Текст книги "(не)Тракторист для пышки. Няня поневоле (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 29

– А кем пойдешь? – тихо рокоча, уточняет Полевой. Он слишком огромный, слишком сердитый сейчас, слишком непредсказуемый и все еще нависает надо мной, запертой в кресле. В глазах Максима, что напоминают мне проводники в океан, бушует самый настоящий шторм.

И я ощущаю себя настолько беззащитной перед ним, что это пугает. И самое удивительное, рядом с этим мужчиной я чувствую себя невероятно маленькой. Совсем нелогично, учитывая мой вес и объемы.

«Да никем!» – так и рвется с языка первый пришедший на ум ответ. К счастью, мне хватает соображения придержать дерзкие слова. Разозлю Полевого сильнее, и неизвестно, чем вообще сегодняшний вечер закончится, учитывая тот сумасшедший поцелуй в моей спальне. А я не готова к такому! Слишком уж велики и печальны окажутся для меня последствия.

– Ну зачем я вам? – от бессилия ныть начинаю. – У вас жена, дети, все наладится вот-вот… Я же лишняя в вашем доме, понимаете?

Глаза Макса на миг расширяются. Похоже, я сумела немало так удивить пока еще начальника. Он придвигает свое лицо еще ближе к моему. Я даже могу чувствовать его теплое дыхание на своей коже. И ее приятно покалывать начинает от мягких ощущений.

Так, мне срочно нужно отвлечься, иначе мой мозг не в том направлении работать начинает, и мне это не нравится.

– Родионова, – медленно выдыхает мне в губы Полевой и головой качает. Слышу тихий скрип подлокотников от того, как сильно их сжимают мужские ладони. – Я, конечно, знал, что у тебя запущенный случай, но даже предположить не мог, насколько.

– Что? – вскидываюсь, шипя. И мои губы практически касаются сердито поджатых губ Максима.

«Ошибка! Ошибка! Ошибка!» – ревет во мне предупреждение, но уже поздно.

Полевой воспринимает мой жест, как приглашение. С рычанием впивается в мой рот, так некстати распахнувшийся от испуга. Язык тут же проталкивается внутрь. Никакой прелюдии, никакой подготовки. Молниеносная атака.

И вот я уже отвечаю, с головой ныряя в очередное безумие. С удивлением отмечаю, как мои собственные руки вцепляются в крепкие плечи. Мнут их, поглаживают. Пока я самозабвенно целуюсь с последним человеком на свете, с которым стоит это делать. На что я, глупышка, рассчитываю – вопрос отдельный. И пока что я не рискую его себе задавать, пряча голову в песок, как страус. Да и разве возможно мыслить трезво, когда самый охренительный мужик из всех, кого я знаю, так умопомрачительно овладевает моим ртом? В жизни ничего подобного не испытывала!

– Подписывай, Родионова, – рычит он, отрываясь от меня, когда я уже разноцветные звезды перед глазами вижу. – Пока меня окончательно не сорвало.

В моей безвольной руке, снятой с манящей мужской груди, оказывается ручка. На столе – договор. И я совсем не помню, по какой причине не собиралась его заключать. Штормовые глаза сощуриваются в ожидании. Пребывая в тумане, ставлю свои автографы во всех нужных местах.

«Ну, теперь он продолжит меня целовать?» – бьется в уме единственная связная мысль.

Тут же даю себе мысленную оплеуху. Остановись, Арина! Ты о чем вообще? Определенно, Полевой точно знает, как разжижать мозги женщинам.

– Умница, – мне все же перепадает очередной поцелуй. Короткий, в макушку.

А затем Максим сгребает оба экземпляра договора и с безэмоциональным видом убирает в сейф, спрятанный в стене. Похоже, мой экземпляр никто не собирается мне отдавать.

– Эй?.. – слабо тяну, не в силах продолжать противостояние. Полевой, гад, их меня окончательно лишил. Чувствую себя медузой, только и способной, что бултыхаться в прибрежных водах.

