Текст книги "(не)Тракторист для пышки. Няня поневоле (СИ)"

Автор книги: Ксения Маршал

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Глава 5

– Привет! – подхожу к девочкам и сажусь перед малышкой на корточки. – Какой красивый и замечательный у тебя кролик! – стараюсь звучать дружелюбно. – А где ты его взяла?

– Там больше неть, – бубнит недовольно. Пушистик снова начинает выскальзывать из детских ручек, и малышка поддергивает его вверх.

– А может вернем его все-таки? – вздыхаю.

Скорее всего кролик из мини-зоопарка, и папин оставленный телефон вряд ли сойдет в качестве оплаты. Если вообще переживет соседство с четырехлапыми. Да и поощрять детское самоуправство всяко не стоит.

– Неть! – малышка уперто стоит на своем. Только лишь теснее к себе бедолагу-кролика прижимает. Мне кажется, у того даже глаза немного выпучиваются от давления. – Он мой! – сердито сверкает глазками.

Такая хорошенькая, если честно, у меня и рассердиться-то на нее не получается толком. И строгости в себе не нахожу, чтобы призвать к порядку. Хотя надо, конечно.

– М-м, а как его тогда зовут? Познакомишь? Я тоже в детстве хотела кролика, но мне родители запретили, у папы была аллергия. А так хоть с твоим познакомлюсь, за тебя порадуюсь.

– Он… он… – подвисает малая. Ясное дело, никакого имени она еще не придумала. Сейчас импровизировать начнет.

– Огрызок, – ядовито подсказывает старшая и тут же глаза закатывает. Демонстративно складывает руки на груди.

– Ты сама оглызок! – тут же психует кроха. – А это Тефтелька!

– Это ты огрызок. Мелкий и ущербный, – не уступает взрослая сестра.

И я спешу прервать милый девичий спор, пока он не перерос в потасовку:

– Повезло Тефтельке, – отвлекаю младшую. – Жалко только он больше никогда не увидит свою жену и деток, ведь теперь он будет жить с тобой. Представляю, как сильно они будут скучать и плакать по папе…

– Тефтелька – девотька, – заявляет малая, но не то чтобы уверенно. Заметно, что судьба несчастных кроличьих детей взволновала ее совесть.

– Тогда тем более, будут по маме скучать. Ты же дала им попрощаться?

– Не-а, – охотно сдает сестру старшая.

– Там не было никаких деток! – злится младшая. Ох уж эти братско-сестринские отношения… – И вообще, не с тобой лазговаливают!

– А хотя бы клетка у тебя для Тефтельки есть? – возвращаю внимание к себе. – Ей нужно жить только в клетке, ты знала?

– Неть, – грустно вешает нос. Вздыхает. Водит носком туфельки по земле.

– Может, тогда вернем Тефтельку? В семье ей будет лучше. У нее там детишки, домик, еда… Ты же не хочешь, чтобы такая милая зверюшка страдала и постоянно плакала.

– Не хотю…

– Вот. А я сразу увидела, что ты хорошая и добрая девочка с большим сердцем. Ты ведь заботишься о Тефтельке и хочешь, чтобы ей было хорошо. Давай, вернем ее, а я тебе взамен куплю игрушечного кролика. Они вон там продаются. А потом ты нам скажешь, у которого из кроликов мех приятнее наощупь. Идет?

– Идеть, – спустя пару секунд раздумий.

– Не забудь папин телефон забрать, – напутствует старшая.

До мини-зоопарка пушистика несет Машенька – именно так представилась малышка. Из старшей пришлось чуть ли не клещами тянуть, но я выяснила, что зовут ее Кристина. А вот про родителей девочки мне так ничего и не сказали. Но с этим я планировала разобраться при помощи телефона, которым они «расплатились» за ворованного Тефтельку.

Здороваюсь с работниками, демонстрирую бейдж и тихонько рассказываю байку про то, как их кролик сбежал и был найден нами неподалеку. Девочки в этот момент слишком заняты животными, чтобы услышать мой непедагогичный рассказ.

А стоит нам только выйти за ограждение, как на сестер нападает полноватая женщина в возрасте.

