжимает губы.

– Ясно.

Медсестра снова смотрит на меня.

– А это кто у нас?

Вопрос простой, но Маша почему-то теряется.

– Это мой…, – неуверенно тянет она, я прям чувствую, как в ее голове лихорадочно крутятся варианты.

Коллега? Знакомый? Опер?

Плохая идея.

Я делаю шаг вперед и спокойно протягиваю руку.

– Сергей, – женщина машинально пожимает ее. – Я парень Марии.

Маша резко поворачивает голову ко мне, расширяет свои глаза, но молчит.

Ирина Витальевна смотрит сначала на меня, потом на нее. В уголках ее губ появляется понимающая улыбка.

– Вот оно как.

Маша кашляет.

– Мы… недавно…

– Да все понятно, – отмахивается медсестра, но потом резко становится серьезной. – Раз уж вы здесь, только не пугайте Мишу. Он сегодня бодрее и настроение хорошее.

– Не будем, – отвечаю спокойно.

– Идите, – она кивает в сторону коридора.

Маша тихо благодарит ее, и мы направляемся к палатам.

Шаги гулко раздаются по коридору, девчонка молчит почти до самой двери. А потом вдруг тихо шипит:

– Парень?

Я пожимаю плечами.

– Самый простой вариант.

– Ты мог сказать друг.

– Тогда она бы задавала больше вопросов.

Маша смотрит на меня несколько секунд и вдруг улыбается.

Мы останавливаемся у двери палаты, я вижу, как меняется ее лицо. Жесткость исчезает, появляется что-то очень мягкое и домашнее. Она кладет руку на ручку, делает глубокий вдох и тихо говорит:

– Он очень умный и все замечает.

– Хорошо.

Она смотрит на меня внимательно.

– Только не смотри на него так, как смотришь на подозреваемых.

– Постараюсь, – усмехаюсь я. – Давай, Мария, у нас мало времени.

Она открывает дверь, я вхожу следом и сразу понимаю одну вещь.

Кардинал выбрал идеальную точку давления, потому что на кровати у окна сидит худой пацан лет двенадцати с огромными темными глазами.

И как только Маша появляется в дверях, он расплывается в улыбке.

– Маруся!

Маша мгновенно становится другой.

– Привет, Мишутка.

Она идет к нему, а я остаюсь на шаг позади, наблюдаю, слушаю.

Если этот ублюдок Кардинал еще раз приблизится к этой палате, я лично сломаю ему жизнь.

Я остаюсь у двери.

Привычка.

Стою спиной к стене, прекрасно контролирую вид на окно, на коридор, на всю палату сразу.

Маша этого даже не замечает, ее внимание полностью у кровати. Она садится рядом с мальчишкой, и ее голос сразу меняется, становится мягче.

– Смотри, что я тебе привезла.

Она достает из пакета бананы, яблоки, апельсины, потом раскрывает еще один пакет, там лежат сладости.

Миша округляет глаза.

– Ого, сколько всего.

Это все мы купили по дороге. Маша сначала пыталась возражать, хмурилась, фыркала: «не надо, я сама заплачу».

Не прокатило.

Я просто молча оплатил все на кассе. Теперь она раскладывает гостинцы на тумбочке.

– Только не лопай все сразу, – строго говорит она. – Иначе Ирина Витальевна меня прибьет.

Миша смеется. Смех у него звонкий, детский. Я сразу вспоминаю свою племяшку, на душе как-то теплее становится.

Но парнишка слишком худой. Я вижу под футболкой острые плечи.

Черт, у него почти не осталось времени.

Пока Маша борется с кожурой банана, Миша с подозрением косится на меня. Я чуть приподнимаю бровь.

– Что? – спрашиваю прямо.

Он ничуть не смущается.

– Ты друг Маши?

– Да.

– Хороший?

Я усмехаюсь.

– Стараюсь.

Миша серьезно обдумывает мои слова, а потом продолжает:

– Ко мне недавно приходил еще один ее друг.

Я чувствую, как Маша на секунду замирает.

– Да? – спокойно спрашиваю я.

– Угу, – с серьезным видом кивает парнишка.

Он жует банан и болтает ногами над кроватью.

– И тоже приносил мне фрукты.

– И как он тебе? – я скрещиваю руки на груди.

– Не понравился, – Миша морщит нос.

– Почему? – аккуратно спрашивает Маша, бросая на меня встревоженный взгляд. – Он тебя чем-то обидел?

– Нет, но он был какой-то странный.

– Чем? – спрашивает Маша.

– Он улыбался, – парнишка задумывается, – но как будто не по-настоящему. А ты…, – Миша снова смотрит на меня.

– Что я?

– Ты нормальный.

– Спасибо за высокую оценку, – улыбаюсь я.

Маша тихо смеется, Миша продолжает разглядывать меня.

– А ты правда ее друг?