– У меня сохраннее будет, – как будто это единственное, что может меня волновать. – И да, Арина, – Макс не дает погрузиться в свои мысли и как следует предаться самобичеванию. – Лишняя в этом доме точно не ты. Но скоро я разберусь со всем, – загадочно сообщает он перед тем, как я соскребаю остатки воли в кулак и удаляюсь.

* * *

Максим

Мне впору гребаный памятник себе воздвигать за нечеловеческую выдержку. Ибо отпускать после всего Родионову оказалось немыслимо тяжело. У меня буквально жилы рвались, когда я заставлял себя оставаться недвижимым, глядя на то, как она сбегает из кабинета.

Почему хоть что-то не может мне достаться просто, хотя бы ради разнообразия? Вопрос риторический.

Ладно, меньше нытья, больше дела. По крайней мере Арина никуда от меня не денется, скованная договором. А это уже девяносто процентов успеха. Дальше мелочи: устранить Жанку с ее непомерными амбициями и доказать Родионовой, что у меня к ней все серьезно. Ну и от гниды-муженька ее избавить попутно. Но это мелочи, мои люди уже запустили процесс, тут проблем не возникнет.

В то время, как я накидываю в уме ближайший план действий, вместе с тем остывая от поцелуев с моей горячей Рыжулей, дверь без стука открывается.

– Так и знала, что найду тебя здесь, – томным голосом заявляет Жанка, не к ночи помянута, и вплывает в кабинет. Походкой от бедра направляется ко мне. Распахивает полы тонкого халата, демонстрируя идеальное тело, которое едва ли прикрывают лоскутки прозрачного белья. Раньше мне такое вполне заходило, заставляя заводиться моментально. – Не помешаю? – бывшая окончательно скидывает халат, проводит ладонью по подтянутому животу и бесстыже стискивает грудь другой рукой, запрокидывая голову от кайфа.

Глава 30

Максим

Прикрываю глаза. Гнев окрашивает все в красный.

«Какого хрена?» – кипит единственная мысль.

– Макс, я так соскучилась, – призывно шепчет Жанна, сокращая расстояние между нами.

Да, ее тело – эталон, с которого смело можно лепить скульптуры. Уверен, что в искусстве близости она достигла высот профессионалки, с ее-то опытом. И любой партнер получит с Жанкой не только удовольствие, но и незабываемые впечатления. Она не учла одного: я давно не сопливый пацан, чтобы вестись на одноразовый секс. Противоположный пол уже много лет не дефицит, и гормоны не способны перевести управление с верхней головы в нижнюю.

И неважно, что в случае с Родионовой все именно так и работает. Кровь отливает от мозга, оголяя первобытные инстинкты и оставляя их за главных. Потребность завладеть неприступной рыжей женщиной срывает всю цивилизованность, превращая меня в пещерного человека. И дело далеко не во внешних показателях. В конце концов, все мы меняемся с возрастом, ничто не остается вечным. Красота важна, когда ты выбираешь себе женщину в двадцать. На четвертом десятке уже другие критерии имеют решающий вес.

Эмоциональная привязанность, сумасшедшая тяга, которой не управляешь, дикая потребность и близость душ. Все это у меня есть к Арине. И в моих глазах такая неидеальная Родионова выглядит гораздо привлекательнее любой журнальной красотки. Потому что внутренняя красота гораздо важнее выверенного внешнего лоска. Хотя Рыжуля так горяча, что я захотел ее с самого первого взгляда. А от прикосновений к ней натурально сносит крышу.

Для сравнения: за тщательно отреставрированным фасадом бывшей жены ничего нет. Пустота, эгоизм и неуемные амбиции.

– Я так ошиблась, оставив тебя, – она подходит вплотную, разворачивает мое кресло и грациозно опускается на колени между моих бедер.