– Ах вы бесстыжие! – орет громко, хватает Машеньку за запястье. Крепко, отчего детская ручка местами белеть начинает. На Кристину же просто злобно сверкает глазами, не решаясь применять физическую силу. – Обе будете наказаны! Никакого обеда, поголодаете до ужина! А ты, маленькое отродье, еще и крапивой по одному месту получишь! Поняла меня? Я вам покажу, как сбегать от меня!.. – при этом дама, не переставая, трясет малышку, огромные глаза которой уже наполнились хрустальными слезами.

– Права не имеете! – бесстрашно выступает вперед Кристина, защищая сестру. – Отпустите Машу! Мы все папе расскажем, и он поменяет нам няню!

– И кому он поверит? – высокомерно хмыкает дамочка. – Девицам, с которыми ни одна няня долго не выдерживает, или мне, профессионалу с опытом и рекомендациями? Да вас пороть надо, вот тогда вы шелковыми станете.

– Это вас полоть надо, – огрызается сквозь слезы младшенькая.

Няня хватает девочку за лицо, сжимая мясистыми пальцами нежные щечки. Машенька больше ни слова вымолвить не может.

– А твой гадкий рот нужно каждый день с мылом мыть. Прямо сейчас этим и займемся. Я вас научу уважать старших… – свободной рукой эта женщина лезет в сумочку, висящую на плече.

Тут я уже не выдерживаю.

– Эй, вы! А ну-ка отойдите от девочек! – наступаю на разошедшуюся мадам. Да что она себе вообще позволяет? Разве так можно с детьми? Родители у сестер точно ненормальные, раз оставили своих дочерей на попечение этой садистки. – Не смейте их трогать!

– Не смейте мне указывать! – мерзкая дама вскидывает дряблый подбородок. Машенька, пользуясь тем, что няня отвлеклась, шустро юркает мне за спину. – Со своими детьми я разберусь без посторонних.

– Мы не ваши дети! – вставляет с обидой Кристина и тоже передвигается ближе ко мне. Беру ее за руку. Холодная.

– Предъявите доверенность на детей или я вызываю охрану, – няня раздражает меня все больше и больше, а желание защитить девочек добавляет решимости. Еще чего вздумала, бить беззащитную малышку и угрожать!

– Это я сейчас вызову полицию! Вы кто такая, чтобы тут указывать? А-ну верните детей! Девочки, быстро ко мне! – командным голосом. Чувствую, как обнимающая меня за ногу Машенька вздрагивает.

Не успеваю ничего ответить или в самом деле вызвать охрану. Нас прерывает мужской, полный металла голос:

– Что тут происходит с моими детьми? – требует, чеканя каждый звук, Максим, тот самый несносный тракторист.

Глава 6

Хлопаю глазами. Смотрю на опозорившего меня механизатора и пытаюсь как-то осмыслить происходящее. Во-первых, этот Максим, с сурово сдвинутыми бровями, тяжелым взглядом и хищно раздувающимися ноздрями, вообще не похож на того весельчака-балагура, который лихо управлял трактором и вручал мне гвоздики, издеваясь. Во-вторых, кто бы мог подумать, что он отец! Ни девочка-подросток, ни милейшая малыха в образе принцессы вообще не ассоциируются с мужиком в спецовке и кепке. Ну а в-третьих, как он мог доверить дочерей престарелой мегере? Она же только и может, что потрясать своими рекомендациями и великим опытом. А на деле та еще садистка.

– Папа! Она меня обещала отлупить клапивой! – первой со слезами бросается к отцу Машенька. – И лот с мылом помыть… – обнимает Максима за ногу и тычется носом в крепкое бедро, обтянутое грубой тканью комбинезона.

– Это правда, – мрачно подтверждает Кристина, тоже перемещаясь ближе к отцу. – И голодом нас морить хотела.

– А прошлая няня вас в подвале запирала, – морщится Макс, явно не веря. – А позапрошлая была ведьмой и проводила страшные ритуалы, закапывая собак. Что еще придумаете, чтобы остаться без надзора?

– Папа, но про эту мы точно не врем! – с отчаянием выкрикивает Кристина.

– Не влем. Тогда влали, а сейчас неть… – Маша поднимает испуганное личико.

– Прекратите! – строго прерывает Максим. – Сколько раз вам было сказано, что я обман не потерплю? Наказаны телефонами. Обе.