– Правда, – я чуть склоняю голову.

Он прищуривается.

– А ты ее не обижаешь?

Маша тут же реагирует:

– Миша!

– Нормальный вопрос, – спокойно произношу я. – Нет, не обижаю.

– Хорошо, – совершенно серьезно произносит он. – А то я тебя побью, если будешь ее обижать. Только выздоровею.

Маша опускает голову, будто занята пакетом. Но я замечаю, как у нее дрогнули плечи.

Я подхожу ближе, останавливаюсь у кровати, Миша смотрит на меня снизу вверх.

– Ты драться хоть умеешь?

– Конечно! – уверенно отвечает парнишка.

– Когда выздоровеешь, я научу тебя паре крутых приемов.

У Миши загораются глаза.

– А ты кем работаешь?

– Ловлю плохих людей.

– Ты полицейский?

– Почти.

Миша широко улыбается.

– Круто.

Маша закатывает глаза.

– Не слушай его, он хвастается.

Я бросаю на нее удивленный взгляд, а Миша вдруг протягивает мне пакет.

– Будешь конфету?

Я беру первую попавшуюся мне конфету.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

– Ладно, ты можешь быть другом Маши.

Я давлю улыбку.

– Рад получить разрешение.

ГЛАВА 29.

ГЛАВА 29.

Сергей

Я захожу в кабинет безопасников, бросаю куртку на спинку стула и коротко говорю:

– У нас зацепка.

За столом сидит Зевс, он поднимает на меня глаза.

– Откуда?

– От Маши.

Зевс тут же оживляется.

– От хакерши?

– Да.

Я подвигаю к нему листок с цифрами.

– Она поставила Кардиналу ловушку. Пока он слушал нас через ее ноутбук, она что-то там по вашему установила, накрыла, перекрыла и вытащила его ай-пи.

Я не силен в хакерских примочках. Поэтому, когда Мария попыталась мне объяснить, что на самом деле она провернула, я просто попросил ее написать адрес на листке.

Зевс тихо свистит.

– Неплохо.

Он разворачивается к клавиатуре и начинает печатать. Стучит по клавишам так быстро, что я даже не пытаюсь следить за его пальцами.

Экран перед ним наполняется строками, скачут адреса, сервера, какие-то пересечения.

– Хм, а вот это уже интересно, – бормочет парень.

Я опираюсь о стол и нависаю над ним сзади.

Голова гудит после бессонной ночи. Но внутри все равно держит напряжение.

Кто ты вообще такой, Серый Кардинал? Человек? Группа? Параноик с доступом к деньгам?

Маша сказала, что он любит игры, любит быть кукловодом. Значит, он должен где-то сидеть. А если он сидит, то его всегда можно вытащить.

– Она молодец, – говорит Зевс, не отрываясь от экрана. – Очень аккуратно сделано. Почти незаметный перехват.

– Я и не сомневался, – усмехаюсь я и тру подбородок.

Побриться пора, а то уже зарос, как старый монах какой-то.

Думаю о Маше. Когда она показала мне сообщение на своем ноутбуке, я сначала решил, что девчонка просто отчаянно импровизирует.

А потом увидел, как она работает. И вот теперь результат.

Я думаю, что это ее своеобразное спасибо за брата.

Перед глазами всплывает Мишка. Худые плечи, слишком серьезные глаза для пацана его возраста. И как он внимательно смотрел на меня.

А ты ее не обижаешь?

Я невольно усмехаюсь.

Маленький защитник.

Когда Маша рассказывала про него в квартире, я думал, что понимаю ситуацию, пока не увидел пацана своими глазами. Бледный, эта гребанная одежда, которая висит на нем, как на вешалке.

Если бы он был здоровым пацаном, бегал бы сейчас во дворе, дрался, играл в футбол. А он лежит под капельницами и ждет, когда появится донор.

Я слышал про такие истории, они редко заканчиваются быстро. И теперь я понимаю Машу лучше.

Ей нужны были большие деньги. И ее накрыло отчаяние.

Когда у тебя есть один человек, за которого ты отвечаешь, ты начинаешь принимать решения, которые раньше казались невозможными.

– Нашел, – вдруг говорит Зевс.

Я выпрямляюсь, разминаю шею.

– Что нашел?

Он разворачивает ко мне монитор.

– Смотри.

На экране мигает цепочка соединений.

– Он пытался спрятаться, – говорит Зевс. – Но твоя Маша красиво его подцепила.

Твоя Маша.

Я пропускаю эту фразу мимо ушей.

– Конкретнее, Зевс. Я сейчас не в состоянии разгадывать твои шарады.

Он тыкает пальцем в строку.

– Вот конечный узел. И самое интересное, что соединение было живым совсем недавно. Скорее всего, он даже не просек, что Маша его спалила.

Я чувствую, как внутри поднимается знакомое ощущение.