Укладывает ладони на квадрицепсы. Чуть сжимает, что очевидно должно завести меня. Но не добивается тем самым ни единой реакции. Весь мой организм против близости с этой женщиной, против ее касаний. Даже ее свежее дыхание вызывает лишь отторжение. Будь на ее месте Родионова, она уже была бы перекинута через стол и сладко наказана. Но об этом пока что остается только мечтать.

Моя няня слишком осторожна после измены придурка-муженька. И я не могу ее в этом винить, сам не так давно оправился после фортеля Жанки. Да можно сказать, только Родионова меня в чувство и привела. Как увидел ее такую нарочито строгую на Трактор-шоу в платьице с легкомысленным вырезом, так и поплыл.

– Позволь мне начать вымаливать прощение, – старается тем временем бывшая, царапая короткими ногтями меня по брюкам и приближаясь к ширинке. – Ты же знаешь, как хорошо я умею… – мурлычет.

А я могу думать только о том, как это будет выглядеть, если моя Арина вдруг вернется в кабинет и застанет нелицеприятную картину. Хватаю Жанку одной рукой за запястья, отрываю от себя.

– Нет, – цежу сквозь зубы. Я так зол, что на длинные фразы просто не хватает выдержки. Разнесу же здесь нахрен все, если не буду сдерживаться.

Но бывшая понимает происходящее на свой лад.

– О, ты хочешь по-другому, – довольно хихикает. – Прости, я забыла, ты всегда любил вести, – она послушно поднимается на ноги, опирается на стол и отклячивает зад.

И вот что я должен делать с поехавшей умом бабой? Не надаешь же звездюлей, даже такой отбитой, как Жанка.

– Вышла нахрен из моего кабинета! – рявкаю. – Пока я охрану не позвал. Впрочем, тебе же только понравится, если крепкие ребята выведут тебя полуголую, – резко отодвигаюсь на офисном кресле и поднимаюсь на ноги, чтобы оказаться как можно дальше от бывшей жены.

Уговорами вернуть меня у нее не получилось, и Жанна взялась за дело с другой стороны. Возможно, не занимай все мои мысли другая женщина, на пару раз это бы и сработало. К счастью, я нашел свою Родионову раньше.

– Ма-а-акс, ты все еще ревнуешь, – довольно тянет она. Еще сильнее прогибается в спине, медленно ведет пальчиком по обнаженной коже верха груди. – Поверь, сейчас для меня есть только ты, любые крепкие ребята в прошлом. Я изменилась…

– Ну да, а Земля, говорят, плоская, – хмыкаю. Пора заканчивать этот спектакль. – Не вздумай ничего трогать в моем кабинете, тут везде камеры, – предупреждаю и ухожу.

В топку эту ненормальную. У меня впереди бессонная ночь в сладких мечтах об одной горячей и неприступной Рыжуле. И я миллион раз предпочту такой вариант тому, чтобы спустить пар с Жанкой. Отвечаю, мне нестерпимо захочется отрубить любую часть тела, которой, если вдруг такое произойдет, я прикоснусь к бывшей жене.

* * *

Арина

Я все никак не могу прийти в себя. Чищу зубы, готовлюсь ко сну, ложусь в кровать – и все эти действия сопровождают мысли. Мне не удается выкинуть Макса из головы! Зачем он целовал меня столько раз? Нет, понятно, что сперва он разыгрывал интерес перед Жанной. Но ведь сегодня мы были наедине! Она и понятия не имела, чем занимался с другой женщиной ее бывший муж.

Так зачем?

Поверить в то, что я действительно могу нравиться такому мужчине, как Полевой? Вот уж была бы зашкаливающая самонадеянность. Тогда, в чем же причина?

Я кручусь под одеялом, а потом решаюсь. Встаю с кровати, накидываю халат и направляюсь к Максиму: пускай объясняется! Я ему не девочка для развлечений, чтобы позволять поступать с собой, как вздумается.

Но стоит мне только оказаться в коридоре, как вся решимость мигом слетает с меня, как парашютики с одуванчика. Ровно в тот миг, когда я вижу, как дверь кабинета открывается, и оттуда в одном прозрачном белье выходит Жанна.

