Текст книги "(не)Тракторист для пышки. Няня поневоле (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 37

Полевой смотрит на меня долго. Прищурившись и явно стараясь прочесть что-то на моем лице. Маруська висит на отце, как обезьянка, но он явно не замечает ее веса, слишком занятый моей персоной. А я молчу, выбирая из миллионов слов самые подходящие. И хлопаю ртом, как самая глупая рыба на свете.

Надеюсь, я не опоздала со своим разоблачением? Еще ведь не поздно? Ну, он хотя бы выслушает меня?

– Кнопка, иди на кухню, распорядись, чтобы накрывали ужин, – Максим спускает на пол Машутку, все также не отводя от меня взгляда. – И помоги накрыть на стол. А мне пока нужно с Ариной поговорить.

К моему удивлению, малышка охотно слушается и сразу убегает выполнять папину просьбу. Остаемся в холле с Полевым одни. У меня во рту внезапно сохнет, горло перехватывает. Он смотрит так, словно всю последнюю неделю бродил по пустыне, а я – внезапно встреченный оазис. Словно я – жизненная необходимость, а он – нуждающийся. Словно еще мгновение, и…

С рычанием он сгребает меня в охапку.

– Р-р-родионова, – его вибрация проносится сквозь меня. И в ответ я вся дрожать начинаю.

Ой, мамочки!..

– Нет, Родионова, уже никто тебе не поможет, – кажется, я произнесла восклицание вслух. Максим взваливает меня на плечо и затаскивает в первую попавшуюся кладовку. Не глядя, лупит по выключателю. Тусклый свет ударяет по глазам, заставляя закрыть их.

– Я долго терпел, Ар-рина, – меня ставят на ноги, которые откровенно подкашиваются, и припирают к стенке. Большим, горячим и могучим телом припирают. – Я был о-о-очень терпелив, – мягкие губы касаются моей ушной раковины, окончательно лишая мыслей. Я, как шоколад, таю в руках Макса, абсолютно беспомощная против него. – Но сейчас я на грани. И виновата в этом ты со своей отстраненностью, – губы спускаются ниже, оставляя тягучие поцелуи на шее, скользя вдоль ключицы. Еще сильнее дрожу. Абсолютно точно происходящее куда как больше, чем я могу выдержать. Но и остановить это я не в силах. Чувствую себя безвольной куклой, и самое ужасное – мне до неприличия нравится это. Тело так и вовсе ликует от блаженства, будто только и ждало порочных прикосновений Максима. – Ты в курсе, что нельзя давать мужчине надежду, а потом морозиться, делая вид, будто ничего не произошло? Если бы ты только знала, какие мысли бродили все эти дни в моей голове. Сам удивлен, что продержался так долго. Я ведь нихрена не джентльмен, Родионова.

– Что? – выдыхаю слабо, ничего не соображая, так как руки Полевого совсем распустились и вовсю мнут те места, которые я в здравом уме никогда бы не дозволила. А губы изучают верхнюю кружевную кромку бюстгалтера. Ворот моей футболки-поло каким-то образом оказывается уже расстегнут и сдвинут вбок. – Да вы хуже, – я чуть ли не хнычу.

Кажется, я не в кладовку попала, а в параллельную реальность. Такую, где сумасшедшая страсть между мной и Максом не только возможна, но и очень-очень приветствуется.

– Я гора-а-аздо хуже, – подтверждает он, чуть царапая мою нежную кожу щетиной. А мне, дурочке, даже это крышу сносит! Хочется просить еще и еще, подставляться под его губы и руки, рухнуть в наше сумасшествие, не глядя, как в бездну. – И, если ты планировала еще помариновать меня, предупреждаю сразу: больше не получится. Последние тормоза отказали, стоп-краны не работают. Понимаешь, что это означает, Арина? – крупные обжигающе-горячие ладони чуть сильнее сжимают мое мягкое место, видимо, чтобы придать больше веса словам.

– Нет, я не планировала мариновать, – задыхаясь. Кислорода не хватает, и у меня перед глазами начинают взрываться разноцветные вспышки. – Я хотела…

– И что же ты хотела, Арина, м-м-м? – завораживающе, пока в ход идут зубы и прикусывают мягкую кожу. – Ну, смелее…

Я ведь точно от него что-то хотела. Только что? Поднапрягись же, Арина! Это важно. По крайней мере было важно до того, как мы очутились тут.