– Максим Леонидович, давайте не при посторонних, – садистка-няня многозначительно стреляет в мою сторону глазами. В присутствии мужчины ее резкий голос меняется до неузнаваемости, становится почтительным и бархатисто-певучим. – Все-таки не стоит выносить сор из избы.

До чего мерзкая баба! Бедные девочки, с кем им приходится иметь дело. А все по вине отца, которому гораздо интереснее ржать в компании дружков, кошмарить меня и кататься на тракторе, нежели заниматься собственными детьми. Конечно, старшая у него настроена против всего мира, а младшая ищет любовь в животных, воруя их из зоопарка. Ничего удивительного.

И если на самого Максима мне плевать с высокой колокольни, то вот за девочек душа болит.

– А я предлагаю все-таки вынести, – заступаю дорогу няне. Ловлю на себе ненавидящий взгляд. Пф-ф, пусть в зеркало с таким посмотрится, если окаменеет, никто не расстроится. Я же поворачиваюсь к Максу и натурально ябедничаю: – Эта женщина в самом деле угрожала девочкам физической расправой и обещала оставить их до ужина голодными. Я свидетель. А еще она так трясла Машу, что у той пятна на ручке остались. Да посмотрите сами. Так что, если вы хороший отец и желаете дочкам добра, то послушайте мой совет: гоните эту специалистку с тонной рекомендаций и опытом поганой метлой, пока она вам девочек не изуродовала. Не знаю, как дела обстояли с предыдущими нянями, но эту до людей, впрочем, как и до животных, допускать нельзя.

– Да как вы смеете? – начинает задыхаться от возмущения дама. В самом деле, как будто я не правду озвучила, а оскорбила ее самым страшным образом. – Я уважаемый человек! Да за мои услуги родители чуть ли не в драку бросаются. Семьям, в которых я работаю, завидуют, а дети, выпущенные из-под моей руки, становятся успешными. Ими гордятся родители, на них ориентируются сверстники. Максим Леонидович, вы же не поверите неизвестно кому и малолетним хулиганкам? Вы же умный, рассудительный мужчина и понимаете, как будет для детей лучше. Им нужна железная дисциплина, и я как раз могу…

– Вы только что назвали моих дочерей малолетними хулиганками? – вкрадчиво интересуется Макс.

Столько скрытой угрозы в его на первый взгляд спокойном, тихом голосе, что у меня волоски дыбом встают. Няня захлопывается и в испуге пучит глаза. Неужели начало доходить наконец?

– Я… это образно… вы же понимаете… – принимается мямлить.

Вы поглядите, а до этого такая уверенная в себе была.

– Я понимаю, что моим девочкам не нужна няня, которая их презирает и считает людьми низшего сорта, – жестко отрезает Максим. Дамочку перекашивает от злости, а у меня в груди тепло расплывается от торжества справедливости. Похоже, как отец этот тракторист не так уж плох. Он тем временем продолжает отповедь: – И уж тем более, которая морит их голодом и позволяет себе распускать руки. Ваш профессионализм теперь под большим вопросом. Но не волнуйтесь, моя служба безопасности обязательно с этим разберется и проследит, чтобы до агентства дошли результаты их расследования. А пока, Эмма Ильинична, вы поголодаете до ужина, но прежде вам вымоют рот с мылом. Сергей, проследи, – Максим кивает кому-то, и рядом с нами тут же появляется мужчина средних лет, которого я до этого и не замечала.

Поразительное умения сливаться с толпой, быть незаметным, но при этом не упускать ничего важного. Этот Сергей вежливо, но весьма настойчиво просит няню следовать за ним. Та начинает громко возмущаться, опять напоминая про свой опыт и уважаемый статус. Тогда Сергей что-то тихо говорит ей на ухо. Дамочка заметно бледнеет, ссутуливается, словно смиряясь, и позволяет себя увести.

А у меня возникает только один вопрос: кто, нафиг, такой этот Максим Леонидович?

– Спасибо, пап, – бурчит Кристина. Вроде бы и недовольно, но на личике испуг, смешанный с облегчением.

– Папа, папа, она была плохая! – подпрыгивает на одной ножке Машенька. – Так ей и надо!