Вот теперь начинает настоящая и взрослая охота.

– Можем его взять? – спрашиваю я.

Зевс качает головой.

– Пока рано. Это может быть просто ретранслятор. Но…, – он снова быстро печатает. – Но если повезет, мы сможем посмотреть, куда он ходит дальше.

Я медленно выдыхаю.

Это же капец как хорошо. Кардинал впервые оставил след.

Я смотрю на монитор и думаю о двух вещах одновременно. О мужчине, который решил, что может шантажировать девушку через больного ребенка. И о самой девушке, которая, несмотря на страх, все равно ударила в ответ.

– Спасибо, Маша, – бормочу себе под нос, а потом смотрю на Зевса. – Копай глубже.

Зевс остервенело печатает. Он явно любит свою работу, тут даже к бабке не ходи.

Щелк. Щелк. Щелк.

– Зевс, ты теперь головой отвечаешь за это дело, – кладу ладонь ему на плечо, немного сдавливаю его.

– Понял.

– Любой сигнал и сразу мне докладываешь. В любое время дня и ночи.

– Хорошо.

Я чуть наклоняюсь вперед и строго цежу над его ухом:

– И если ты его профукаешь, я лично тебе шею сверну. Веришь?

Зевс косится на мою руку, сжимающую его плечо.

– Верю. Очень даже верю.

– Ладно, работай.

Он снова утыкается в монитор, а я выхожу из кабинета.

Достаю телефон, смотрю на часы. Половина четвертого утра, но ждать нельзя.

Я нажимаю вызов, слушаю длинные гудки и потираю переносицу. На четвертом трубку поднимают.

– Маслов, – сонно произносит полковник.

– Это Юшков.

Я слышу, как он тяжело выдыхает.

– Если ты звонишь в такое время, значит, что-то серьезное.

– Есть зацепка по нашему делу.

– Где ты?

– На работе.

– Приезжай ко мне сейчас же.

Он отключается, а я уже иду к выходу.

Через сорок минут я стою у двери его квартиры. Старый дом, тихий подъезд, желтая лампа на лестничной клетке.

Я нажимаю звонок, и дверь открывается почти сразу.

Полковник Маслов стоит на пороге в домашней футболке и спортивных штанах. Волосы растрепаны, глаза еще сонные, но взгляд уже цепкий.

– Проходи.

Я разуваюсь и прохожу в квартиру, сразу чувствуется запах выпечки и слышно, как звенит посуда.

– Сережа? – доносится голос из кухни.

– Доброй ночи, Анна Петровна. Извините за внезапное вторжение.

Жена Маслова появляется в коридоре. Добродушная, круглолицая женщина в мягком халате. Волосы собраны в пучок, в руках полотенце.

– Господи, какой же это ночи, уже утро почти, – вздыхает она. – Проходи на кухню, я чай поставила.

– Спасибо.

Маслов ворчит:

– Аня, не балуй его.

– Молчи, Федя, – спокойно отвечает она. – Парень работает.

И она исчезает обратно на кухню.

Я смотрю на полковника, он только качает головой.

– Пошли.

Мы садимся за кухонный стол. Анна Петровна ставит перед нами чашки.

– Чай или кофе?

– Чай, – говорю я.

– Правильно. Кофе – это издевательство над сердцем.

Маслов недовольно цокает. Кажется, дома он лишен этого божественного напитка. Анна Петровна наливает чай, ставит тарелку с бутербродами.

– Ешьте.

И уходит, оставляя нас вдвоем.

Я смотрю на Маслова, он уже весь в работе.

– Докладывай.

Я коротко рассказываю ему про Машу, про ловушку, про ай-пи и про Зевса, который сейчас роет землю.

Полковник внимательно слушает, иногда кивает, иногда хмурится. Когда я заканчиваю, он медленно проводит ладонью по лицу.

– Хорошая девочка.

– Очень.

– Ты ей доверяешь? – прищуривается Маслов.

– Да.

– Быстро ты.

Он усмехается, а я пожимаю плечами.

– Она могла бы просто сидеть тихо и ждать, пока Кардинал ее дожмет. Но она ударила первой.

– Это мне нравится.

Я делаю глоток чая, тепло растекается по горлу.

– Федор Игоревич, есть еще одно. Ее брат.

– Тот мальчик, которого вы навещали?

– Да.

Я так же докладываю ему про болезнь, про почку, про очередь, про то, что видел его сегодня.

Маслов слушает уже по-другому, его взгляд становится тяжелее.

– Помочь надо, Федор Игоревич.

– Посмотрю, что можно сделать, Сережа, – спокойно произносит он. – Но ты ведь понимаешь, что суд на Токаревой в любом случае состоится.

– Понимаю.

В этот момент в кухню заглядывает Анна Петровна.

– Вы хоть бутерброды ешьте, герои.

Мы оба почти синхронно берем по одному, и она улыбается.