Глава 31

Сердце падает в желудок и, кажется, разбивается там вдребезги. Я стою, обездвиженная собственным ошеломлением, и как дурочка во все глаза пялюсь на Полевую. По языку расползается горечь, а в груди отчего-то так больно становится, словно в нее тычут чем-то острым.

Хотя вроде бы все логично: они муж и жена, пускай и бывшие. Но у них общие дети, а Жанна весьма серьезно настроена вернуть все назад. Еще она безусловно красива, пышет энергией и здоровьем, да и дочки к ней тянутся. Стоит ли винить Максима в том, что он не устоял? Нет, конечно. Я и не виню. А вот в том, что при этом целовал меня, доводя до безумия, – очень даже!

Да как он вообще смел ко мне прикасаться!

Чувствую себя использованной и грязной…

Жанна свысока оглядывает меня. Она похожа сейчас на сытую кошку, которой достался целый склад сметаны. Только что не облизывается. Изгибается показательно, дабы я смогла оценить всю безупречность ее спортивной фигуры.

– Мы слишком шумели и помешали тебе спать? – мурлычет насмешливо. – Ну уж извини, придется потерпеть. Макс такой горячий, когда его припирает в моменте. Всегда таким был…

Я не дослушиваю. Срываюсь с места и со всех ног несусь к себе в комнату. Благо до нее считанные метры. Захлопываю дверь и припадаю к створке спиной, сползаю на пол. Ощущения такие, будто по мне каток прошелся. Или табун лошадей со всадниками в полной амуниции. Щеки мокрые…

– Все в порядке, – шепотом говорю себе, вытираю дурацкую влагу. – Ничего такого не случилось. Он мне никто. Просто надо поменьше развешивать уши и лучше оберегать личные границы.

Я твердо решаю держаться от Полевого подальше. Только субординация и рабочие отношения, ничего более. Выдержу три года, на которые подписала контракт, и буду свободна. Вот так.

Новый день начинается с головной боли, нытья за ребрами и общей суеты. Выходные закончились – Максим Леонидович собирается на работу, Кристина в школу, Жанна – куда-то по своим делам. Мы с Маруськой остаемся, хотя та и просится поехать с мамой, похныкивая.

– У меня дела, малыш, – отмахивается Полевая, не отрываясь от смартфона, пока мы все завтракаем.

Я помогаю Машуне с кашей, попутно умудряюсь есть сама. Глаз от стола не поднимаю. Не могу смотреть на ни на Полевого, ни на его жену. Хоть Макс и пытается увлечь меня в беседу, задавая ничего не значащие вопросы, я не поддаюсь и отвечаю односложно. Не могу с ним общаться! Знаю, что дурочка. Он ведь не обещал ничего, пусть и целовал пару раз. Так в мире взрослых людей разве это значит хоть что-то? Логически я все понимаю и могу объяснить, а в душе все равно обидно. Вчерашний выход почти голой Жанны из его кабинета воспринимается если не предательством, то обманом уж точно. И мне больше не хочется иметь с Полевым ничего общего. Кроме разве что договора, который он вынудил меня подписать обманом.

К счастью, Максим Леонидович довольно сообразительный мужчина и быстро осознает мое нежелание общаться. Оставляет меня в покое. Зато Жанна, увидев это, принимается заливаться соловьем. И даже телефон ей уже не столь нужен. Полевой морщится время от времени, но не останавливает ее.

– Проводите? – только и просит нас с Машуней перед тем, как покинуть особняк.

Не смею отказать. Все же Маруська его дочь, и моя иррациональная обида не должна становиться между ними.

Малышка минут пять висит у отца на шее и зацеловывает его, пока Крис со школьным рюкзаком и недовольным видом мнется рядом. Она все утро еще более неразговорчивая, чем обычно. Родители заставили ее одеться в приличное: короткую юбку со складками, рубашку и свитшот поверх. Этакая выпускница элитной частной школы, разве что кеды на плоском ходу себе отвоевала взамен положенных лоферов.