Максим кивает, переводит задумчивый взгляд на меня. Изучает какое-то время, словно в первый раз видит.

– А Арина как вам? Хорошая? – задает вдруг вопрос девочкам.

Глава 7

В смысле «хорошая»? А я тут причем? Я ж вообще мимо проходила. Шумнула разве что немного за справедливость, но и все на этом. У меня вообще работа, дел полно и муж придурошный – одним словом, некогда мне тут…

– Пойду, пожалуй, – бросаю негромко, чтобы Максим Леонидович вдруг не расслышал и не остановил.

Но я, кажется, снова недооценила этого псевдо-тракториста. Мне на плечо опускается тяжелая ладонь, и Максим произносит веско:

– Не так быстро, Арина Родионовна.

– Да я не Родионовна, я Родионова! – вспыхиваю отчего-то. Наверное, нервы дают о себе знать, потому что обычно я спокойно реагирую на подобную путаницу.

– А это уже неважно, Родионова, – опасно скалится он, и у меня по спине холодок пробегает. – Мы в ответе за тех, кого приручили, слышала о таком?

– Слышала… Но я же никого не приручала, – смотрю вопросительно на Максима.

Первой приходит мысль о кролике. Однако его мы благополучно вернули в родные пенаты, и о судьбе пушистика можно не беспокоиться. К остальным животным я и близко не подходила.

– Не преуменьшай свои заслуги, Арина. За дочек же моих ты вписалась. Да и обнимали они тебя весьма красноречиво. Так что, девочки, Арина Родионова вам кажется хорошей? – повторяет свой вопрос вкрадчиво. Отчего ощущение неминуемой подставы во мне только растет.

– Да, – Кристина фыркает нехотя, но все же выказывает мне что-то наподобие доверия.

– Дя! Алина холошая! И класивая еще. Она мне клолика обещала купить, – отзывается Маруська гораздо охотнее. И тут же перескакивает на более животрепещущую тему: – Пап, но я не хотю иглушечного, я хотю настоящего. А у Тефтельки детки дома, она по ним плакать будет…

На краткий миг на лице Максима Леонидовича проскальзывает недоумение. Искреннее такое, меня аж на смех пробирает. Но очень быстро псевдо-тракторист возвращает себе строгий вид.

– Тефтелька потом, сперва с Ариной Родионовой разберемся, – решает он. – Раз она с ваших слов вся такая замечательная и хорошая, то и станет вашей следующей няней. Возражения не принимаются. И только попробуйте начать рассказывать про нее гадости, ни за что не поверю. Ясно?

– Ясно, – бурчит Кристина. И у меня складывается впечатление, что девочка общается исключительно короткими неприветливыми фразами. А вот Машенька радуется:

– Ясно! Ула! Алина, а ты не будешь нас бить или наказывать? А ногти мне поможешь накласить? И помаду подалишь? Я хотю класивую, как у тебя. Лозовую. А у Эммы Ильичны была болдовая, она мне совсем не нлавилась. Она как вампил. Не люблю вампилов, они стлашные…

Пока малышка предается восторгам, я со скрипом перевариваю ситуацию. Какая еще няня? Что этот ненормальный наобещал детям? А меня спросить! Да я лучше под началом сволочи-муженька трудиться буду, чем к этому любителю сельскохозяйственной техники пойду! Хотя девочек жалко, они мне понравились. Маша – просто чудо, глаз от нее отвести не могу. Да и Кристина, уверена, замечательная. Разве что возраст у нее трудный, сейчас к девочке особый подход нужен.

– Можно вас на секунду, – зову сквозь зубы Максима и старательно улыбаюсь, чтобы не смущать девочек. Не хочется в их глазах ронять авторитет отца. – Вы с ума сошли? Я ни за что не стану на вас работать! – шиплю сердито, когда недотракторист отводит меня за локоток в сторону. – Вы права не имеете что-то решать, не поинтересовавшись моим мнением. Так что сами сообщайте дочкам, что их няней я не ста…

– Ш-ш-ш, не пыли, Рыжуля, – к моим губам прижимается указательный палец, обрывая на полуслове и заставляя меня буквально захлебнуться возмущением. – Сама видишь, я в тяжелом положении, поэтому за свое согласие проси все, что хочешь.