Внезапное осознание ударяет в грудь и живот. Заставляет ахнуть испуганно, окаменеть и замереть истуканом. Полевой продолжает ласкать мое тело, но я уже не восприимчива к прикосновениям. Мозг, окутанный паникой, отключил любые реакции тела.

– Максим, постой. Макс… – пытаюсь до него достучаться, но тщетно. – Да Максим же! – ударяю ладошками по мощным плечам. – Прекрати немедленно!

– Родионова, – он цедит, поднимая темный, лишенный адекватности взгляд. – Если у тебя не найдется достаточно веской причины сейчас, то я за себя не отвечаю.

Ах, как бы я хотела, чтобы ее не нашлось! Что угодно бы за это отдала! К сожалению, у меня за пазухой бомба, и если Полевой в курсе планов бывшей жены, то разорвет меня одну.

На долгие объяснения сил нет. Как и на прелюдии.

– Ты знаешь, что Жанна собирается делать ЭКО? – я начинаю с сути.

Макс даже не меняется в лице.

– Арина, мне насрать, что там собирается или уже делает Жанна, – нетерпеливо и с раздражением. – Если ты меня остановила только ради этого…

– От тебя, Макс, – я перебиваю. Мне жизненно необходимо понять, как все обстоит на самом деле, здесь и сейчас. И он сам в этом виноват.

Наконец в глазах Полевого появляется что-то, помимо непреодолимого желания.

Глава 38

– Не понял, – его темно-синие глаза прищуриваются. В них нарастает шторм. И я точно знаю, что именно я его причина. Сперва из-за поцелуев, теперь – из-за правды, которую вывалила без подготовки. – Что за ерунда, Арина? – Максим все еще продолжает припирать меня своим телом к стенке. Его руки все еще лежат на моих ягодицах, а я изо всех сил отталкиваю его плечи ладонями.

Ужасная поза. Ужасная-ужасная ситуация! И мое положение в ней еще хуже!

– Да отпусти ты меня! – ударяю по нему, всхлипывая от обиды.

Раз он не верит словам, то и нечего вообще с ним разговаривать! Пускай становится папочкой в очередной раз. Может, он даже сам хочет этого, и обо всем знает…

Полевой перехватывает мои руки, прикладывает к своей груди. Чувствую, как часто и сильно стучит его сердце. Бьется, толкаясь в мои ладони.

– Объясни нормально, Арин, – выказывая неимоверное терпение, просит он. – Я не понимаю. Как Жанна может сделать от меня ЭКО без моего ведома и согласия? Ты, наверное, не знаешь, как это делается, никогда не сталкивалась с подобным…

– Да мне и не надо знать! – перебиваю нервно. – Я своими ушами слышала ее телефонный разговор! Она говорила со своим продюсером или кто он там ей. Обещала ему забеременеть искусственно, раз соблазнить тебя не удалось. Ей срочно контракт с сетью клиник нужен, а для этого – соответствующий контент. Только я не понимаю, почему соблазнить не удалось, если я видела ее, выходящую почти голой из твоего кабинета, – снова всхлипываю, не удержавшись.

Перед глазами стоит довольное лицо Жанны, ее вальяжная поза, красивые изгибы. Я понимаю, почему Полевой не устоял. Но обида, непонимание, ревность хлещут с новой силой. Зачем вот опять он меня целовал? Зачем смотрел так, будто я единственная женщина на всем белом свете?

Рыдания накатывают такой мощной волной, что сдержать ее не удается. И я всхлипываю позорно, расклеиваясь прямо на глазах мужчины, который делает меня слабой.

– Родионова, – выдыхает шумно Максим. Сгребает меня в охапку и с силой прижимает к себе. – Моя ты дурная. Ты поэтому от меня шарахаться начала, да? – согнутым пальцем он поднимает мой подбородок и заставляет смотреть себе в глаза. Шторм в них улегся, оставив после себя присмиревшую глубину. Киваю. А чего тут скрывать? – Так и знал, что надо было раньше тебя к стенке припереть, – он показательно толкается в меня бедрами. – Жанка и правда пришла соблазнять меня, но ничего у нее не получилось. Ей не повезло. Все мои мысли были заняты одной роскошной рыжеволосой строптивицей. Только о ней я мечтал круглыми сутками, поэтому на мослы бывшей жены даже не взглянул. Я первым ушел из кабинета, заколебавшись ее выгонять. Так что тут ошибки нет: Жанке не удалось меня соблазнить. Веришь?