Любуюсь Кристиной невольно. Какая же она все-таки хорошенькая! Глаз не оторвать. И зачем только подростки прячут себя за бесформенными жуткими балахонами?

– Ничего не хочешь сказать мне, Ар-рина? – тихо рыча, Полевой притягивает меня за локоток к себе.

Дергаюсь, отшатываясь от него, как от огня.

– Нет, – коротко.

Ну вот чего ему опять от меня нужно? Жанна уже уехала по своим делам и точно не увидит, так что ревность у нее вызвать не получится.

– Хм, ладно, позже поговорим, – хмыкает он.

Наконец, провожаем всех и остаемся с Маруськой одни. За исключением персонала, конечно. Такой огромный дом просто не в состоянии существовать без должного присмотра. И все равно дышать легче становится. Как будто вместе с людьми на время исчезают и проблемы, которые с ними связаны.

У нас, надо сказать, куча дел! И рисование, и чтение, и лепка, и книги, и прогулка на свежем воздухе. К моменту, когда Машуня засыпает на дневной сон, я чувствую себя выжатым лимоном. Укладываюсь рядом и тоже отключаюсь. Видимо, сказывается бессонная ночь.

Вместе с малышкой спится сладко. Когда позже она начинает ворочаться, просыпаясь, я не сразу выныриваю из глубокой ямы сна. Мне требуется как минимум пять минут, чтобы прийти в себя, пока Машуня дергает меня за волосы, лезет пальчиками в нос, в уши и в глаза.

– Ну, Алина-а-а, – тормошит меня нетерпеливо. – Идем! Там уже Клистина плишла, я слышала.

– Да, хорошо… – соскребаю себя с кровати.

Едва поспеваю за Маруськой, выбежавшей в одних трусиках в коридор навстречу старшей сестре. И вскрикиваю от неожиданности.

Кристина стоит все в той же красивой юбке и блузке, вот только волосы ее покрашены в иссиня-черный цвет, а в носу красуется металлическая серьга.

– Мамочки… – шепчу, чувствуя, как стремительно падает давление.

Полевой меня убьет!

Глава 32

– Крис… – выдыхаю ошеломленно и немного потерянно. Даже на то, чтобы выдавить полное имя бунтарки, меня не хватает.

Это ведь бунт с ее стороны. Определенно. Родители силой заставили одеваться прилично, и подросток в ответ выразил самое мнение. Как смог. Серьга в носу в тринадцать лет не что иное, как манифест. То же касается рвано подстриженных волос цвета Воронова крыла. Спасибо хоть татуировку не набила, уже плюс.

Нет, Полевой точно убьет именно меня, заявив, что не уследила. За несколько дней в компании Максима Леонидовича я успела усвоить, что в первую очередь его гнев обрушивается почему-то на меня. Хоть и в странных формах. То массаж, то поцелуи…

А вот теперь пускай идет к своей Жанне лобызаться, и меня не трогает! Он вчера свой выбор сделал.

– Что? – дерзко задирает подбородок Кристина. В больших и красивых синих глазах вызов, помноженный на острую подростковую непримиримость. Как будто целый мир против нее одной.

Понятно. Свою точку зрения она собирается отстаивать до последнего, тут к гадалке не ходи. Пожалуй, мудрее всего будет оставить нотации родителям девочки, а самой поддержать ее и попытаться мягко исправить сотворенное. Ну, хотя бы привести в порядок.

– Тебе… интересно… – осторожно подбираю слова. Откровенно соврать про то, что ей якобы красиво, язык не поворачивается.

А у самой только и бьется паническая мысль: «ладно пирсинг, это даже симпатично и дерзко. Но как убрать эту жуть с ее головы?»