– Да что с вас взять? – резко дергаю головой, обрывая касание. – Кроме трактора, который нужен мне, как рыбе зонтик, – добавляю едким шепотом. – И сомнительных умений по управлению техникой.

– Допустим, умело управляюсь я не только с трактором, – сообщает Максим самодовольно. Но очень быстро прекращает шутить: – Любое желание, Родионова, – стоит он на своем. – Разумеется, в рамках закона, все-таки мы детский вопрос регулируем. Вообще, у меня на тебя были совсем другие планы, ну ты и так поняла, – подмигивает похабно и опускает жаркий взгляд в мой вырез, заставляя меня тут же вспыхнуть.

Да ничего я не поняла! Я вообще думала, что он тракторист! Что нашел в моем лице объект для насмешек и издевается, забавляясь вместе с дружками. О чем он сейчас?

– Тебе ж наверняка мужики прохода не дают, – продолжает псевдо-тракторист. Он бредит, да? – Поэтому, если ты согласишься помочь мне с дочками, обещаю вести себя пристойно и быть паинькой. Спасай, Родионова, я реально в отчаянии, – в меня впивается взгляд темно-синих глаз. Глубокий, пробирающий, открытый. Похоже, этот тип и правда в отчаянии. – С тех пор, как нас бросила мама девочек, они словно с цепи сорвались. Каждую новую няню выживают из дому, придумывают про них небылицы – я потому и не сразу поверил про эту Ильиничну. Ты – первая, кто им понравился и кого они приняли. Проси взамен что хочешь, но только согласись на меня работать. Гарантирую, внакладе не останешься. Сколько тебе сейчас платят, Арина?

В замешательстве называю сумму. То ли откровения, которых я не ждала от повесы и балагура, подействовали, то ли сочувствие к сестричкам. Я вообще заметила, что рядом с этим Максимом Леонидовичем странно вести себя начинаю.

– Я буду платить в три раза больше! – обещает он. – Только продержись и не сбеги от нас! И плюс любое твое желание, я слово свое держу. Ну же, Арина, – поторапливает, когда я подвисаю.

– Уволь козла Шкуру с волчьим билетом. Чтоб его ни в одно место больше работать не взяли! – выпаливаю неожиданно даже для самой себя.

Глава 8

– Не знаю, кто такой этот Шкура и чем он тебя допек, Родионова, но, считай, мужик уже бомж, – уверенно заявляет Максим. Берет меня под руку и тянет обратно к девочкам. – Идем, дочек обрадуем, что ты согласилась. Может, хоть заживем спокойно.

– Нет, это вы кто такой? – выпаливаю нервно. Однако все же послушно ступаю рядом с ним. – И с чего решили, что сможете так просто Шкуру уволить? Не слишком ли много на себя берете?

– Уверен, раз я не знаю твоего Шкуру, – он ставит ударение на правильный первый слог, чем делает мне неимоверно приятно. До щекотки за ребрами. – Значит, никем особо важным он не является. Отсюда вывод: с моего уровня разобраться с ним проще простого.

«В смысле из трактора?» – хмыкаю язвительно. И похоже произношу это вслух, так как недоумение заставляет брови Максима заползти на лоб.

– Максим Леонидович Полевой, будем знакомы. Владелец СпецТехГрупп. Но если бы ты внимательно слушала ведущего шоу, то и так бы это знала. А что касается трактора, просто решил сегодня вспомнить молодость. Мы часто с пацанами на технике гоняли, когда только дело начинали. Соревновались, трюкачили, учились всякому. Хорошее время было… – мне чудится в его глубоком голосе ностальгия.

«Все-таки не тракторист…» – прикусываю нижнюю губу и язык заодно. Чтобы не вздумал ляпнуть лишнего. Мамочки, ну куда я встряла, а? И угораздило же… Может, попросить прощения и сказать, что пошутила про Шкуру? Не хочу я работать на этого Полевого.

Он же явно с головой не дружит. Чего стоит только его феерическое выступление на шоу и заявление про то, что мне мужики прохода не дают. От Максима вообще не знаешь, чего ожидать! А деньги и власть лишь развязывают в таком случае руки. Чем больше средств имеет человек, тем меньше у него ограничений. Остается уповать только на самоограничения. Но в случае с Полевым я на многое не рассчитываю.