Я беру паузу. Осмысливаю все. Прокручиваю события в голове, пытаюсь найти нестыковки, но их нет. Да и сердце с каждым ударом требует: «верь!»

– Да? – я соглашаюсь, но вопросительная интонация все же проскакивает.

Кажется, Полевого ответ устраивает. Он быстро чмокает меня в губы и шепчет в них же:

– Умница. А теперь расскажи все в подробностях о подслушанном разговоре.

В кольце рук Максима уютно и защищенно. Его ровное тепло согревает, даря уверенность в том, что меня поймут и не осудят. А еще – в том, что все непременно будет хорошо, Полевой все решит, обо всем позаботится. Он, как каменная стена, за которой спокойно и безопасно.

Собираюсь с мыслями и передаю слова Жанны максимально точно. Удивительным образом уставший от сомнений мозг вдруг выдает совершенно ясную картину. Я как будто только что услышала ее разговор.

Макс хмурится. Видно, что пребывает в своих мыслях.

– Спасибо, что рассказала, я твой должник, – говорит серьезно, и я начинаю смущаться с непривычки.

До этого между нами было разное: споры, противостояние, притяжение, страсть, охлаждение, но никогда глубокого безоговорочного принятия. И это странно. Потому что вот я вела войну, а вот уже противник стал самым близким союзником. Слишком быстро, слишком внезапно и непредсказуемо, хоть и до боли желанно. Я оказываюсь не готова. Я вообще в его доме стала какая-то размазня.

– Прекрати, – мой голос хрипит, выдавая мое состояние. – Любой бы на моем месте рассказал…

– О, нет, Родионова. Я не только об этом. Теперь ты понимаешь, что уже никуда от меня не денешься?

И снова он будто все мои тайные желания вытаскивает на свет и чудесным образом исполняет. Я же и мечтать о подобном не смела. Я и Макс. Немыслимо. Несбыточно. И все же… реально? Не успеваю как следует осмыслить.

– Па-а-ап! Папа! – в кладовку вваливается бледная Машуня. Глаза на пол-лица, испуг плещется через край. За ней такая же бледная Кристина. – Там мама в комнате лежит, не шевелится. Только мычит, и еще у нее слюна течет.

– Твою ж мать! – Полевой срывается с места, а я остаюсь с девочками.

А дальше суета, беготня, слезы, скорая. Прошу Максима отправиться с ними. Не ради Жанны или успокоения совести, ради девочек. Остаюсь с ними дома. Успокаиваю, обещаю, что все будет хорошо, укладываю спать. Мы ложимся втроем в огромной кровати Макса. Уверена, он простит нам эту вольность. Да и оставаться по одной в такой момент слишком страшно даже мне, взрослой, что уж говорить о детях.

Жмемся друг другу, как воробушки, ища такой простой поддержки и тепла. Дети в итоге засыпают.

Звонок мобильного раздается уже ночью. Осторожно выхожу в коридор, чтобы не побеспокоить девочек.

– Ну как там?

– Инсульт в результате гиперстимуляции яичников, – сообщает Максим глухо. – Одна из возможных побочек. Жанна все-таки решилась на протокол, подкупила врачей. Сейчас идет операция, но прогнозы неутешительные. Почти стопроцентная вероятность, что она останется овощем.

Эпилог

Погода балует. Солнышко светит в окно, пока я по очереди пеленаю близнецов. С сыновьями мы вместе всего двое суток, но руки у меня уже наловчились. Наверное, это у каждой женщины врожденное. Улыбаюсь, глядя на крошечные носики, пока еще маленькие щечки, сомкнутые ротики. До чего же они сладкие! И уютные. И такие красивые! Маленькие копии моего мужа.

Хоть я и обещала всю беременность из вредности родить своих клонов, чтобы Полевому жизнь медом не казалась, на самом деле бесконечно рада двум мальчишкам. Девочек нам хватает. Не могу сказать, что их особо просто воспитывать.