– Ула-а-а! Клистина ведьма! – Машуня подпрыгивает в восторге, не стесняясь озвучить очевидное прямо сестре в лицо. Что ж, верно говорят, устами младенца глаголет истина. – А ты теперь будешь валить зелья? – с воодушевлением в огромных, широко распахнутых глазищах.

Крис меняется в лице. Сквозь нарочитую самоуверенность и провокацию на короткий миг проскальзывает ранимость. У меня тут же сердце сжимается. Ох уж эти сложные подростки, до чего трудный период! Ведь им тоже остро требуются любовь, нежность и одобрение. Только сказать вслух или потребовать они не могут, как, например, малыши. Потому что это не круто.

– Да! – старшая сестра вскидывается. – Сварю зелье, которое превращает маленьких девочек в жаб!

– А-а-а-а, Алина, я не хочу быть жабой… – тут же принимается реветь Маруська.

У меня голова взрывается. За что хвататься, не знаю. То ли младшую успокаивать, то ли старшую приводить в порядок, пока отец не вернулся с работы. Отчего-то реакция Жанны меня совсем не беспокоит. Ну, я и не на нее работаю, к слову.

– А давайте играть в парикмахерскую! – предлагаю в скромной надежде заинтересовать обеих девчонок. – Крис, ты уже пробовала всякие укладки на новую прическу? Давай проверим, что тебе больше пойдет?

Если честно, я жду, что она пошлет меня в грубой манере, раз уж выбрала ненавидеть весь мир. Однако, она удивляет.

– Ладно, – бурчит угрюмо.

Неужели, ей самой не очень-то нравится результат мятежного эксперимента? Или боится получить нагоняй от Максима Леонидовича?

Оставшееся время до возвращения родителей мы проводим втроем. Сперва моем голову Крис, и я в шоке наблюдаю за мутными почти черными струйками воды, стекающими с ее волос.

– Ты сама что ли красилась, не в салоне? – делаю очевидный вывод.

– У подружки дома, она помогла, – бубнит наша бунтарка.

– М-м-м, – не хочу давать оценку действиям девчонок. Да кто из нас не хотел поэкспериментировать со внешностью, взрослея? Другое дело, что не каждая решалась. Я, например, только челку пробовала отстричь, да в вишнево-красный красилась. Ох, и намучилась я потом, отращивая эту дивную «красоту».

– Она на парикмахера собирается учиться! – Кристина тут же бросается на защиту подружки, видимо, почувствовав мой скептицизм.

– Ну, знаешь, собираться учиться и уметь – это как бы две большие разницы, – замечаю дипломатично, ополаскивая после бальзама буйную головушку Крис.

– Это мои волосы, и только я решаю, что с ними делать!

– Конечно. Всего одна просьба: пожалуйста, с зубами не будь столь же легкомысленна. Их у тебя всего один комплект…

Когда мы наконец заканчиваем с мытьем и сооружаем на голове Кристины тюрбан из полотенца, с которым я уже мысленно прощаюсь из-за серо-бурых пятен, понимаю, что слишком уж давно не слышала Маруську. Как-то подозрительно тихо в доме, и это настораживает. Последний раз, когда я видела малышку, она раскладывала расчески и заколки на пуфике неподалеку. А потом я увлеклась разговором со старшенькой и упустила из виду младшую.

Большая, большая ошибка! Вот что значит быть неопытной няней.

В животе холодеет от всяких вариантов того, что могла натворить трехлетка, оставленная без присмотра. Пускай и буквально на пять-десять минут.

– Маша… – выдыхаю, не сумев скрыть испуг. Кристина награждает неодобрительным взглядом, привычно закатывает глаза. Мол, что с ней тут случится-то? – Маша! – громче зову я.

Ну куда она могла деться?

«Хоть бы просто ушла играть к себе в комнату» – молюсь мысленно.

– Сьто? – появляется эта егоза вскоре, держа в руках маникюрные ножницы, и я чуть в обморок не падаю.

Ее челка криво обстрижена, а кое-где пряди и вовсе выстрижены практически целиком. Ну вот, теперь мне точно конец…