Кошусь на него осторожно. Красивый профиль под козырьком брендированной кепки. Аккуратная стильная щетина, прямой нос, резкие графичные скулы, высокий лоб. Темные ресницы рисуют настолько четкий контур – складывается впечатление, будто глаза подведены. А вот залегающие морщинки в уголках выдают возраст – рядом со мной далеко не мальчишка. Густые темные волосы, прямая осанка, которую имеют лишь уверенные в себе люди.

Каковы шансы, что он окажется адекватным в плане работы? Прикажет еще и мне тоже рот с мылом помыть или что-нибудь в этом духе. С него станется.

– Даже не думай дать заднюю, Рыжуля, – практически не размыкая губ, предупреждает меня. До девочек остается какая-то пара шагов. – У нас уже уговор.

– Нам придется зафиксировать все на бумаге. И вы можете штрафовать меня или делать выговоры, но никаких физических взысканий, – только и успеваю сказать.

Машенька тут же бросается мне в руки.

– Ты согласилась? – заглядывает в глаза. Ее огромные карие смотрят с такой искренней надеждой, у меня не хватает духу отказать. Если бы с Полевым я еще могла поспорить, поторговаться, то с этой куколкой точно нет. – Хотешь, ты будешь в моей комнате спать? Я подвинусь к стенотьке, и нам хватит места.

Спать?

В недоумении поворачиваюсь к Максиму. На моем лице немой вопрос.

– Работа с проживанием, – разводит он руками, и меня снова взрывает.

Дико хочется накинуться на ненормального и поколотить. Ну кто так делает, а? Предупреждать ведь надо.

– А если я не могу к вам переехать? – складываю руки на груди. Ткань платья натягивается, вырез из неприличного превращается в окончательно бесстыдный. И я тут же меняю позу на менее воинственную, но более благопристойную. – Вдруг у меня дома кошка живет.

– Бери с собой, – Полевой не теряется.

– А если пятнадцать? – прищуриваюсь.

– И их тоже, – со скрипом.

– Ула, у нас будут кошетьки! А у тебя их тотьно много? – с мечтательным волнением взирает на меня Маруся. – Подалишь мне хоть одну?

Приходится признаваться:

– Прости, у меня нет животных. Это была шутка.

На миг в больших карих глазах селится вселенская грусть. Но малышка быстро смаргивает ее произносит звонко:

– Папа, мозет тогда ты мне купишь Тефтельку? У меня ведь ни кошетьки, ни собатьки. Я совсем одна… – юная актриса испускает тяжелый вздох.

– Твоя Тефтелька убежит, и снова ты одна останешься, – дразнит сестру Кристина. Очевидно, девочка всегда в дурном настроении и стремится поделиться им с остальными.

– Не убежит, папа ей клетку купит! – сердится в ответ Маша и повышает голос.

Чувствую, намечается потасовка. На правах няни не придумываю ничего лучше, чем старый способ из собственного детства:

– Играем в молчанку! Кошка сдохла, хвост облез, кто слово скажет, тот его и съест! – выпаливаю скороговоркой. Демонстративно провожу возле сомкнутых губ пальцами, как бы застегивая воображаемый замочек.

Маруська округляет глаза, но быстро принимает правила и, надув щечки, закрывает рот. Крис закатывает глаза, но тоже больше ничего не говорит. Выдыхаю мысленно. Оказывается, даже несколько мгновений тишины после детских склок – это такой кайф.

Замечаю на лице Максима Леонидовича одобрительное уважение. Он берет за руку меня и Кристину, начинает вести куда-то. Машенька сама хватается за мою ладонь и весело подпрыгивает рядом. Я не знаю, куда мы идем. Да и все равно, если честно. Надеюсь только, что не совершаю ошибку, согласившись на предложение случайно встреченного богатея.

С другой стороны, я ведь сама хотела поменять работу после Трактор-шоу. Можно считать, желание исполнено, хоть и не совсем так, как я себе это представляла. Если постараться, можно даже плюсы во всем происходящем найти.

К сожалению, мой покой не длится долго.

– Это что еще такое? – с визгливыми нотками невесть откуда взявшийся Женька заступает нам дорогу.

А вот и Шкура пожаловал.