За прошедший год Кристина сменила имидж три раза. То она была платиновой блондинкой, передвигающейся исключительно на каблуках. Надо ли уточнять, насколько неуклюжей выглядела ее походка? Зато все парни поселка соответствующего возраста оббивали наши пороги с утра до вечера, впечатленные небывалой красотой.

В конце концов Макс не выдержал и силой повез покорительницу сердец в салон. Там назло всем она перекрасилась в рыжий и отстригла каре. Заодно нарастила ногти и ресницы, после чего бедному Полевому легче не стало. Я лично наблюдала, как дергается его глаз по вечерам. И утешала конечно же. Каждый раз он так увлекался, что забывал о выкрутасах старшенькой.

К слову, сейчас Крис ходит с короткой стрижкой пикси и дико радуется при виде кислой физиономии отца.

Машуня тоже дает жару. Она пошла на брейк-данс и заявила, что мечтает быть дерзкой. В ее понимании для этого нужно одеваться в широкие джинсы, драные кофты и мазать волосы разноцветными мелками. Неудивительно, что все девять месяцев мы с Полевым ждали мальчиков с затаенной надеждой.

Стоило ему только вручить мне документ о разводе с первым мужем, как на мой палец было надето кольцо, а сама я – транспортирована в ближайший ЗАГС. Тянуть Полевой не собирался. Он так и сказал, раз я у него в трехлетнем рабстве, то и отказываться права не имею. Впрочем, я была всеми фибрами за. Не покривлю душой, если скажу, что мы с ним заслужили счастье и вторую попытку. Первая ни у меня, ни у Максима не увенчалась успехом.

Шкура после увольнения исчез с радаров, как и его любовница Инга. Говорят, кто-то ее видел глубоко беременной и раздавшейся раз в пять. А самого Шкуру – в супермаркете, куда он устроился охранником. Впрочем, я за жизнью бывшего мужа не слежу, ибо не интересно.

Жанна, как и предупреждали врачи, стала глубоким инвалидом. Из вегетативного состояния ее не в силах вывести ничто. Макс честно испробовал все, что мог. Не помогли ни его деньги, ни связи, ни средства, собранные сердобольными подписчиками. Жаннин продюсер неплохо подзаработал на шумихе, да быстро забыл о подопечной, как только интерес к ее истории упал.

Девочки же на удивление спокойно приняли беду мамы. Может, дело в гибкой детской психике, а может в том, что матери в их жизни все равно почти никогда не было. Они привыкли к номинальному ее присутствию. Как бы там ни было, я скорее рада, что они не страдают. Навещают Жанну раз в несколько месяцев и на этом все.

Ну а у нас новая жизнь, и в ней нет места сожалениям или скорби. Каждый получил по заслугам.

– Жаль только никого к нам не пускают, да? – воркую с малышами, испытывая от этого какой-то совершенно нереальный кайф. Мне постоянно хочется их трогать, целовать, дышать ими. Оторваться не могу! – Опять у них в роддоме какой-то карантин. Надоели уже, да? Да, мои хорошие? Ну ничего. Скоро нас выпишут, и мы сможем сколько угодно быть вместе с папочкой и вашими сестренками.

– Ой, Арин! Что это? – испуганно тянет моя соседка по палате. Я сразу выбрала двухместную вместо люкса, чтобы не скучать. И не прогадала, компания мне досталась замечательная. – Совсем уже мужики с ума сошли, – качает она головой, пока я пристально всматриваюсь в окно, изучая приближающийся трактор. – Интересно, чей это псих? Вот же бедная женщина…

– Мой, – сознаюсь я и тихо хихикаю, пока Полевой, браво оседлав ковш трактора, приближается к окну нашей палаты.

Растянутый транспарант гласит о том, что он безумно меня любит и благодарен за близнецов. Несметное количество цветов в металлическом ковше выглядят, мягко говоря, неуместно, как и куча воздушных шаров, окружающая всю конструкцию. Но мне на удивление заходит. Видимо, я такой же псих, как и мой любимый, самый лучший на свете муж.

И ничего я не бедная. Я, между прочим, самая счастливая в мире!